Текст книги "Вознесенная (ЛП)"
Автор книги: Паркер Леннокс
Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 45 страниц)
Но какой ценой?
– Каково это? – спросил Зул, голос его теперь был мягче.
Я глубоко вздохнула, оценивая ощущение. Сквозь меня текла иная сила, чем сфокусированная энергия меча. Эта была более дикой, пронзительно поющей во мне.
– Иначе, – выдавила я. – Больше… всего.
Он кивнул, словно мой бессвязный ответ казался ему вполне логичным.
– Ты так долго сдерживала свою силу, что никогда полностью не испытывала, на что способна.
Я подняла руку, чувствуя, как звездный свет откликается на движение. Частицы сместились, теперь танцуя вокруг моих пальцев.
– Что это?
– Чистая небесная энергия, – объяснил Зул. – Не сформированная в оружие, а просто проявленная. Более универсальная, чем меч, если ты научишься ее контролировать.
– Я думала, смысл был в потере контроля, – сказала я, приподняв бровь.
Его губы дернулись.
– Смысл был в том, чтобы разрушить твои ограничения. Теперь, когда ты это сделала, ты можешь научиться работать со своим истинным потенциалом, а не против него.
Я кивнула, пытаясь усвоить урок на фоне все еще витавшего где-то внутри призрака его поцелуя.
– И что теперь?
– Теперь будем тренироваться, – он указал на звезды, кружащиеся вокруг моей головы. – Но думаю, на сегодня хватит, – сказал он. – Ты справилась хорошо, и я не хочу, чтобы ты перегорела. К тому же, я нужен в Вечном Городе.
– Снова? – спросила я, пытаясь удержать голос ровным.
– К сожалению, – он вздохнул, направляясь ко мне. – Но сегодня вечером я вернусь, – сказал он, подходя и убирая прядь волос мне за ухо. – Если я понадоблюсь.
– Мне нужно… мне нужно привести себя в порядок, – сказала я, неопределенно указывая на пропитанную потом одежду.
Зул кивнул.
– Продолжим завтра.
Он повернулся, чтобы уйти, затем остановился.
– А, и Тэйс?
– Да?
Его глаза встретились с моими, напряженными и непроницаемыми.
– То, что случилось сегодня – сила, к которой ты получила доступ – это только начало.
С этими словами он ушел, оставив меня одну на черном песке.
Я направилась обратно к себе, голова шла кругом. Я сбросила одежду и скользнула в горячую купальню в покоях. Парящая вода приняла меня, когда я погрузилась, надеясь смыть смятение вместе с потом и песком.
Но пока я отмокала, мысли возвращались к Зулу. К его рукам, его губам, весу его тела, прижатого ко мне. К тому, как он смотрел на меня, когда звезды образовали корону вокруг моей головы.
Я закрыла глаза, позволяя воде окутать меня, и непрошенно мое сознание вызвало его образ. Его взгляд, пригвоздивший меня к месту, взгляд, зажигающий румянец, который я не могла скрыть. Жесткие линии его челюсти, изгиб его губ, когда он почти улыбался.
Дыхание участилось, когда я представила эти руки – руки, способные повелевать самой смертью – движущимися по моей коже. Нежные, затем не очень. Я погрузилась глубже в воду, и тепло, окружающее меня, в голове превращалось в дикий огонь его прикосновений.
Я представила его здесь, в этой комнате, наблюдающего за мной с этой хищной неподвижностью. Что бы он сделал, увидев меня такой? Отвернулся бы? Или наконец сдался бы тому, что тлело между нами?
В моем сознании он выбрал второе. Я представила его приближающимся к купальне. Его руки на моих плечах, скользящие вниз по рукам, оставляющие огненные следы. Его губы на моей шее, ключицах, ниже.
Мои пальцы скользили по коже, очерчивая путь, по которому, как я воображала, прошли бы его. Вода рябила вокруг меня, когда я двигалась, дыхание мое участилось. Я прикусила губу, чтобы не издать ни звука.
Прошли уже недели с тех пор, как мы начали этот танец, этот флирт, балансирующий на грани разрушения. Сначала это было игрой, желанным отвлечением от горя. Тем, что занимало мой разум, когда темные мысли грозили утащить меня на дно.
Но сегодняшний день казался поворотным моментом. И это пугало меня сильнее, чем любое Испытание. Потому что я начинала хотеть того, чего не могла иметь. Начинала чувствовать то, что не должна была чувствовать.
Ты не можешь влюбиться в него, Тэйс.
Конечно, это невозможно. Какое бы влечение он ни испытывал ко мне, оно было физическим, возможно, окрашенным каким-то больным удовлетворением или похотью. Более того, он не был моим, и никогда не мог им стать.
Я поднялась из купальни и вытерлась, натянув чистую одежду. Это было глупостью. Опасной глупостью. Мне нужно было сосредоточиться на выживании, на цели, на всем, что я узнала и что мне еще предстояло узнать.
А не на томных взглядах и порочных улыбках. Не на том, как мое тело и сила откликались на его прикосновения. Не на той опасной искре, что вспыхнула в моей груди.
Резкими, злыми движениями я заплела мокрые волосы в косу. Завтра я буду лучше. Завтра я вспомню о своей цели.
Перевод выполнен для тг-канала и вк группы «Клитература».
Огненные Звери
Вспомнить о своей цели оказалось проще, чем я ожидала. Зул не просто исчез до конца дня. Он пропал на несколько дней, на пять, если быть точной, растворившись в Вечном Городе.
Письмо пришло на второй день.
«Скоро вернусь. Эйликс проследит за твоими тренировками».
И все. Ни объяснений. Ни тепла. Только приказы.
Я ненавидела, ненавидела то, что в его отсутствие Костяной Шпиль казался опустевшим. Тени казались неправильными без него, без его привычки выходить из них. Тишина давила на уши там, где должен был звучать его голос. Без его постоянного присутствия, удерживавшего мое внимание, я осталась наедине со своими мыслями. И, боги, это были хищные твари.
Воспоминания преследовали меня во тьме. Кровь Сулина, разлившаяся по песчаному полу пещеры, тот самый миг, когда меня вырвали из всего, что я когда-либо знала, как мир сжался в единую точку чистого ужаса, прежде чем взорваться хаосом. Те чудовища Испытаний с их неестественными суставами.
Сон стал моим врагом. Я просыпалась, задыхаясь, простыни были насквозь мокрыми от холодного пота, на языке ощущался вкус меди и страха. Иногда я тянулась к призрачному присутствию, забывая в зыбком промежутке между сном и явью, что я одна.
В отсутствие Зула меня должен был тренировать Эйликс.
Бедный ублюдок.
Какой бы хаос мы с Маркс ни устраивали, в присутствии Эйликса он будто множился. Он старался, боги свидетели, как он старался, но власть он держал так же неуклюже, как ребенок держит слишком тяжелый меч. Там, где Зулу хватало одного взгляда, чтобы подавить бунт, приказы Эйликса звучали пусто. С каждым днем его отчаяние становилось все заметнее, вырезая новые линии на лице.
Ему было велено работать над моей звездной короной. Хвала богам, я сумела вызвать ее без внешней «мотивации» со стороны Эйликса. Не могу и представить, чтобы Зул поделился тем, что понадобилось в первый раз, чтобы открыть эту силу.
Его губы на моих. Жар, разливающийся по венам. Мир, сужающийся до одной-единственной точки, где существуют только его руки, его губы, опасные обещания его тела, прижатого к моему…
Я с грохотом захлопнула эту дверь прежде, чем воспоминание оформилось до конца, но предательское тело помнило. Оно все помнило. Я даже не была уверена, насколько далеко мы с Зулом зашли. Смертные и Бессмертные не могут быть вместе, но что это значит? Поцелуи? Больше, чем поцелуи? Я склонялась ко второму варианту, учитывая, что он сделал это прямо на глазах у всех, словно бросая вызов миру: попробуйте меня остановить.
К четвертому дню Маркс уже свела Эйликса с ума.
Когда я оставалась с Маркс наедине, я избегала тем, что тлели между нами. Ее родители. То, что ее заставили раскрыть в Хранилище, в то время как я ускользнула от ответа, сохранив свои тайны. Слова застревали в горле всякий раз, когда я замечала тень страдания, что иногда ложилась на ее лицо. Это не было ее решением – обнажать эту рану. Меньшее, что я могла сделать, – не тыкать в нее.
Но Маркс не обладала такой сдержанностью. Ее подозрительные взгляды били без промаха, и каждый говорил: я знаю, что ты что-то скрываешь. Потому что знали все. Все видели, как я вышла из Хранилища, не заплатив цену. Я жила взаймы, и лишь вопрос времени, когда ее вопросы снова постучатся в мою дверь.
Если Зул предпочитал беспощадную честность берега, то Эйликс выбирал лесные поляны. Там мы и тренировались.
Сегодняшний день не стал исключением. Поляна была усеяна пятнами утреннего света, солнце пробивалось сквозь густой полог крон. Деревья здесь отличались от тех, что росли в Эларене, они были страшнее, их кора будто пульсировала жизнью. Иногда мне казалось, что я слышу их дыхание. Я привыкла к странностям этого домена, но порой, в редкие тихие минуты, его чуждость накатывала заново, и меня пронзала тоска по дому, куда я уже не могла вернуться.
– Еще раз, – потребовал Эйликс. Пот блестел на его лбу, несмотря на утреннюю прохладу. – И в этот раз, Маркс, постарайся не проклясть всю поляну до гниения.
Маркс угрожающе оскалилась.
– И что в этом веселого?
Я подавила улыбку, вновь призывая силу. Она хлынула сквозь меня, собираясь в ладонях, а затем взметнулась вверх, обрамляя голову сначала искрами, потом пульсирующими сферами света. На другом конце поляны Маркс разминала пальцы, готовясь.
– Смысл упражнения, – произнес Эйликс, и его терпение стало настолько тонким, что это уже было заметно, – в контроле, а не в разрушении.
– Скука, – пробормотала Маркс, но плечи расправила.
Мы занимались этим уже несколько часов. Каждую тренировку он начинал с того, что проводил лезвием по ладони, позволяя алым каплям падать на землю, где они впитывались и ждали его приказа. Его проклятия рождались из крови – его крови, отданной добровольно, и нашей, если мы проливали ее в бою. Несмотря на раздражение, он был отличным учителем. Терпеливее чем Зул, он объяснял механику боя, а не заставлял нас учиться через боль и провалы.
– Готовы? – спросил он, и золотые глаза сузились, когда он принял боевую стойку, перенося вес на носки.
Мы кивнули, и он двинулся.
Эйликс прижал окровавленную ладонь к земле, и земля откликнулась. Алые жилы паутиной расползлись по почве, пульсируя зловещей жизнью. Там, где они соприкасались, кровь поднималась паром, сгущающимся в чудовищные формы. Змеи из свернувшейся крови, руки, хватающие жидкими пальцами, шипы, роняющие красные слезы.
Я метнулась в сторону, чувствуя, как жар извращенной крови проходит в нескольких дюймах от моего лица. Руки взлетели вверх, я сорвала звезду со своей короны и выковала из звездного света щит, который материализовался ровно в тот миг, когда обрушился второй удар. Кровавый хлыст хлестнул по щиту. Удар отозвался вибрацией в руках, зубы клацнули друг о друга. Там, где кровь встретилась со светом, поднялся пар с запахом железа и звездной пыли.
Маркс уворачивалась и петляла, ее пальцы танцевали, вырисовывая едва заметные узоры. Я не видела ее проклятий, но видела их последствия. Эйликс споткнулся на середине удара, его лодыжка подвернулась так, будто он оступился. Он отработанно, привычно, выпрямился, но Маркс уже двигалась дальше, ее пальцы складывались в новый рисунок.
На этот раз у Эйликса дернулась рука. Он перебросил клинок из одной ладони в другую, но я уловила вспышку раздражения в его глазах. Еще одно движение Маркс, и на задней стороне его шеи вспухли злые красные волдыри там, где ее проклятие нашло плоть.
– Лучше, – признал Эйликс, даже почесывая ожоги. – Но предсказуемо.
Он коснулся двумя пальцами маленького пореза на щеке, и капля крови раздулась, превращаясь в алый туман, повисший в воздухе. Маркс вдохнула прежде, чем успела остановиться, и я увидела, как ее глаза расширились, когда кровавое проклятие вступило в силу. Ее движения стали вязкими, тягучими, словно в сиропе.
Из земли поднялись новые капли – каждая затвердела, превращаясь в багровую иглу, зависшую в воздухе и нацеленную на меня.
– И вот поэтому, – спокойно произнес Эйликс, делая размеренные шаги, – вы все еще ученицы, а я – Легенда.
Одним движением запястья он развеял проклятия. Кровь ушла обратно в землю, оставив лишь ржавые пятна на нашей одежде и коже. Я рухнула на колени, хватая воздух ртом. Кровь в венах все еще ощущалась неправильно – тяжелой, чужой.
– Выскочка, – пробормотала Маркс, согнувшись и уперевшись руками в колени. Дыхание вырывалось рваными толчками.
– На войне все средства хорош, – поправил ее Эйликс, даже не запыхавшись. – Уверен, Зул уже вбил это тебе в голову, Тэйс.
Я выпрямилась, поморщившись от боли в плече, куда просочилось его проклятие.
– О да. Обычно он вбивает в меня знания тупым концом тренировочного меча.
Эйликс рассмеялся.
– Похоже на него, – он взглянул на солнце, прикидывая время. – Думаю, мы заслужили перерыв. Схожу на кухню, принесу еды.
– Я бы сейчас целого кабана сожрала, – заявила Маркс, падая на землю и раскидывая руки.
– Пожалуйста, не надо, – бросил Эйликс, уже направляясь к тропе, ведущей к Костяному Шпилю. – В прошлый раз после такого слуги отказывались обслуживать тебя целую неделю.
– Оно того стоило! – крикнула Маркс ему вслед, когда он скрылся среди деревьев.
Несколько минут мы сидели молча, переводя дыхание. Лес вокруг жил своей жизнью – птицы перекликались странными переливами, в подлеске шуршали существа с подозрительно большим количеством ног. По-своему дико. По-своему мирно.
– Ты меня избегаешь, – сказала Маркс уже серьезно.
Я посмотрела на нее с притворной невинностью.
– О чем ты? Мы каждый день вместе тренируемся.
– Ты понимаешь, о чем я, – она сорвала травинку и начала рвать ее на части. – С тех пор как были в Хранилище. С тех пор как я… раскрыла то, что раскрыла.
– Я не избегаю тебя. Я просто… не хотела давить. Это казалось болезненной темой.
– Теперь ты относишься ко мне иначе иначе, зная, что я убила свою родню? – она вскинула бровь.
Я внимательно посмотрела на нее, пытаясь понять, какая Маркс передо мной сегодня – отмахивающаяся от всего саркастичная грубиянка или та понимающая девушка, которая иногда терялась в собственной тьме.
– После того как я узнала, что они с тобой сделали, я никогда не осужу тебя за ответный удар.
– Что ж… пожалуй, спасибо, – сказала она, отводя взгляд.
– Я знаю, у тебя, вероятно, есть ко мне вопросы, – я глубоко вдохнула.
– Ты про то, почему вы с братом вечно не можете соблюдать правила? – она повернулась ко мне с широко распахнутыми глазами.
– Да. Что-то вроде этого.
– Конечно, мне бы хотелось знать, зачем это вообще нужно.
– Я могу тебе доверять? – тихо спросила я.
Маркс фыркнула.
– Это что за вопрос такой?
– Серьезный, – я повернулась к ней лицом и позволила увидеть настойчивость в моих глазах. – Маркс, мне нужно знать. Я могу тебе доверять?
Мой тон, должно быть, пробился сквозь ее защиту. Саркастичность исчезла с ее лица.
– Да, – просто сказала она. – Можешь доверять мне, Морварен.
Руки задрожали, но я заставила себя собраться.
– Я не могу рассказать тебе все. Не потому что не хочу, а потому что не имею права. Есть тайны, которые принадлежат не только мне. Тайны, которые поставят под угрозу каждого, кто о них узнает.
Ее глаза сузились, она быстро переваривала это.
– Это связано с твоим происхождением?
Мое колебание стало ответом. Я кивнула, и движение показалось неправильным.
– Я так и думала, – сказала она, наклоняясь ближе. Голос ее понизился. – Ни одна обычная Благословленная не обладает силой, сопоставимой с твоей. Или с силой твоего брата, – она осеклась, изучая мое лицо.
Я молчала, сердце колотилось так громко, что, казалось, она слышит каждый удар. Сколько она уже поняла? Сколько безопасно подтвердить? Одно неверное слово, и все разрушится.
– Ты права, – сказала я.
Маркс прищурилась, не упуская ни одной детали своим острым взглядом.
– Твоя мать…
Я напряглась и кивнула. Едва заметно. Но достаточно.
Маркс просто моргнула, и в ее глазах вспыхнуло понимание. Всей картины у нее еще не было, но пазл она собирала куда быстрее, чем я ожидала.
– Вот дерьмо, – сказала она, откидываясь на руки.
Несмотря ни на что, я рассмеялась. Смех вырвался сам и удивил нас обеих.
– Ну… можно и так сказать.
Она покачала головой, прядь темных волос упала ей на лицо.
– Теперь понятно, почему Зул так… вовлечен в твои тренировки. Он знает?
– Да, – признание прозвучало опасно. – Он догадался.
– И хранит твой секрет. – Это был не вопрос. – Интересно.
Прежде чем я успела ответить, по поляне прокатился хруст листвы под чьими-то шагами. Но поступь была слишком тяжелой.
Маркс тоже это услышала. В следующую секунду она уже стояла на ногах.
– Эйликс? – позвала я, осторожно поднимаясь.
Тишина.
– Что-то не так, – прошептала Маркс, вглядываясь в линию деревьев.
Мы встали спина к спине и медленно развернулись по кругу, высматривая любое движение.
– Эйликс! – крикнула я громче.
Ничего.
А потом…
Деревья на краю поляны не расступились, они будто отшатнулись. Стволы изогнулись, заскрипели, отпрянули от того, что вышло из леса.
Это был Кавик.
Позади него, спотыкаясь, показался Эйликс. Его руки были скованы за спиной цепями, светящимися болезненным, мертвенным светом. Лицо превратилось в месиво из синяков и крови, один глаз заплыл.
А по обе стороны от Кавика двигались существа, которых я никогда прежде не видела.
Их тела состояли из пламени. Они текли, менялись, ни мгновения не оставаясь прежними, оставляя за собой выжженные следы, слишком глубокие для обычного огня. Трава под их шагами не просто горела, она плавилась, оставляя в земле раны.
– Тэйс, – выдохнула Маркс, и в ее голосе проступил ужас. – Это огненные элементали.
Губы Кавика изогнулись в жестокой улыбке. Его лицо казалось высеченным из камня, ни намека на человечность.
– Дамы, – приветствовал он нас приятным голосом. – Какая удачная встреча.
– Это что за хрень? – рявкнула Маркс, принимая боевую позу. Каждая мышца ее натянулась, готовая взорваться. – Что ты сделал с Эйликсом?
– Временное неудобство, – отмахнулся Кавик. – Не волнуйся, Маркс. Я пришел не за тобой, – его взгляд переместился на меня, и за этими глазами не было ничего. Ни узнавания. Ни эмоций. Пустота. – Я пришел за звездоплетом.
Здоровый глаз Эйликса распахнулся от ужаса. Он рванулся в цепях, металл впился глубже в запястья.
– Беги! – выкрикнул он, слово будто вырвали из его горла.
Один из огненных элементалей прижал пылающую ладонь к его плечу. В воздухе разнесся запах паленой плоти, и Эйликс закричал.
– Хватит! – крикнула я, искры заплясали между пальцами. – Что тебе от меня нужно?
Кавик склонил голову под странным углом. Ужасная улыбка не дрогнула.
– Боюсь, это засекреченная информация.
– Живой я тебе не сдамся, – сказала я.
Его улыбка стала шире.
– Вариант взять тебя живой не рассматривался изначально.
Огненные элементали единым фронтом ринулись вперед, волна пламени превратила воздух вокруг нас в печь. Жар ударил резко, облил потом и обжег легкие.
Мы с Маркс синхронно двинулись, наши силы столкнулись, сплетаясь в оборонительную стену, что завизжала там, где свет встретился с проклятием. Барьер выдержал три удара сердца, и первый элементаль в него врезался. Я почувствовала удар костями.
Они были сильны. Сильнее всего, с чем мы сталкивались.
Я нырнула в сторону, метнув клинок звездного света в огненного зверя. Он ударил в сердцевину существа, и тварь завизжала, прежде чем рухнуть в угли, прожигая дыры в самой ткани реальности, а затем исчезнуть.
Маркс рядом со мной уже разворачивала свои проклятия, они будто обрели собственную жизнь, обвиваясь вокруг другого элементаля. Там, где они касались, пламя испарялось. Форма твари начала распадаться, и сама сущность, удерживавшая ее вместе, искажалась ее силой, пока существо не разлетелось на дымящиеся осколки.
Сквозь хаос я увидела, как Эйликс вырывается из цепей. Кровь лилась из его запястий, металл рассек плоть до кости, но он с ревом, от которого задрожала поляна, бросился на Кавика. Кровь спиралью закружилась вокруг его пальцев.
Кавик отразил атаку, даже не взглянув, его внимание по-прежнему было приковано ко мне.
– Что ты творишь? – потребовал Эйликс, обходя противника. Движения его были отчаянными, рваными. – Ты с ума сошел? Она под защитой Зула!
– Она – угроза, – ровно ответил Кавик. – Девчонка – угроза. Она должна быть устранена.
– О чем ты вообще? – Эйликс уклонился от взрыва дикого пламени, оставившего кратер там, где он только что стоял. Краем его все же задело и отбросило в сторону, но он удержался на ногах. – Проклятие, да что с тобой?
– Девчонка – угроза. Она должна быть устранена.
Еще один огненный зверь бросился на меня, его тело возвышалась вдвое выше моего роста. Я вскинула щит из звездного света, вкладывая в него всю силу.
Пылающий кулак твари проломил мою защиту.
Я рванулась в сторону, чувствуя, как жар удара проходит в считаных дюймах от лица.
– Тэйс! – крикнула Маркс, пытаясь пробиться ко мне. Три элементаля ринулись ей наперерез, оттесняя стенами огня, наполняя воздух дымом.
Я заставила себя подняться на ноги, мышцы кричали от боли. И где-то глубоко внутри я почувствовала это – тот колодец силы, который Зул помог мне отыскать. Я потянулась к нему, сильнее, чем когда-либо прежде.
Звезды откликнулись.
Свет хлынул с небес, обвивая мои руки, торс и ноги второй кожей небесного сияния, от которого звери отшатнулись. На мгновение я почувствовала себя неуязвимой.
Огромный элементаль снова ринулся вперед. На этот раз я не стала уклоняться.
Я встретила его в лоб, кулаком, оплетенным звездным светом, врезала прямо в центр. Ударная волна прокатилась по поляне, расколов ближайшие деревья. Существо взорвалось ливнем искр и пепла, осыпавших выжженную землю.
Победа продлилась две секунды. На его месте уже стояли трое, и эти были умнее. Они двигались осторожно, проверяя мою защиту.
А я слабела. Колодец силы был не бездонным, теперь я чувствовала его границы, чувствовала, как с пугающей скоростью приближаюсь к ним. Каждый новый рывок требовал большего усилия, каждое проявление силы стоило дороже предыдущего.
На другом конце поляны Эйликс проигрывал. Атаки Кавика стали безумными, дикий огонь хлестал во все стороны. Кровь Эйликса текла из десятка ран. Неужели Кавик и правда собирается убить его, еще одну Легенду? Что, блядь, происходит?
– Девчонка – угроза, – продолжал скандировать Кавик, и каждое повторение толкало его к новой вспышке ярости. – Она должна быть устранена. Девчонка – угроза. Она должна быть устранена.
По краям зрения все поплыло. Черные пятна заплясали перед глазами, когда я потянулась глубже, требуя больше силы.
Где-то слева закричала Маркс. Я обернулась, ее захлестывали. Формы ее проклятий мерцали, теряя целостность, усталость брала свое. Она в отчаянии выжала из себя последнюю извивающуюся массу, от которой рука элементаля иссохла и вспыхнула изнутри, – и ее колени подогнулись.
Нет.
Я потянулась еще глубже, к резервам, о существовании которых даже не подозревала. Боль была мгновенной и абсолютной, словно меня выворачивали наизнанку. Кожа натянулась до предела, готовая лопнуть. Но сила пришла. Животная. Ужасная.
Свет, вырвавшийся из меня, не был прекрасным. Он был жестоким, неуправляемым – новой19 чистого разрушения, разметавшей элементалей в стороны. Нападавший на Маркс рассыпался в ничто.
Но какой ценой…
Я с криком рухнула на колени. Мир стал белым, потом красным, потом начал гаснуть. Моя кожа горела… нет, не кожа. Под кожей. Я перегревалась изнутри.
Сквозь пелену боли я увидела, как Кавик перестал сражаться с Эйликсом и перевел на меня ужасные, пустые, стеклянные глаза. Айсимар пересек поляну за считаные секунды. Его рука потянулась к моему горлу, и у меня не осталось ничего, чтобы остановить его.
– Угроза должна быть устранена, – произнес он.
Его пальцы были в дюймах от моей кожи, когда…
Мир остановился.
Пламя застыло на полувсполохе. Ветер умер. Все звуки исчезли.
Земля… двигалась? Ломалась?
Все расплывалось, множилось, удваивалось. Звуки доходили искаженными – влажный треск, будто что-то рвалась ткань. Или не ткань. Потом хруст.
Что-то поднималось. Темные фигуры, двигающиеся неправильно, с лишними суставами, сгибающимися под невозможными углами – мой отравленный разум едва выдерживал это зрелище. В нос ударил запах гнили, сырой земли, сладковатой тухлости.
Фигуры продолжали подниматься. И двигаться к огненным зверям.
Потом раздались крики. Все звучало приглушенно, будто под водой.
Лицо Кавика поплыло надо мной. Его рот двигался. Злые слова, которые я не могла разобрать. Его рука сомкнулась на моем горле с сокрушающей силой. Пальцы стали железными обручами, перекрывающими воздух, сдавливающими трахею. Я вцепилась в его запястья, но сил не осталось. Легкие рвались от нехватки воздуха.
Из теней шагнула темная фигура, и вместе с ней пришел холод. В глазах уже темнело по краям, но я почувствовала, как температура падает, увидела, как иней расползается по щеке Кавика.
Слова. Этот голос. Его голос.
– Отпусти ее.
Хватка Кавика усилилась. Он что-то ответил, я не разобрала, что.
Земля подо мной загрохотала. Что-то прорывалось наружу. Бледное во тьме. Запах гнили заполнил ноздри.
Тварь поднялась, возвышаясь над нами. Треск раскалывал слух.
И вдруг все стало отчетливо.
Труп.
В нескольких дюймах от лица Кавика. Половина плоти сгнила, обнажая ухмыляющийся череп. В пустой глазнице комком спрессовалась земля. Челюсть свисала набок, удерживаемая лишь полосами почерневших сухожилий.
Мертвецы.
Зул поднял мертвецов.
Личинка выпала из его глотки на плечо Кавика.
Руки трупа рванулись вперед, гниющие пальцы впились в руки Кавика. Еще тела вырвались из земли, и кольцо разложения сомкнулось вокруг нас. Они хватали его за ноги, за торс, разлагающиеся ладони находили опору, несмотря на сопротивление.
Руки Кавика отпустили мое горло, и он пытался отбиться. Но мертвых было слишком много.
Они потащили его назад, к центру поляны, где земля разверзлась широкой трещиной. Я видела, как он царапал почву, оставляя борозды в грязи. Видела, как трупы утаскивают его вниз, в темную расщелину, их тела следуют за ним в недра земли. Его крики становились все глуше, пока почва не начала смыкаться над ними.
Мое зрение снова поплыло. Чавкающие, рвущиеся звуки исказились, будто сама земля двигалась так, как ей двигаться не положено.
А потом наступила тишина. Почва сомкнулась, словно ничего и не было.
Я повалилась вперед, хватая ртом воздух. Горло казалось смятым, сломанным. Мир закружился больными спиралями, и я уже не понимала, падаю ли я, или это земля поднимается навстречу. И боль. Она никуда не делась. Яд в моих венах.
Сильные руки подхватили меня прежде, чем я коснулась земли. Зул прижал меня к себе, и его кожа была холодной, спасительно холодной по сравнению с моей.
– Звездочка, – сказал он, и голос его надломился на этом слове.
Его пальцы проверяли мое горло, пульс. Когда он убрал руку, она была вся в крови.
– Тэйс, посмотри на меня.
Я попыталась, но зрение стремительно гасло. Тьма подбиралась по краям, и сопротивляться ей было все равно что бороться с морем.
– Нет, – его голос стал резким. – Тебе нельзя умирать. Слышишь? Ты остаешься здесь. Ты остаешься со мной.
Сквозь боль я поняла, что он напуган. Принц Смерти боялся.
– Эйликс! – крикнул он, не отрывая взгляда от моего лица. – Воды! Сейчас же!
– Уже! – донесся голос Эйликса откуда-то издалека.
И благословенный холод обрушился на меня, пропитывая одежду и волосы. Пар поднялся с кожи, когда вода вступила в бой с неестественным жаром. Облегчение было мгновенным, но недостаточным. Внутри я все еще горела.
– Она выгорает, – напряженно сказал Эйликс. – Она…
– Я вижу, – резко оборвал его Зул.
Его руки крепче сжались вокруг меня, притягивая ближе. Ладонь легла мне на щеку, большой палец скользнул по скуле.
– Тэйс, оставайся с нами. Это приказ.
Я хотела рассмеяться, что за глупость приказывать той, кто, возможно, умирает, но вместо смеха вырвался влажный кашель. Кровь брызнула на его рубашку.
– Слишком… много, – прошептала я. – Слишком много звездного света.
– Я знаю, – другая его ладонь прижалась к моей груди, и я почувствовала его холодную, смертоносную, бездонную силу, пытающуюся сдержать звездный огонь, пожирающий меня изнутри. – Я знаю, звездочка. Держись. Останься со мной.
Еще вода. Еще холод. Но тьма теперь манила и обещала конец агонии. Каждый удар сердца приносил новую волну боли. Каждый вдох давался тяжелее предыдущего. Веки дрогнули и начали закрываться.
– Только попробуй, – прорычал Зул. – Ты не умрешь здесь. Не так. Не рядом со мной.
Но мое тело решило иначе. Сила прожгла во мне каналы, которых не должно было существовать, выжгла пути, которые смертная плоть не способна выдержать. Я распадалась. Распускалась на нити.
– Пожалуйста, – прошептал Зул, и в этом одном слове было больше чувства, чем я когда-либо от него слышала. – Пожалуйста, Тэйс. Держись.
Последнее, что я увидела, – его лицо надо мной, глаза, сияющие чем-то, похожим на слезы. Последнее, что я почувствовала, – его руку в своей, якорь, удерживающий в мире, который стремительно от меня ускользал.
А потом тьма забрала меня, и я рухнула в тишину глубже самой смерти.
