Текст книги "Вознесенная (ЛП)"
Автор книги: Паркер Леннокс
Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 45 страниц)
Тэтчер
Я бывал в Сандралисе и раньше, но никогда меня не сопровождал сам Олинтар. Я даже никогда не был с ним в одном помещении.
Портал вел прямо к парадному входу во Дворец Света, кристальные шпили которого уходили в небо настолько идеально-голубое, что на него больно было смотреть. Сандралис существовал в вечном золотом дне, каждая поверхность отражала никогда не заходящее солнце. Здесь не существовало ни единой тени.
Челюсть свело от того, как я заставлял себя улыбаться, от попыток похоронить ту первобытную ненависть, что грозила поглотить меня целиком. Эта маска давалась мне тяжелее всего.
Олинтар шел впереди меня и Шавора, золотой свет струился с его плеч, словно плащ. Со спины он казался почти нормальным, если не замечать тонкое сияние, исходящее из-под кожи.
Сердце все еще колотилось. Он вмешался. Спорил с Сильфией и Талором после того, что я сделал в Хранилище.
Зачем? В какую игру он играет? Милосердие казалось неправильным ответом.
– Тэтчер Морварен, – сказал он, внезапно оборачиваясь. Голос его разнесся по ветру. – Не составишь ли мне компанию для прогулки по садам? Весенние цветы, на мой взгляд, особенно целебны.
Шавор автоматически шагнул вперед.
– Не в этот раз, сын мой, – Олинтар положил руку на плечо Шавора. – Я хотел бы поговорить с твоим подопечным наедине. Есть вопросы, которые я желаю обсудить.
Вопросы. Слово осело кислотой в желудке. Знал ли он, кто я на самом деле? Кто мы? Король Богов уж точно не захочет, чтобы секрет о том, что великий и совершенный Олинтар является отцом полукровок, рожденных смертной женщиной, которую он изнасиловал и бросил, всплыл. Это подорвало бы все, что он построил, идеальный порядок, который он так ценил.
Не поэтому ли он хотел остаться со мной наедине? Чтобы подтвердить свои подозрения? Чтобы уничтожить улики своего преступления?
Выражение лица Шавора изменилось, нетерпение сменилось сдержанностью.
– Конечно, отец. Я подожду в беседке.
И вот так, запросто, я остался наедине с создателем моих кошмаров.
Что мне делать? Отказать Королю Богов? Сказать ему, что я скорее проглочу клинок, чем пойду рядом с ним по его идеальным садам?
Вместо этого я поклонился.
– Это большая честь для меня, мой Бог.
Сначала мы шли в тишине по дорожке из белого камня, петляющей меж цветущих деревьев. Все в Сандралисе было контролируемым, упорядоченным, безупречным.
Солнце давило прямо сверху, скорее грузом, чем теплом. Я не был чужд солнечному свету, я проводил целые дни в рыбацких лодках под его палящими лучами. Но это было иначе. Гнетуще.
– Ты впечатляюще проявил себя во время Испытаний, – наконец сказал Олинтар, его голос нес ту странную музыкальность, от которой у меня по коже ползли мурашки. – Шавор высоко отзывается о твоем прогрессе.
Я придал лицу выражение благодарной скромности.
– Благодарю вас, мой Бог. Мне повезло, что он выбрал меня.
– Повезло, безусловно, – он указал на огромный фонтан, где сверкала вода. – Что ты думаешь о Сандралисе, Тэтчер?
– Он прекрасен, – сказал я, и ложь легко слетела с губ. По правде, я находил его стерильным и холодным в своем совершенстве. Ничто здесь не казалось настоящим или заслуженным, а просто вызванным к жизни божественной прихотью. – Не похоже ни на что, что я когда-либо видел.
Олинтар удовлетворенно кивнул.
– Я размышлял о том, что будет после Испытаний. После твоего вознесения, – Испытания еще не закончились, но он сказал это с уверенностью. – Думал ли ты, где могло бы быть твое место?
После того, как мы тебя убьем?
Еще одна ложь.
– Честно говоря, трудно заглядывать дальше Испытаний.
– Представляю, что это, должно быть, трудно, да, – Олинтар остановился рядом с идеальным кустом роз, их бутоны были такими красными, что, казалось, сочатся кровью. – Хотя мне было интересно, не найдешь ли ты свое место здесь, в Сандралисе.
При одной мысли об этом у меня скрутило желудок.
– Здесь, мой Бог? – я старался говорить спокойно и заинтересованно, но не слишком. – Я… удивлен.
Он впился в меня взглядом.
– Я не хочу давить на тебя. Это лишь мысль, вариант для рассмотрения. В конечном счете, выбор за тобой.
– Я ценю это, мой Бог, – слова отдались во рту пеплом.
Олинтар задумался, его взгляд скользнул мимо меня к далеким кристальным шпилям.
– Тэтчер, я хочу довериться тебе. Обычно я так не поступаю, обычно я более сдержан во всем, что касается внутренних устоев пантеона и того, что было раньше.
Кожа покрылась мурашками от этих слов. Того, что было раньше.
– Но я чувствую, что эта ситуация требует ясности, – продолжил он. – Ты заслуживаешь знать, кем именно являешься.
Боги. Он знает.
– Возможно, ты слышал слухи о Первородных, – сказал Олинтар, понизив голос. – О наших создателях.
Я осторожно кивнул.
– Только немного. Лишь обрывки историй, что ходят в Эларене. Что они были предтечами17, но не более того.
Улыбка скользнула по его безупречным чертам лица.
– Сообразительный. Да, те, от кого мы все произошли. Существа невообразимой силы, что формировали саму реальность, – он снова пошел, теперь медленнее. – Мы полагали, что их сила умерла вместе с ними.
– Мой Бог? – я вложил в голос почтительное недоумение. – Не уверен, что понимаю, что вы имеете в виду.
Олинтар резко развернулся, встав напротив меня. Солнце за его спиной создавало ореол.
– Я полагаю, небеса благословили тебя каплей силы Первородных, Тэтчер Морварен. Твои способности… они отражают способности Вивроса, – его глаза сверкнули. – Но с великой силой приходит великая ответственность.
Ответственность нахрен тебя прикончить, подумал я и ненависть, которую я подавлял, ярко вспыхнула под моей маской.
Внешне я лишь удивленно расширил глаза.
– Правда? Это вообще возможно?
– Я бы никогда не поверил, что такое может случиться, – признался Олинтар. – Но раз уж это произошло, мы можем только двигаться дальше и извлечь из этого максимум пользы.
Мы прошли под аркой из переплетенного серебра и золота, ее металлические листья мягко звенели на ветру, который, казалось, существовал только для этого.
– Это благословение величайшей величины, – продолжил он. – Дар, который делает тебя поистине исключительным.
Мы сделали круг и возвращались к дворцу, массивное сооружение сияло в вечном свете дня.
– Я говорю тебе это, Тэтчер, потому что такая сила еще и уязвимость, – его рука легла мне на плечо, и я боролся с желанием отшатнуться. – Ты должен быть осторожен, чтобы не подпасть под влияние неподходящих людей.
Например, тебя?
Я кивнул.
– Просто пища для размышлений, – сказал Олинтар, тон его стал легче, когда он убрал руку. – Боюсь, у меня еще есть дела. Но мне очень понравился наш разговор, и я надеюсь вскоре повторить его. Ты здесь не чужой, ты всегда желанный гость в Сандралисе.
Я низко поклонился, отчасти чтобы скрыть ненависть, которая, возможно, проступила на лице.
– Благодарю за вашу мудрость, мой Бог. Ваше доверие для меня честь.
Когда он ушел, золотой свет струился за ним следом, и, тяжело выдохнув, я выпрямился. Руки дрожали от ярости или страха, я не мог понять.
Я нашел каменную скамью, спрятанную среди цветущих кустов, и опустился на нее, нуждаясь в минуте тишины, чтобы переварить случившееся. Сердце все еще колотилось о ребра, кровь кипела в жилах.
Я потянулся к Тэйс через нашу связь. Связь чувствовалась натянутой, истонченной расстоянием между доменами, но я ощущал ее.
Я в порядке, – послал я, не зная, дойдут ли до нее слова, но надеясь, что дойдет хотя бы чувство этого.
Руины Первородных
Портал прорвал реальность со звуком бьющегося стекла, источая свет цвета марсала18, отбрасывающий наши тени гротескными, вытянутыми фигурами на песок.
– Куда ты меня ведешь? – спросила я, наблюдая, как разрыв стабилизируется.
Золотой глаз Зула сверкнул в неестественном свете.
– К руинам последней Войны Первородных. Туда мало кто добирается. Большинством это место забыто, и не без причины.
В его голосе звучала странная интонация, которой я раньше не слышала – не холодная властность Стража, не расчетливое обаяние, которое он иногда использовал. Под словами вибрировало благоговение, и от этого по спине пробежал холодок.
– Почему сейчас?
– Из-за того, что только что произошло. Есть вещи, которые тебе нужно увидеть, – ответил он, выражение его лица было непроницаемым. – Вещи, которые нельзя передать одними словами.
Он протянул руку, почти касаясь меня, достаточно близко. Приглашение, а не приказ.
Я шагнула сквозь портал.
Мы оказались на берегу. Багровое небо стало насыщеннее, цвета пролитой крови, переходящего в черный у горизонта. Даже воздух казался неправильным и слишком густым, неохотно наполняя легкие.
– Дальше нужно плыть по воде, – сказал он, указывая на небольшую лодку, привязанную к гниющему пирсу.
Я последовала за ним к обычной, без излишеств, обтекаемой водой лодке.
– Сегодня без грандиозного судна? – я устроилась на узкой скамье.
– Некоторые знания лучше искать в тишине, – он занял свое место у весел. – И я хочу, чтобы ты поняла, что происходит с твоим братом.
– Я знаю, что течет по жилам Тэтчера, – сказала я, в словах прозвучала нотка защитной реакции. – Я видела, на что он способен.
– Ты видела лишь малую толику, – его глаза встретились с моими, всякая наигранность исчезла. – То, что твой брат сделал с Дрэйкором, лишь бледная тень того, на что он способен. Особенно того, на что он будет способен после вознесения.
– И тебя это интересует, – я изучала напряжение в его челюсти, интенсивность в глазах.
– Это завораживает меня, – признался он. – И это должно ужасать тебя.
Лодка рассекала темные воды, почти не оставляя ряби. По мере того как мы удалялись от берега, пейзаж менялся. Вода под нами стала другой – вязкой и сопротивляющейся.
Я провела пальцами по поверхности, чувствуя странную густоту.
– Вода не хочет нас здесь видеть.
– Никто и ничто здесь не хочет никого видеть, – взгляд Зула остановился на точке за моей спиной, где-то на дальнем берегу.
Я обернулась, проследив за его взглядом, и у меня перехватило дыхание.
На горизонте возвышался огромный кратер, окруженный искореженными горами, их пики были согнуты и оплавлены, словно свеча, оставленная слишком близко к огню. Колоссальные обломки того, что когда-то могло быть строениями, торчали из земли, наполовину погребенные в черной почве. Из разрушений росли странные кристаллические образования, прозрачные осколки с проблесками фиолетовой энергии, слабо пульсирующей внутри.
Моя сила откликнулась прежде, чем разум успел осознать увиденное. Звезды вспыхнули на коже непроизвольно, созвездия формировались и растворялись в быстрой последовательности. Свет, который они отбрасывали, был неправильным – искаженным, обычное золотое сияние приобрело тревожный голубоватый оттенок.
– Что это место делает с моей силой? – я с усилием погасила звезды, выбитая из колеи этой переменой.
– Резонанс Первородных, – Зул причалил к черному песку, хрустевшему под ногами, словно измельченная кость. – Даже спустя тысячелетия все еще сохраняются следы силы.
Он повел меня дальше вглубь разрушений мимо гнущихся и искривляющихся форм. Пока мы шли, он указывал на особенности, рассказывающие историю, слишком ужасную, чтобы полностью осознать. Говорил про места, где реальность казалась поврежденной, места, где ничего не росло тысячи лет, кратеры, казавшиеся бездонными.
В центре всего этого он остановился.
– То, что ты видишь, – тихо сказал Зул, – это не просто разрушение. Это последствия спасения.
Я окинула взглядом окружающее нас запустение.
– Мне это не кажется спасением.
– Это полностью зависит от того, что было предотвращено, и кого ты спросишь, – он опустился на одно колено, прижав ладонь к бесплодной земле. – Здесь произошла завершающая битва между последними живыми Первородными. Здесь был убит Морос.
– Морос? – повторила я имя.
– Его сила не имела ничего общего со смертью, у которой есть цель в естественном порядке, – голос Зула принял интонацию мудреца. – В то время как другие Первородные олицетворяли аспекты реальности – время, пространство, созидание – Морос был искажением самого себя. Он мог опустошать существ изнутри. Использовать их как сосуды для своего влияния.
– Кто убил его?
– Виврос, разумеется, – Зул снова встал. – Воплощенный Катаклизм.
Я последовала за ним, наблюдая, как осторожно он проводит пальцем по краю кристалла.
– Виврос был слишком могуществен, чтобы Морос мог использовать его как сосуд, но, уничтожая порчу, он впитал в себя следы сущности Мороса. Со временем это изменило его.
Параллели с Тэтчером невозможно было игнорировать. Мой брат, с его идентичной силой, его мягкой натурой, соединенной теперь со способностью разрушать материю одной лишь мыслью.
– После того как Морос был уничтожен, Двенадцать объединились против Вивроса, – продолжил Зул. – Его сила стала слишком велика, слишком опасна. К тому времени, когда они выступили против него, он уже уничтожил тысячи искаженных существ. В его глазах он спасал реальность. В их – он стал той самой угрозой, которую стремился устранить.
Я пыталась подобрать слова, но мысли неслись слишком быстро, чтобы язык за ними поспевал.
– То, что ты видишь сегодня в божественном мире, – Зул сделал широкий жест, – это последствия этого конфликта. Пантеон раскололся по линиям разлома, которые так по-настоящему и не зажили.
– Что это значит? – наконец выговорила я.
– Одни хотели понять, что случилось с Вивросом, мой отец был среди них. Он верил, что Вивроса можно спасти, что порчу можно отделить от существа, – голос его смягчился. – Другие, как Аксора и Терралит, видели только угрозу и требовали уничтожения. Эти разногласия создали первые политические фракции среди Двенадцати – традиционалисты против реформистов. Те, кто уничтожает то, чего боится, против тех, кто стремится это понять.
Я переваривала новую информацию, связывая ее с тем, что успела заметить в своем ограниченном общении с божественным обществом.
– А сейчас? Что происходит в пантеоне сейчас?
Зула помрачнел.
– Расклад сил тревожным образом меняется, – он впился в меня взглядом. – Когда боги, веками сохранявшие раздельные домены, вдруг стремятся к единству, спроси себя, какую угрозу они видят, требующую такого сотрудничества.
– Тэтчер, – прошептала я.
Зул не подтвердил и не опроверг, но его молчание говорило о многом.
Я окинула взглядом разрушения вокруг нас.
– Зачем ты мне все это рассказываешь?
– Сила Первородных принципиально отличается от силы Двенадцати, – Зул поднял осколок черного камня, поворачивая его в длинных пальцах. – Боги манипулируют существующими элементами реальности. Первородные могли изменять саму ее фундаментальную природу.
– Это не ответ на мой вопрос, – настаивала я.
Он указал на руины вокруг нас.
– Это место сформировало мое понимание силы. Я верю, что знание прошлого крайне важно для выживания в настоящем, – голос его понизился и стал почти нежным, но напряженным. – Я привел тебя сюда не только для того, чтобы предупредить, звездочка, но и оказать жест доверия.
– Доверия? – слово показалось странным после всего, через что мы прошли. Но я не могла отрицать едва заметную перемену между нами после того момента в саду. – Если хочешь, чтобы я тебе доверяла, скажи мне прямо, что все это значит. Без обиняков.
Зул удерживал мой взгляд долгое мгновение. Наконец он медленно выдохнул.
– Твой брат – величайшая угроза для Двенадцати, – сказал он, каждое слово было взвешенным и обдуманным. – Но он также потенциально их величайшее оружие.
Я нахмурилась.
– Не понимаю.
– Ошибка, которую они совершили с Вивросом, – продолжил он, указывая на разрушения вокруг, – была не в том, что они выступили против него. А в том, что выступили слишком поздно, – он уронил осколок черного камня, наблюдая, как тот разбивается при ударе. – К тому времени, как они объединились против него, он уже зашел слишком далеко, слишком извратился полученной силой.
– А Тэтчер… – голос мой дрогнул на имени брата.
– Это их второй шанс, – глаза Зула горели.
Пришло леденящее, ужасающее понимание.
– Но Тэтчер никогда бы не… – я остановилась. – Нет. Ты не знаешь моего брата, – отрицание вырвалось из меня с такой силой, что Зул даже отшатнулся на полшага.
– Тэйс…
– Нет. – Я встретила его взгляд, в голосе моем зазвенела сталь. – Ты не понимаешь, через что мы прошли вместе. Что мы пережили. Никто из Двенадцати не сможет управлять Тэтчером.
– Тогда это может просто убить его, Тэйс. Вот что мне нужно, чтобы ты поняла, – сказал он.
На одно мгновение я едва во всем не призналась. Правда жгла губы, требуя выхода. Я почти рассказала ему все – наш план убить Олинтара, нашу стратегию подыгрывать, пока не наступит подходящий момент, о мести, что руководила каждым нашим вздохом. Что если это путешествие и приведет нас к смерти, по крайней мере, мы встретим ее вместе.
Но я не могла сказать этого. Это доверие, которое мы начали выстраивать, всегда будет иметь свои границы. Черту, которую я никогда не переступлю.
Зул долго смотрел на меня. Слова были готовы сорваться с его губ, но что бы он ни собирался сказать, этого так и не произошло.
– Завтра мы должны возобновить тренировки, звездочка. Я не позволю времени снова ускользнуть от нас.
Пылающая Плоть
Рассвет подкрадывался к Дракнавору. Я стояла на черном побережье, наблюдая, как исчезают последние звезды. Ветер приносил соленый запах обсидианового моря.
Мышцы все еще ныли после вчерашних событий – Меморики и руин.
Я повела плечами, пытаясь снять сковавшее их напряжение. Сон не шел, голову заполняли ужасные сценарии. Тэтчер, превращенный в оружие. Его сила, используемая, чтобы перекроить реальность. И взгляд Зула в тех руинах, когда я защищала брата, когда почти призналась.
– Ты рано, звездочка.
Голос скользнул по позвоночнику. Я не обернулась.
– Не могла уснуть.
Зул подошел и встал рядом.
– Полагаю, что так, – сказал он, изучая меня своими разными глазами. – Не думай, что наша короткая вылазка к руинам заставила меня забыть, как ты проявила себя в Испытании.
– Я же добыла ключи, разве нет? – я повернулась к нему лицом, скрестив руки на груди.
– Да, – согласился он, уголок его губ приподнялся. – Хотя, если ты снова будешь настолько глупа, чтобы избавиться от чувства самосохранения, твоим силам лучше быть достаточно мощными, чтобы провести тебя через это. Тот участник чуть не прикончил тебя. Если бы Маркс не появилась… – он цокнул языком.
– Я бы до сих пор была там, в глубине, – закончила я за него, не в силах отрицать правду. Воспоминание заставило меня содрогнуться. – К счастью для меня, она появилась.
– Удача, – фыркнул Зул. – Удача для тех, у кого нет ни мастерства, ни силы. А у тебя есть и то, и другое, так что удача тебе не нужна.
Я приподняла бровь.
– Я слышу беспокойство, Страж?
Зул вздохнул, разряжая напряжение.
– У тебя есть весь потенциал в мире, Тэйс, но ты все еще не достигла своего пика.
– Тогда учи меня, – потребовала я, поворачиваясь к нему. – Для этого ты здесь, разве нет? А не для того, чтобы читать нотации о том, что я чуть не умерла.
Изучая мое лицо, его глаза потемнели, и медленная улыбка расползлась по его губам.
– Хорошо. Посмотрим, сможем ли мы направить часть этой беспокойной энергии во что-то полезное.
– Давай.
Зул отступил назад, указывая на небо.
– Покажи мне свой меч, звездочка.
Я подняла руку, потянувшись к угасающим звездам наверху. Знакомая нить силы загудела во мне, когда я соединилась с далекими небесными телами. Одна звезда запульсировала в ответ, ее свет усилился, и я потянула.
Горячий и яркий звездный свет потек вниз, собираясь в моей ладони, а затем вытянулся. Сформировался меч из чистого, сияющего света.
Зул обошел меня вокруг. Я чувствовала его взгляд, словно железо, скользящее по коже.
– Хорошо, – сказал он, и это слово упало между нами.
– Наивысшая похвала, – пробормотала я.
Он подошел и встал напротив, скрестив руки на груди. Ткань его рубашки натянулась на плечах, когда он пришел в движение. Я перевела взгляд обратно на его лицо.
– Ты освоила основы, – сказал он. – Призвать одну звезду, сформировать оружие.
– Чую, сейчас будет «но».
Его улыбка стала шире.
– Но пришло время научиться бо́льшему.
– Где твои души, Зул? – я приготовилась к бою, к безликим проклятым, которых он призывал раньше. – Давай уже к делу.
Но Зул лишь покачал головой.
– Пришло время расти, – он указал на мой меч, затем на мою пустую руку. – Призови другую звезду. Сформируй второе оружие.
Я моргнула.
– Два сразу?
– Думаешь, не справишься? – его глаза вспыхнули порочным блеском, и я поняла, что мы говорим уже не о мечах.
– Уморительно, – парировала я.
Он многозначительно посмотрел на меня.
– Делай, как я сказал.
Я снова обратила взгляд к небу, подняв руки. Меч из звездного света гудел в правой руке, пока я тянулась левой, ища новую связь.
Далекая звезда пульсировала в ответ. Я потянула, чувствуя, как ее свет начинает струиться ко мне – серебряная нить, протянувшаяся через багровое небо. На одно мгновение показалось, что получается. Затем свет дрогнул и растворился в утренних облаках, как дым, уносимый ветром.
– Блядь, – прошипела я сквозь стиснутые зубы.
Зул цокнул языком.
– Попробуй снова.
Я попробовала, мышцы напряглись от усилия. Другая звезда откликнулась, но снова свет рассеялся, не успев полностью сформироваться.
– Почему не получается? – разочарование подступило к горлу.
Зул приблизился, склонив голову набок в раздумье.
– Как ты думаешь, почему?
Я уставилась на него.
– Если бы я знала, я бы не спрашивала.
– Подумай, звездочка. Когда ты успешно призывала несколько звезд раньше?
Я открыла рот, чтобы сказать, что никогда, но остановилась, когда резко вспомнила. Тот вечер много недель назад, когда я залила арену звездным светом, превратив ночь в день.
– Во время Подтверждения, – неохотно призналась я. – Когда пыталась спасти Тэтчера.
В глазах Зула вспыхнуло удовлетворение.
– И что тогда было иначе?
Я нахмурилась, пытаясь подобрать слова.
– Я была в отчаянии. Я не думала об этом, мне просто нужна была сила.
– Именно, – Зул снова начал обходить меня, его голос понизился. – Всю свою жизнь ты сдерживала свою силу. Прятала ее. Держала на привязи.
Горло сжалось.
– Я была вынуждена.
– И теперь этот контроль тебя сдерживает, – он остановился за моей спиной, достаточно близко, чтобы волоски на шее встали дыбом. Его дыхание скользнуло по коже. – Отпусти себя, звездочка.
Я повернулась к нему лицом, отказываясь позволить запугать меня.
– Легко тебе говорить. Тебе никогда не приходилось прятать то, кто ты есть.
Его глаза потемнели, изучая мое лицо.
– Нет, но, опять же, не я сражаюсь за свою жизнь. Если ты хочешь выжить, выдержать пристальный взгляд горнила Олинтара, тебе придется найти золотую середину. Ты не можешь постоянно подавлять свою силу.
– Я делаю это не нарочно, – сказала я. – Я просто не знаю, как.
– Тогда, полагаю, нам нужно создать ситуацию, в которой тебе придется это сделать.
– Что это значит?
– Это значит, – сказал он, голос упал почти до шепота, – что ты отпускала этот идеальный контроль лишь при нескольких обстоятельствах. На Подтверждении, да. От отчаяния и страха. Но другие разы, когда ты сдавалась, были куда веселее, не находишь?
Жар ударил в живот, когда его глаза скользнули к моим губам. Что-то дикое и расплавленное закрутилось внутри меня.
– Полагаю, пришло время исполнить угрозы, – голос его был хриплым.
Я не могла отвести взгляд. Не могла двинуться. Не могла дышать.
– У меня есть разрешение, звездочка? – он наклонился ближе, его запах заполнил легкие. – Могу я заставить тебя гореть?
Боги, помогите мне, я кивнула.
Он улыбнулся и начал приближаться медленными, выверенными шагами. Инстинкт заставил меня отступать, сердце колотилось о ребра так сильно, что, я была уверена, он это слышит. Шаг, еще один, пока моя спина не врезалась во что-то твердое – камень, на который он всегда опирался.
Прежде чем я успела двинуться, Зул поднял руку. Я ахнула, когда из камня позади меня появились пальцы, обхватившие мои запястья и лодыжки. Еще одна призрачная рука запуталась в моих волосах, оттягивая голову назад.
– Что ты делаешь? – слова вырвались задыхаясь.
Взгляд Зула скользнул по мне.
– Великолепно, – сказал он хрипло. – Эти оковы так тебе идут.
И тогда на меня нахлынул жар, голод, что-то опасное близкое к капитуляции.
– Тебе нравится, когда тебя удерживают, не так ли? – пробормотал Зул, делая шаг ближе.
Звезды над нами пульсировали ярче, откликаясь на всплеск того предательского ощущения, что бурлило во мне.
– Тебе не нужен контроль, звездочка, – продолжил Зул, голос его был темной лаской. – Отдай его мне.
А затем стена, что я возвела вокруг своей силы, вокруг своих желаний, треснула. Звезды жгли кожу, взывая ко мне, умоляя использовать их. Каждое нервное окончание в теле пылало, осознавая его, осознавая исчезающее пространство между нами.
Зул приблизился еще, пока не прижался ко мне всем телом, пригвоздив к камню. Он был огнем, облаченным в плоть. Вся сила его близости, доминирования, и подавляющая аура полностью вознесшегося Айсимара, удерживающего меня на месте, сводила с ума. Абсолютно, блядь, сводила с ума.
И, боги, помогите мне, это было похоже на свободу.
Одна его рука легла мне на талию, пальцы впились в плоть сквозь тонкую ткань рубашки.
– Ты чувствуешь это? – прошептал он, его губы были в миллиметре от моего уха. – Удержи это ощущение. А потом растворись в нем.
Его большой палец медленно провел по моей челюсти. Простое прикосновение послало огонь по коже, и дыхание перехватило. Уголок его губ удовлетворенно приподнялся.
– Мне любопытно, – пробормотал он, голос его упал до вибрирующего во мне регистра. Его пальцы скользнули в мои волосы, сжимаясь ровно настолько, чтобы послать дрожь по позвоночнику. – Какие звуки ты будешь издавать, если я коснусь тебя… здесь.
Его другая рука скользнула по моему боку, очерчивая изгиб талии, бедра, оставляя за собой огненный след. Я прикусила губу, чтобы не застонать, но он заметил – конечно, он заметил – и его глаза потемнели еще сильнее.
– Не сдерживайся, – приказал он, его лицо приблизилось, пока наши носы почти не соприкоснулись. Его дыхание смешалось с моим. – Я хочу тебя слышать.
Рука в моих волосах мягко потянула, обнажая горло. Призрачные пальцы, держащие запястья, сжались в ответ, и из меня вырвался стон.
– Вот оно, – прорычал он, его губы теперь парили в миллиметре от моих. Ожидание было невыносимым, физической болью, разлившейся по всему телу. – Еще.
Его большой палец провел по моей нижней губе, задержавшись на чувствительной плоти. Мои глаза закрылись от ощущения, губы непроизвольно приоткрылись.
– Посмотри на меня, звездочка, – потребовал он.
Я заставила себя открыть глаза и встретила его горящий, впившийся в меня взгляд, – золото и чернота, ночь и день, сосредоточенные на мне. Рука на моем бедре скользнула на поясницу, прижимая меня ближе. Каждая точка соприкосновения наших тел жгла кожу клеймом.
– Я чувствую твою силу, – прошептал он у моих губ, почти касаясь.
Я тоже чувствовала ее. Она бурлила под кожей, огонь бежал по венам, как жидкий звездный свет. Но когда уже готова была выплеснуться, она врезалась в невидимый барьер. Моя магия билась о него, шипя и пенясь, как волны о скалу. Но не могла пробиться.
– Зул, – выдохнула я, мой голос дрогнул.
– Какая же ты упрямая малышка, – прорычал он.
А затем его губы накрыли мои.
Поцелуй разбил вдребезги все ожидания, весь предыдущий опыт. Это было не робкое исследование мальчишек из Солткреста. Это было обладание, чистое и первобытное. Его губы были твердыми и требовательными, заставляя мои раскрыться. Когда его язык скользнул мне в рот, пробуя на вкус, звук вырвался из моего горла – не то всхлип, не то стон.
Мое тело рванулось навстречу, несмотря на оковы. Я хотела его ближе. Чувствовать его больше. Его рука сжалась на моей талии, притягивая сильнее, а поцелуй углублялся, становился отчаяннее. Его зубы скользнули по моей нижней губе, посылая искры по венам.
Я тонула в ощущениях. Твердое давление его тела на мое. То, как его рука скользнула с талии на бедро, и пальцы собственнически впились в кожу.
Когда я сдалась поцелую, сдалась ему, моя сила вскипела, грозя вырваться из-под кожи. Звезды над нами запульсировали в такт бешено колотящемуся сердцу, откликаясь на мое возбуждение, на мое желание.
Зул улыбнулся, не отрываясь от моих губ, толкнувшись вперед бедрами, приникая ко мне. Его твердая длина вжалась мне в живот, посылая удар возбуждения сквозь тело.
– Вот так, – прорычал он в мои губы, его голос был грубее, чем я когда-либо слышала, – теперь будь хорошей девочкой и отпусти.
Образы вспыхнули в моем сознании – его тело надо мной, подо мной, его руки на моей голой коже, его губы везде. Я застонала, не в силах сдержаться, и его поцелуй стал еще яростнее в ответ.
Я горела изнутри, готовая вспыхнуть, сдаться всему…
А затем он отстранился.
От его внезапного отстранения мне стало холодно. Я обмякла в оковах, грудь вздымалась, разум кружился, тело кричало от желания его прикосновений.
Зул стоял в нескольких футах, как будто ничего не случилось. Если бы не его припухшие губы, я бы решила, что это все было сном.
– А теперь, – сказал он тревожно спокойно, – используй эту силу.
Руки отпустили меня, и я пошатнулась, смущенная, сконфуженная, раздраженная и странно опустошенная. Но под всем этим бурлила сила, которую он пробудил. Теперь это был поток. Я потянулась к ней, уже не притягивая, а отдаваясь той дикой энергии, что грозилась поглотить меня.
Стена схлопнулась – барьер, который я укрепляла каждый раз, когда испытывала страх, когда отступала вместо того, чтобы идти вперед. Она разбилась, как стекло, и сила хлынула сквозь пролом, заливая каждую клеточку, каждое нервное окончание, каждый уголок моего существа.
Я запрокинула голову и закричала, когда энергия разорвала меня изнутри. Моя кожа светилась, свет сочился сквозь поры, словно я проглотила солнце.
Я подняла обе руки к небу и низвергла небеса.
Но мечи не сформировались. Вместо этого спустились семь частиц звездного света, каждая пылала, обжигая воздух, пока они спиралью опускались вниз, чтобы закружиться вокруг моей головы.
Земля содрогнулась. Ветер неистово закрутился вокруг нас, подхватывая мои волосы, словно исчезло притяжение земли. Я чувствовала себя невесомой, безграничной, оторванной от всего, кроме этого момента и этой силы.
– Завораживает, – выдохнул Зул почти благоговейно и прикрыл глаза от моего сияния. – Я никогда не видел ничего подобного.
Я стояла с бешено колотящимся сердцем, тело все еще вибрировало, и звезды танцевали вокруг моей головы, пока земля дрожала подо мной, пока сам воздух, казалось, склонялся перед моей волей. Я не просто получила доступ к своей силе, я высвободила ее, приняла полностью.
