Текст книги "Вознесенная (ЛП)"
Автор книги: Паркер Леннокс
Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 45 страниц)
Наконец на дальней полке я заметила знакомый символ из того же текучего шрифта, что и в письме. Он находился на третьем уровне восточного крыла, куда вела узкая винтовая лестница, стонавшая под моим весом.
В тусклом свете я напрягала зрение, изучая страницу за страницей плотного академического текста. Головная боль, назревавшая с самого утра, расцвела за глазами, и мерный стук крови мешал сосредоточиться.
К позднему вечеру я была готова закричать от разочарования. Я рухнула на стул, протирая глаза, письмо на столе словно насмехалось надо мной. На что я надеялась? Что найду удобное пособие «Высший божественный язык для начинающих»?
Нужно действовать умнее.
Если я не могу перевести письмо сама, возможно, удастся найти что-то уже переведенное – текст-параллель, который позволит сопоставить символы со значениями.
Я оставила гору книг и перешла в другой отдел, где заметила тома с несколькими шрифтами на корешках. Договоры или дипломатические записи? Стоило попробовать.
Полки здесь были еще выше, до самых верхних можно было добраться только по передвижной лестнице. Я осторожно полезла вверх, слушая скрип дерева и просматривая названия.
Почти у самого верха, куда едва можно было дотянуться даже с лестницы, я увидела многообещающий том – «Конкорданс23 Двенадцати Доменов». На его обложке красовались символы сразу нескольких божественных наречий.
Книга оказалась тяжелее, чем выглядела, и была в переплете из темно-синей кожи с серебряным тиснением. Я притащила ее к столу, и в груди вспыхнула надежда, что внутри было именно то, что я искала.
Воодушевление поутихло, когда я углубилась в содержание. Книга была полна договоров и формальных соглашений между доменами – сплошные любезности и строгий язык. Этот словарный запас касался междоменных отношений и вряд ли мог помочь с частной перепиской.
И все же это было начало. Я приступила к кропотливому процессу сопоставления знаков из письма со словами в конкордансе, составляя ключ на клочке пергамента. Дело шло мучительно медленно, каждое слово требовало множества перекрестных ссылок и догадок.
Шли часы. Глаза горели, руку сводило от письма, а желудок урчал, напоминая, что я ничего не ела с завтрака. Свет в высоких окнах сменился с вечного малинового дня Дракнавора на густой бордовый сумрак.
Зул скоро вернется. Нужно спешить.
Боги, Тэйс. Сосредоточься.
Слово за словом письмо начало обретать смысл.
«…первостепенная забота… последнее Испытание…»
И снова оно – «Морварен».
Сердце заколотилось, когда я сосредоточила все внимание на предложениях вокруг этого имени.
Я лихорадочно листала конкорданс в поисках совпадений. Некоторые слова оставались упрямо непонятными, создавая пробелы, но проступившего смысла хватило, чтобы кровь в жилах застыла.
«Морварен…»
«…неприемлемый риск…».
Еще одна непереведенная фраза.
«…нестабилен… угроза…»
Что?!
Я работала с удвоенным рвением, усталость забылась, подгоняемая страхом. Проявились новые фрагменты: «…последнее Испытание… мужчина… возможность… устранен…»
Устранен. Это слово резко выделялось на фоне остальных, его значение было недвусмысленным.
Но когда я перевела следующую строку, ужас полностью меня поглотил.
«Мужчина Морварен – наша главная забота. Он должен быть устранен в последнем Испытании».
Не я.
Тэтчер.
Должен быть устранен.
Лист выскользнул из онемевших пальцев и плавно опустился на стол. Тошнота скрутила внутренности, на коже выступил холодный пот.
А затем пришла ярость.
Звездный Дождь
Письмо жгло карман, пока я неслась прочь из библиотеки. Каждый шаг был быстрее предыдущего, пока я не перешла на бег по коридорам замка.
Мой брат. Кто-то собирался убить его.
И Зул знал. Он знал все это время.
«Есть вещи обо мне, которых ты не знаешь, – говорил он. – Вещи, которые могут заставить тебя передумать».
Вот о чем пытался предупредить меня Херон. Вот почему линия Тэтчера была оборвана.
Я с силой толкнула двери замка, ведущие на берег, едва не сорвав их с петель. Небо сочилось густым красным светом, оставляя на горизонте багровые кровоподтеки. Океан бурлил и выплевывал пену на песок.
Боги, какой же я была дурой. Какой, блядь, дурой.
Я позволила ему касаться меня. Позволила шептать слова любви моей коже. Позволила ему войти в мое сердце.
Я впилась ногтями в грудь, в то место, где Зул выжег свое имя. Каждое воспоминание о прошлой ночи – его руки, его губы, тихие слова у шеи – теперь казалось ядом.
Крик подступил к горлу, но я сглотнула его. Нет. Сначала мне нужны ответы. Мне нужно понять, почему.
Я металась по берегу, и мысли неслись быстрее, чем могли нести меня ноги.
Не знаю, сколько прошло времени, когда я это услышала. Звук разрываемой реальности. Я резко развернулась. Из портала вышел Зул.
– Тэйс? – он замер, изучая мое лицо. – Что случилось?
Я заставила голос звучать ровно, хотя мои руки дрожали.
– Ты ничего не хочешь мне сказать?
Он нахмурился.
– О чем ты?
– О чем угодно, – настаивала я. – О чем-то, что ты, возможно… забыл упомянуть?
– Я не понимаю твоего вопроса, – он сделал шаг ко мне, но я отступила, сохраняя дистанцию. Его брови сошлись на переносице.
– Подумай хорошенько, – мой голос теперь напоминал лед, напускное спокойствие дало трещину. – Об Испытаниях. О грядущем.
В его глазах мелькнула усталость, но лицо осталось непроницаемым.
– Мы готовились неделями, Тэйс. Ты готова.
– Я знаю обо всем, о чем должна знать? – потребовала я.
– Тэйс, к чему все это? – он выглядел искренне сбитым с толку, но я больше не могла разобрать, что было правдой, а что игрой.
– Последнее Испытание, – мой контроль окончательно рухнул, голос сорвался на крик. – Что произойдет в последнем Испытании, Зул?
Его лицо застыло.
– Что ты…
– Что случится с Тэтчером в последнем Испытании?! – выкрикнула я, и мое самообладание разлетелось вдребезги.
На его лице отразилось понимание, а затем глаза сузились.
– Что ты наделала?
– Ты знал! – слова рвались из самой глотки. – Ты знал, что кто-то попытается убить его, и ничего не сказал!
– Ты понимаешь слишком мало из того, о чем говоришь.
– Так заставь меня понять! – закричала я. – Объясни мне, почему ты скрыл это! Почему позволил мне… – мой голос надломился. – Почему позволил мне довериться тебе?!
И тогда моя сила вспыхнула, диким потоком несясь по венам. Кожа начала светиться, вдоль предплечий открылись тонкие трещины света, сквозь которые просачивалась энергия.
– Тэйс, тебе нужно успокоиться, – произнес Зул осторожным, успокаивающим тоном.
– Не смей говорить, что мне нужно! – свет собрался в моей ладони, закручиваясь и уплотняясь. Я в шоке уставилась на него: свет начал обретать форму клинка, хотя я не приказывала ему рождаться.
– Тэйс, стой, – в голосе Зула теперь слышалась тревога. – Тебе нужно взять себя в руки.
Звезды наверху отозвались: несколько сорвались со своих мест и устремились к земле. Они врезались в пляж вокруг нас, оставляя дымящиеся кратеры в песке.
– Как ты мог? – горячие и горькие слезы текли по моему лицу.
Я сделала шаг к нему, меч в руке становился все ярче и осязаемее. Я не хотела причинять ему боль, боги, даже сейчас я не хотела этого, но сила отвечала на эмоции, которые я не могла сдержать.
– Что здесь происходит? – раздался далекий голос за моей спиной.
Взгляд Зула метнулся мне за плечо.
– У меня все под контролем!
Но я сделала еще шаг вперед, и в этот момент я почувствовала его.
Запах крови.
Зрение затуманилось. Меч в руке замерцал.
– Эйликс, не смей! – начал Зул.
Проклятие врезалось в мой разум, словно ледяной шип, вбитый в череп. Я выгнулась назад, крича от боли, пока чужеродная энергия терзала меня изнутри.
Затем наступила тьма, поглотившая меня целиком.
Откровения
Мир резко обрел четкость, звуки обрушились на меня, вытягивая из темноты. Череп раскалывался там, куда ударило проклятие Эйликса, но эта боль была ничем по сравнению со жгучим пламенем на запястьях и лодыжках.
Веревки жрецов.
Они связали меня веревками жрецов.
Огонь лизал каждую точку соприкосновения, не просто удерживая, но истощая. Моя сила вытекала из меня. С каждым ударом сердца заколдованные узы выкачивали ее, оставляя меня опустошенной и дрожащей от ярости.
Я дернулась в веревках, проверяя их на прочность. Стул подо мной застонал, но выстоял.
– …что за хрень здесь происходит? Что ты пыталась сделать?
Голос Маркс прорезал красную пелену. Она сидела на корточках передо мной. Позади нее Эйликс мерил шагами комнату.
И Зул.
Он прислонился к дальней стене, скрестив руки на груди, его прищуренные глаза прожигали во мне дыры. Будто у него было хоть какое-то право так на меня смотреть.
Моя сила рванулась навстречу ярости, и новая волна агонии пронзила тело. Я подавила крик, почувствовав на губах вкус крови.
– Зачем тебе нападать на него? – настаивала Маркс, всматриваясь в мое лицо. – О чем ты думала, Морварен? Они мне ничего не говорят.
Она переводила взгляд с Зула на меня, но его взор оставался неподвижным. Под этим давлением мне хотелось содрать с себя кожу. Сколько раз эти глаза смотрели на меня с притворной заботой? Сколько лжи изрек этот прекрасный рот, пока я верила каждому слову?
Я встретила его взгляд со всей ненавистью, которую только могла собрать.
– Не прикидывайся, будто тебе стыдно. Расскажи ей, – мой сорванный предательством голос прозвучал хрипло.
Эйликс перестал ходить и направился к Маркс.
– Ладно, ты видела, что она в порядке и очнулась. Теперь тебе пора уходить.
Маркс издала смешок, даже не пытаясь скрыть презрения.
– Хорошая попытка. Я никуда не пойду.
– Я серьезно, Маркс. – Его рука сомкнулась на ее плече, приподнимая ее с оскорбительной легкостью.
– Я тоже. – Вокруг пальцев Маркс затрещала сила ровно настолько, чтобы Эйликс отпустил ее и отступил. Она встала рядом со мной, и мое сердце сжалось от чувства солидарности. – Не думаю, что Тэйс настолько склонна к самоубийству, чтобы бросаться на вашего принца без причины. Так что случилось? – она прищурился, впившись взглядом в Зула. – Он обидел тебя?
Да, хотелось мне закричать.
Вместо этого я посмотрела на Эйликса.
– Ты знал?
Его скорбное выражение лица было достаточным ответом. Конечно, он знал.
– Если ты не хочешь, чтобы Маркс оказалась в той же опасности, что и ты сейчас из-за своих знаний, – перебил Эйликс, и в каждом слоге зазвучал приказ, – то советую тебе не произносить больше ни слова, пока я не выведу ее отсюда.
– Мне не интересны твои загадки, – отрезала Маркс, и я была готова расцеловать ее за это. – Я остаюсь. Мне плевать, что вы там несете.
– Маркс…
– Я никуда не уйду, пока кто-нибудь не объяснит мне, что только что произошло, – прорычала Маркс.
Я рванулась вперед, игнорируя обжигающую боль от веревок.
– Я скажу тебе, что произошло, – прошипела я. – Я доверяла ему. Я доверяла ему, а потом нашла письмо в его кабинете, – голос сорвался, охрипший от ярости. – Об убийстве моего брата.
Маркс замерла. Эйликс прикрыл глаза.
А Зул… Зул даже не вздрогнул. То самое безупречное, пугающее спокойствие окутало его, и мне захотелось кричать, пока горло не зальется кровью.
– Что? – голос Маркс прозвучал сдавленно.
– Хотеть что-то сделать и получить приказ это сделать, – это две очень разные вещи, – слова Эйликса были слишком осторожными, слишком взвешенными.
– О, как это тонко. Это, мать твою, просто поэзия какая-то, Эйликс. – Я подалась вперед настолько, насколько позволяли путы, чувствуя, как они вгрызаются все глубже. – Скажи мне, ты бы трахнул сестру человека, которого собираешься убить?
Последовала оглушительная тишина.
Рот Эйликса приоткрылся. Маркс ахнула, и этот звук эхом отразился от каменных стен. И наконец — наконец-то – Зул шевельнулся. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы я увидела, как на его челюсти дернулся желвак, и как побелели костяшки его пальцев там, где руки были скрещены на груди.
– Нет, вы этого не сделали, – Эйликс и Маркс произнесли это в унисон: ее полные ужаса глаза были устремлены на меня, его – на Зула.
– Так, стоп, – Маркс подняла руки. – Слишком много информации за раз.
– Ты не мог подождать, пока она вознесется? – спросил Эйликс у Зула, и перед моими глазами все застлало красным.
– Конечно нет, – голос надломился, в горле сплелись ярость и горе. – Куда труднее спать с женщиной, которая в трауре, не так ли? Куда лучше трахнуть ее до того, как она потеряет последнего живого члена семьи?
Одним плавным движением Зул оттолкнулся от стены. Когда он преодолел разделяющее нас расстояние, я заставила себя не вздрогнуть. Когда он наклонился, и его голос зазвучал мягко, как шелк, и вдвое опаснее, но я заставила себя встретиться с этими вероломными глазами.
– Значит, теперь ты знаешь меня. Полностью.
Эти слова резанули по живому. Глаза жгло от слез, которые я отказывалась проливать. Только не здесь. И не ради него. Он знал, через что я прошла. Знал, что случилось с Сулином. Что стало с моей матерью.
– А я думала, что знаю тебя, – прошептала я, ненавидя то, как дрогнул голос.
Я могла бы поклясться, что он поморщился, но это мгновение промелькнуло так быстро, что я не была уверена. Затем он повернулся к нам спиной.
Эйликс снова вздохнул. Он принялся рассматривать меня, и мне захотелось плюнуть ему под ноги.
– Есть многое, чего ты не понимаешь, Тэйс. Тебе не хватает контекста.
Я поерзала, используя жгучую боль от веревок, чтобы подавить ярость.
– Мне нужны ответы. Настоящие. И вы мне их дадите.
Эйликс слегка приподнял брови.
– Как долго? – потребовала я. – Как долго этот план находится в действии?
Тишина.
– Отвечай мне! – Стул заскрипел, когда я изо всех сил натянула веревки.
– Недели, – признался наконец Эйликс.
– Кто отдал приказ?
Эйликс взглянул на Зула, который так и стоял лицом к стене.
– Все сложно.
– Тогда упрости, – я больше не собиралась играть в их игры. – Хватит загадок. Хватит полуправды. Я хочу знать, почему именно мой брат оказался в этом списке смертников, и хочу знать это сейчас.
Эйликс помедлил, а затем начал:
– Участники привязываются к своим менторам. Чаще всего эти узы перерастают в союзы. Именно поэтому нам велят выбирать участников с силами, похожими на наши – это упрощает последующее распределение по доменам.
– Мне не нужны лекции по божественной политике.
Его челюсть сжалась.
– Иногда менторы выбирают участников по иным причинам. Из стратегии. Когда видят возможность рычага давления. Полезную пешку в игре.
– Выкладывай уже, Эйликс, – огрызнулась Маркс.
– В Волдарисе происходят странные вещи, – продолжил Эйликс. – Формируются союзы, которых не должно существовать. В частности, между Войной и Порядком. И, возможно, другие, о которых мы не знаем.
Я тяжело выдохнула, хотя грудь словно сдавило весом предательства.
– Я в курсе. И к чему ты клонишь?
Он взглянул на неподвижного Зула.
– Ты знаешь, чем занимался твой брат?
– Дай-ка угадаю, – выплюнула я. – Готовился к Испытанию, цель которого убить нас обоих?
– В Сандралисе. С Олинтаром.
Сердце замерло, но я сохранила лицо, словно высеченное из камня. Я не знала, что все зашло так далеко. Не до такой степени. Но я скорее сдохну, чем дам им насладиться моим удивлением.
– Если Олинтар получит Тэтчера, – тихо сказал Эйликс, – баланс сил в Волдарисе опасно сместится.
– И это оправдывает его убийство? – я рванулась в путах, и по рукам снова побежал огонь. – Просто чтобы сохранить некий баланс, который вы не хотите нарушать? Боги, да вы все просто гребаные чудовища. Вас волнует только власть и то, в чьих она руках. Он и так Король Богов. Он и так Повелитель Волдариса. Вы и так все ему подчиняетесь.
– Ты не понимаешь. Мы не можем позволить Олинтару стать еще сильнее, чем он есть.
– Почему? – потребовала я. – Чего вы мне не договариваете?
Эйликс снова обменялся взглядом с Зулом, который наконец повернулся к нам.
– Прежде чем я скажу что-то еще, – осторожно произнес Эйликс, – мне нужно знать, что известно тебе.
У меня вырвался злобный смех.
– Хрена с два. Хватит с меня ваших игр. Вы больше не будете держать в руках все карты.
– Это не игра, Тэйс…
– Разве? Могущественные играют жизнями, как фигурами на доске, – я почувствовала новый прилив силы, ощущая вкус крови на языке, пока путы шипели, впиваясь в кожу.
Зул наконец шагнул вперед.
– Тэйс…
– Не смей, – в этих словах было столько яда, сколько я только смогла вложить. – Не говори со мной так, будто мы все еще… будто ты меня не предал.
В его глазах промелькнула боль. Может, даже сожаление. Мне было плевать. Я не могла позволить себе сочувствие.
– Мы не можем допустить, чтобы кто-то со способностями Тэтчера объединился с Олинтаром, – продолжил Эйликс. – А все идет именно к этому. Твой брат будет предан Сандралису.
Смех, сорвавшийся с моих губ, был диким, безумным. Эти идиоты. Гребаные идиоты.
– Вы думаете, что понимаете, что происходит? – я склонила голову набок. – Думаете, что знаете моего брата? Знаете, что он делает?
Эйликс приподнял бровь, ожидая продолжения. Я не должна была им говорить. Каждый инстинкт вопил о том, чтобы хранить наши секреты глубоко под землей. Но жизнь Тэтчера висела на волоске, и вариантов у меня не осталось.
– Тэтчер не создает никаких союзов, придурок. Им не манипулируют, его не переманивают и что там еще за параноидальную фантазию вы состряпали, – мой голос креп с каждым словом.
– У нас есть шпионы в Сандралисе, Тэйс. Ты не видела того, что видели мы, – Зул прервал мою тираду. Он повернулся к нам, и от ярости в его глазах у меня перехватило дыхание. – И ты не видела того, что он натворил.
От его тона по спине пополз холодок.
– О чем ты говоришь?
– Твой брат убил Тенекожего. Вчера. По приказу Олинтара.
– Это еще не значит…
– Он не просто убил его, Тэйс, – голос Зула стал тише и холоднее. – Он его развоплотил.
В животе неприятно екнуло.
– Ты лжешь! – закричала я.
– Хотел бы я, чтобы это было так. Тенекожий был одним из моих. И твой брат превратил его в кровавый туман на глазах у Олинтара.
Маркс резко втянула воздух. Даже Эйликс помрачнел.
– Если ты говоришь правду, значит, на то была веская причина, – выплюнула я. – Или у него не было выбора.
– Тэйс… – пробормотала Маркс, снова приседая рядом со мной.
– Мой брат играет роль. Собирает сведения, – прошипела я. – Он пользуется ситуацией и узнает все, что может, об Олинтаре и Шаворе. И о Сандралисе. Все, что вы якобы видели – лишь маска. Все, что он сделал, необходимо для правдоподобия.
– И откуда тебе это знать, Тэйс? – спросил Зул.
– Потому что, в отличие от тебя, – огрызнулась я, – мой брат мне не лжет.
Тишина.
– Зачем ему играть эту роль? – осторожно спросил Эйликс.
Я сделала прерывистый вдох, взвешивая варианты. Этот секрет был погребен так долго, его не знала даже Маркс. Но если это поможет спасти Тэтчера…
– Если я расскажу, мне кое-что понадобится взамен, – мой голос теперь звучал твердо, холодно и решительно.
– Ты едва ли в том положении, чтобы торговаться, – заметил Эйликс.
– Я именно в том положении, – я бесстрашно встретила его взгляд. – Потому что то, что я знаю, может полностью изменить ваш заговор.
Зул подошел ближе, тени завихрились у его ног.
– Чего ты хочешь?
– Гарантий. Тэтчер будет жить. Несмотря ни на что.
– Я не могу этого обещать, – немедленно ответил Зул.
– Тогда мне нечего сказать.
– Тэйс, будь благоразумной…
– Благоразумной? – я сухо и холодно рассмеялась. – Разве хоть что-то из этого благоразумно, Зул?
Его лицо побелело, и я не могла разобрать, от гнева или от боли.
– Послушай, Тэйс. Если тебе что-то известно, – вмешался Эйликс, – что-то, что может изменить ситуацию или помочь нам договориться о жизни твоего брата, сейчас самое время это озвучить.
– Договориться с кем?
Они молчали.
– Мы раскроем свои карты, если ты раскроешь свои, – предложил Эйликс.
Я посмотрела на него, затем на Зула, потом на Маркс. Единственную союзницу, оставшуюся у меня в этой комнате.
Тайна принадлежала лишь нам с Тэтчером, зарытая глубоко с того самого момента, как мы дали клятву. Произнести ее вслух сейчас казалось предательством, но не будет ли молчание еще большим предательством, если оно приведет к смерти брата? Мысли неслись вскачь. Они и так планировали его убить. Что мне терять? И что я могу выиграть, если они поймут, что Тэтчер им не враг? Что он ненавидит того же монстра, которого боятся они?
Возможно, это единственное, что может его спасти.
Я приняла решение и глубоко вздохнула.
– Когда нас привезли сюда… после Подтверждения, после того как проявились способности Тэтчера, мы поклялись друг другу.
Глаза Зула сузились до щелочек.
– Поклялись в чем?
Я не смотрела на него. Не могла. Вместо этого я сосредоточилась на Эйликсе, на растущем замешательстве в его золотых глазах.
– Убить Олинтара.
Вот и все. Наш секрет. Обнажен перед миром.
Зул хрустнул костяшками пальцев.
– Значит, ты и впрямь ищешь смерти, – прорычал он. Его поза оставалась спокойной, но в глазах бушевала ярость.
Я проигнорировала его.
– Я не понимаю, – наконец сказал Эйликс. – С чего бы вам…
– Из-за того, что он с нами сделал, – слова выходили дикими, кровавыми.
В глазах Маркс мелькнуло понимание.
– Дерьмо, Тэйс.
Но Эйликс все еще выглядел потерянным, переводя взгляд с Зула на меня.
– Может ли кто-нибудь объяснить то, что, кажется, знают все, кроме меня?
Я вскинула глаза на Зула, вложив в этот взгляд все свое презрение.
– Удивлена, что ты держал это в секрете. Или это не всплывало во время всех ваших интриг?
– Тэйс, – предупредил Зул, но я была уже выше всяких предупреждений.
– Олинтар изнасиловал нашу мать. Он наш отец.
Эйликс замер. Его взгляд медленно переполз на Зула.
– Ты знал об этом?
Молчание Зула было исчерпывающим ответом.
– Твой отец знает?
Снова тишина.
– Полагаю, это значит «нет». – Эйликс обеими руками взъерошил волосы. – Нам нужно рассказать остальным…
– Остальным? – вклинилась Маркс.
Эйликс и Зул обменялись взглядами.
– Маркс, – медленно начал Эйликс, – то, что я собираюсь тебе сказать… если ты раскроешь это хоть кому-то, мы все покойники. Ты понимаешь? Мы не окажемся в тюрьме. Не будем наказаны. Мы будем мертвы.
Маркс побледнела, но кивнула.
Эйликс глубоко вздохнул.
– В Волдарисе есть те, кто устал от тирании Олинтара. Устал настолько, чтобы начать действовать. Те, кто жаждет перемен.
Мое сердце остановилось.
– Кто?
– Мортус. И его поддерживают Воринар и Сирена. Включая их последователей.
Повелитель Смерти. Повелитель Судьбы. Богиня Снов. Слова Лирали тогда всплыли в памяти. То, что она сказала на Подтверждении.
Не все, кто служит божественному миру, согласны с каждой традицией, которую нас просят поддерживать.
– И Давина, скоро, – пробормотал Эйликс, оглядываясь на Зула.
Конечно. Нивора. Брак. Это нужно для закрепления союза.
– Вы затеваете переворот, – слова сорвались с моих губ и показались нереальными даже мне самой.
Предательская мысль проскользнула в сознании, нежелательная и болезненная. Неужели мы с Зулом все это время шли к одной и той же цели?
Осознание осело в желудке едкой кислотой. Мы оба хотели избавиться от Олинтара. Оба хотели, чтобы его правлению пришел конец…
Нет. Я подавила эту мысль, прежде чем она окончательно все запутала.
Потому что я сожгу все миры дотла, прежде чем позволю Тэтчеру погибнуть из-за их просчета. А Зул… Зул был готов допустить это.
– В конечном счете, – подтвердил Эйликс. – Но все должно быть сделано осторожно. Ювелирно. Одно неверное движение, и Олинтар вырежет нас всех и любого, кого хоть заподозрят в причастности.
– А мой брат? – голос прозвучал сдавленно. – Кто он? Сопутствующий ущерб в вашей божественной революции?
– Когда он смотрит на Тэтчера, он видит лишь Вивроса, – тихо сказал Зул. – Возможность, которая когда-то ускользнула из его рук. Он хочет получить второй шанс.
– Если это случится, сопротивление будет раздавлено еще до того, как успеет по-настоящему начаться, – закончил Эйликс. – Они хотят исключить эту вероятность до того, как он вознесется и получит полный доступ к своей силе. И сейчас лучший момент. Пока Воринар руководит финальным Испытанием.
– Убийство невиновного, – сказала я, и слова были горькими, как яд. – Похоже на отличный способ начать столь благородное дело.
– С их точки зрения, это одна смерть, которая предотвратит тысячи, – мрачно заметил Эйликс. – Если власть Олинтара будет расти бесконтрольно, если он получит таких союзников, как твой брат… кровопролитие будет невообразимым.
– Что ж, он определенно не лоялен Олинтару. Так можем мы отменить награду за голову Тэтчера? – мой тон был язвительным, но он не мог скрыть панику.
– Именно там я был сегодня. Этим я и занимался. Пытался вразумить их, – сказал Зул, его голос по-прежнему оставался пугающе спокойным. – Как и каждый раз, когда этот план представляли на обсуждение.
Я уставилась на него.
– И ты ждешь, что я в это поверю? Что ты пытался спасти его, пока сам… – я осеклась. Воспоминание о прошлой ночи было слишком свежим. Я не могла избавиться от мысли, как все это было «удобно». Сказал бы он мне хоть слово, если бы я сама не нашла письмо и не прижала его к стенке? Разум и сердце вели войну.
– Верь во что хочешь, – сказал он с непоколебимым спокойствием. – Это не изменит правды.
– Допустим, я тебе верю. И как, твои усилия увенчались успехом, Зул? Ты убедил отца не устранять моего брата в финальном Испытании?
Он просто смотрел на меня, сжимая челюсти.
– Нет.
– Отведи меня к Мортусу, – слова вырвались из меня сами собой. – Сейчас же. Позволь мне самой умолять о его жизни.
Тишина обрушилась на нас. Даже Маркс выглядела шокированной.
– Нет, – ответ Зула был мгновенным, абсолютным. Температура в помещении резко упала. – Категорически нет.
– Мне плевать, что ты…
– Думай, Тэйс, – его голос понизился до смертоносного шепота. – В тот миг, когда ты попросишь пощадить брата, ты выдашь, что знаешь слишком много.
Кровь застыла в жилах, когда я осознала последствия.
– Он поймет, что тебе известно о сопротивлении, – его глаза полыхнули. – И тогда он убьет тебя, чтобы защитить тайну.
– Но…
– Сделаешь это, и сама подпишешь себе смертный приговор.
– И что же мне тогда делать?! – я рванулась в веревках, отчаяние когтями впилось в горло. – Просто дать ему умереть?
Тишина.
– Это риск, на который я готова пойти!
– А я – нет! – взорвался он, вихри энергии смерти врезались в стены. – Я не стану смотреть, как ты умираешь!
Последовала оглушительная тишина.
– Если я была тебе хоть капельку дорога, – сказала я охрипшим голосом. – Если хоть что-то из того, что было между нами, было настоящим, ты сделаешь это для меня.
Слова ударили по нему. По лицу полоснула агония.
– Не смей, – его голос был едва слышным шепотом. – Не используй это против меня.
Слезы жгли глаза.
– Ты говоришь, что выхода нет, но дай мне хотя бы шанс попытаться.
Он замер, борясь с самим собой. Когда он наконец заговорил, голос был пустым.
– Ты так легко готова использовать мои чувства против меня?
– Чтобы спасти брата? Да, – признание причиняло боль, но это была правда. – Я бы использовала что угодно. Кого угодно.
– Ты твердо решила умереть ради него.
– Я твердо решила попытаться спасти его, – поправила я. – Если это означает смерть, то да.
Между нами повисло долгое молчание. Зул выглядел так, будто только что проиграл войну.
– Ладно, – слово было коротким и безжизненным.
– Зул, – твердо вставил Эйликс. – Ты ведь несерьезно.
– Развяжи ее, – приказал Зул, игнорируя протест друга.
Все это началось с того, что я стояла на коленях на Подтверждении, умоляя их пощадить Тэтчера. Если все закончится так же – моими мольбами о его жизни, пока моя висит на волоске – пусть будет так.
