Текст книги "Полное собрание рассказов"

Автор книги: Курт Воннегут-мл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 84 страниц)

Портфель сосунка

© Перевод. А. Криволапов, 2020

Никто не в состоянии побороть желание купить то, чем я торгую, потому что я торгую подсказками, как разбогатеть, советами, какие акции и ценные бумаги покупать или продавать – и когда это делать. Это советы специалиста, и я не перестаю учиться, чтобы они таковыми и оставались. Но, как бы ни были мои советы хороши, не всякий может стать моим клиентом, поскольку далеко не у каждого имеется венчурный капитал – денежки для фондового рынка и для меня.

Далеко не все люди, у которых имеется венчурный капитал, распространяются насчет него. Моя работа, если я надеюсь прокормить себя, в том и состоит, чтобы отыскать этих молчунов и убедить их в том, что у них просто зудит от желания воспользоваться моими услугами. И у них зудит, не сомневайтесь. Но такова Америка – в самом страшном сне не догадаешься, у кого есть венчурный капитал, а у кого нет.

Мне и в голову не приходило, например, собрать инвестиционное досье – описывающее тайные богатства – на оборванного гнилозубого старика, который продавал газеты неподалеку от моего офиса. Так вот, когда старик умер, полиция обнаружила в его матрасе пятьдесят восемь тысяч долларов венчурного капитала. Хуже того – я еще не успел оправиться от потрясения, а его наследник уже вложил деньги в мотель во Флориде.

Так что по одежке судить нельзя. Фетровая шляпа, банкирский серый костюм и до блеска отполированные черные ботинки выдадут владельца венчурного капитала не больше, чем форма его ушей. Я это точно знаю. Я ношу фетровую шляпу, банкирский серый костюм и до блеска отполированные черные ботинки.

В общем, поиск клиента – чистая лотерея, он может возникнуть откуда угодно и как угодно выглядеть.

Был у меня клиент – один из самых консервативных на вид молодых людей, которых я когда-либо встречал. Такого парня не увлечь никаким инвестиционным проектом, если в нем будет хоть намек на авантюру. Однако после того, как я создал ему максимально консервативный и стабильный портфель ценных бумаг на двадцать тысяч долларов, он тут же пустил на ветер десять тысяч из этих двадцати, и я по сей день жду от него хоть намека на раскаяние.

Его зовут Джордж Брайтмен. Достался мне по наследству от своих приемных родителей – милейших людей, моих самых первых клиентов. Едва я привел их инвестиционный портфель в приемлемый вид, как они расстались с жизнью в автомобильной катастрофе, и я продолжил заботиться о портфеле ради их приемного сына и наследника. Джорджа.

Я горжусь своей работой и с особым трепетом отношусь к ранним своим успехам. Портфель Брайтменов представлял собой образчик отличной работы – сбалансированный и надежный. Своего рода плод любви, поскольку Брайтмены завещали его Джорджу – а Джорджа они обожали. Что ж, время, когда Джордж стал владельцем, пришло скорее, чем они ожидали; больно было смотреть, как он начал закладывать динамитные шашки под скромное, но надежное финансовое сооружение, которое мы для него выстроили.

Прежде чем мы встретились лицом к лицу, Джордж был моим клиентом уже полгода. Он изучал богословие в Чикагском университете, и мы общались посредством переписки и междугородних телефонных звонков.

Его родители не переставали говорить мне, какой он чистый, добрый, чудесный юноша, как прилежно изучал богословие; да и письма вкупе с беседами по телефону не давали мне повода думать иначе. Я полагал, что Джордж, возможно, немного легкомыслен в вопросах финансов – но, к счастью, его финансовые дела находились в руках честного человека, и он мог позволить мне делать с его двадцатью тысячами долларов все, что я сочту нужным. Иногда его ответы на мои вопросы и предложения были настолько беспечными, что я даже начинал сомневаться, беспокоит ли его вообще собственный инвестиционный портфель. А потом он вдруг перестал быть беспечным.

Первый звоночек прозвенел, когда я получил от Джорджа письмо, в котором он сообщал, что приедет через неделю и хочет, чтобы я выдал ему пятьсот девятнадцать долларов и двадцать девять центов. На первый взгляд, письмо показалось мне фальшивкой, и я заподозрил, что какой-то ушлый пройдоха углядел прекрасную возможность обшарить карманы бедняги Джорджа, пока тот витает в облаках. Почерк Джорджа, насколько я привык его видеть, был правильным и уверенным, словно медленные волны, накатывающиеся на морской берег под ровным ветром. Письмо с требованием пятисот девятнадцати долларов и двадцати девяти центов было написано неровным, дрожащим почерком.

Лишь сравнив письмо с некоторыми ранними письмами Джорджа, я убедился, что все они написаны одной рукой. Медленные волны в них разбивались под порывами шквалистого ветра.

– Я Джордж Брайтмен, – мягко проговорил он, ступая в мой скромный кабинет.

– Я так и думал, – ответил я. – Когда я работал на ваших родителей, то видел немало ваших фотографий. Да и на похоронах вас видел, хотя и мельком.

– Я тогда не очень-то хотел с кем-либо общаться.

– Понятное желание.

Для мужчины он оказался весьма невысок ростом – не больше пяти футов и четырех дюймов. И лицо его было не таким, каким я помнил его по фотографиям – спокойным, безмятежным и дружелюбным. Когда я видел Джорджа на похоронах, лицо его, само собой, было искажено скорбью. Сейчас на нем отражались беспокойство, возбуждение и даже какое-то безумие, что совершенно не вязалось с темно-серым шерстяным костюмом и черным галстуком.

Я надеялся на приятную, неторопливую беседу, но Джордж явно спешил.

– Где мои деньги? – в лоб спросил он.

Я вручил ему чек за моей подписью на запрошенную сумму. Затем сцепил пальцы, со значением поджал губы и откинулся на спинку стула, всем видом изображая истинного знатока.

– Эти деньги получены путем продажи сотни акций «Невадской горнодобывающей компании», – сообщил я. – Теперь ваш инвестиционный портфель несколько разбалансирован в том, что касается полезных ископаемых. По моему мнению…

– Спасибо, – перебил Джордж. – Вы делаете все, что можете.

Он повернулся уходить.

– Погодите! Послушайте! – воскликнул я. – В «Невадскую горнодобывающую» у вас была вложена тысяча долларов, и теперь кассовый остаток составляет примерно четыреста восемьдесят долларов. Есть отличная цинковая фирма, небольшая, но надежная. Рекомендую вложить ваши четыреста восемьдесят долларов в нее. Это восстановило бы утраченный баланс и…

– Я могу получить их?

– Акции цинковой компании?

– Деньги по кассовому остатку, – сказал Джордж. – Четыреста восемьдесят долларов.

– Джордж, – мой голос был ровен, – позволите ли поинтересоваться, на какие цели?

– Возможно, позже я скажу вам. – Глаза Джорджа сверкали. – Это ведь мои деньги, не так ли?

– Ваши, Джордж. Никому не позволяйте отрицать это. Но…

– И если мне понадобится еще, я просто скажу вам продать что-нибудь. Ведь это так работает?

– Как часы за доллар. – Я был потрясен. – Но…

– Отлично! Значит, вы можете выписать мне чек на… на кассовый остаток. – Термин ему явно понравился.

Я медленно выписал чек.

– Может быть, это не мое дело, Джордж, но вам ведь не встретился хорошо одетый, вежливый человек, который пообещал удвоить ваш капитал? Или встретился?

– Когда настанет время, вы все узнаете, – сказал Джордж.

– Тогда может быть слишком поздно, – проговорил я, однако Джорджа уже и след простыл.

Я не художник, но убежден, что занятие мое сродни рисованию. Меня бесит, когда я вижу кривобокий инвестиционный портфель, как и художника ранит неумелая мазня. После налета Джорджа его портфель напоминал картину, в которой прорезали дыру. Я ни о чем больше не мог думать, не мог выбросить из головы мысль, что он… что мы стали жертвой мошенничества. Еще не наступил вечер, а я уже был глубоко убежден, что имею дозволение высших сил вмешаться в дела Джорджа.

В любые его дела!

Я позвонил в хостел Молодежной христианской организации Уай-Эм-Си-Эй – и, конечно же, не ошибся, Джордж остановился именно там. Когда он подошел к телефону, голос его звучал еще более возбужденно, чем в моем кабинете.

– Нам срочно нужно поговорить, это очень важно, – сказал я. – Может быть, за ужином?

– Не сегодня, не сегодня! – воскликнул он. – Когда угодно, только не сегодня. К тому же мне вообще не хочется есть.

– Пообедаем завтра?

– Да. Хорошо, договорились.

Я назвал ресторан, где мы можем встретиться, а потом словно между делом сообщил:

– Джордж, я тут думал о вашем инвестиционном портфеле… – Думал я об одном: если кто-то искушает Джорджа обещанием неслыханной выгоды, я просто обязан предложить ему свой вариант, в котором была бы по крайней мере надежда на успех. – Если бы вы решились придержать взятые вами деньги до нашей завтрашней встречи, я подсказал бы вам способ вложить их так, чтобы в кратчайшие сроки…

– Давайте завтра поговорим, – оборвал меня Джордж. – У меня сейчас другим голова занята, чтобы еще и думать об инвестициях.

– М-м… что ж… но вы ведь придержите деньги до завтра, верно?

– Не могу, – ответил Джордж и повесил трубку.

Я провел бессонную ночь в размышлениях. Интересно, что столь возбуждающее студента-богослова может стоить ровно пятьсот девятнадцать долларов и двадцать девять центов?

Утром я звонил в хостел не меньше дюжины раз, и мне неизменно отвечали, что Джордж отдыхает.

В полдень он наконец согласился подойти к телефону, и я слышал в трубке его шаги, пока Джордж пересекал холл. Шаги звучали как шлепки мокрой мочалкой по полу.

– Э-э? – Голос Джорджа скорее напоминал кряканье утки.

– Джордж?

– Э-э.

– Как прошла ночь ночей?

– Э-э…

– Пообедаем, Джордж? Через час?

– Э-э.

– Джордж, вы здоровы?

– Только Господь, – пробормотал Джордж, – мог наградить человека такой головной болью.

– Думаю, обед мы можем отменить. Что с вами? Какой-то вирус?

– Грех, – хрипло проговорил Джордж. – Я приду. Нам нужно поговорить.

Можно было и не спрашивать. Ясно, что деньги вылетели в трубу, не принеся никакого удовлетворения – тысяча долларов псу под хвост. Ожидая Джорджа в ресторане, я даже испытывал некое извращенное удовольствие. Кое-что ему все-таки удалось приобрести: он получил урок по экономике, который не скоро сумеет забыть. Могло быть и хуже, подумал я. У него еще осталось девятнадцать тысяч долларов, которые можно вложить с толком.

Когда Джордж вошел в ресторан, глаза его напоминали догорающие угли в глубине пещеры. Кто бы ни обобрал беднягу, этот человек умудрился напоить его – что, по моему мнению, было совершенно немыслимо.

– Где же вы вчера были, Джордж? – беззаботно поинтересовался я.

– Какая разница? – несчастным голосом произнес он. За едой, к которой Джордж едва притронулся, он не произнес ни слова.

– Вы хотели поговорить со мной, – мягко напомнил я.

– Сначала нужно подумать. Заглянуть поглубже в себя.

– Не спешите.

Чтобы скоротать время, я начал рассказывать интересные, на мой взгляд, истории о молодых людях, лишившихся средств к существованию по вине мошенников того или иного рода, и не обратившихся при этом в полицию.

– Вымогатели потому и остаются в деле, что жертвам стыдно признаться в собственной глупости перед другими людьми.

При этом я внимательно наблюдал за Джорджем в надежде увидеть хоть искорку интереса.

– Ах, будет вам, – апатично произнес Джордж.

– Будет мне? – Я раздраженно нахмурился. – Жулики обирают людей на миллионы долларов в год. Чтобы их остановить, нужна сила воли.

Джордж пожал плечами.

– Легче верблюду пройти через игольное ушко, нежели богатому войти в Царствие Небесное. Может, мошенники как раз делают людям благо?

Я был потрясен.

– Джордж! Давайте будем практичными людьми!

– Я думал, я и есть практичный человек.

– А я думаю, есть некая золотая середина между беспросветной нищетой и безумным богатством. Джордж, я хочу сказать, что недалек час, когда вы обзаведетесь семьей, и тогда вы наверняка захотите обеспечить детям условия, которые стоят определенных денег. Уютный дом, качественное образование, здоровая пища. Все это крайне важно для ребенка.

– Действительно важно! – с неожиданной силой воскликнул Джордж.

– Если бы вы не выросли в уютном доме, если бы ваши родители не смогли оплатить ваше обучение в колледже, вы стали бы совершенно другим человеком, Джордж. Эти вещи имеют большое значение.

– Знаю. – Джордж серьезно кивнул. – Если бы меня не усыновили, если бы оставили в сиротском приюте… – Глаза его расширились. – Боже милосердный, что бы сейчас со мной было?

Я был доволен.

– Вот видите, Джордж, вам следовало интересоваться своим портфелем ценных бумаг и не делать глупостей, поскольку на самом деле он принадлежит вашим будущим детям. Как я уже говорил вчера, в вашем портфеле недостает вложений в полезные ископаемые, и мы с вами могли бы продать немного акций химической промышленности и…

Джордж встал.

– Прошу вас, – извиняющимся тоном проговорил он, – давайте оставим это до другого раза. Я неважно себя чувствую и хотел бы пойти прилечь.

Он полез за бумажником.

– Нет-нет, Джордж, позвольте мне.

– Спасибо, очень мило с вашей стороны, – пробормотал Джордж.

Он достал что-то из кармана и теперь рассматривал этот предмет с таким видом, словно его вот-вот вырвет. Предметом оказалась пластиковая палочка для перемешивания коктейлей. Джордж яростно переломил ее пополам, бросил обломки в пепельницу, слабо улыбнулся и был таков.

На палочке были выдавлены слова, которые, должно быть, поразили Джорджа своей иронией: «Клуб удовольствий».

В мире снова воцарился порядок, я не ждал больше неприятностей от Джорджа. С моей помощью он кое-чему научился. Осознание этого факта наполнило меня глубоким удовлетворением, и всю оставшуюся часть дня я весело насвистывал за работой.

Запирая кабинет, я все еще насвистывал, когда раздался телефонный звонок.

– А, это вы, Джордж! – жизнерадостно приветствовал его я. – Голос уже куда лучше. Похоже, вы окончательно пришли в себя.

– Да, благодарю, – вежливо проговорил Джордж. – Я бы хотел кое о чем вас спросить.

– Буду рад помочь.

– Какова была цена моего портфеля перед тем, как я продал часть бумаг?

– До последнего пенни, Джордж?

– Да, пожалуйста.

– Что ж, я должен произвести кое-какие расчеты. Не кладите трубку. – Через пять минут я снова подошел к телефону. – К концу сегодняшнего рабочего дня вы стоили девятнадцать тысяч двадцать один доллар и пятьдесят центов. Если прибавить сюда наличные, которые вы взяли вчера, то получится двадцать тысяч двадцать один доллар и пятьдесят центов.

– А половина из этого будет?..

– Минуточку… Двадцать пополам это десять… м-м-м… это будет десять тысяч десять долларов и семьдесят пять центов.

– А если вычесть отсюда четыреста восемьдесят долларов и семьдесят один цент?

– Ну… останется девять тысяч пятьсот тридцать долларов и четыре цента. Джордж, зачем вам эти расчеты?

– Я хочу, чтобы вы продали ценные бумаги на эту сумму. Действуйте на свое усмотрение.

– Джордж!

– Вы сможете сделать это завтра?

– Джордж, да что вы удумали?

– Если бы я собирался обсудить это с вами, то так бы и сделал, – холодно произнес Джордж.

– Джордж! – взмолился я. – Вы говорили, что, когда придет время, все мне расскажете. Сейчас самый что ни на есть подходящий момент.

– Мне очень жаль, – сказал Джордж, – но боюсь, что подходящий момент уже никогда не настанет. Я приду за деньгами завтра после обеда. Всего доброго.

«Клуб удовольствий» располагался под землей. Я обнаружил эту прокуренную дыру между канализационным коллектором и подземкой.

– Я должна принять у вас пальто и шляпу, сэр, – сказала девушка-гардеробщица, когда я появился на пороге «Клуба удовольствий» в отчаянной попытке найти Джорджа.

Девушка была миленькая. Миниатюрная, очень живая, она не спускала с меня огромных карих глаз и не обращала внимания на пелену истерического джаза, из последних сил надрывавшегося в соседней комнате. Отбеленные волосы образовывали на ее голове что-то вроде сугроба, из ушей льдинками свисали хрустальные сосульки. Вырез платья был настолько глубокий, что с того места, где я стоял, казалось, что из одежды на ней ничего, кроме низенькой дверцы гардеробной.

Пристраивая на вешалку честерфилд и фетровую шляпу, она нежно погладила их.

– Прямо как у Уолтера Пиджона[40]40
  Уолтер Пиджон (1897–1984) – канадский кино– и телеактер, двукратный номинант на премию «Оскар» (1943, 1944).


[Закрыть] или у какого-то посла, или еще у кого, – проговорила она. Подавая номерок, она на мгновенье коснулась моей ладони.

Я уже хотел было спросить, не видела ли она молодого человека, похожего на Джорджа, но передумал. Если кто-то в «Клубе удовольствий» втянул Джорджа в неприятности на десять тысяч долларов, было бы неразумным – точнее, самоубийственным – вслух интересоваться Джорджем и источником его неприятностей.

Внутренности «Клуба удовольствий» лишь укрепили меня в этом мнении. Безрадостное место, населенное злобными пьянчугами и пьянчугами угрюмыми, а также несколькими мужчинами, трезвыми как могильные плиты, холодными, бледными и молчаливыми. Эти мужчины наблюдали за всем, глядя в голубое зеркало за барной стойкой. Они наблюдали за мной.

Я заказал себе выпить и бегло осмотрелся в поисках Джорджа. Его здесь не было. Бегло или нет, но рассмотрел я многое, и то, что я увидел, мне не понравилось. Особенно мне не понравились бледнолицые мужчины.

Я не собирался много пить, однако кошмар «Клуба удовольствий» не предполагал ничего другого. Для любого, кто не родился глухим, выпивка здесь становилась абсолютной необходимостью. Все мое естество молило о срочной анестезии, и я начал понимать, что привело Джорджа к столь жестокому похмелью.

Двумя часами позже, в полночь, Джордж по-прежнему не объявился. Зато произошло другое важное событие: я преисполнился решимости спасти Джорджа и незаметно для себя превратился в этакого жесткого и безжалостного частного детектива. Зрение мое обострилось, и я мерил взглядом каждого входящего – многие испуганно отводили глаза.

Я повернулся к потному толстяку на соседнем стуле.

– Ума не приложу, куда подевался мой приятель. Собирались тут встретиться. Не видели его? Коротышка, большие карие глаза, темно-серый костюм, черный галстук.

– Ага, знаю такого. He-а, сегодня его тут не было.

– Знаете его?

– Видел вчера ночью. – Он кивнул каким-то своим мыслям. – Да уж, паренек из тех, кто не отличит палочку для коктейля от бейсбольной биты. Знаю, чего уж там. Тот самый, что запал на малютку Джеки.

– Джеки?

– Девушка из гардероба. Ваш приятель просидел тут всю ночь, разглядывая ее в зеркале. Пить совершенно не умеет.

– Правда?

– Бармен сказал ему, чтобы или заказывал, или уступил свое место другому, вот паренек и набрался.

– В одиночку?

– Ну да – пока не повез Джеки домой. Вот уж никогда не угадаешь, кто есть кто, верно? Мне парень едва ли не священником показался.

Отвезти Джеки домой оказалось не слишком сложной задачей. Скорее это можно было посчитать традицией заведения, в котором я был самым прилично одетым клиентом, – короче, добыча досталась мне легко.

Воспоминания о том, как мы ехали домой и что было после, путаются в моей голове. Мои намерения были абсолютно благородны. Думаю, я планировал выяснить, в какую ловушку угодил Джордж. Коварный и хитрый план.

В такси я все время придремывал и улавливал лишь обрывки болтовни Джеки – они были яркими, но насквозь лживыми. Джеки использовала все подходящие к случаю приемы: она была одинока, беспомощна и бедна, выросла в суровом сиротском приюте, никогда не знала счастья и понимания.

Следующий фрагмент воспоминаний – я сижу на диване в ее квартире, пытаясь не уснуть, а Джеки в кухне готовит какую-то выпивку. Несмотря на усилия, глаза мои сомкнулись, и проснулся я, лишь когда услышал бешеные вопли какого-то мужчины.

– М-м-м? – промычал я, не открывая глаз.

– Вот так, значит?! – заорал мужчина. – Я уже тысячу лет примерный муж, работаю как вол, откладываю каждый цент – и что я вижу?

– Что вы видите? – заинтересованно пробормотал я.

– Это!

– О, – сказал я. – Гм.

– Я думала, ты в Лос-Анджелесе! – воскликнула Джеки.

– Ха-ха! Я закончил работу на два дня раньше! Спешил домой, и что я нахожу здесь?

– Что? – поинтересовался я.

– Тебя!

– О!

– Он нас застукал! – заголосила Джеки. – Прости! Прости нас!

– С тобой я разберусь позже! – взревел мужчина. Он повернулся ко мне. – Ты разрушил мою жизнь, а теперь, придурок, я разрушу твою! Твоя жена завтра же узнает о том, что ты натворил. Посмотрим, как тебе это понравится!

– Я совершенно ничего не разрушил, – сонно пробормотал я. – И жены у меня, кстати, нет. Отстаньте.

– Тогда я разрушу твою карьеру. Как тебе это?

– Да я больше заработаю на каком-нибудь оборонном заводе, – сообщил я.

Он кричал что-то еще, чего я не запомнил, но понемногу накал слабел, и в конце концов они с Джеки выставили меня в коридор и захлопнули дверь.

Я проспал до полудня и добрался до своего офиса лишь после обеда, к которому я, впрочем, не прикоснулся. Джордж уже ждал меня.

– Они у вас? – с ходу спросил он.

– Деньги? – Я усмехнулся, по-отцовски потрепал его по плечу и усадил на стул. – Нет, Джордж, их у меня нет. Зато есть хорошая новость. Вы больше не на крючке, мой мальчик.

– Каком еще крючке? – Джордж начал раздражаться.

– Джордж, прошлой ночью я повстречал милую малышку по имени Джеки. Точнее, не только повстречал, но и отвез домой.

Джордж покраснел как рак и вскочил.

– Не желаю слышать!

– Полегче, Джордж, полегче. Перед нами самая старая афера в мире – шантаж при помощи женщины, – и все, что от вас требуется, это послать шантажистов ко всем чертям. Скажите им, чтобы вместо денег забрали себе вашу репутацию, и вы их больше никогда не увидите. Таким нельзя давать ни цента!

– Я не желаю это обсуждать, – проговорил Джордж. – Будьте любезны до вечера выдать мне деньги.

– Джордж, если вы поддадитесь этой парочке, я немедленно отправлюсь в полицию и выдвину обвинения. Вчера они попытались провернуть свой трюк со мной. Поймите, если вы отдадите им половину того, что у вас есть, история не закончится. Как только вы начинаете платить подобным типам, они не оставят вас в покое, пока не оберут до нитки.

– Если их арестуют, между нами все кончено, – произнес Джордж.

– Если я позволю им прикарманить ваши деньги, все кончено будет со мной, – сказал я. – Вы уже дали им тысячу, и это ровно на тысячу больше, чем они заслуживают.

– Я не давал им никакой тысячи, – сказал Джордж. – Однако собираюсь. Пожалуйста, выдайте мне мои деньги и держите язык за зубами. Или мне позвать полисмена?

– Для них? Пожалуйста.

– Для вас, – сказал Джордж.

* * *

Я был настолько взбешен, что бросился прочь из кабинета, и если бы Джордж не отступил, я бы сшиб его, будь он хоть трижды студентом-богословом.

Превозмогая головную боль, я слонялся по городу, пытаясь понять, в какую же ловушку угодил Джордж. Некто предложил ему что-то за пятьсот девятнадцать долларов и двадцать девять центов, велел приходить за этим в «Клуб удовольствий», где Джордж, ожидая продавца с товаром, напился, сам того не желая, а потом попался на крючок Джеки в ее старой как мир игре.

Я отправился в банк, обналичил чек, взял выписку и отправился в соседний бар, чтобы немного опохмелиться – исключительно ради Джорджа.

В полумраке бара я пробежался по погашенным чекам – даже не понимая, с какой целью. И вдруг увидел чек на пятьсот девятнадцать долларов и двадцать девять центов, который я выписал Джорджу. Перевернул его и обнаружил на обороте две подписи. Одна из них принадлежала Джорджу, а другая – некоему Роберту С. Нунану. Я поискал Нунана в справочнике, и он оказался частным детективом.

Так вот, значит, что купил Джордж – он купил информацию. Именно желание получить ее так возбудило его. Ради информации Джордж забросил занятия и отправился в «Клуб удовольствий», где прождал весь вечер.

И вдруг я понял, что Нунан не обманывал Джорджа. Нунан доставил ему оплаченную информацию еще до того, как нога Джорджа ступила в «Клуб удовольствий».

Позже я позвонил Джорджу в его хостел.

– Джордж, простите меня, я не сдержался.

– Я ждал вас, думал, вы вернетесь, – сказал Джордж. – Я вас не виню, я сам был очень груб.

– Полагаю, я разобрался, в чем дело, Джордж.

– Прошу вас, не начинайте снова. Это личное, вряд ли вы поймете.

– Джордж, после того, как я не выдал вам деньги, вы, конечно, отказались от моих услуг. И все же я хочу, чтобы вы меня выслушали.

– Вряд ли вы можете сказать что-либо, чего я не знаю.

– Я скажу о том, чего до недавнего времени не знал я. Она ваша сестра, верно?

Джордж минуту помолчал.

– Да, – проговорил он наконец безжизненным голосом.

– Не сердитесь на Нунана, он не сказал мне ни слова. Я докопался до всего сам. Она знает, кем вы ей приходитесь?

– Нет. Я отправился в клуб просто, чтобы увидеть ее. Хотел все ей рассказать, а потом со мной произошло то же, что и с вами.

– И вы заплатили?

– Заплатил. Все равно я собирался потратить эти деньги, чтобы отпраздновать наше воссоединение. А теперь, прошу вас – вы были очень добры ко мне, – выдайте мне завтра деньги. Мне пора возвращаться к учебе.

– Сестра или нет, Джордж, она та еще штучка.

– У нее есть ребенок, и это дает надежду, – сказал Джордж. – Я такой, какой я есть, потому что добрые люди поделились со мной тем, чего никто из них мне не задолжал. Все, что я могу сделать для нее, пусть и слишком поздно, это поделиться с ней. Так я и поступлю. Увидимся завтра.

Джорджу нужно было успеть на вечерний поезд до Чикаго. Я продал половину его «королевства», и мы отправили деньги Джеки в виде банковского чека, происхождение которого она никогда не сможет отследить.

Мы с Джорджем душевно отобедали вместе, подумали о том, как провести оставшееся до поезда время, и сошлись в мнении, что самым правильным было бы зайти в «Клуб удовольствий». Наш визит был чисто церемониальным. Мы заказали выпивку, но ни один из нас не прикоснулся к ней. Мы просто сидели, не двигаясь, со стороны, наверное, напоминая наемных убийц.

За четверть часа до поезда мы забрали у Джеки свои пальто и шляпы. Она посмотрела на нас так же, как и когда мы только появились: в ее взгляде был страх, что мы сдали ее полиции, смешанный с надеждой, что мы настолько глупы, что стремимся в ту же самую ловушку.

– Доброй ночи, Джеки, – сказал Джордж.

– Доброй ночи, – с тревогой произнесла она.

Джордж бросил в стоящую перед ней тарелочку, полную долларовых банкнот и даже пятерок, одинокий десятицентовик.

– Паршивые десять центов? – саркастически усмехнулась Джеки.

– Это всё, сестра, – проговорил Джордж. – Ступай и не греши.