Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 45 страниц)

Я подумала соврать. Уйти от ответа. Но она рассказала мне болезненную, голую правду. Я должна была сделать так же, хотя бы постараться.

– Я выросла на устричной ферме.

– Захватывающее начало.

– Заткнись, – я все же усмехнулась. – Мы с братом… нас растил отец. Сулин. Мама умерла, когда мы родились.

– Мне жаль, – сказала Маркс, и в ее голосе прозвучала неожиданная мягкость.

– Да, – я наклонилась и подняла камень, гладкий от приливов. Он тяжело лежал в ладони. – Сулин старался уберечь нас. Маленькая деревня, тихая жизнь. Некоторое время это работало.

– Пока?

– Пока не проявились мои силы, – я раскрыла ладонь, позволяя крошечным точкам света на мгновение вспыхнуть на коже, прежде чем снова сжать кулак. – Шестнадцать лет, почти взрослая, и вдруг я во сне вытягиваю звезды с неба.

– Представляю, как это приняли.

– Сулин чуть не умер от страха. Заставил меня поклясться, что я никогда больше так не сделаю, никому не расскажу и даже думать об этом не буду, – воспоминание жгло меня изнутри. – Он боялся. Не меня, за меня.

– Понятно.

– Втайне я тренировалась. По ночам, у дальних бухт, куда никто не ходил. Училась придавать свету форму, управлять им. Мы прожили в той деревне двадцать шесть лет. Я работала на устричных отмелях, у меня были знакомые, даже был… – я подумала о Мареле и прогнала боль. – Было что-то вроде нормальной жизни.

– Пока не пришли жрецы.

– Пока не пришли жрецы, – эхом повторила я, вспоминая кровь Сулина на песке и его последние слова.

– Значит, – наконец сказала Маркс, – мы обе сломанные смертные с опасными силами и трагическими предысториями. Неудивительно, что мы поладили.

Я рассмеялась и сама этому удивилась.

– Так вот что? Мы поладили?

– Ну, я тебя еще не прокляла, а ты не пронзила меня звездами. По-моему, это уже дружба.

– Какая у тебя низкая планка.

– Самая высокая, – она посмотрела на меня искоса, и уголок ее губ изогнулся в ухмылке.

Игра в Ожидание

Следующие две недели пролетели в череде тренировок и ночей, проведенных в одиночестве. Зул часто отправлялся в Вечный Город, возвращаясь с каждым разом все более изможденным, с синяками под глазами, бормоча что-то об «административных неудобствах».

Мы вошли в странный ритм – утро проводили на черном песчаном берегу, где я сражалась с призванными им душами, пока конечности не начинали дрожать от изнеможения, а дни в его библиотеке, где он заполнял мою голову знаниями о пантеоне так, что казалось, будто мозг вот-вот лопнет.

– Еще раз, – скомандовал Зул, и его голос разнесся над песком, когда передо мной материализовалась очередная проклятая душа, искаженная грехами, обрекшими ее на страдания.

Я подняла свой звездный меч, игнорируя протест мышц, доведенных до предела еще несколько часов назад.

– Ты ведь понимаешь, что нормальные менторы дают подопечным передышки?

– Ты далеко не нормальная подопечная, – невозмутимо ответил он.

Душа рванулась с нечеловеческой скоростью. Я развернулась, описав дугу мечом, и рассекла ее пополам. По спине пробежали мурашки от рева, с которым она растворилась.

Зул подошел ближе, выражение его лица стало придирчивым.

– Левая сторона все еще открыта. Будь это настоящий противник…

– Я была бы мертва. Да. Ты это уже говорил, – я вытерла пот тыльной стороной ладони. – И не раз.

Его губы едва заметно дрогнули в подобии улыбки.

– По крайней мере, ты слушаешь.

Не зная, какие двое из двенадцати Айсимаров объединят свои домены для следующего Испытания, мы не могли готовиться к чему-то конкретному. Поэтому готовились ко всему.

– Ожидание – часть игры, – объяснил Зул однажды вечером, когда я рухнула в кресло в его библиотеке, чувствуя, как кричит каждая мышца. – Это сделано намеренно. Предвкушение боли часто хуже самой боли.

– Говорит человек, которого никогда не прокалывали ножом, – пробормотала я и взяла том, который он мне вручил для утомительного исследования двенадцати доменов.

– Напротив, – его голос стал странно отстраненным. – Я пережил и то и другое. Ожидание хуже.

Удивленная признанием, я подняла взгляд, но он уже отвернулся.

На четырнадцатый день, когда мы заканчивали дневные занятия, Зул замер, слегка наклонив голову, словно слышал голоса, недоступные мне.

– Что такое? – спросила я, закрывая книгу.

– Мы получили послание, – сказал он, и выражение его лица было нечитаемым. – Два, если быть точным.

Сердце ударилось о ребра.

– Следующее Испытание?

– Не совсем, – между его пальцами материализовался конверт из плотного пергамента, запечатанного воском цвета засохшей крови. – Приглашение.

– Куда?

– На банкет в честь выживших участников. Традиция после первого Испытания, – по тону было ясно, что он считает саму идею утомительной.

– А второе письмо?

Его лицо потемнело.

– Меня хотят видеть в Вечном Городе. Снова.

– Когда банкет? – спросила я, с опаской глядя на конверт.

– Завтра вечером, – ответил он, ломая печать движением большого пальца. – Значит, нам нужно тебя подготовить.

Я застонала.

– Еще тренировки?

– Иного рода, – его улыбка была холодной. – Завтра вернутся Снотворцы, чтобы помочь с твоей… презентацией.

Сердце слегка подпрыгнуло при мысли о встрече с Лирали и ее командой. Перед Избранием они были так добры ко мне, и сейчас это звучало именно тем, что мне нужно. Доброта перед лицом неизвестности.

– Не слишком радуйся, – укорил Зул, хотя в его глазах мелькнуло веселье. – Божественные встречи могут быть не менее опасны, чем сами Испытания.

– Умеешь ты заставить девушку с нетерпением ждать вечеринки, – пробормотала я.

– Это не вечеринка, звездочка, – он наклонился вперед, внезапно став серьезным. – Это представление.

– Значит, улыбаюсь, киваю и стараюсь не погибнуть. Звучит знакомо.

– Именно, – он поднялся, пряча приглашение в карман сюртука. – А теперь, спать. Увидимся завтра.

Утром я проснулась от суеты за дверью покоев. По каменным коридорам разносились взволнованные, нервные, совершенно чуждые мрачной атмосфере Костяного Шпиля голоса.

Прибыли снотворцы.

Я едва успела одеться, как дверь распахнулась, явив Лирали во всей ее сереброволосой красоте, а за ней стояли Новали и Веспер. Выражения их лиц при виде моих покоев были комичны – смесь восхищения и плохо скрытого ужаса.

– Ну надо же, ты выглядишь… живой, – протянула Лирали, окидывая меня взглядом.

– Рады тебя видеть, дорогая, – добавила Новали, уже вытаскивая из сумки множество контейнеров и инструментов, сумка явно вмещала куда больше, чем позволяли ее размеры.

– Мы имеем в виду, – перебил Веспер, протискиваясь мимо них и хватая меня за плечи, – мы в восторге, что ты выжила, – он прищурился, изучая мое лицо. – Хотя я бы предпочел без этой эстетики домена смерти. Эти синяки под глазами – настоящая трагедия, дорогуша.

Я рассмеялась, удивляясь, как сильно мне не хватало их хаотичной энергии.

– И я рада вас видеть.

– Итак, – сказала Лирали, перехватывая контроль, как делала всегда, – у нас примерно шесть часов, чтобы превратить тебя из «недавно ускользнула из лап смерти» в «божественное воплощение совершенства». Новали, начни с волос, они выглядят так, будто их резали тупым ножом.

– Так и было, – призналась я, заработав потрясенные вздохи всех троих. – Что? Практичность важнее красоты, когда ты тренируешься по двенадцать часов в день.

– Варварство, – пробормотал Веспер, уже роясь в моем гардеробе.

Лирали щелкнула пальцами, и четвертая Снотворец, которую я до этого не заметила, поспешила вперед с тем, что выглядело как чехол для одежды.

– К счастью для тебя, – сказала Лирали, – мы подготовились и привезли целую новую коллекцию платьев на выбор.

Дальше последовали часы ухода, которые после недель жестокой подготовки казались бредом. Мне мыли волосы ароматными маслами, втирали крема в избитую боями кожу и наносили мерцающую косметику.

– Банкет пройдет во дворце, где проводилось Подтверждение, – объясняла Лирали, работая над моими волосами. – Это нейтральная территория между Элареном и Волдарисом.

Живот свело от мысли о возвращении туда.

– Прелестно.

– Там будут все Легенды со своими участниками, – добавила Новали, нанося на мою кожу что-то блестящее. – Хотя никто из Двенадцати не появится.

Хоть что-то хорошее.

– Значит, только мы, низшие существа, – сказала я, заработав смешок Веспера.

– Я бы не назвал тебя низшим существом, Тэйс Морварен, – ответил он. – О твоем выступлении на Испытании говорят все.

– Я слышала, ты многому научилась в алхимии за время в Дракнаворе, – аккуратно вставила Лирали.

– Зул так набил мне голову знаниями, что я удивляюсь, как они еще не вытекают из ушей.

– Те охранные сигилы, что ты создала во время Охоты, были весьма впечатляющими, – сказала Новали, широко и искренне глядя на меня. – Хотя выглядело так, будто они сработали не совсем правильно?

Я напряглась, вспомнив, как твари игнорировали остальных, сосредоточившись на Тэтчере и на мне.

– Просто дистилляция вышла недостаточно сильной, – легко солгала я. – Первый блин комом и все такое.

Взгляд Лирали задержался на мне на секунду дольше, чем следовало.

– И каково это работать с принцем Дракнавора? – спросил Веспер, не в силах сдержать любопытство. – Он, говорят, бывает… сложным.

– Можно и так сказать, – ответила я, не сумев подавить улыбку. – Он неплохой учитель, когда не ведет себя как невыносимый мудак.

Они рассмеялись, и смех на мгновение разогнал мрак комнаты.

– Избрание, конечно, прошло совсем не так, как ожидали, – заметила Лирали, ловко вплетая в мои волосы маленькие драгоценные камни. – Многие думали, что Зул выберет твоего брата после того представления с Дрэйкором.

– Он и хотел, – призналась я. – Но сейчас я не могу представить себя в паре с кем-то другим. Несмотря на его… методы и острый язык, не думаю, что у кого-то из Легенд есть такой же объем знаний. Годы, проведенные в библиотеках, явно не прошли даром.

– Мы гордимся тобой, – вдруг сказала Новали, и ее лицо стало серьезным. – Пережить первое Испытание – это не пустяк.

Тяжелая тишина опустилась на комнату, вытесняя легкий треп, что был мгновение назад. Мы все знали правду. Это было только начало. Будут новые Испытания. Больше смертей. Больше боли.

Я увидела это в глазах Лирали, когда она закончила прическу, – печаль, которую не скрыть профессиональной сдержанностью. За годы она подготовила бесчисленное количество участников. Сколько из них выжило?

– Готово, – сказала она наконец, отступая, чтобы полюбоваться работой. – Посмотри.

Меня развернули к зеркалу в полный рост.

Мои черные волосы были убраны в сложную прическу, открывающую шею, маленькие сине-черные камни были вплетены в косы, словно капли ночи. Платье оказалось ни черным, ни синим, а чем-то между, так как ткань меняла оттенок при каждом движении. Оно драпировалось на одном плече, оставляя другое обнаженным, и спадало к полу каскадом мерцающей тьмы.

Косметика не скрыла мои черты, а подчеркнула их: глаза стали сине-фиолетовыми омутами, в которых легко утонуть, губы окрасились цветом переспелых слив.

Я выглядела опасной. Да, красивой, но как идеально заточенные клинки: на них можно любоваться только издали и никогда не прикасаться.

– Ну как? – спросила Новали.

Не успела я ответить, как из дверного проема раздался глубокий голос:

– Сносно.

Снотворцы разлетелись, как вспугнутые птицы, обернувшись и увидев Зула, прислонившегося к косяку, скрестив руки на груди. На нем была парадная одежда – длинный до колен сюртук цвета беззвездной ночи. Под него он надел жилет глубокого багряного оттенка, а у горла виднелся одинокий рубин, ловящий свет, как капля крови.

– Принц, – выдавила Лирали, поспешно кланяясь. – Мы как раз закончили.

Его взгляд не отрывался от моих глаз.

– Вижу.

Снотворцы с поразительной скоростью собрали свои вещи, шепча прощания и пожелания удачи, и один за другим прошли мимо Зула. Он отступил, пропуская их, и заполнил собой комнату, словно яд.

Лирали уходила последней, на мгновение задержавшись и сжав мою руку.

– Помни, что я сказала тебе перед Подтверждением, – прошептала она. – Голову выше. Спина прямая. Ты принадлежишь этому месту не меньше любого из них.

И она ушла, оставив меня наедине с Зулом.

Я поднялась, разглаживая ткань платья.

– Ну? «Сносно» – это максимум, на который ты способен, или ты бережешь свое обаяние для банкета?

Его губы изогнулись в той почти-улыбке, к которой я уже привыкла.

– Тебе идет аккуратность, звездочка. Хотя, возможно, я предпочитаю тебя в крови и победе после Охоты.

– Ну конечно предпочитаешь, – пробормотала я.

Я прошла мимо него в коридор. Он последовал за мной, его шаги были беззвучны на каменном полу.

– И какое именно божественное безумие нас ждет на этом собрании? – спросила я, направляясь к парадному залу.

Он догнал меня, подстроившись под шаг.

– Пир, разумеется. Светские беседы. Обычная скука… и официальные приветствия, естественно.

Я резко остановилась и повернулась к нему.

– Прошу прощения?

Зул выглядел так, будто изо всех сил сдерживает улыбку.

– При приветствии своего назначенного из Легенд в столь официальной обстановке необходимо соблюдать протокол. Самое важное – преклонение.

Кровь отхлынула от моего лица.

– Преклониться? Перед тобой? Я лучше стекло съем.

– Я помню твое яростное неприятие любого проявления покорности, – ответил он, в глазах сверкнула насмешка. – Но, прошу, звездочка… – он сделал шаг ближе, ухмылка стала откровенно игривой, – позволь мне преподать тебе краткий урок, чтобы ты не опозорила нас обоих, когда неизбежно опустишься передо мной на колени.

Я скрестила руки.

– Этого не будет.

– Будет, – спокойно возразил он. – Сначала ты с должным благоговением подходишь, – он указал на пространство между нами. – Три шага вперед, взгляд опущен, но не слишком. Я все же хочу видеть, как ты смотришь на меня, когда я приму твою преданность.

– Мою что?

– Преданность, – повторил он невозмутимо. – Затем медленно опускаешься на оба колена, – он изящно показал движение. – Руки на бедрах, ладони вверх в символе готовности предложить мне свою службу.

– Я могу тебе кое-что предложить, – пробормотала я, – но это будет не служба.

Он тихо рассмеялся.

– Затем следует речь.

– Какая еще речь?

– Провозглашение моего великолепия, – объяснил он так, будто речь шла о чем-то совершенно естественном. – Что-нибудь вроде: «Великий Страж Зул, я смиренно склоняюсь перед вами и признаю ваше превосходство во всем».

– Ты окончательно поехал крышей.

– А как насчет: «Я преклоняюсь перед вами, Страж, потому что никто еще не выглядел так хорошо в черном»?

Я невольно улыбнулась.

– Уже лучше.

Внезапно он взял меня за руку. Я позволила, потому что любопытство на мгновение пересилило осторожность.

– Знаешь, – его голос стал ниже, – легко шутить об этом. Но мне начинает казаться, что ты вообще не умеешь правильно преклонять колени.

– О, мне не раз доводилось стоять на коленях, – парировала я. – Но у меня есть стандарты относительно тех, кого я считаю достойными подобной преданности.

– Вот как? – тихо спросил он, чуть сильнее сжимая мои пальцы. – Тогда побалуй меня.

Что-то внутри меня вспыхнуло… может, от его взгляда, может, от абсурдности разговора, а может, просто от усталости от того, что он постоянно пытается вывести меня из равновесия.

– Ладно, – сказала я, выдернув руку. – Если это заставит тебя замолчать.

Не давая себе времени передумать, я опустилась на колени перед ним, не разрывая зрительного контакта. Холодный камень ощущался сквозь ткань платья.

Зул замер. На мгновение он выглядел по-настоящему застигнутым врасплох.

Я положила руки на бедра, ладонями вверх, в подчеркнуто театральной покорности.

– О несносный владыка загробного мира, – протянула я с преувеличенной интонацией, – какое же это счастье – разбивать себе колени ради вас.

Его взгляд потемнел. Он сделал шаг ближе. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы не разрывать зрительного контакта.

– Это то, чего ты хотел? – спросила я.

В его выражении мелькнула опасность. Он наклонился, пальцы коснулись моей щеки. Легкое давление заставило меня задержать дыхание.

– Вид отсюда… вполне удовлетворительный, – тихо произнес он.

Мгновение повисло между нами, начавшись как игра, оно стало чем-то иным. Наши взгляды сцепились так, что стало трудно дышать. Я не помнила, когда в последний раз мы были так близко без привычной прослойки враждебности.

Затем, словно опомнившись, он убрал руку и отступил.

Я быстро поднялась, расправляя платье.

– Никакого протокола преклонения на божественных собраниях нет, мисс Морварен, – его голос снова стал сдержанным. – Но должен признать, ты поразительно быстро учишься.

Я отошла на шаг, тело все еще помнило призрачное тепло его прикосновения.

– Отличный ход, – сказала я холодно и четко. – Я бы поаплодировала, но не хочу еще больше подпитывать твое и без того чудовищное эго.

Я отвернулась от него и направилась к выходу.

– Но в следующий раз, когда будешь выдумывать многоходовочки, чтобы заполучить меня в свои руки, постарайся хотя бы сделать это правдоподобно.

Наступившая тишина ощущалась как отдельный вид триумфа – краткий, но сладкий, прежде чем он взял себя в руки и пошел следом. Я не обернулась, но чувствовала его близость, как тень у своих ног, и это мгновенное выбивание из колеи стало моей маленькой местью.

Я толкнула массивные двери и вышла в прохладный вечерний воздух.

– Откроешь один из своих порталов смерти, или мы будем добираться на этот проклятый банкет вплавь?

Он поравнялся со мной, и в изгибе его губ еще теплилось веселье.

– Терпение, звездочка, – сказал он. – Ночь только начинается.

Легким движением запястья он разорвал реальность перед нами, обнажив вихрящуюся тьму. Затем неожиданно церемонно выставил локоть.

– Прошу.

Я помедлила, потом положила ладонь ему на предплечье.

– Давай уже покончим с этим.

Банкет



Дворец, в котором проходило Подтверждение, возвышался над нами, его алебастровые шпили врезались в ночное небо, словно зубы. Над головой парили фонари, казалось, ничем не удерживаемые в воздухе, их золотой свет отбрасывал странные тени на собравшуюся толпу. Слуги двигались с изящной плавностью, их силуэты будто размывались.

– Помни, – пробормотал Зул, его рука легко лежала у меня на пояснице, – все это – представление. То, как ты покажешь себя сегодня вечером, повлияет не только на Испытания, но и на твое потенциальное место в пантеоне, если ты вознесешься. У Божественных существ хорошая память.

Я кивнула, во рту внезапно пересохло. Я ненавидела возвращаться туда, где столько участников умирали с криками, где я впервые увидела истинную жестокость Испытаний.

Легенды и их участники выстроились впереди, ожидая, когда их пригласят в главный зал. Я обводила взглядом толпу, пытаясь найти Тэтчера, но не могла различить его среди моря нарядно одетых незнакомцев.

– Он будет здесь, – сказал Зул, словно читая мои мысли. – Шавор никогда не упускает возможности распушить хвост.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле, когда я заметила десятки смотровых порталов, искажающих воздух вокруг входа. Невидимые глаза наблюдали со всех уголков Волдариса.

– Аудитория больше, чем я ожидала, – тихо сказала я.

– Домены жаждут развлечений, – Зул повел меня вперед, когда очередь начала двигаться. – Они хотят увидеть, кто процветает, кто может стать угрозой, кто подает надежды.

– И кто сегодня вечером споткнется на ровном месте?

Его губы изогнулись в ухмылке.

– Именно.

Мы подошли ко входу, где рядом с массивной книгой учета стоял герольд. С предельной тщательностью он что-то в нее вписывал.

– Зул, Страж Проклятых, Принц Дракнавора. И его избранная, Тэйс Морварен из Солткреста.

Мы вошли в главный зал. Кристальные люстры свисали с невероятно высоких потолков, их свет преломлялся в призмах, рассыпая радужные блики по мраморному полу. Длинные столы, выстроенные полумесяцем, занимали половину пространства, вторая половина оставалась открытой.

– Куда нам… – начала я, но замолчала, почувствовав внезапное напряжение Зула.

Проследив за его взглядом, я увидела источник его дискомфорта. К нам приближалась высокая, изящная женщина, дикая красота которой едва помещалась в рамках официального образа. И она смотрела прямо на Зула.

Нивора.

– Принц Зул, – промурлыкала она, подойдя к нам несколькими плавными шагами. – Какой приятный сюрприз. Я уже начала думать, что ты разучился покидать свой маленький остров.

– Нивора, – он слегка склонил голову. – Вижу, тебе удалось ускользнуть от бдительного ока матери.

Ее смех был как прекрасный, но опасный яд.

– Мать понимает важность связей, – ее оценивающий и пренебрежительный взгляд в одно мгновение переключился на меня. – А, твоя маленькая повелительница звезд, как мило.

Прежде чем Зул успел ответить, я встретила ее взгляд и молча улыбнулась.

В глазах Ниворы мелькнуло удивление, я не клюнула на ее наживку. Она снова повернулась к Зулу.

– По крайней мере, она хорошо обучена.

– Тэйс, – сказал Зул, намеренно выделяя мое имя, – позволь представить: Нивора, дочь Давины и Айсимара Фауны.

Я склонила голову.

– Рада познакомиться, леди Нивора.

Ее глаза едва заметно сузились, пытаясь отыскать в моих словах насмешку. Не найдя ничего, к чему можно было бы придраться открыто, она улыбнулась. Улыбка не была теплой.

– Как приятно встретить участницу с манерами. Многие из них забываются.

Явное предупреждение, преподнесенное как любезность.

– У меня превосходный ментор, – ответила я, удерживая слова на грани между искренностью и двусмысленностью.

– Да, что ж, – она положила ладонь на руку Зула. – Уверена, у нас будет время познакомиться поближе в течение вечера.

Прежде чем кто-то из нас успел ответить, объявили новых прибывших – Шавор и его избранный, Тэтчер Морварен.

Сердце подпрыгнуло, когда я услышала имя брата. Я повернулась и увидела, как он входит в зал, его было не узнать в официальной одежде глубокого синего цвета, с серебряной вышивкой у воротника. Высокий, широкоплечий Шавор выглядел внушительно рядом с ним, изучая окружение своими золотыми глазами.

Тэтчера нашел меня через переполненный зал, и связь между нами вспыхнула облегчением и тревогой.

Ты в порядке, – послал он с беспокойством.

Я в порядке, – заверила я его. – А ты?

Держусь.

Голос Ниворы вернул меня в реальность.

– … скоро ужин, я полагаю. Пойдем, Зул, я устроила так, чтобы ты сидел с нами, – она потянула его за руку.

– Вообще-то, – мягко сказал Зул, освобождая руку из ее хватки, – я уже попросил стол для себя и своей участницы. Обучение никогда не заканчивается, уверен, ты понимаешь. Возможно, в другой раз, Нивора.

Ее улыбка застыла, в идеальном самообладании появилась трещина.

– Конечно. Но позже я тебя найду. Не думай, что я позволю этому вечеру закончиться без полноценного разговора.

Напоследок бросив на меня сдержанный взгляд, словно она сознательно держала себя в руках, женщина плавно удалилась, направившись к группе Легенд возле одного из смотровых порталов.

– Отлично сыграно, – пробормотал Зул, когда она оказалась вне пределов слышимости.

– Не то чтобы она действовала тонко, – заметила я.

– Почти никто здесь, – его рука снова легла на мою поясницу, направляя к столам. – Идем. Нам нужно упрочить свою позицию до того, как начнутся настоящие игры.

Проходя через зал, я заметила, как тщательно были расставлены столы. Ближе к центру, там, где дуга полумесяца достигала вершины, стоял стол с эмблемой Мортуса – черный ключ, скрещенный с серебряной косой.

Зул отодвинул для меня стул в неожиданно формальном жесте. Я села, ожидая, что он займет место напротив, но вместо этого он устроился на стуле рядом со мной. Стол был накрыт на четверых, два места напротив нас все еще пустовали.

– Я думала, Легенды будут сидеть вместе, – сказала я, поправляя складки платья. – Подальше от своих… подопечных.

– Некоторые – да, – ответил он, подзывая слугу, который тут же появился с бокалами вина, слабо светившегося голубым. – Но сегодня все так же про восприятие, как и про празднование. Кто с кем сидит? Это отправляет послания всем наблюдающим.

– И какое послание отправляем мы?

Он протянул мне один из бокалов, его пальцы скользнули по моим.

– Что ты стоишь моего личного внимания.

Прежде чем я успела осмыслить эти слова, знакомый голос прорезал фоновый шум.

– Ну надо же. Я думал, вы нас подождете.

Я подняла взгляд и увидела приближающегося Эйликса, рядом с ним шла Маркс. Она выглядела потрясающе в платье глубокого алого цвета, на лице ее застыло обычное выражение скуки, хотя я уловила блеск интереса в ее глазах, когда она осматривала зал.

– Эйликс, – поприветствовал его Зул. – Я уже начал думать, что ты нашел занятие поинтереснее.

– И пропустил бы это зрелище божественного излишества? – Эйликс ухмыльнулся, отодвигая стул для Маркс, прежде чем сесть самому. – Никогда.

– Мисс Морварен, – сказал Эйликс, переводя внимание на меня. – Выглядишь удивительно… целой.

– Меня трудно убить, – ответила я, делая глоток светящегося напитка со вкусом летних ягод и игристого вина.

– Я слышал.

Маркс закатила глаза.

– Может, пропустим загадочные фразы и намеки? Я умираю с голоду, и что бы это ни было, – она кивнула в сторону слуги с подносом, – пахнет невероятно.

Будто ее слова стали сигналом, слуги начали появляться по всему залу, разнося блюда, которые невозможно было описать. Одно поставили в центр нашего стола. Оно напоминало рыбу, но с выложенными спиралью цветами, которых не должно было существовать в реальном мире.

Пока я ела, я позволила взгляду скользить по залу. Тэтчер сидел за столом с Шавором, Кавиком и несколькими Легендами, которых я видела на Избрании. Он выглядел вовлеченным в разговор.

– Ты заметила, что наша аудитория выросла? – спросил Эйликс. – Сейчас смотровых порталов больше, чем в начале вечера.

Я огляделась и поняла, что он прав. Мерцающих искажений стало больше, они были стратегически размещены по всему залу. Один висел прямо над нашим столом, и, осознав это, я вздрогнула.

– Остальные могут не присутствовать лично, – тихо сказал Зул, – но они наблюдают. Все наблюдают.

– Прелесть, – пробормотала Маркс. – Ничто так не украшает ужин, как бессмертные вуайеристы.

По мере продолжения ужина я все сильнее ощущала сложную сеть взаимодействий вокруг нас. Каждое движение казалось отрепетированным, каждый разговор многослойным, с подтекстом. Через зал я заметила оживленно разговаривающего с Легендой участника. Легенда улыбался, но выражение его лица оставалось хищным. Смотровой портал рядом изменил положение, поворачиваясь так, чтобы лучше захватить их разговор.

– Дариан из терантийских гор, – пробормотал Эйликс, проследив за моим взглядом. – Избранный Кавика. Он пытается втереться в доверие другим Легендам. Опасная игра.

– Почему? – спросила я тихо. – Разве взаимопонимание не часть этого… спектакля?

– Взаимопонимание? Да. Выглядеть отчаянным и нелояльным? Нет. – Пальцы Зула коснулись моего запястья под столом. – Смотри.

Легенда наклонился ближе к Дариану и сказал что-то, от чего лицо юноши вспыхнуло энтузиазмом. С каждым его словом улыбка Легенды становилась шире.

– Он любит поговорить, – пробормотала я.

– И все слушают, – согласился Зул.

И правда, через зал Кавик уже заметил происходящее. Его выражение лица оставалось спокойным, но от него исходила холодная ярость. Когда Дариан вернулся за свой стол, Кавик наклонился к нему и что-то прошептал, вся краска сошла с лица юноши.

– Что с ним будет? – спросила я.

– В лучшем случае? Кавик просто отзовет поддержку, оставив его проходить следующее Испытание в одиночку, – Эйликс пожал плечами. – В худшем… ну, во время тренировок случаются несчастные случаи.

От жестокости происходящего скрутило желудок.

По залу начала разливаться странная, призрачная мелодия, исполняемая на сложных, богато украшенных арфах. Первая пара вышла в центр зала – Шавор и Элисиа.

– Они точно трахаются, – прямо заявила Маркс. – Причем, судя по всему, с энтузиазмом.

Эйликс поперхнулся напитком.

– Твоя тактичность, как всегда, поразительна.

– Я не права? – бросила она вызов.

– Вовсе нет, – ответил Зул, и в его голосе прозвучало веселье.

На танцпол вышло еще несколько пар, каждая двигалась с безупречной грацией, присущей всем Легендам.

– Зул.

Женский голос вклинился в наш разговор. Нивора вернулась, ее лицо выражало решительное очарование.

– Ты ведь не откажешь мне в танце теперь, когда формальности ужина завершены?

Я скорее почувствовала, чем увидела, его колебание. Но он поднялся, идеальная вежливость скрывала любую возможную неохоту.

– Как я могу отказать столь любезному приглашению?

Улыбка Ниворы была чистым торжеством, она взяла его за руку и повела к танцполу. Я смотрела, как они уходят, убеждая себя, что тяжесть в груди возникла просто от беспокойства.

Они двигались вместе в чувственном ритме, ее тело прижималось к нему так, словно она знала каждую его часть. И он уверенно вел ее в танце. Его лицо оставалось нейтральным, пока она что-то шептала ему на ухо.

– Фу, аж тошнит, – заметила Маркс, проследив за моим взглядом.

Я заставила себя отвернуться, сосредоточившись на своем пустом бокале.

– Похоже на какой-то политический маневр.

– Мм, – она изучала меня с тревожащей пристальностью. – Так мы это теперь называем?

Я прищурилась на нее в ответ в молчаливом предупреждении, которое она полностью проигнорировала.

– Осторожнее, Тэйс, – продолжила она, понизив голос так, чтобы слышали только за нашим столом. – Твое лицо выдает больше, чем ты думаешь.

– Я понятия не имею, о чем ты, – холодно ответила я.

Она пнула меня под столом достаточно сильно, чтобы я от неожиданности дернулась.

– Лгунья.

– Дамы, – вмешался Эйликс, переводя взгляд с одной на другую с растущим подозрением. – Есть что-то, о чем мне стоит знать?

– Нет, ничего, – ответили мы хором, чем только усилили его хмурый вид.

– У Маркс просто бредовые идеи, – добавила я на всякий случай.

Эйликс вздохнул, потянувшись к напитку.

– Пожалуй, я отключусь от этого разговора, пока он не стал еще опаснее.

– Мудрое решение, – заметила Маркс, насмешливо отсалютовав бокалом.

Через зал я заметила Кайрена, сидящего за столом рядом со своим ментором. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул в знак узнавания.

Я снова посмотрела на танцпол, где Зул и Нивора заканчивали вальс. Его лицо оставалось беспристрастным, но по позе чувствовалось облегчение, когда он провожал ее с танцпола. В безмолвном вопросе он прямо через весь зал посмотрел мне в глаза.

Я в порядке, – попыталась я передать без слов.

И вот он уже направлялся обратно к нашему столу, едва избежав перехвата еще одной прекрасной Легендой.

– Нивора передает вам привет, – сухо сказал он, снова занимая свое место.

– Еще бы не передавала, – пробормотала Маркс, заработав резкий взгляд от Эйликса.