Текст книги "Вознесенная (ЛП)"
Автор книги: Паркер Леннокс
Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 45 страниц)
Призыв
– Вот, – сказала Лирали, отступая на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. – Идеально.
Я уставилась на свое отражение, едва узнавая женщину, смотревшую на меня из зеркала. Я выглядела сильной. Опасной. Красивой той красотой, которая требует внимания, а не просит его.
Именно такой мне и нужно было быть.
Но даже когда я пыталась сосредоточиться на этой единственной цели, в сознание прокрадывались другие мысли. Сулин никогда не увидит меня такой. Эта мысль грозила расколоть грудь надвое, и я силой затолкала ее обратно.
Соберись, приказала я себе. Это ради Тэтчера.
По коридору раздались шаги, и в комнату скользнула еще одна из Снотворцев. Она выглядела моложе Лирали, с волосами, переливающимися от серебра к насыщенному фиолетовому.
– Новали, – сказала Лирали, поворачиваясь к ней. – Ты передала им, что наша кандидатка хотела бы выступить раньше?
– Да, запрос передан, – выдохнула Новали.
– И вердикт?
– Его… рассмотрят.
– Рассмотрят, – повторила я ровным голосом, изо всех сил сдерживая злость. – И что, блядь, это вообще значит?
– Это значит, что они подумают, – мягко ответила Лирали. – А это лучше, чем прямой отказ. Первые этапы обычно отводят тем, кто вызвался добровольно. Многие готовились к этому всю жизнь. А ты… – она на мгновение замолчала и тепло улыбнулась. – Ну, тебя привели сюда против воли. Они могут быть не в восторге от идеи пойти тебе навстречу.
Мне хотелось закричать. Хотелось сорвать с себя это нелепое платье и выбежать отсюда на поиски Тэтчера. Но я заставила себя сделать вдох и вспомнить, что это мой единственный шанс. Единственный способ помочь ему.
Будь умнее, сказала я себе. Используй злость. Не позволяй ей использовать тебя.
Я попыталась разжечь в себе соревновательный огонь, который годами подавляла, предпочитая не высовываться, держать голову опущенной, оставаться незаметной. Было странно позволить ему наконец вырваться наружу и принять ту часть себя, которая всегда жаждала доказать, что я больше, чем от меня ожидают.
Я побеждала каждого мальчишку в деревне в армрестлинге, ходила под парусом лучше рыбаков вдвое старше меня, перепивала взрослых мужчин. Но мне всегда приходилось быть осторожной и выставлять это везением или случайностью. Я не могла позволить кому-то увидеть, как сильно я жаждала доказать, что сильнее, быстрее, умнее, чем они думали.
Теперь, наконец, я могла использовать все это.
Это должно было быть освобождением.
Но внутри ощущалась пустота. Потому что человек, который пожертвовал всем, чтобы не допустить именно этого, был мертв.
Прекрати, приказала я себе. Хватит о нем думать. Я сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони так сильно, что кожа лопнула и выступила кровь. Я не могла снова провалиться в эту воронку горя. Не сейчас. Я отказывалась потерять еще кого-то.
– Чего мне ожидать? – спросила я, и мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. Все смертные знали об Испытаниях, но подробности намеренно держались в тайне.
– Когда ты войдешь, – начала Лирали, – ты увидишь только свою группу претендентов и, разумеется, семерых председателей Легенд.
Легенды. Дети первого поколения Айсимаров, рожденные от божеств, а также те, кто Вознесся во время Испытаний.
– И только они? Я думала, это должно быть чем-то вроде представления, – я не смогла скрыть презрение в голосе.
– О, милая, за тобой будут наблюдать глаза из каждого домена, – изящно сказала Лирали. – Просто из роскоши своих дворцов. Ты можешь заметить легкое мерцание в воздухе или что-то вроде волны в самой реальности. Это смотровые порталы.
Я не могла решить, что хуже. Без оглушающего рева толпы все казалось бы более интимным, но осознание того, что бесчисленные существа наблюдают издалека, делало это еще мучительнее. Словно я какой-то экспонат под стеклом.
– Так что же будет, когда я войду туда? – настаивала я.
– Нам не позволяют говорить о конкретных Испытаниях заранее, – ответила Лирали.
Раздражение, должно быть, слишком ясно отразилось у меня на лице, потому что она подняла руку, останавливая меня.
– Я знаю, это сводит с ума, – сказала она. – Но даже у нас есть правила, которым мы обязаны подчиняться. Все, что я могу тебе сказать: Испытание Подтверждения создано, чтобы проверить твою силу – да. Но не только ее. Еще и контроль. И находчивость.
Ее глаза, полные звездного света, встретились с моими.
– Покажи им то, чего они еще никогда не видели.
– А если не смогу? – спросила я.
– Тогда ты пополнишь ряды тех, кто пытался и потерпел неудачу. Но я не думаю, что это твоя судьба.
Хотела бы я разделять ее уверенность. Но сейчас мне нужна была не она. Мне нужна была ярость.
Они убили его, подумала я, выпуская злость на волю. Они убили его на глазах у всех, кого я когда-либо знала, а теперь хотят, чтобы я выступала для них.
И мне придется подыгрывать.
– Что дальше? – спросила я. – Если я выживу?
– Сегодня ты участвуешь в Подтверждении, – ответила Лирали, – а завтра Легенды выберут, кого из вас они хотят взять под свое менторство.
От историй о Богах невозможно было скрыться, как бы я ни пыталась последние двадцать шесть лет. Двенадцать, которые правят. Младшие Айсимары. И Легенды. Иерархия богов.
– Сколько Благословленных вошло в прошлое Подтверждение? – спросила я, хотя не была уверена, что действительно хочу знать ответ.
– Двести. Но только пятьдесят прошли дальше, к самим Испытаниям.
Сердце упало в пятки. Сто пятьдесят человек мертвы. Сто пятьдесят семей разрушены. У ста пятидесяти отняли будущее.
– А как тебе, вероятно, известно, – продолжила Лирали, – Ковка завершилась пятью новыми Вознесенными.
– И теперь они станут менторами, – сказала я, стараясь, чтобы отвращение не прорвалось в голосе.
Новали и третья Снотворец – изящная, почти эфемерная фигура, которую, как я слышала, называли Веспер – обменялись взглядами.
– Да, – тихо произнесла Лирали. – Но не только они. Все Легенды имеют право брать подопечных. Даже те, кто был рожден божеством.
Она сделала паузу, затем добавила:
– Сын Олинтара тоже будет среди них. Шавор.
Кровь застыла в жилах при упоминании имени Олинтара. И Шавора. Моего сводного брата.
Боги. Никто здесь не знал, кто я на самом деле. Как я связана с Королем Богов. И я собиралась сохранить это в тайне.
– Но нет смысла переживать о том, к кому ты попадешь, – вмешалась Веспер. – Легенды выбирают подопечных, а не наоборот. Это полностью вне твоего контроля.
Как и все остальное в этом проклятом месте.
Выражение лица Новали изменилось, звездный свет в ее глазах стал почти жалостливым.
– Должно быть, это странно – быть так внезапно вырванной из Эларена.
Я напряглась.
– Можно и так сказать.
– Я даже представить не могу, что ты сейчас чувствуешь. Стоять на краю Волдариса. Никогда больше не вернуться в мир смертных, если только… – она замолчала, явно не желая произносить вслух «если только ты не вознесешься».
– И даже тогда – почти никогда, – тихо добавила Веспер.
Лирали бросила на них обеих предупреждающий взгляд, прежде чем снова повернуться ко мне.
– Во время Испытаний ты будешь перемещаться между доменами. Каждый из Двенадцати правит своим.
– И это все… отдельные места?
– Представь Волдарис как единое измерение, содержащее двенадцать территорий, – осторожно пояснила Лирали. – Совсем не то же самое, что Эларен, где ты жила раньше.
– Именно. Ваши королевства у вас буквально слеплены друг с другом, – мягко добавила Новали. – А здесь каждый домен – это отдельный мир. Никаких пеших путешествий. Только порталы. И только с разрешения.
Я кивнула. Тишина заполнила помещение.
Лирали некоторое время внимательно меня изучала.
– Ты ведь с Восточного Побережья, не так ли?
Я напряглась.
– Откуда ты знаешь?
– Твой акцент. Твоя кожа, пропитанная солнцем. Я уже встречала смертных из тех краев, – она чуть подалась вперед. – Какой была твоя жизнь там?
Этот вопрос грыз меня изнутри. Я почти физически чувствовала, как соленый воздух бьет в лицо, чувствовала тот вечный ветер, от которого слезятся глаза и волосы липнут к коже. Солткрест не был красивым местом, он был суровым, подверженным ветрам, и половина зданий нуждалась в ремонте, на который у нас не было денег. Но это был дом. Место, где худшее, что могло случиться, – плохой улов или шторм.
И это была жизнь, которая теперь казалась чужой. Жизнь, принадлежащая кому-то другому. Жизнь, к которой я никогда не смогу вернуться.
– Тихой, – сказала я наконец. – Простой. Мы работали на устричных отмелях, продавали улов на рынке. Ничего особенного.
– А твоя семья?
Этот вопрос вонзился в меня, как лезвие между ребер. На мгновение я перестала дышать. Перестала думать. Перед глазами был только Сулин, стоящий на коленях у костра, спокойно принимающий свою смерть с большим достоинством, чем заслуживали его убийцы.
– Нас воспитывал отец, – выдавила я. Это было все, на что меня хватило.
Выражение лица Лирали смягчилось.
– Мы можем не говорить об этом.
Я удивленно кивнула.
– Я не понимаю, почему вы так добры ко мне.
Лирали на мгновение замолчала, словно глядя сквозь меня куда-то дальше.
– Возможно, потому что некоторые из нас помнят, каково это надеяться на нечто лучшее, – сказала она. Ее голос опустился до шепота. – Не все, кто служит божественному миру, согласны с каждой традицией, которую нас просят поддерживать.
Но прежде чем я успела спросить, что она имеет в виду, по коридору снаружи прокатились тяжелые шаги. В дверном проеме появился страж с металлической кожей.
– Тэйс Морварен, – объявил он. – Ты призвана.
Сердце дрогнуло, но я поднялась на твердых ногах. Вот и все.
Я готова.
Я должна.
Подтверждение
Мир разорвался у меня под ногами.
Ощущение было таким, словно меня схватили невидимые когти и швырнули сквозь пространство. Желудок сжался, все вокруг рассыпалось на осколки света и тени, но прежде чем я успела закричать, меня с силой выбросило обратно в реальность.
Я споткнулась, едва не рухнув лицом в белый камень. Вместо этого врезалась в теплую плоть и дорогую ткань. Молодой мужчина с пепельно-русыми волосами.
– Полегче, – сказал он, уверенные руки легли мне на плечи, не давая упасть.
Меня накрыло силой, как приливной волной. Дни. Прошли дни с тех пор, как я в последний раз позволяла ей выйти наружу, и какая бы магия ни подавляла мои способности в том проклятом дворце, она исчезла. Теперь энергия ревела в венах, требуя выхода, грозя хлынуть из ладоней.
Я стиснула зубы так сильно, что почувствовала вкус крови, и силой воли загнала пламя обратно внутрь. Не сейчас. Не здесь.
– Спасибо, – выдавила я.
Я подняла голову и огляделась, от увиденного перехватило дыхание.
Мы стояли на арене, рядом с которой любой великий театр из моих фантазий выглядел бы детской игрушкой. Под ногами был отполированный мрамор, настолько гладкий, что в нем почти отражалось лицо. Кристаллические стены спиралями уходили вверх, пронзая густые фиолетовые сумерки.
Но больше всего меня тревожил воздух. Пространство вокруг дрожало. По нему шла рябь и искажения, неестественным образом изгибающие свет. Смотровые порталы, о которых говорила Лирали.
Я резко обернулась, лихорадочно высматривая Тэтчера среди немногих фигур, разбросанных по арене. Сердце забилось о ребра, когда я его не увидела.
– Ты знаешь, где остальные? – спросила я мужчину, который меня поймал.
– Ну, в зоне ожидания их было куда больше, – ответил он, стряхивая воображаемую пылинку со своего наряда. – Полагаю, нас выводят группами.
– Кого-нибудь вызывали до тебя?
– Нет, думаю, мы первые.
Я заставила себя осмотреться внимательнее. Помимо меня, на арене находились всего пять других участников, и каждый был одет в одежду, столь же абсурдную, как и моя.
Небо над нами темнело, загорались первые звезды. Но вдохнуть было невозможно не из-за небес, а из-за того, что ожидало под ними, на возвышенной платформе.
Троны.
Они стояли идеальным полукругом. Большинство были заняты существами, при виде которых каждый мой инстинкт вопил об опасности. Лишь один трон оставался пустым.
В тот миг, когда мой взгляд скользнул по ним, грудь сдавило. Это был не страх, нет, страх я знала. Это было нечто иное. Новое ощущение, от которого сбивался пульс и пересыхало во рту. Как если бы ты оказался лицом к лицу с высшими хищниками.
Я никогда прежде не находилась в присутствии богов и теперь, кажется, начала понимать, почему люди строят храмы и приносят жертвы. Дело не в преданности. А в самосохранении.
Это были Легенды. Те, кого мне нужно было впечатлить. Те, кого я должна была убедить пощадить брата.
Все они были ослепительно красивы, но их красота была неправильной. Слишком совершенной. Слишком острой. Слишком далекой от всего, что можно назвать смертным. Такая красота заставляет наклониться ближе, даже когда каждый инстинкт кричит, что это будет последней ошибкой в твоей жизни.
Они переговаривались между собой приглушенными голосами так непринужденно, словно обсуждали планы на ужин. Ни один из них даже не смотрел в нашу сторону. Одна была в платье с вплетенными живыми цветами, она лениво жестикулировала, смеясь и прикрывая рот пальцами, усыпанными драгоценностями. Другой откинулся на спинку трона, закрыв глаза, будто и вправду задремал.
Ясно. Мы ничто для них. Они даже не утруждали себя тем, чтобы признать наше существование.
Очаровательно.
– Разве они не невероятны? – раздался голос участника позади меня, вырывая из мыслей. В его тоне звучало чистое, тошнотворное благоговение. – Когда-нибудь это можем быть мы.
Я не могла представить ничего более ужасного, чем однажды стать одной из этих прекрасных, пустых внутри тварей. Но, разумеется, вслух я этого сказать не могла.
– Возможно, – ответила я вместо этого, добавив в голос достаточно сухости, чтобы любой человек с половиной мозга уловил подтекст.
К сожалению, у этого экземпляра, похоже, имелась лишь четверть.
– А каким даром тебя благословили? – спросил он, разворачиваясь ко мне с яркими, восторженными глазами.
Но прежде чем я успела раскрыть рот, он с воодушевлением пустился в монолог о собственных способностях, что-то про яды и растения. Его голос обрел интонацию людей, для которых не существует пауз, любую тишину они тут же заполняют собой.
Идеально. На один разговор, через который мне пришлось бы продираться, меньше. Я позволила его словам раствориться в фоновом шуме.
И тут волосы на затылке встали дыбом. Что-то изменилось, воздух зарядился новым видом опасности. Не задумываясь, я обернулась. Тело среагировало раньше, чем разум успел осознать происходящее.
Он просто… был там. Еще мгновение назад – пустота, и в следующий миг – он появился, словно всегда стоял на арене, а я просто не заметила. Что казалось невероятным, потому что от него было невозможно отвести взгляд.
Он был высоким и сухощавым, сложенным, как живое оружие, обернутое в божественную плоть. Бронзовая кожа натянулась на острых скулах и острой челюсти, способной резать стекло. Волосы были заплетены и закреплены золотыми бусинами. Но дыхание у меня украли глаза, ведь один пылал чистым золотом, ярким и хищным, как у ястреба. Второй был совершенно черным. А над полными губами висело золотое кольцо, продетое через нос.
Неторопливыми шагами он двинулся к пустому трону, но в тот же миг, как появился, разговоры вокруг изменились.
– Ну что ж, – произнесла одна из Легенд. На ней было цветочное платье, а бледно-светлые волосы струились по спине. – Я уже начала думать, что ты решил вовсе не удостаивать нас своим присутствием.
– Нивора, – поприветствовал он безупречно вежливо. – Я и во сне не посмел бы тебя разочаровать.
Легенда в черных доспехах фыркнул, усмехаясь.
– Да брось, Зул. Мы оба знаем, что пунктуальность никогда не была твоей сильной стороной. Помнишь, как ты в прошлый раз заставил ждать Совет?
– Помню, как ты засекал время, Дрэйкор. Как… дотошно с твоей стороны, – Зул опустился на трон. – Надеюсь, ты нашел, чем занять себя в ожидании.
– О, я всегда нахожу.
В разговор вмешался другой, холодный и отстраненный голос.
– Некоторые из нас вообще-то относятся к своим обязанностям серьезно.
Разноцветные глаза Зула лениво нашли источник голоса.
– А некоторые из нас настолько хороши, что могут позволить себе не приходить заранее, Шавор.
Шавор. Мой сводный брат. Блядь. Он был так похож на Тэтчера. И на меня. Темные волосы были собраны и спадали вдоль спины, а четко очерченная линия челюсти придавала лицу жесткость.
Смех Ниворы эхом прокатился по арене.
– Мальчики, прошу вас. Мы все здесь, разве нет? А это главное, – ее взгляд задержался на Зуле, и я узнала это выражение. Если они еще не трахаются, то она точно очень хотела бы, чтобы это было так.
– Начинаем, – голос прогремел отовсюду и ниоткуда одновременно, сотрясая стены и отдаваясь вибрацией в костях. В замешательстве мы вшестером переглянулись, ожидая инструкций, которые так и не последовали.
Что теперь? В груди затрепетала паника. Мне просто… сделать это?
Айсимар наконец обратил на нас взгляд. Бесчисленные золотые глаза изучали нас так, словно мы были насекомыми. Справа раздались шаги – участница в текучем серебре вышла вперед. Я что-то пропустила? Словно получив инструкции, недоступные остальным, она подняла руки и залила пространство вокруг жаром. И как только она склонила голову набок, из ее ладоней вырвался огонь.
Танец повелительницы пламени скользнул мимо второго участника, тот тяжело дышал, волны энергии срывались с него, покрывая тело мерцающими искажениями. Мужчина с пепельно-русыми волосами, которого я встретила раньше, заставлял подниматься из пола арены сложные скульптуры из лиан с заостренными шипами, что закручивались в узловатые, угрожающие массы.
Я сделала шаг назад, прочь от них всех, и подняла лицо к кровоточащим сумеркам над головой.
Сила билась под кожей, умоляя вырваться после дней, проведенных взаперти. Я отпустила ее на выдохе, с дрожью, ощущая, как древняя, дикая магия вспыхивает в венах. Сначала она была лишь шепотом в кончиках пальцев, но затем взревела, взмывая по рукам вверх, пока я тянулась, тянулась, тянулась к тому, что звало меня из бесконечной тьмы.
Одна звезда дрогнула в ответ. Единственный пульс на фоне умирающего света.
Потом еще одна. И еще.
Словно воины, откликающиеся на боевой клич, они вспыхнули. Десятки, сотни звезд, загорающихся свирепым сиянием. Арена утонула в их свете, когда я, одной лишь силой мысли и тем первобытным существом внутри меня, которое всегда принадлежало не земле, а небу, вырвала ночь и превратила ее в день.
Мир замер. Совершенно. Ужасающе.
Каждый участник застыл. Каждый вдох в этой проклятой богами арене оборвался. Я чувствовала вкус их шока на языке, ощущала тяжесть взглядов, словно клеймо, прижигающее кожу. Внимание Легенд ожило, оно давило, наваливалось, сжимало.
Я оскалилась в том, что могло сойти за улыбку, и потянула.
Сила, которую я так долго удерживала, вырвалась из груди с такой яростью, что я едва не закричала. Этого было мало. Мне нужно было больше, нужно было все, что могли дать звезды. Я тянула сильнее, отчаяннее, пока что-то внутри не начало трескаться.
Ощущение было пугающим. Тот контроль, который я выстраивала годами, дисциплина, за которую держалась так долго, – все это ломалось. Инстинкт вопил, приказывал остановиться, укрепить стены, сохранить границы, внутри которых я жила столько лет.
Вместо этого я позволила им пасть.
В тот миг, когда внутренние барьеры рассыпались, сила хлынула сквозь меня потоком столь сокрушительным, что я не смогла бы удержать его, даже если бы захотела. Голова запрокинулась, и из горла вырвался звук – нечто среднее между смехом и криком, – когда годы сдержанности превратились в ничто. Освобождение оказалось неожиданным экстазом.
Моя сила разодрала в клочья тот хрупкий покров, что отделял наш мир от небес, и звезды…
Боги, падая, звезды пели.
Они устремились ко мне, каждая отдельным ударом сердца, чистая, неразбавленная мощь. Высокая, дикая, она обрушивалась в мою протянутую ладонь с силой, способной дробить кости. Я ощущала вкус звездного огня и вечности, чуяла дым и космическую пыль – древние, страшные и мои.
Этот поток грозил разорвать меня на части. Перековать во что-то иное.
И предательская, проклятая мысль скользнула в сознании, когда звездный свет залил мои вены: вот, ради чего я родилась. Вот, кто я есть.
Каждое чувство обострилось до болезненной четкости, я могла пересчитать отражения каждой звезды на зеркально-блестящем полу, слышала, как запинаются сердца в грудных клетках, чувствовала вкус силы и возможности на языке.
Я должна была сгореть. Должна была обратиться в пепел и воспоминание. Но вместо этого их свет вливался в меня, как расплавленное золото, сплетаясь с магией, уже пылавшей в венах.
Я подняла взгляд на Айсимаров и улыбнулась, вложив в эту улыбку всю высокомерную дерзость, на какую была способна.
Тишина, последовавшая за этим, была абсолютной. Даже Легенды застыли на своих тронах, и в один совершенный миг я позволила себе поверить, что победила.
Что этого будет достаточно.
Дрэйкор шагнул вперед и начал хлопать. Медленные, выверенные аплодисменты, которые каким-то образом звучали насмешливо.
– Какая доблестная демонстрация силы, – произнес он, и в его голосе звучала та особая интонация, с какой хвалят детский рисунок пальцами.
Улыбка Дрэйкора стала шире, и именно она убила мое облегчение. Это была та улыбка, после которой всегда случается что-то очень плохое.
– Однако, – сказал он, позволяя слову повиснуть в воздухе, – на полу все еще нет крови.
Внезапно ударило понимание, словно меня выпотрошили тупым ножом.
Это не было простой демонстрацией наших способностей.
Это был отбор8.
И я, высокомерная дура, только что нарисовала на своей спине самую большую мишень из возможных.
Ну. Пиздец.
Бог сделал небрежный жест, словно поощряя нас продолжать нашу маленькую резню ради его развлечения. Остальные участники застыли на один удар сердца, переваривая услышанное. То, что он сказал. То, что это означало. А затем, медленно и неизбежно, несколько голов повернулись ко мне.
Первый ход был сделан прежде, чем я успела до конца осознать новую реальность. Лианы вырвались из пола арены, обвили ноги ближайшей участницы и рванули ее вниз. Она успела вскрикнуть лишь раз, прежде чем из лоз выстрелили шипы, разрывая плоть и навсегда обрывая звук. Из ран потекла густая черная смола, смешиваясь с кровью, что растекалась по полу, окрашивая белый камень в багровый.
Убийца повернулся ко мне, его лицо исказилось решимостью.
– Прости, – сказал он. – Но я не собираюсь здесь умирать.
Блядь. Нужно что-то. Нужно…
Сила взорвалась в моих руках. Дикая. Жестокая. Кости заныли от ее напора. Слишком яркий, слишком горячий свет хлынул между пальцами. Я попыталась оттолкнуть его щитом, всплеском, чем угодно, но сила вцепилась в ответ, выбрав мои руки якорем.
Она извивалась, скручивалась, сжималась, и нечто твердое обрело форму.
Меч.
Чистый звездный свет, принявший форму смертоносности.
Лианы рванулись ко мне, уже вооруженные шипами размером с кинжалы. Я отшатнулась, инстинктивно поднимая меч. Клинок рассек растения, словно бумагу, но за ними шли новые.
И как раз в тот миг, когда лозы почти сомкнулись вокруг меня, повелительница огня атаковала его сбоку. Пламя с ревом сорвалось с ее рук. Он закричал, когда огонь поглотил его, и воздух наполнился запахом горящей плоти.
Крики агонии разорвали арену, когда еще один участник с глухим ударом врезался в мраморный пол, и новая алая лужа расползлась под его телом.
Меня согнуло пополам, к горлу подступила желчь. Слишком много крови. Слишком много смерти. Как в пещере, как тогда…
Нет. Я заставила себя выпрямиться, дрожащими руками сжимая звездный меч. Женщина, Благословленная огнем, стояла над обугленным трупом, языки пламени все еще плясали вокруг ее пальцев. Она повернулась ко мне, на ее лице застыла маска мрачной решимости.
Мы смотрели друг на друга через залитую кровью арену. Она сделала шаг ко мне.
Откуда ни возьмись появился удар энергии. Сжатый выброс чистой силы врезался в грудь повелительницы огня с влажным, чудовищным звуком. Она рухнула мгновенно – пламя погасло, когда ее тело ударилось о мрамор.
Я резко развернулась, звездный меч взметнулся вверх, и я оказалась лицом к лицу с последним участником. Вокруг его рук трещала энергия.
– Ничего личного, – сказал он, уже действуя.
Первая атака была стремительной. Я едва успела поднять меч, как клинок принял удар, но по инерции меня все равно отбросило назад. Руки взвыли от отдачи.
Еще один импульс. Еще один отчаянный блок.
Я умру здесь. Если только не убью его первой.
Мысль обрушилась, как ледяная вода. Я никогда никого не убивала. Даже не хотела. Но когда между его ладонями начал нарастать очередной заряд, инстинкт самосохранения взял верх.
Мне нужно было двигаться. Нужно…
Он замешкался. Может, собираясь для новой атаки. Может, просто переводя дыхание. Мне было все равно. Это был мой шанс.
Я рванулась вперед, звездный меч взметнулся, каждый мускул в теле кричал, пока я сокращала расстояние между нами. Он увидел меня. Начал поднимать руки.
Слишком поздно.
Клинок был в дюймах от его горла, когда раздался рог.
Мы оба замерли. Наши взгляды одновременно метнулись к Легендам.
Одна из них подняла руку.
– Вы оба доказали, что являетесь исключительными, – объявила она голосом, сладким, как мед. – Поздравляю, Тэйс и Вэнс. Следующая группа.
Я тяжело дышала, все тело дрожало от адреналина и ужаса. Легенды не выглядели впечатленными и уже теряли интерес.
Нет.
Я не могла позволить этой возможности ускользнуть.
– Подождите! – закричала я, в ужасе от мысли, что та же магия, что притащила меня сюда, вот-вот утащит обратно. – Пожалуйста!
Все взгляды снова зацепились за меня.
– Прошу, я должна с вами поговорить! – взмолилась я, направляясь к тронам на подкашивающихся ногах, изо всех сил стараясь сохранить хотя бы видимость достоинства, несмотря на тела, мимо которых проходила.
Их глаза следили за каждым моим движением, и на миг я встретилась глазами с Зулом. Интенсивность его взгляда ударила молнией по венам, он был самым пугающим из всех, с кем я когда-либо сталкивалась. Я не смогла выдержать этот взгляд и отвернулась, обращаясь к той, что остановила бойню.
Она лишь слегка приподняла идеальную бровь.
– При призыве Благословленных была допущена ошибка, – сказала я, изо всех сил удерживая голос ровным. – Моего брата привели сюда на основании предположения, но я прошу отпустить его. У него нет никаких способностей.
По рядам Легенд прокатился шепот.
– Я полагаю, что Айсимары не допустили бы убийства того, кто не способен защитить себя, – продолжила я, позволяя отчаянной искренности просочиться в голос. – Тот, кто не был Благословлен, не должен участвовать. Все это просто недоразумение.
– Как трогательно, – протянула одна из Легенд, разглядывая свои ногти. – Преданная сестра, готовая рискнуть всем ради любимого брата.
– О, Элисиа, – со смехом сказала Нивора. – Это чувство и правда согревает мне сердце. Какой сладкой бывает любовь между братьями и сестрами.
В груди затрепетала надежда. Если им понравится история, возможно, это действительно сработает. Пощадить невинную жизнь означало бы выглядеть справедливыми и милосердными.
– А ты что думаешь, Мириа? – спросил Дрэйкор, переводя взгляд на женщину, остановившую бой. – Есть мысли насчет сестринской преданности?
Мириа сжала свои идеальные губы, но не ответила.
Тогда Дрэйкор вновь посмотрел на меня. И когда он улыбнулся, это было похоже на оскал леопарда.
– А что, если мы познакомимся с этим твоим братом? – сказал он тоном смертельно скучающего человека, предлагающего выпить чаю. – Приведите его.
