Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 45 страниц)

Оставшаяся часть вечера прошла в осторожных разговорах и внимательных наблюдениях. Я училась читать тонкую динамику божественной политики по наклону головы, положению руки, выверенной дистанции или намеренному ее нарушению. Каждое взаимодействие становилось уроком – что говорить, чего избегать, как уходить от неудобных вопросов, не оскорбляя собеседника.

К тому моменту, когда банкет начал постепенно сходить на нет, конечности ныли от усталости. Постоянная настороженность брала свое. Другие участники в зале выглядели такими же измотанными, тогда как Легенды оставались свежими и собранными, как в начале вечера.

– Еще одно преимущество божественности, – заметил Зул, уловив мой взгляд. – Бесконечная выносливость для утомительных социальных обязанностей.

– Есть к чему стремиться, – сухо ответила я.

Он поднялся, протягивая мне руку.

– Нам пора уходить. Мы прибыли и сделали то, что требовалось, сформировали нужное впечатление.

Я приняла его руку, позволив помочь подняться.

– И какое именно впечатление мы произвели?

– Как я и говорил раньше, что за тобой стоит наблюдать, – прошептал он, не отрывая от меня взгляда.

Вес его слов лег на меня, как плащ, одновременно защитой и бременем. Быть выдающейся в божественных мирах означало быть замеченной. Быть замеченной означало стать мишенью.

Мы попрощались с Маркс и Эйликсом, затем направились к выходу. Атмосфера вокруг смягчилась, и ночь неумолимо подходила к своему завершению. Божественные слуги скользили между столами, собирая оставленные бокалы.

Ближе к центру зала я снова заметила Дариана. После выговора Кавика он без остановки пил. Неподалеку собралась группа Легенд, что-то оживленно обсуждающих между собой.

– …внедрение на всех территориях проходит гладко, – говорил один. – Постоянное размещение жрецов внутри лагерей уже дало результаты.

– Трое новых Благословленных обнаружены среди солдат, как раз к Испытаниям, – добавил другой.

И тут Дариан подошел ближе, слегка покачиваясь, и сделал шаг внутрь их круга.

– Интересно, почему Король Богов считает, что Благословленных чаще можно найти среди тех, кто зарабатывает на жизнь убийствами.

С легким удивлением Легенды повернулись к нему.

– Ты ставишь под сомнение методы Олинтара? – осторожно спросил один.

На покрасневшем лице Дариана мелькнул проблеск осознания.

– Я не ставлю под сомнение. Я просто задаюсь вопросом…

– Ты намекаешь, что Король Богов готовится к войне? – голос Кавика разрезал зал. Он подошел бесшумно.

– Мой лорд, я просто имел в виду…

– Ты считаешь себя вправе предполагать намерения Короля? – Кавик приблизился, размеренно шагая навстречу.

– Думаю, я просто слишком много выпил… – начал Дариан.

– Вино лишь показало то, что скрывала трезвость, – прошипел Кавик. – Скажи мне, какие еще откровения о Двенадцати предлагает твоя внезапно развившаяся мудрость?

Зал затих. Все взгляды были прикованы к разворачивающейся драме. Смотровые порталы сместились, впитывая каждое мгновение.

– Никаких, мой лорд. Я оговорился. Я просто хотел…

– Впечатлить. Показаться умным. Выделиться. – Пальцы Кавика скользнули по щеке Дариана. – Поздравляю. У тебя получилось.

Расстояние между ними исчезло. Рука Кавика поднялась, будто для нежного прикосновения. Его пальцы коснулись щеки Дариана, и плоть под ними зашипела.

Парня скрутило. Судорожный вдох застрял в горле, затем сорвался в беззвучный крик. От его кожи потянулись тонкие струйки дыма. Воздух наполнился запахом горящей плоти.

Дариан впился взглядом в широко раскрытые, влажные, обожженные по краям глаза Кавика. Тело того выгнулось, мышцы свело, когда огонь начал пожирать его изнутри.

А затем… Он застыл. Почерневшие пальцы Дариана скрючились. Его тело, напоминающее больше пепел, нежели живого человека мгновение назад, осело на пол.

Наступила абсолютная тишина. Никто не двигался. Никто не говорил. Даже смотровые порталы, казалось, затаили дыхание, впитывая эту неожиданную казнь.

Затем Кавик повернулся, взглядом обведя собравшихся участников.

– Превыше всего в Волдарисе ценится уважение, – сказал он, и его голос донесся до каждого уголка зала. – Запомните это.

После этого он переступил через тело Дариана и вернулся к остальным Легендам, принимая свежий бокал вина так, словно ничего значимого не произошло. Божественные слуги материализовались, чтобы убрать останки его бывшего участника.

Заклятие момента рассеялось. Разговоры возобновились, хотя и тише, чем прежде. Легенды и участники продолжили готовиться к уходу так, будто чью-то жизнь только что отобрали из-за мгновения пьяной глупости.

– Идем, – пробормотал Зул, мягко, но настойчиво сжимая пальцами мое запястье. – Нам нужно уходить.

Я двигалась как в тумане. В голове снова и снова всплывало последнее выражение лица Дариана, тот миг ужасающего понимания.

Ночной воздух снаружи холодил кожу, но внутри я все еще горела.

– Это было… – начала я, не находя слов, способных вместить увиденный ужас.

– Это было божественное правосудие, – закончил за меня Зул, его лицо оставалось нечитаемым. – Быстрое и абсолютное.

– Он просто пытался произвести на них впечатление, – сказала я. Мой голос звучал отстраненно даже для меня самой. – Он просто хотел стать частью этого.

– И эта отчаянность его убила, – ответил Зул, глядя мне в глаза с неприятной настойчивостью. – В Волдарисе очевидная потребность в одобрении выглядит как слабость, которую будут использовать. Запомни это, звездочка.

По мне прошла дрожь от смысла этих слов. От того, насколько мы с Тэтчером каждое мгновение балансировали на грани подобного уничтожения.

– Это мир, к которому ты стремишься присоединиться, – рука Зула легла мне на плечо, заставляя встретиться с ним взглядом. – Это то, что ждет тебя в конце пути.

– Нет, – прошептала я. Отрицание вырвалось само. – Я бы не…

– Да, – сказал он мягко, но непреклонно. – Иначе смерть. У божественности только два варианта.

Прежде чем я успела ответить, он поднял руку, разрывая ткань между доменами. Перед нами распахнулся портал, тьма манила, как старый друг.

– Это то, что случилось с тобой? – спросила я, не в силах сдержаться.

В его глазах мелькнуло раздражение.

– Я не пожертвовал всей своей душой, звездочка, – сказал он наконец, протягивая руку. – Но достаточно, чтобы выжить.

Я вложила ладонь в его руку. От прикосновения по венам пробежала нежеланная искра. Мы шагнули в портал вместе, оставляя позади сверкающий фасад божественного общества и все его жестокие игры.

Пустые глаза Дариана словно следовали за мной в темноту. Когда мы вышли с другой стороны, обсидиановые залы Костяного Шпиля встретили нас своим холодным объятием. Но даже здесь, в сердце домена Зула, я не могла избавиться от холода, поселившегося в самих костях.

– Мы отправимся в Вечный Город на рассвете, – тихо сказал Зул, его голос прорвался сквозь мои мысли. – У меня есть дела, которыми нужно заняться, а тебе… – он замолчал, изучая мое лицо. – Тебе нужно увидеть не только сверкающую поверхность.

– Разве я уже не увидела достаточно? – слова вырвались раньше, чем я успела подумать.

Его взгляд смягчился.

– То, чему ты стала свидетелем сегодня ночью, было лишь представлением. Завтра мы заглянем за кулисы.

Тэтчер



– Мы отправляемся в Пирос, – объявил Шавор, небрежно закинув руку мне на плечи. – Пора тебе увидеть, как празднуют боги.

Весь банкет я отыгрывал свою роль – смеялся в нужные моменты, задавал правильные вопросы, наблюдал, как союзы складываются и рушатся над бокалами вина, стоящего больше, чем большинство смертных увидят за всю жизнь. Мой разум был переполнен, переваривая все, что я успел узнать. Мне хотелось лишь мгновения тишины, чтобы разложить все по полочкам, чтобы дотянуться до Тэйс через нашу связь и убедиться, что она выдерживает Дракнавор. Во время празднества нам почти не удалось поговорить.

Вместо этого Шавор, Кавик, Нивора и Элисиа погнали меня, как скот на убой, к сверкающему порталу.

– Ни за что не пропущу, – сказал я с воодушевлением, которого не чувствовал.

Пальцы нащупали в кармане маленький талисман, который Сулин вырезал для меня много лет назад. Напоминание, зачем я здесь. Зачем играю в эту изматывающую игру.

Портал выплюнул нас на крутой склон горы. Черный камень под ногами был теплым. Над нами возвышался вулкан, венчающий вершину, с его кратера через равные промежутки вырывались дым и искры. Узкая тропа впереди вилась вверх, к водопаду лавы.

– Добро пожаловать в самый желанный зал увеселений во всем Волдарисе, – провозгласил Кавик, широко раскинув руки.

Я выдавил из себя смех, хотя ничего смешного в том, чтобы стоять рядом с богом, казнившим своего участника всего несколько минут назад, не было. А теперь Кавик собирался повеселиться.

Вулканическая тропа жгла подошвы сапог, мы поднимались все выше. Это была вотчина Пиралии. Огонь и страсть. Пот стекал по позвоночнику, но ни один из богов не проявлял ни малейшего дискомфорта. Я невольно вспомнил лето в Солткресте, как вся деревня начинала двигаться медленнее, как рыбаки выходили в море до рассвета, чтобы избежать худшей жары. Мы страдали вместе.

– Смотрите, – сказал Кавик, когда мы подошли к лавовой завесе.

Он шагнул вперед, поднял обе руки, и расплавленный поток разошелся, словно вода, открывая за собой тоннель.

– Система безопасности. Добро пожаловать всем, но только в сопровождении жителя Пироса.

– Впечатляет, – ответил я, удерживая ту самую фальшивую улыбку, которую научился носить.

Мы прошли внутрь, и рев праздника ударил по мне волной. Вулканическая пещера превратилась в огромный притон наслаждений. Бассейны лавы пульсировали светом в ритме музыки, будто исходящей из самой горы. Божественные существа танцевали на платформах, подвешенных над магмой, их движения были текучими и раскованными. Создания, целиком состоящие из огня, смешивали напитки, из которых вырывались искры и дым.

– Вот здесь, – ухмыльнулся Шавор, – боги дают себе волю.

Кавик повел нас к приватной нише с видом на главный зал. Мягкие диваны окружали стол, вырезанный из вулканического стекла. Слуги возникли словно из ниоткуда, принося тлеющие напитки.

Я осторожно пригубил. Нужно было сохранять ясность ума, но отказ привлек бы внимание. На вкус напиток был как жидкий огонь с корицей.

– Итак, – сказал Шавор, когда мы устроились. Он наклонился вперед, упер локти в колени, и его голос стал низким, напомнив мне военных командиров, что порой наведывались в Солткрест. – Скажи честно, Кав. Убивать своего Участника правда было необходимо?

От непринужденности вопроса я едва не поперхнулся.

Улыбка Кавика застыла, затвердела.

– Ты хочешь сказать, что спустил бы с рук оскорбление в адрес своего отца? Да брось, Шав.

– Очевидно, нет, – ответил Шавор, проводя рукой по темным волосам. – Но есть дисциплина, а есть перебор.

Кавик расхохотался и так толкнул его в плечо, что смертного это отправило бы в полет.

– Что я могу сказать? – он широко раскинул руки, едва не опрокинув бокал. – Я люблю играть по-крупному, детки. Жизнь слишком длинная, чтобы быть скучной. – Его золотые глаза поймали отблеск лавы и стали кроваво-красными. – К тому же не всем так повезло с ментором, который знает, как себя вести. Твой парень, – он кивнул в мою сторону, – знает, когда кланяться, а когда говорить. Дариан думал, что смазливая мордашка спасет его от последствий.

Я улыбнулся в свой бокал, позволяя им видеть лишь вежливое веселье. Противоречие не ускользнуло от меня – как легко я вжился в роль почтительного подопечного, вынашивая совсем иные намерения. Меня называли двуличным, когда днем я очаровывал дочерей деревенских старейшин, а ночью шмыгал по тавернам. Сулин всегда защищал меня: «Он не двуличный, он просто умеет жить в разных мирах». Если бы он видел меня сейчас, как я лавирую в самом опасном мире из всех.

Я бросил взгляд на Нивору и Элисию. У обеих были свои участники, но ни одна не привела их с собой. Я был единственным смертным в этой вылазке. И я не мог не задуматься, почему.

– К слову о подопечных и их менторах, – протянул Кавик, переводя внимание на Нивору. – Что это я слышу, ты в последнее время кружишь вокруг Зула, как ястреб?

Смех Ниворы прозвучал музыкально, но в нем сквозила хрупкая натянутость. Она поправила бриллианты на шее.

– Женщина имеет право передумать, дорогой. Если наша милая Элисиа может заполучить принца, – она кивнула в сторону Шавора, – почему бы и мне не замахнуться повыше? – она сделала паузу, крутанув напиток с большей силой, чем нужно. – К тому же матушка достигла новых высот невыносимости. Я скорее пересплю с самой Смертью, чем проведу еще один год на побегушках у матери.

За столом на мгновение воцарилась тишина. Даже этих богов застала врасплох ее грубая, обнаженная честность.

– Знаешь, мне пришлось солгать ей о том, где я сейчас нахожусь, – продолжила Нивора. – Сказала, что просматриваю отчеты по фертильности. Потому что, видите ли, отслеживать, какие смертные трахаются в день осеннего равноденствия, – куда более достойное занятие, чем это.

Глаза Элисии расширились, а Кавик тихо присвистнул.

– Проклятие, Нив, – сказал Кавик, поднимая бокал. – Расскажи нам, что ты на самом деле чувствуешь.

– Я всего лишь пытаюсь быть практичной, – отозвалась Нивора. – Скоро он будет у меня на крючке.

– Удачи с этим, – фыркнул Кавик. – Принц Смерти не славится теплым сердцем.

– С трудными характерами учишься обращаться, когда тебя воспитывает один из них, – парировала Нивора, закатив глаза.

Шавор посмотрел на нее с новым интересом.

– А я-то думал, тебе нравится быть правой рукой Давины.

– О да, – голос Ниворы сочился сарказмом. – Ничто не приносит мне большего счастья, чем организация праздников урожая. Именно об этом я мечтала в юности – быть вечной, возвеличенной организаторшей мероприятий при матери.

– Принц он или нет, – сказал Кавик, явно желая вернуть разговор на более безопасную почву, – Зул все равно самый невыносимый ублюдок во всей гребаной вселенной. Разгуливает по Волдарису, будто владеет им. Мы поняли. Ты особенный, ты вознесся, поздравляем. А теперь заткнись уже.

Челюсть Шавора дернулась.

– Знаешь что, Кав? – его голос был тихим, но под ним звенела сталь. – Он единственный из нас, кто действительно заработал свое место. А мы? – он обвел стол рукой. – Родились во власти. Нас никогда не ставили под сомнение. Никогда не испытывали.

Эта фраза упала в разговор, как камень в воду, и круги напряжения разошлись так явственно, что даже я их ощутил.

Пальцы Элисии порхнули к руке Шавора в легком, но собственническом прикосновении.

– Дорогой, – промурлыкала она. Ее голос был сладким, как мед, но в нем звучало предупреждение. – Мы ведь не выбираем обстоятельства своего рождения, не так ли? Божественность – это дар, а не бремя, за которое нужно извиняться, – ее улыбка была ослепительной и просчитанной. – И твой отец проявил исключительную милость, позволив Зулу вознестись вообще, особенно после… разочаровывающих решений Мортуса, – она обвела взглядом стол, и в ее голосе зазвучало благоговение. – Наш король поистине воплощение сдержанности.

Я прикусил щеку изнутри. Слово «сдержанность» в отношении Олинтара скрутило грудь в узел горя, ярости и страшного знания о том, кем он был на самом деле.

– Да, – сказал Шавор, осушая бокал. Его голос звучал странно плоско. – Моему отцу не откажешь в милосердии.

Я бросил на него взгляд и замер. Он закатил глаза. Быстро, почти незаметно, но безошибочно.

Не успел я осмыслить увиденное, как Кавик вскочил, указывая на группу танцоров. В центре двигалась женщина с ярко-рыжими волосами, ее тело в свете вулкана отливало медью.

– Ладно, принц Волдариса, пора тебе поработать моим напарником, – объявил Кавик, толкая Шавора локтем. – Я вижу там Теанну.

Шавор почесал затылок, поколебался, но кивнул.

– Ладно.

– Не задерживайся, сердце мое, – пропела Элисиа. Это прозвучало скорее как музыкальный приказ, чем просьба. – Я хочу танцевать под извержением в полночь.

Шавор вернулся, чтобы поцеловать ее, это был долгий, неторопливый поцелуй. Его рука легла ей на талию.

– Прибереги свои лучшие движения для меня, – прошептал он у ее губ, прежде чем последовать за Кавиком в толпу.

Нивора потянулась, как сытая кошка, затем поднялась.

– Что ж, – вздохнула она, поправляя и без того безупречное платье, – некоторым из нас требуется настоящий сон, чтобы поддерживать совершенство, – ее взгляд скользнул по Элисии. – Не всем ведь дарована неизбежная красота.

Она собрала свои вещи.

– На рассвете меня ждут на Ритуале Пробуждения. Боги упаси опоздать.

Горечь в этих словах невозможно было не услышать. Даже Элисиа уловила, ее идеальные брови едва заметно нахмурились.

– Подожди, – сказала Элисиа, изящно поднимаясь.

Она легко приблизилась к Ниворе и коснулась кончиками пальцев ее щеки. От прикосновения разлилось мягкое золотое сияние, распространяясь по коже.

Я наблюдал, как едва заметные следы усталости – тени под глазами, легкое напряжение в плечах – исчезают. Все ее существо словно просветлело, кожа стала еще более сияющей, еще более совершенной, чем секунду назад.

– Вот, – сказала Элисиа, отступая и любуясь результатом. – Этого хватит до завтрашних утомительных ритуалов. Нельзя же, чтобы Давина нашла изъян в твоем облике ко всему прочему.

Нивора коротко коснулась щеки.

– Как щедро, – произнесла она ровным тоном. – Хотя я уверена, мать найдет, к чему придраться.

– Передай ей мои наилучшие пожелания, – сказала Элисиа, возвращаясь на место.

– Обязательно, – ответила Нивора с натянутой улыбкой и плавно направилась к выходу.

И вдруг я остался с Элисией наедине.

Она повернулась ко мне с опасной улыбкой, в ее глазах отражалось пляшущее пламя.

– Итак, Тэтчер Морварен, – то, как она произнесла мое имя, ясно давало понять, что она меня изучала. – Как тебе жизнь среди Божественных?

– Познавательно, – ответил я, тщательно подбирая слово.

– Должно быть, это ошеломляет, – она подвинулась ближе. – Столько новых чудес, которые можно испытать, – ее пальцы медленно обвели край бокала, всего в нескольких дюймах от моей руки. – Новые… удовольствия, которые можно открыть.

Смысл был предельно ясен: ее откровенный взгляд оценивающе скользнул по мне. Я сохранил легкую улыбку, хотя внутри напрягся. В портовых тавернах мне доводилось ловить на себе женские взгляды, но это было иное – рассчетливый, уверенный взгляд. И она была с Шавором. Который, несмотря ни на что, казался к ней искренне привязанным.

– Видишь что-нибудь, что тебя заинтересовало? – спросила она, изящной, идеально ухоженной рукой указывая на разгул вокруг, но не сводя с меня глаз. – Божественные домены предлагают бесконечные наслаждения. А когда ты вознесешься, – она произнесла это с абсолютной уверенностью, – у тебя будет вечность, чтобы попробовать их все. Не помешает присмотреться заранее.

– А если смертный… попробует… до вознесения? – спросил я. – Каковы последствия?

Странная улыбка тронула ее губы.

– Суровые, – сказала она. – Смертные, забывающие свое место, быстро узнают, где проходят границы.

– Например? – мягко подтолкнул я, позволяя себе выглядеть наивно заинтересованным.

– Когда я была еще ребенком, – Элисиа понизила голос, ее шепот почти коснулся моего уха, – произошел случай: один из Легенд заинтересовался смертной женщиной. Прежде чем стало ясно, беременна ли она, вмешались Айсимары. Обоих убили, – она покачала головой, и золотой свет рассыпался по ее безупречным чертам. – Они просто не могли рисковать появлением новых полукровок. Благословленные и так истощают наши ресурсы своими бесконечными нуждами. Без обид, разумеется, – она пригубила напиток, и свет жидкости мягко озарил ее горло. – К тому же я слышала, что сила божественной крови разрывает смертных женщин изнутри. Почти никто не переживает родов, – ее совершенные плечи приподнялись в изящном жесте. – Некоторые границы существуют не просто так.

Я подавил ярость, вспыхнувшую где-то глубоко внутри.

Заставил мысли вернуться в настоящее и наклонился к Элисии ближе. Это была возможность добыть информацию, не более. Я надел ту самую улыбку, что вытягивала тайны из хозяек портовых домов и купеческих дочерей.

– И каково это – идти под руку с принцем? – спросил я. – Тебе, должно быть, завидует каждая леди Волдариса.

Ее глаза вспыхнули удовольствием.

– Сам король выбрал меня для своего сына, – сказала она, буквально светясь гордостью. – Представляешь? Ни один из моих родителей не входит в Двенадцать. И все же Олинтар лично одобрил наш союз, – она наклонилась ближе, словно делилась величайшей тайной. – Он сказал Шавору, что я воплощение идеального баланса красоты и амбиций.

Я кивнул, поощряя ее продолжать, пока перебирал в голове последствия услышанного. Почитание Олинтара оказалось глубже, чем я думал. Даже те, кто страдал от его решений, жаждали его одобрения.

Ее улыбка стала торжествующей.

– Многие говорили, что мне никогда не подняться до королевской семьи. И все же, вот я здесь.

Пока Элисиа продолжала шептать доверительные подробности о грандиозных планах Олинтара на ее будущее, я изучал ее. Изучал не только очевидную красоту, но и едва уловимые сигналы, выдающие неуверенность и амбиции. У каждого есть слабости. Даже у богов. Нужно лишь терпение и наблюдательность.

Перевод выполнен для тг-канала и вк группы «Клитература».