Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 45 страниц)

Я отдаю себя тебе. Мою жизнь. Мою душу. Мою верность. Во веки веков. Я твой.

– Sev'anarath, – прохрипел я.

Температура упала так резко, что наше дыхание превратилось в густой пар.

– Ты привязал к ней свою душу? – каждое слово было коротким и резким.

– Да.

– А она к тебе?

– Нет.

– О чем ты только думал? – слова прозвучали негромко, что было бесконечно страшнее любого крика. – Какая логика заставила тебя поверить, что это допустимо?

– Я уже все тебе объяснил.

– Ты вообще не думал, – его самообладание не пошатнулось, но я видел, каких усилий это ему стоит. Под его кожей пульсировали вены из теней. – Даже если бы ты отказал Ниворе, даже если бы ты пошел наперекор всем ожиданиям и разорвал все союзы… Но это? Ты совершил то, что никогда нельзя отменить или повторить. Союз более глубокий, чем брак, более обязывающий, чем любой контракт.

– Я знаю, что я сделал.

Он сделал шаг ближе, и я почувствовал, как тяжесть его силы давит на меня.

– Ты хоть понимаешь, чего это может нам стоить? Знаешь, как тщательно я выстраивал союз с доменом Давины? Твой брак с Ниворой – краеугольный камень всей нашей политической стратегии. Без него…

– Моя душа никогда не была частью этой сделки, – прорычал я, черпая силы из каждой крупицы своей воли. – Она принадлежит мне, и я отдал ее Тэйс.

– Женщине, которую ты едва знаешь.

– Она присягнула Сандралису. Ради тебя. Чтобы помочь брату в достижении твоих бесконечных амбиций, – выплюнул я, чувствуя очередной всплеск боли через связь. – Если ты хоть на секунду думал, что я не найду способа защитить ее там, то ты безумен. Не тогда, когда она вынуждена сближаться с этим монстром ради твоего дела.

– Ради нашего дела, – поправил он, глядя на меня так, будто видел незнакомца. – Ты рассуждаешь как ослепленный любовью дурак.

– Возможно, – я процедил это сквозь зубы от невыносимой боли в боку. – Но я дурак, который сам выбрал свою судьбу, а не позволил выбрать ее за него.

– А как насчет последствий? Теперь ты будешь чувствовать все, что чувствует она. Ее боль, ее радость, ее страх. Если она умрет…

– Тогда и моя душа последует за ней, – слова прозвучали твердо, уверенно. – Вот что означает эта связь, отец. Я знаю цену.

– Ты станешь лишь тенью человека.

– И тогда тебе будет гораздо проще прогнуть меня под свою волю, полагаю.

Он схватил меня за руку, пальцы впились в кожу так сильно, что наверняка оставили синяки.

– Тэйс знает?

– Нет.

– Ты никогда и ни с кем не заговоришь об этом. Ни с Ниворой, ни с Давиной, ни с единой живой душой. Ты меня понял?

– Я и не собирался никому рассказывать.

– Хорошо. Пусть так и остается, – его хватка усилилась до боли. – Если наши враги узнают об этом, если поймут, что могут уничтожить тебя, уничтожив ее…

– Не поймут, – я вырвался и снова повернулся к порталу. – Потому что я не позволю ничему случиться с ней.

– Самонадеянный мальчишка, – слова летели мне в спину, пока я продолжал кромсать реальность. – Ты думаешь, твоей силы достаточно, чтобы защитить ее от тех, против которых мы выступаем?

– Я сделаю то, что должен. – Портал наконец стабилизировался, открывая вид на древний камень и тьму. Через связь я почувствовал, как страх Тэйс перерастает в ужас. – Но прямо сейчас она в опасности, и я чувствую…

Очередная волна боли, на этот раз острее. Но под ней, пронизывая ее страх, чувствовалось отчаянное беспокойство. Не за себя.

– Она боится за Тэтчера.

В глазах моего отца мелькнул интерес при упоминании второго близнеца Морварена. Ну конечно, его новейший «клятвенник по крови». Воплощение Вивроса.

Раздражение, вспыхнувшее во мне, было мелочным, но неоспоримым. Даже сейчас, в этот момент, он просчитывал политическую выгоду.

– Где они?

– Какое-то строение, – ответил я, изучая образы, которые транслировал портал. – За руинами Первородных.

– Она еще не научилась создавать порталы.

– Значит, она с кем-то, кто умеет.

Она была в месте, холодном и мертвом, куда мало кто осмеливался заходить.

И тут меня настигло это – ослепительная, раскаленная добела агония, которая не была моей.

Я согнулся пополам, сдавленный крик вырвался из горла. Боль вспорола мой живот, словно кто-то вогнал клинок прямо в центр моего существа. Но пронзено было не мое тело.

Тэйс.

Связь вспыхнула ее болью, ее шоком, ее вытекающей кровью.

– Нет, – слово сорвалось с губ едва слышным шепотом.

Не раздумывая, без колебаний, я направил все свое сознание вниз по соединявшей нас призрачной нити. Я собрал свою сущность и протолкнул ее через связь.

Мою жизнь. Мою смерть. Мое бессмертие.

Все это потекло из меня, как темное пламя, несясь по нити между нами. Я не знал, сработает ли это, достигнет ли ее, хватит ли этого.

– Что ты делаешь? – голос, далекий, неважный.

Я проигнорировал его, сосредоточив все на поддержании потока. На том, чтобы дотянуться до нее.

Держись, звездочка. Просто держись.

Нить между нами задрожала, потемнела, окрепла. Я почувствовал, как моя сущность обволакивает ее угасающий свет, как щит против наступающей тьмы.

Она была жива. Пока что. Ранена. Напугана. И сражалась за свою жизнь.

Но жива.

Цена Возмездия



Холодный камень впивался в щеку, вокруг меня растекалась лужа крови. Клинок скрежетал о ребра при каждом вдохе, металл царапал кость, посылая новые волны агонии по нервам, которые и так уже были объяты пламенем. Что бы ни покрывало его поверхность, оно разъедало вены: кислота сражалась с божественным исцелением, разрывая меня изнутри.

Не отключаться. Жить. Спасти Тэтчера.

Они уже списали меня со счетов.

Их ошибка.

– Долго еще? – этот предательский женский голос прорезал тишину каверны.

Элисиа. Это была она в тот день. У Каскадов. Когда ее взгляд задержался на мне на мгновение дольше обычного, и в моем напитке оказалась смертельная доза «Сноцвета».

Конечно, это была она.

– Считаные минуты, – Морос с тошнотворным благоговением проводил руками Олинтара над бессознательным телом Тэтчера. – После тысячелетий ожидания всего лишь минуты.

Я прокусила губу, чтобы заглушить стон, рождающийся в горле, и завела руку за спину. Пальцы нащупали рукоять, скользкую от крови… так много крови. Металл вошел глубоко. Каждый инстинкт вопил: «Оставь его!». Если вытащу, смерть наступит быстрее. Но меня убивал не сам клинок, а яд на его поверхности.

Я не могла умереть здесь. Не тогда, когда Тэтчер беспомощен на этом алтаре.

Одно резкое движение. Вот и все.

Я выдернула его.

Крик, который хотел вырваться наружу, мог бы обрушить храм. Вместо этого я кусала губы, пока рот не наполнился медью, превращая звук в сдавленное клокотание, потерявшееся в эхе шагов. Кровь хлынула быстрее, горячая и густая, но божественная сила вспыхнула в ответ, отчаянно борясь с ядом, который не давал ране закрыться.

Этого было мало. Яд пожирал края раны быстрее, чем тело успевало их восстанавливать. Но мне и не нужно было полное исцеление. Нужно было просто продержаться.

– Скоро у меня будет тело, достойное моего возвращения.

– А девчонка? – спросила Элисиа. – Она сильнее, чем ожидалось. Я никогда не видела столь чистого проявления звездного света.

– Она должна умереть сегодня. – Пауза, и я услышала улыбку в его голосе. – Хотя признаю, в другой жизни она могла бы быть полезной.

Ошибаешься, древний ублюдок.

Я потянулась к звездному свету в том глубоком колодце внутри себя. Сила шла неохотно, с перебоями. Но не для оружия. Не для атаки. Для чего-то гораздо более простого и сокрушительного.

Звезда. Сжатая в сферу не больше моего кулака.

Это усилие едва не прикончило меня. Черные пятна заплясали перед глазами, пока я вливала все, что у меня было, в эту крошечную точку света. Она хотела взорваться, расшириться, стать тем, чем положено быть звездам.

Наконец, я позволила ей расцвести.

Ради Тэтчера.

Свет извергся в храме в рождении солнца. Ослепительное сияние омыло все вокруг, заполняя зал ревущей яркостью. Тени не бежали, они умирали, испарялись перед абсолютным светом.

Морос взревел. Звук встряхнул пыль с потолка, заставив саму реальность содрогнуться. Камень треснул под этим криком. Я услышала, как украденное тело Олинтара врезалось во что-то, что разлетелось вдребезги. Слышала проклятия Элисии, когда свет настиг ее.

Сейчас.

Я потащила себя по скользкому от крови полу. Каждое движение приносило новую вспышку агонии. Каждый дюйм становился победой. Зрение плыло, яд и потеря крови работали в жутком тандеме, но Тэтчер был впереди. Все еще без сознания. Все еще дышал. Жил.

Десять футов. Пять. Почти…

Мои пальцы только коснулись лодыжки Тэтчера, когда Морос пробрался обратно к помосту.

Он вогнал изогнутый клинок глубоко в грудь моего брата.

Я закричала ужасающим, захлебывающимся кровью голосом.

– Готово. Совсем скоро, – удовлетворение сочилось в каждом слове, когда черная кровь начала просачиваться из раны.

Глаза Тэтчера распахнулись, и мне показалось, что мое сердце взорвется от этого зрелища.

А затем его левая рука разнесла оковы в щепки.

Тэйс!

Тэтчер! Морос. Он вернулся. Он пытается забрать твое тело, – я лихорадочно собирала звездный свет, формируя клинок за клинком, несмотря на муку. – Это какой-то ритуал. Ты должен освободиться!

Я все слышал, Тэйс, – его ментальный голос ворвался в голову, полный боли и ярости.

Морос резко обернулся к Элисии, ярость исказила черты лица Олинтара.

– Ты дала ему недостаточно! – прорычал он.

Глаза Элисии расширились от шока.

– Я дала ему дозу, которая свалила бы колосса!

Клинок…

Не дай ему завершить то, что он делает!

Морос обрушил кулак Олинтара на лицо Тэтчера. Но я уже выпустила свой арсенал. Дюжина звездных клинков с воем прорезала воздух. Сосредоточенность на Тэтчере стоила Моросу дорого. Три клинка достигли цели, глубоко вонзившись в плоть. Брызнула кровь цвета гнили.

И тут я это почувствовала. Свет, текущий по моим венам, выжигающий меня заживо, пока он не вырвался сквозь кожу и не завис над головой.

Моя звездная корона.

– Невозможно, – Морос развернулся ко мне. – Ты не должна сейчас даже стоять.

Я схватила три частицы света, превращая их в мечи, которые вошли ему в грудь, заставив отступить на шаг.

Тэтчеру хватило этой заминки. Он вырвал кинжал из своей груди, и рана уже затягивалась. Одним плавным движением он соскочил с помоста, приземлившись в приседе, от которого под ногами треснул камень.

Я приподнялась, собирая силы для нового удара⁠…

Боль пронзила кожу головы. Чьи-то пальцы вцепились в мои волосы, дергая назад. Я сильно ударилась о землю, искры посыпались из глаз. Красивое лицо Элисии склонилось надо мной.

– Уже избавилась от клинка? – она достала новый кинжал. – На, держи еще один.

Я займусь Моросом, – послал Тэтчер, уворачиваясь от выпада тела Олинтара. – Просто выживи.

Сам выживи.

Я перехватила запястье Элисии, когда кинжал уже опускался, ярость пылала под кожей, несмотря на яд, пытавшийся ее погасить. Она была сильнее, чем казалось – чистая кровь Айсимаров, годы практики в каждом движении. Но у меня было то, чего не было у нее.

Мне нечего было терять.

Сквозь меня пронесся всплеск энергии. Возможно, последний дар смерти. Я исцелялась с невероятной скоростью. Рана уже начала закрываться, словно мое тело боролось с ядом с удвоенным рвением.

– Хорошая попытка, – я использовала ее инерцию, чтобы перекатиться по полу. Камень под нами крошился. – Но в этот раз моя спина не так доступна.

Мы врезались в колонну, но она выстояла, по ее длине побежали трещины. Кинжал Элисии отлетел в темноту.

– Даже лучше, – она попыталась прижать мои руки. – Я смогу смотреть тебе в глаза, когда прикончу тебя.

– Да неужели? – я с силой ударила ее лбом в переносицу. Хрустнул хрящ. Между нами брызнула кровь. – Ты все еще что-то видишь через это?

Она всхлипнула, прежде чем хрустнуть шеей и улыбнуться, алая кровь окрасила ее идеальные зубы.

– Это не важно. Ты все равно умрешь. Твоя смерть лишь докажет ему мою верность.

– Зачем ты это делаешь? – вопрос вырвался сквозь стиснутые зубы, когда она ударила коленом мне в бедро.

Она отпрянула, вцепившись пальцами в мое платье и дернув.

– Тебе не понять. Ты родилась могущественной. Рожденной иметь значение.

Мы катались по полу храма, обмениваясь ударами. Тело вопило от протеста, но я пробивалась сквозь боль. Она становилась все более терпимой, будто через меня текло что-то за пределами обычного божественного исцеления.

– Я была никем! – прорычала она, сумев на мгновение прижать мои запястья к полу. – Красивой, да, но на одной красоте далеко не уедешь. Мои родители мелкие Айсимары, довольные своей посредственностью. Они ожидали, что я исчезну в безвестности, как и они сами.

Я вырвалась, вогнав локоть ей в ребра.

– И поэтому ты решила помочь уничтожить мир?

– Я решила иметь значение! – она откатилась и вскочила, уже с новым клинком в руке. – Ты хоть знаешь, каково это? Когда тебя не замечают всю твою жизнь? Когда все видят твое лицо, но никто не замечает твой потенциал?

– Множество людей чувствуют себя обделенными вниманием, но не становятся предателями, – выплюнула я, уворачиваясь от удара.

– Им не хватает амбиций. Когда Морос пришел ко мне, когда он увидел то, что проглядели остальные – ту, кто готова на все, готова пожертвовать кем угодно ради возвышения, – я поняла, что мой миг настал.

– Твой миг стать его марионеткой?

– Его королевой! – это слово вырвалось из нее с отчаянной гордостью. – Когда он будет править всеми четырьмя мирами, я буду стоять подле него. Не как украшение, а как воплощение власти. Мои родители, Легенды, которые отмахивались от меня, все, кто думал, что Элисиа – пустое место… они либо преклонятся, либо сгорят.

Позади нас застонала реальность, как живое существо от боли. Я рискнула бросить взгляд, и сердце чуть не остановилось.

Тело Олинтара предавало само себя. Руки выгибались под неестественными углами. Кожа шла буграми и пузырилась, словно кипящая вода. Кости с хрустом ломались и срастались вновь, превращая его в марионетку с запутавшимися нитями.

Но Морос не был простым духом-захватчиком. Он был Первородным, древнее самих богов.

– Вы думаете развоплотить меня? – голос Мороса прогремел по храму, и ослепительный свет вырвался из пор кожи Олинтара.

Он поднял обе руки, и все заполнилось обжигающим сиянием. Свет стал плотным, формируя цепи, которые схлестнулись вокруг горла Тэтчера. Мой брат закашлялся, попятился, пытаясь разорвать путы. Раздался треск, и Морос согнулся пополам.

Элисиа воспользовалась моим замешательством, чтобы вырваться. Она откатилась и вскинула еще один клинок. Да откуда, блядь, она их берет? Я едва успела подставить руку. Лезвие глубоко рассекло предплечье вместо горла. Снова яд. Снова огонь в венах.

Она кружила вокруг меня, как хищник, выслеживающий добычу. Ее сломанный нос уже зажил, хотя подбородок все еще был окрашен кровью.

– Мы будем так чудесно смотреться вместе, тебе не кажется?

– Жаль, что ты не доживешь до этого момента.

Свет собрался в моих ладонях, и я ударила суку.

Она отлетела назад, но тут же снова бросилась в атаку, ее клинок со свистом рассек воздух.

Я перехватила ее запястье, вывернула его и вогнала клинок из чистого звездного света снизу вверх, прямо под ребра.

Мир замер.

Глаза Элисии расширились, в них было больше удивления, чем боли. Она посмотрела вниз, на звездное пламя, торчащее из ее груди, затем снова на меня. Кровь запузырилась на ее губах, когда она попыталась заговорить.

– Я… должна была… иметь значение, – прошептала она с искренним недоумением. Будто не могла понять, как все ее амбиции привели к этому финалу – смерти на полу храма.

– Все имеют значение, – тихо сказала я. – Ты просто выбрала самый худший способ это доказать.

Она тяжело рухнула на землю, и под ней начала растекаться лужа алой крови. Я резко развернулась.

– Вы лишь оттягиваете неизбежное, – пробормотал Морос через горло Олинтара, поднимая руки. Невидимая сила врезалась в Тэтчера, словно таран, отшвырнув его через весь храм. Он с грохотом ударился о дальнюю стену и сполз вниз, хватаясь за плечо.

Я бросилась вперед, звездные клинки с воем прорезали воздух. Морос крутанулся, золотой свет извергся из рук Олинтара, встречая мою атаку. Клинки разлетелись вдребезги, но я уже создавала новые.

– Решила присоединиться? – Морос рассмеялся, и та же сокрушительная сила поймала меня в прыжке. Я врезалась в колонну, ребра треснули от удара. – Как трогательно. Брат и сестра, воссоединившиеся в смерти.

Тэтчер приподнялся, вытирая кровь с подбородка. Наши глаза встретились сквозь заполнявший храм хаос.

Помнишь, что говорил Сулин? – в ментальном голосе Тэтчера промелькнула тень улыбки.

«Шторм силен лишь до тех пор, пока он один», – сказала я, и в моей руке вырос новый клинок.

«Но два ветра вместе могут разорвать небо в клочья».

Мы двигались как одно целое. Там, где Тэтчер уходил влево, я била справа. Там, где его сила искажала плоть, мое пламя прорезало защиту. Мы всю жизнь были двумя половинками целого, и сейчас, встретив само воплощение скверны, мы наконец сражались соответствующе.

Он выдерживает все, что мы в него бросаем, – простонал Тэтчер через связь.

Может, нам нужен другой подход.

– Вы думаете, ваша связь что-то для меня значит? – Морос оскалился, пытаясь уследить за нами обоими одновременно. – Я вечен.

– Остальные Первородные тоже так думали, – спокойно сказал Тэтчер, и его сила заставила колено Олинтара подогнуться в момент удара.

– Пока не сгинули, – закончила я, всаживая три звездных кинжала в открытый бок Мороса.

Крик ярости Первородного встряхнул пыль с потолка.

– Вы насекомые! Я пожирал цивилизации! Я⁠…

– Ты слишком много болтаешь, – сказали мы в унисон и бросились на него.

Глаза Тэтчера вспыхнули ярче. Рука Олинтара внезапно вывернулась назад с влажным хрустом.

Морос – сама скверна. Как паразит, – послала я через связь.

Значит, нам нужно вырезать этот токсин.

Нам просто нужно дождаться верного момента. Измотать его.

– Довольно игр. – Ярость Мороса сотрясла храм, он поднял обе руки. Я упала на колени, мой свет мерцал, пока я боролась с давлением. Рядом Тэтчер с трудом удерживался на ногах, сражаясь против мощи, пытавшейся нас раздавить.

Но мы добились того, что нам было нужно, смогли его отвлечь.

– Сейчас! – взревел Тэтчер, и его сила вспыхнула. Пока Морос был сосредоточен на том, чтобы раздавить нас, сила Тэтчера беспрепятственно вторглась в тело Олинтара.

Плоть Олинтара начала лопаться. Мышцы скручивались и разрывались, отделяясь друг от друга. Но Морос мгновенно начал сопротивляться, и золотой свет хлынул из каждой раны, пытаясь затянуть то, что раздирал Тэтчер.

– Убирайся вон, – прорычал Тэтчер.

Звук влажного треска и рвущейся плоти был ужасающим. Ребра выгибались наружу с резким хрустом, Тэтчер заставлял грудную клетку Айсимара раскрыться, словно какой-то кошмарный цветок.

– Изгнать меня будет не так просто, детишки, – рык Мороса заставил храм дрожать.

Сила, давившая на нас, ослабла – Морос потерял концентрацию. Я вскочила на ноги, звездное пламя полыхнуло с новой силой.

Я отвлеку его! – крикнула я Тэтчеру через связь и бросилась Моросу в спину.

Мой клинок нашел цель между лопаток. Он не издал ни звука, но развернулся ко мне. И Тэтчер получил доступ к ране Мороса. Плоть Олинтара разошлась еще шире, обнажая пустоту, отравленную тенями.

– Глупая девчонка, – Мороса метнулся вперед, невидимая сила снова сомкнулась на моем горле. Но на этот раз я была готова. Свет извергся из каждого дюйма моей кожи, прожигая его магическую хватку. – Ты не ведаешь, что творишь, – он впился в меня серебряными глазами. Я оскалилась в улыбке.

И в этот миг его грудная клетка распахнулась окончательно.

Каждый орган был оплетен черной субстанцией, которая свисала и капала, точно смола, или струилась эфиром, подобно теням.

Тошнота подступила к горлу. Мерзость. Это была сущая мерзость.

Золотая энергия скользила по ране, пытаясь восстановить разорванную кожу.

– Хочешь носить плоть? – Глаза Тэтчера полыхнули, и на долю секунды я увидела это – серебро Первородных в его взгляде. – Тогда страдай в ней.

Я метнулась сбоку, звездные клинки рассекали нити золотого света, пытавшиеся защитить истинную форму Мороса. Каждый разрез заставлял тени корчиться и отступать, ослабляя его хватку над телом Олинтара.

– Ты всего лишь паразит, – прорычала я, вонзая очередной клинок глубоко в обнаженную массу теней. – Что ты будешь делать, когда тебе не за что будет цепляться?

Ярость Мороса была подобна извержению вулкана. Невидимая сила вырвалась из разверзнутой грудной клетки, отбросив нас с Тэтчером в разные стороны. Мы врезались в противоположные стены, но теперь мы были в самом центре бури. Мы были готовы ко всему. И потому мы снова ринулись в бой.

– Воринар дал мне нечто по-настоящему особенное, – голос, казалось, мурлыкал прямо у нас в головах. Губы Олинтара не шевелились. Все больше этой черной, похожей на смолу эссенции вытекало из зияющей раны в груди по мере того, как хватка Мороса слабела. – Новое вдохновение.

А затем Олинтар замер.

Истинная форма Мороса изверглась из грудной полости гейзером жидкой тени и извивающейся тьмы, которая тут же начала испаряться, превращаясь в туман.

Тело Олинтара рухнуло, его грудь представляла собой месиво из разорванной плоти и обнаженных костей. Полость, созданная Тэтчером, была настолько широкой, что я видела его позвоночник сквозь провал, где должны были сходиться ребра. Его сердце все еще слабо билось среди обломков тела, каждый удар выплескивал новые порции скверны на камни.

Он должен был быть мертв.

Но божественное исцеление уже заискрилось. Золотистый свет замерцал по краям раны. Ребра дернулись, пытаясь вспомнить свою форму. Плоть медленно поползла, стремясь заполнить брешь. Его грудь вздымалась и опадала с влажным, булькающим хрипом.

Мы сделали это, – послала я через нашу связь, прихрамывая к брату. Кровь стекала по моей спине реками. – Мы действительно победили его. Мы…

– Благородная битва, бесспорно, но вы не ведаете, с какими силами имеете дело, – пророкотал голос. – Я существовал до того, как ваш пантеон сделал первый вдох, и я буду существовать, когда умрет последняя звезда.

– Возможно, – Тэтчер стоял спокойно, кровь запеклась на его руках там, где его обжег свет Олинтара. – Но не здесь. Не в этом мире.

– Тогда, возможно, в следующем.

Реальность разорвалась.

Все началось с единственной точки абсолютного ничто, самой злобной, бездушной черноты. Затем она расползлась, превращаясь в зазубренную рану, вскрывающую пространство. Я пошатнулась, мой взгляд метнулся к Тэтчеру. Он отступал, создавая дистанцию между собой и пустотой.

– Это пространство между мирами.

Это была бесконечная тьма, бескрайняя ширь, где где-то среди космоса могли ждать остальные три пантеона. Это было голодное отсутствие, поглотившее три четверти божественности во время Раскола.

И оно хотело войти.

Разрыв расширялся, его края фрактально тянулись во все стороны. Я почувствовала тягу. Он хотел развоплощать, затягивать, уничтожать.

– Что ты сделал?! – закричала я рассеивающейся форме Мороса.

Ужасающий смех отозвался отовсюду и ниоткуда одновременно.

– Я открыл дверь. И твой брат помог.

Тяга усилилась. Обломки распадающегося храма полетели вверх, в никуда. Но это не было случайностью. Рана выбрала себе добычу.

Ей нужен был Тэтчер.

Его ноги заскользили по камню, когда притяжение сосредоточилось на нем. Он пытался удержаться, пытался использовать свою силу, но какую живую материю можно было подчинить здесь? Его способности, столь могущественные против плоти и крови, не находили опоры в этой ране на теле бытия.

Я бросилась к нему, наши руки сцепились в тот самый миг, когда его ноги оторвались от земли. Пустота тянула его с неумолимой силой.

– Держись! – Звездный огонь вспыхнул вокруг нас обоих, пока я пыталась «привязать» нас к реальности. Моя сила сражалась против пустоты, настаивая на том, что мы существуем, что мы значим, что мы не уйдем покорно в абсолютную ночь. – Я держу тебя!

Но пустота не просто хотела Тэтчера, он был ей необходим. Я чувствовала, как мои пальцы соскальзывают, как его затягивает в это ужасное отсутствие.

Отпусти, – послал он спокойно, вопреки всему. – Тебя тоже затянет. Спасайся.

Никогда! – я вливала в это рукопожатие все: звездный свет, божественную мощь, смертное упрямство и двадцать шесть лет любви. – Мы вместе! Мы обещали!

Некоторые обещания невозможно сдержать, Тэйс.

Это – можно! И я сдержу его!

Смех эхом отдавался повсюду – голос Мороса, бестелесный, но все еще присутствующий, рассеянный, но не уничтоженный.

– Если я не могу заполучить его здесь, я получу его в другом месте.

– Нет! – я уперлась ногами в трескающийся камень, чувствуя, как он рассыпается под напряжением. Пальцы немели, звездный свет мерцал, так как голод Бездны начал пожирать и меня тоже.

– Когда вы разрушили мой первоначальный план, мне пришлось составить другой.

Рука Тэтчера соскользнула еще на дюйм. Еще. Его взгляд встретился с моим, и в нем было осознание того, что грядет. Не страх. Никогда не страх, не от него. Только печаль и мучительное, ужасное горе, разлившееся в золотых глазах.

Расскажи им, что здесь произошло, – послал он. – Расскажи им о Моросе. О других мирах. О бреши между мирами. Скажи им, что им нужно готовиться.

Сам им расскажешь! – Слезы катились по моему лицу. – Мы выберемся! Мы всегда выбираемся!

Не в этот раз. Я люблю тебя, Тэйс. Я не сдамся без боя. Я буду ждать тебя.

Не смей со мной прощаться!

Его пальцы выскользнули из моих.

– Тэтчер!

Я рванулась вперед, кончики пальцев лишь коснулись его, когда он упал. Наши глаза встретились над порогом Бездны. Я увидела, как его губы беззвучно прошептали три слова, а затем разрыв захлопнулся, словно челюсти хищника.

– Нет, нет, нет. – Звездное пламя бесполезно искрилось на моих пальцах, пытаясь вновь вскрыть рану, которая уже затянулась. – Вернись. Пожалуйста, вернись. Ты не можешь… У нас был план… Мы должны были сделать это вместе… Мы должны были…

Последовала тишина. Абсолютная. Я рухнула там, где только что была дыра в реальности, руками царапая твердый камень, который не сохранил ни единого следа ужаса, поглотившего мою вторую половину.

А затем послышался влажный кашель.

Я медленно обернулась, обливаясь слезами, и увидела Олинтара, который с трудом дышал на полу храма. Его глаза, теперь золотые, свободные от серебряной скверны Мороса, нашли мои. В них мелькнуло узнавание. И кое-что еще, от чего меня замутило… удовлетворение. Даже умирая, даже после всего, он смотрел на меня так, будто я была его творением, его собственностью.

– Тэйс. – Кровь запузырилась на его губах. – Дочь.

От этого слова меня едва не вырвало. Я встала, каждое движение было механическим, автоматическим. Звездный клинок сформировался в моей руке без участия сознания.

– Вот он, этот огонь. – Он действительно рассмеялся, разбрызгивая кровь по полу.

Клинок поднялся. Его свет отразился в этих золотых глазах – глазах, в которых не было ни капли раскаяния, ни толики сожаления, вообще никаких чувств.

– Ты ничто, – выдавила я.

– Неужели? – Его губы изогнулись в улыбке, от которой мне захотелось содрать с себя кожу. – Я живу в тебе. В каждой звезде, что ты призываешь. В каждом твоем вздохе. Тебе никогда не освободиться от меня.

Я опустила клинок.