Текст книги "Девятиэтажка. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 49 страниц)

Глава 11
Вино и кофе

Утро всё так же началось с горна. Сергей открыл глаза, зевнул, сел на диване. Рядом зашевелилась Анна, но он махнул рукой – лежи, – и потянулся за сигаретой. Сунул в рот, не зажигая, и вышел на балкон.

Бинокль висел на гвоздике, вбитом в косяк. Он снял его, поднёс к глазам. С моря, из утренней дымки, шли лодки. Небольшие, явно рыбацкие, с низкими бортами в количестве около пяти штук. Шли смело, не прячась, направляясь прямо к берегу.

Сергей подкрутил резкость. В первой лодке, на носу, стоял знакомый старик – Божен, глава рыбацкой деревни. За его спиной сидели люди. Сергей перевёл бинокль на другие лодки. В каждой – по пять-шесть человек. В основном женщины и дети. Мужиков – раз-два и обчёлся. Старухи, закутанные в какие-то тряпки, девчонки-подростки, малышня, жавшаяся к матерям.

– Переселяются, – пробормотал Сергей вслух и закурил наконец, щёлкнув зажигалкой.

Он глубоко затянулся, выпустил дым. Ситуация была ясна: после их визита, после разговоров о защите, после того как слухи о разгроме варягов разнеслись по побережью, старик решился. То ли хазары насели, то ли печенеги, то ли просто страх перед зимой и одиночеством взял своё – неизвестно. Но факт оставался фактом: деревня Божена снималась с места и плыла к ним.

Докурив, Сергей затушил окурок и пошел умываться, а когда вернулся в комнату, Анна уже не спала – сидела на диване, кутаясь в плед.

– Что там?

– Старик Божен со всей деревней плывет. Похоже, решили переселиться.

Анна встала, подошла к балкону, глянула вниз.

– Пойдешь встречать?

– Придется, – сделав страдальческое лицо, Сергей вздохнул и потянулся за кольчугой. Та привычно звякнула, осев на плечи. Он затянул ремни, повесил меч на пояс, сунул пистолет за спину. В коридоре, уже у двери, бросил взгляд в зеркало – небольшое, в пластиковой раме.

Из стекла на него смотрел бородатый мужик в надетой поверх толстовки кольчуге. Дичь. Абсолютная дичь. Усмехнувшись, Сергей тут же подумал что это зеркало стоит здесь как корабль, или даже деревня. Отмахнувшись от дурацкой мысли, он вышел в подъезд и сразу столкнулся с Коляном. Тот тоже был при параде: короткая кожаная безрукавка поверх футболки, на поясе – топор, за спиной – карабин. Выглядел попроще, полегче, но по-своему внушительно.

– Я с вами, – сказал Колян. – Буду на подстраховке.

Сергей только поморщился.

– От кого страховаться? От старика с палкой?

– От старух. Они бывают страшнее варягов, я сталкивался как-то…

Сергей хмыкнул и двинулся вниз. У подъезда уже собрался народ. Мужики, женщины, несколько детей. Его бойцы стояли отдельной группой, все в доспехах. При виде Сергея они подобрались в ожидании команды.

Сверху, с лестницы, спустился генерал. Он был без бушлата, в одной рубахе, но с неизменной трубкой во рту и с кобурой на поясе. Обвёл всех суровым взглядом, потом посмотрел на Сергея.

– Значит, так, Николаев. Ты их сюда не тащи. Пусть размещаются внизу, на берегу. Захотят повыше, пониже – неважно. Палатки им выделим, на первое время. Потом построим что-нибудь посерьёзнее. Но пока – никакой самодеятельности.

Сергей кивнул. Максимов хлопнул его по плечу.

– Ну, с богом!

И Сергей со своими бойцами, плюс Колян, двинулись вниз по тропе – встречать первых поселенцев.

Ждать почти не пришлось. Лодки подошли к берегу, но не причаливали – замерли метрах в десяти от кромки песка, покачиваясь на мелкой волне. Люди в лодках, все как один, завороженно смотрели на берег. Точнее, на тех, кто стоял на берегу. Сергей со своей гоп-командой, все огромные, в кольчугах, с мечами и топорами, Местные, привыкшие к земляным крышам и плетёным стенам, глядели на закованных в железо гигантов так, будто те сошли с неба. Вот так и рождаются сказки, подумал Сергей. Пройдёт полсотни лет, и будут матери пугать детей: «Не ходи к каменной крепости, там богатыри железные, у самого старшего булава в три пуда, а другой без носа, и все младенцев едят». Он усмехнулся про себя и призывно махнул рукой.

– Причаливайте! Чего встали?

Божен встрепенулся, что-то крикнул своим, и лодки двинулись к берегу.

Первым, как и положено старейшине, сошёл сам Божен – легко, несмотря на возраст, спрыгнул в воду по колено и, почти не опираясь на посох, зашагал к Сергею. За ним потянулись остальные. Мужики, которых было всего четверо, спрыгивали в воду и подтаскивали лодки к песку. Женщины передавали им детей, потом выбирались сами – неуклюже, держась за борта, подбирая длинные юбки. Старухи ворчали, девчонки-подростки испуганно озирались, малышня цеплялась за матерей. Последними на берег выгрузили пожитки: узелки с тряпьём, глиняные горшки, мотки верёвок, несколько свёрнутых сетей. Одна женщина вывела из лодки тощую козу на верёвке, другая прижимала к груди клетку с курицей и петухом. Всё их богатство.

Сергей ждал, не торопил. Его бойцы стояли полукругом, молча, сдерживая любопытство. Колян переминался с ноги на ногу, но тоже помалкивал. Когда Божен приблизился и отвесил глубокий поклон, Сергей ответил коротким кивком.

– Здрав будь, – сказал он уверено. Получалось ещё коряво, но старик понял и заметно расслабился.

– Здравъ будь и ты, воевода, – ответил Божен и, не удержавшись, покосился на Магомеда.

Дальше завязался разговор. Божен говорил, сбиваясь с былинного речитатива на почти бабий причет: хазары пришли большой ватагой, пожгли крайние хижины, забрали весь зимний запас рыбы, сказали через три дня еще придут, чтобы дань готовили. А у нас и нет ничего больше. Вот мы и решили… к вам… Мужики берегом пошли, остальные – на лодках.

Сергей выслушал, не перебивая. Потом обвёл взглядом кучку переселенцев – тридцать человек, не больше, – и сказал:

– Выбирайте место где удобнее, располагайтесь. Чем сможем, поможем.

Божен, не раздумывая, махнул посохом в сторону, противоположную базару, – туда, где за полосой песка начинался ровный луг. Подальше от торговых рядов, поближе к воде, видимо чтобы лодки на ночь вытаскивать.

– Там, – сказал старик.

– Добро.

Божен поклонился ещё раз и повернулся к своим. Зычным, неожиданно крепким для его возраста голосом он крикнул что-то непонятное, и маленький караван двинулся вдоль кромки воды.

Дождавшись когда гости отойдут подальше, Сергей с коллективом поднялся наверх, нашёл генерала на его обычном месте – у обрыва.

Доложил коротко, Максимов кивнул, достал трубку.

– Добро. Дальше беженцами займутся Кузнецов и Семён Ильич. А ты со своими будь готов – должны подойти те, что по берегу пошли. Всё, иди пока.

Сергей, не ища лишней работы, спорить не стал, и не задерживаясь, поднялся к себе. Колян увязался следом, правда сначала заскочил в свою квартиру, скинул доспехи и уже через пять минут торчал на сергеевом балконе. Анны не было – ушла помогать с беженцами.

Сергею, в отличии от Коляна, с доспехами пришлось провозится дольше, и только закончив, он присоединился к наблюдающему за гостями другу.

Ничего необычного там не было. Мужики бродили по лугу, разглядывая землю. Женщины копались в узлах, дети носились между взрослыми. Божен сидел на каком-то пне.

Сергей вытащил пачку LM, выбил из неё сигарету, закурил, выпустил дым.

– Знаешь, о чём я жалею?

– О чем?

– Что не спросил у грека про табак. Может, есть у них что-то похожее? Сигареты скоро закончатся, а без них – сам понимаешь.

Колян хитро улыбнулся, оглянулся, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и сказал вполголоса:

– Серый, по секрету. Две недели назад я раздобыл у мужика из второго подъезда три семечки табаку.

– И что?

– Посадил в горшки на балконе, и они уже взошли!

Сергей уставился на него.

– Взошли?

– Ага. Три кустика. Маленькие, но крепкие.

– И когда курить можно будет?

Колян пожал плечами.

– Не знаю. Я в этом не разбираюсь.

Сергей затянулся, глядя на дым.

– Три кустика – это не плантация. Но если размножить…

Колян снова расплылся в улыбке.

– А то. Будет свой табак. Через месячишко, думаю, можно будет потихоньку стричь и сушить…

Технологию выращивания табака Сергей не знал, не интересовался никогда. Но видимо слышал что-то краем уха, и в слова Коляна про месячишко, не верил. Но в любом случае, само наличие этого растения заставляло смотреть на жизнь с оптимизмом.

Тем временем от подножия склона к лугу, где осели беженцы, двинулась группа мужиков из гражданских. Все они были одеты под местных – насколько это вообще было возможно для людей двадцать первого века. Кто в старом свитере, кто в холщовой рубахе, которую наспех сшили из греческой ткани, кто в камуфляжных штанах, но поверх – кожаная безрукавка или плащ.

Что именно тащили мужики, Сергей с балкона не разглядел – далековато, да и угол обзора закрывали кусты. Но предполагал что палатки.

И точно. Мужики, добравшись до луга, тут же принялись за дело. Трое разбирали большую армейскую, возились с дугами и колышками, остальные натягивали тенты поменьше. Палатки были яркие, с цветными полосами, и фоне зелёного луга смотрелись весьма вызывающе.

Местные отошли подальше и наблюдали издалека. Божен стоял впереди, опершись на посох, и молча следил за каждым движением. Женщины прижимали к себе детей, старухи крестились, мужики переглядывались, но никто не решался приблизиться. Даже когда палатки были поставлены, а их строители, отряхнувшись, ушли обратно к девятиэтажке, беженцы не двинулись с места. Просто стояли и смотрели на свои новые жилища, будто ожидая подвоха.

Для человека современного выглядело такое поведение странно, но учитывая дремучесть местного населения, ничего удивительного в этом не было.

Сергей и Колян поначалу наблюдали с интересом, ждали когда начнется заселение, но не дождавшись никаких подвижек, переместились на кухню. Сергей поставил на свою жестяную печурку чайник с водой. Налил немного, развёл огонь из собранных загодя из щепок и веток, и дождавшись когда закипит, разлил кипяток по двум кружкам. В каждую опустил по чайному пакетику – они были уже «женены» не раз и не два, но всё ещё отдавали цвет. Сергей прополоскал их в кипятке, покрутил нитки. Сахар у него был, но он его берёг на черный день, поэтому пили так, пустую заварку.

– Хреновый чай, – сказал Колян, отхлебнув.

– Хреновый, – согласился Сергей.

Колян покосился на балкон.

– Как думаешь, зайдут они в палатки-то до темноты?

– Зайдут. Куда денутся? Холодно ночью.

* * *

Трепались и гоняли чаи до прихода Анны. Колян, завидев её в дверях, как-то сразу засобирался – допил остатки, буркнул «ну, я пойду» и выскользнул в коридор. Сергей давно заметил: Колян её побаивался. Не то чтобы Анна была строгой – просто слишком умной, слишком правильной, слишком не его поля ягодой. При ней Колян терялся, начинал мямлить и старался слинять при первой возможности.

Анна вошла, поставила на стол свёрток с едой из общего котла – жареная рыба, кусок хлеба, какая-то зелень. Потом с торжествующим видом достала из сумки пластиковую бутылку. В бутылке плескалось что-то тёмное, густое, почти чёрное на просвет.

– Это что? – спросил Сергей, беря бутылку в руки.

– Греческое вино, – гордо ответила Анна. – На пробу взяла. Кузнецов выделил одну амфору для дегустации, я отлила.

– Полтора литра, – Сергей взвесил бутылку в руке. – Это не на пробу. Это набухаться можно.

– Ты что! – возмутилась Анна. – Мы по глоточку попробуем, остальное уберём. Это же почти артефакт. Вино десятого века. Ты понимаешь, какая это ценность?

– Ты чего Ань? Тут это просто вино, его может в прошлом году сделали, какая у него ценность? – сказал Сергей и свинтил пробку, понюхал и тут же скривился.

– Хотя пахнет оно действительно как артефакт….

Анна достала из шкафчика две чистые кружки, и он плеснул в каждую на два пальца. Вино было крайне густым, оно лениво перетекло, оставляя на стенках маслянистые следы.

– Его разводить надо, так не пьют. – сказала Анна.

– Не, мы так выпьем, не разведенное. Зачем продукт портить? Не спирт же? – возразил Сергей, и отхлебнув, скривился.

– На компот густой похоже, подсохший как бы.

– Не порть мне впечатление, дай хоть попробовать, – отмахнулась Анна.

Сергей снова поднёс кружку ко рту, зажмурился и сделал еще глоток, после чего несколько секунд сидел молча, пытаясь осознать.

Анна тем временем пыталась удержать напиток во рту. У неё перехватило дыхание. Глаза заслезились – то ли от пряностей, то ли от крепости. Она наконец проглотила и выдохнула.

– Это… это шишки с сахаром… – сказала она сипло.

– А по-моему, это глинтвейн пропавший, – Сергей отхлебнул ещё, уже осторожнее. – Но знаешь… в этом что-то есть.

Он сделал второй глоток, уже более осознанный. В груди потеплело, и изменилось ощущение от вина, теперь ему казалось это похоже на брагу, только послабже.

– Они, наверное, втюхали нам некондицию, – сказал он через минуту, разглядывая маслянистую муть на дне кружки. – Осадок видишь какой?

Анна кивнула и отпила ещё немного.

Так, – дегустируя небольшими глотками греческое вино, они просидели до темноты. Потом до полуночи. Потом до первых петухов – тот петух что привезли беженцы, заорал часа в четыре утра, разбудив половину дома. К тому моменту бутылка опустела, Анна, раскрасневшаяся, с выбившимися из хвоста волосами, рассказывала про константинопольские ипподромы и партии венетов с прасинами. Сергей, хмельной и расслабленный, ничего не понимал, но слушал, подперев голову рукой.

Спать легли когда солнце уже поднялось над морем, и проспали почти до обеда. Наверное спали бы и дольше, но помешала боль в голове. Сергей открыл глаза, и тут же пожалел об этом – в висках застучало так, будто кто-то бил молотком изнутри. Он застонал, перевернулся на бок, и содержимое желудка попросилось наружу. Такого похмелья у него не было со времён училища, когда они с пацанами выпили ящик палёного портвейна. Только на этот раз вино было не палёное, а самое что ни на есть историческое – и било так же, как, наверное, била хазарская конница: наотмашь и без жалости.

Он кое-как сполз с дивана, и держась за стену, дополз до ванной, где стояло ведро с водой. Окунул лицо, фыркнул, потёр виски мокрыми ладонями. Не помогло. Тогда он, пересиливая тошноту, добрался до своей нычки. Общий сбор лекарств давно прошёл, но он так ничего и не сдал. Лично у него никто не спрашивал, а сам он предлагать не спешил.

Выудил блистер цитрамона, выдавил сразу четыре таблетки, закинул в рот и вернувшись в ванную, запил прямо из ведра, черпая ладонью. Потом ещё раз плеснул водой в лицо.

В комнате завозилась Анна. Она села, сонная, с прилипшей к щеке прядью, и простонала что-то нечленораздельное. Сергей доковылял до нее, протягивая остатки блистера.

Анна кивнула, взяла таблетки и поплелась в ванную. Сергей тем временем натянул штаны, накинул ветровку и, держась за голову, вышел на балкон. Солнце уже перевалило за полдень и светило откуда-то сверху. Он зажмурился, потом закурил, надеясь что дым перебьёт эту адскую качку в голове.

Внизу жизнь шла своим чередом. Беженцы палатки всё же освоили: между цветными тентами сновали женщины, двое мужиков тащили что-то к воде, дети играли в догонялки вокруг армейской палатки. Старухи сидели рядком на бревне и о чём-то переговаривались. Божена видно не было.

Чуть левее, у восточного подъёма к дому, мужики что-то строили. Сергей прищурился, заметив знакомую фигуру Коляна. Судя по тому как тот размахивал руками – руководил.

Он постоял ещё немного, потом голова снова напомнила о себе ноющей болью, и Сергей вернулся в комнату. Чувствуя, что сил нет совсем, он налил в чайник два стакана воды и растопив свою жестянку, полез в стол. Там, в самом дальнем углу, за пустыми бутылками от пива и флаконами кухонной химии, у него был спрятан ещё один НЗ. Банка растворимого кофе. Небольшая, двухсотпятидесятиграммовая, она была почти полной, когда всё случилось, и по сей день оставалась неприкосновенной. Сергей не то чтобы так сильно любил кофе, но в доме держал. Теперь, оказывается, не зря.

Вода закипела. Он достал два чистых стакана, сыпанул в каждый по половине чайной ложки коричневого порошка. Подумал, полез обратно в стол, вытащил кулёк с сахаром, и добавил в каждый стакан по ложке. Залил кипятком.

Вошла Анна, шумно втягивая носом воздух.

– Кофе?

Сергей кивнул, пряча банку обратно в стол, за бутылки. Анна села, глядя, как он убирает своё сокровище. Вид у неё был всё ещё помятый, но взгляд уже осмысленный.

– Если меня убьют, ты знаешь где он, – сказал Сергей, не оборачиваясь.

Анна захлопала глазами.

– Кто?

Сергей посмотрел на неё, борясь с головной болью, и объяснил, сохраняя серьёзное лицо:

– Кофе. Кто ещё-то.

Она моргнула, потом фыркнула, засмеялась, и тут же ойкнула, схватившись за голову.

Глава 12
Кочевники и ракета

Когда кофе был выпит и боль отступила, Сергей оставил Анну и, закурив, поплёлся вниз. Не то чтобы ему сильно хотелось на улицу – после вчерашнего организм требовал покоя и горизонтального положения, – но сидеть в квартире, когда другие работают, он не мог.

У восточного подъёма кипела работа. Колян и впрямь руководил: стоял, расставив ноги, и размахивал руками, объясняя что-то трём мужикам из гражданских. Часть постройки уже была готова, и по очертаниям Сергей понял: блокпост. Точнее, крохотный сруб из выкорчеванных брёвен и досок, выброшенных после гибели драккаров. Брёвна были кривые, узловатые, и на взгляд Сергея ни на что, кроме дров, не годные. Но мужики приладили их друг к другу, скрепили, соорудив коробку метра три на три.

– Что это? – спросил Сергей, подходя ближе.

Колян обернулся, вытер пот со лба.

– Дот.

– Что?

– Дот, говорю, делаем. Огневую точку. Вот тут амбразура будет. – Колян показал на проём, оставленный между двумя брёвнами. – Обзор – шикарный. Весь склон как на ладони. Шанс, что в эту щель стрела попадёт, – минимальный. А отсюда хоть с карабина, хоть из лука пали.

Сергей обошёл строение, заглянул в амбразуру. Действительно, вид открывался на весь восточный склон – от тропы, ведущей к берегу, до самой воды. Если враг полезет снизу, его встретят отсюда. Полезное сооружение. Он потрогал брёвна, проверяя, не шатаются ли. Держались крепко.

– А частокол зачем? – спросил он, заметив, что дальше по склону уже вбиты колья.

– Если по лестницам полезут, чтобы хоть какое-то укрытие было.

– Лестницы? – Сергей поднял бровь.

– Ну да. – Колян удивлённо посмотрел на него. – Ты что, кино не смотрел? Они ж по лесенкам на такие стены взбираются, мама не горюй. Я, когда мелкий был, по телеку всё время показывали – приставляют лестницы и прут толпой.

Сергей не знал, пользовались ли в этом времени такой тактикой штурма. Возможно, Колян путал десятый век с каким-нибудь фильмом про крестоносцев или Наполеона. Но если люди начали готовиться – наверное, у них были основания.

Он постоял ещё немного, глядя, как мужики забивают клинья и подтаскивают новые доски. Потом спросил:

– А эти где? Не пришли, что ли?

Колян понял сразу – речь о тех рыбаках, что пошли по берегу.

– Не-а. Я не видел. – Он почесал затылок. – Может, придут ещё? Мало ли, задержались.

Но рыбаки так и не пришли. Ни в этот день, ни на следующий, ни через день. Божен, когда его спросили, только вздохнул и перекрестился – мол, на всё воля богов. Хазары ли их перехватили, печенеги ли, а может, просто потерялись, – никто не знал.

Жизнь девятиэтажки тем временем набирала обороты. Сергей работал на огороде, который разросся ещё сотки на три. Учился махать мечом, и сам учил других. Участвовал в совещаниях, да и вообще, вливался в общественную жизнь, привыкая к текучке.

На четвёртый день, утром, с крыши подали сигнал тревоги. Сергей как раз поднимался к себе после очередной тренировки, и минуя квартиру, побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Через пару минут он уже стоял на крыше, вглядываясь в степь через бинокль. Дежурный, молодой парень из гражданских, показывал на восток.

В километре, может, чуть дальше, на гребне пологого холма, стояла группа конных. Человек тридцать. Они были не похожи ни на варягов, ни на славян, ни на греков. Низкорослые лошади с косматыми гривами, всадники в кожаных доспехах и меховых шапках, несмотря на летнюю жару. У многих за спиной висели короткие луки. У одного, самого нарядного, с пояса свисала кривая сабля в ножнах, а на груди блестел какой-то медный кругляк.

Сергей опустил бинокль. Степняки явно не собирались нападать – для атаки три десятка всадников на каменную крепость, это самоубийство. Но и уходить не спешили.

На крышу поднялся генерал в окружении свиты. Петров, Дронов, Горохов, и замыкал процессию Колян.

Максимов встал у парапета, поднёс бинокль к глазам. Смотрел долго, молча. Всадники всё так же стояли на гребне, не двигаясь. Ветер трепал конские гривы и меховые шапки.

– Шугнуть бы их, – сказал генерал наконец, не отрываясь от бинокля.

Петров, стоявший рядом, кашлянул.

– Далековато, товарищ генерал.

Генерал хмыкнул, но ничего не сказал.

Тем временем степняки пришли в движение. Сергей увидел, как передний всадник взмахнул рукой, и вся группа, рассыпавшись неровной цепью, пошла вперед. Шли шагом, не быстро, но уверенно – явно направляясь к девятиэтажке.

Сергей опустил бинокль.

– Экипироваться?

Генерал снова хмыкнул, на этот раз задумчиво.

– Наверное, надо. Посмотрим, кто такие и чего хотят.

Сергей добежал до квартиры, рванул на балкон. Внизу, у подъезда, Вадим и Нурлан о чём-то переговаривались, задрав головы.

– Берите доспехи и на крышу! – крикнул Сергей, перегнувшись через перила. – И остальных найдите!

Вадим махнул рукой – понял, – и они с Нурланом скрылись в подъезде. Сергей сгрёб свою кольчугу, меч, шлем в охапку и, закурив на ходу, снова двинулся наверх. Одеваться решил прямо на крыше – не хотелось потеть в железе раньше времени.

Когда он поднялся, обстановка изменилась. Степняки приблизились метров на пятьсот и теперь носились кругами, вздымая пыль. Кони храпели, всадники что-то гортанно выкрикивали, размахивая руками. Кто-то тряс луком, кто-то – саблей. Выглядело это дико, но не опасно – пока.

Генерал, затянувшись трубкой, громко произнёс:

– Такое чувство, что они сами себя распаляют. Неужели решили напасть?

Сергей сложил доспехи возле вентиляционной шахты, взял у Коляна бинокль. Степняки действительно выглядели взбудораженными. Он не знал их повадок и не мог сказать, чего они хотят, демонстрируя такое поведение.

– Ну-ка разверните камнемёты, – распорядился генерал. – Может, ещё подойдут – так шуганём хоть.

Расчёты засуетились, налегая на вороты. Сергей прикинул расстояние. Предельная дальность камнемётов была метров триста, но если взять камень полегче и с попутным ветром – может, и долетит.

– Разрешите опробовать новый заряд, товарищ генерал? – вдруг обратился Дронов.

Генерал обернулся, вынул трубку изо рта.

– Это какой такой заряд?

Дронов кивнул одному из своих людей. Тот вытащил из картонной коробки нечто странное. Сергей пригляделся: длинная, сантиметров семьдесят, труба с небольшими крылышками по бокам и чем-то вроде набалдашника на конце.

– Это что? – спросил генерал.

Дронов взял штуковину в руки.

– Зажигательный заряд.

Максимов подошёл ближе, прищурился.

– Из трубы канализационной, что ль?

– Так точно, – кивнул Дронов.

– А внутри что?

– Сюрприз, – Дронов хищно ухмыльнулся.

Генерал подумал, покосился на степняков, которые продолжали нарезать круги, потом махнул рукой.

– Ну, давай. Испытывай свой сюрприз.

Дронов сам уложил трубу в ковш камнемёта. Объяснял, не переставая работать:

– Крылышки – для стабилизации и увеличения дальности. Идея та же, что у оперённой стрелы. Внутри – горючая смесь на основе солидола, селитры и магниевой стружки.

Он приладил трубу в ковш, проверил, чтобы крылышки не цеплялись за края. Помощник поднёс факел к запалу. Дронов натянул ворот, собачка храповика защёлкала.

– Готово!

– Пли! – скомандовал генерал.

Дронов ударил молотком по спусковому клину. Рычаг рванулся вперёд, ковш описал дугу – и труба с воем стабилизаторов ушла в степь. Звук был незнакомый – низкое, завывающее гудение, как от маленького реактивного снаряда.

Сергей следил в бинокль. Труба летела, оставляя за собой дымный след, и падала по пологой дуге. Перелёт. Она прошла над головами крайних всадников и рухнула метрах в тридцати за ними. В следующий миг степь озарилась вспышкой – ослепительно-белой, с оранжевыми краями, – и в стороны плеснуло огнём. Горящая смесь разлилась широким веером, поджигая сухую траву. Повалил черный, густой дым.

Степняки замерли. На несколько секунд воцарилась полная тишина, только пламя гудело. Потом дико заржали кони. Кто-то из всадников закричал, кто-то рванул поводья, и вся группа, рассыпавшись, понеслась прочь от девятиэтажки – обратно в степь, подальше от огня. Причем неслись они так, будто за ними гнались все демоны преисподней.

Генерал радостно хрюкнул, тыча трубкой в сторону улепётывающих степняков.

– Ай да Дронов! Ай да сукин сын! Ты глянь, как припустили – только пятки сверкают!

Дронов же, напротив, досадливо морщился, глядя на догорающую в степи полосу огня.

– Не попал. Надо было натяжение на пол-оборота меньше брать.

– Вот и хорошо, что не попал, – отмахнулся Максимов. – Жертв нет – и ладно. Может, ещё договориться с ними удастся. А ракету твою – делай как можно больше! Хорошая штука!

Офицеры и все, кто был на крыше, одобрительно загудели. Колян хлопнул Дронова по плечу, Лёха восхищённо крутил головой, переводя взгляд с догорающей травы на камнемёт. Даже Магомед, обычно сдержанный, улыбался.

Сергей знал, что Дронов и ещё несколько человек посмышлёнее ломали головы над тем, как получить действенное оружие. Все понимали: если, а точнее, когда к ним придёт настоящая армия, камнемётами не отделаешься, а к огнестрелу просто не хватит патронов. Поэтому искали альтернативы. Зажигательная ракета – это раз. А ещё Сергей знал, что они делают какой-то странный лук огромных размеров. Пока он стоял внизу, но вроде его тоже собирались поднять на крышу. Стрела для такого лука наверняка получится размером с хорошее бревно, и что будет, если такое воткнётся в борт драккара, Сергей представлял смутно, но догадывался, что ничего хорошего.

Дронов тем временем развёл руками.

– Я бы рад, товарищ генерал. Да только для смеси этой ингредиентов не так много. Штук десять, может, пятнадцать сделаем из имеющегося. И всё.

Колян, который стоял рядом и вертел в руках незажжённую сигарету, вдруг спросил:

– А если маслом начинять? Местным, оливковым? Его у нас теперь полно.

Дронов задумался на секунду, потом покачал головой.

– Можно. Но эффект будет куда хуже. Масло горит, да, но не взрывается. Просто лужа огня.

Генерал снова затянулся трубкой, выпустил дым.

– Ладно. Делай из того, что есть. И с маслом тоже делай, огонь он и в Африке огонь.

Сергей понимал, что спасением был бы порох. Но это уже обсуждалось и не раз. Да, первые шаги сделали – селитряные ямы заложили неделю назад, он даже сам в этом участвовал, но в то что что-то получится, верилось с трудом. Пока он видел лишь вонючие кучи, над которыми вились мухи, и слабо представлял, как из этого сделать порох. Но выбора не было. Если через год эти кучи дадут первую селитру – значит, через год у них будет порох. А если нет – придётся полагаться на камнемёты, зажигалки и собственные руки.

Степняки вернулись к ночи. Сергей с Коляном как раз дежурили на крыше – луна ещё не взошла, море было чёрным, и только звёзды давали немного света. Колян первым заметил движение: в ПНВ, на фоне сереющей степи, появились тёмные фигуры – сначала одна, потом ещё, потом целая цепочка. Всадники. Они двигались медленно, осторожно, явно стараясь не шуметь, и направлялись не к девятиэтажке, а правее – туда, где на лугу темнели палатки рыбаков.

– Серый, глянь, – Колян тронул его за плечо и передал ПНВ.

Сергей прильнул к окуляру. Всадники спешились, оставили лошадей в отдалении и пошли пешком – с десяток, не больше. До палаток им оставалось метров двести. До самой девятиэтажки – около четырёхсот.

– В горн дуть? – спросил Колян.

– Не надо. Тихо доложим.

Он взял рацию, нажал тангенту.

– База, я крыша. У нас гости.

Максимов не спал – видимо, тоже ждал чего-то подобного. Через пять минут он уже поднимался по лестнице. Следом за ним – Дронов и Горохов.

Генерал прильнул к прицелу карабина, Сергей смотрел во второй. Степняки приближались – медленно, пригибаясь, явно намереваясь напасть на спящий лагерь. Максимов опустил карабин.

– Заряжай камнемёты ракетами, – приказал он негромко.

Дронов уже стоял у орудий.

– Сколько?

– Попасть сможешь? – вместо ответа спросил генерал.

Дронов кивнул. Днём они уже швыряли пустые болванки, пристреливаясь, в том числе и по тому месту, куда сейчас шли степняки.

– Тогда лупи по ним, – Максимов передал Дронову карабин с ПНВ. – Устрой им огненный ад. Но так, чтобы часть успела уйти. Пусть своим расскажут.

Камнемёты заскрипели воротами. Помощники Дронова уложили в ковши длинные трубы с крылышками, поднесли факелы к запалам. Степняки уже подкрались метров на сто к палаткам, когда Дронов скомандовал: «Пли!»

Первая ракета с воем ушла в темноту. Сергей отдал карабин генералу и смотрел так, невооружённым глазом. Ночную степь прочертил огненный след – низкий, воющий, быстро несущийся к цели. Вспышка. Ослепительно-белая, на мгновение высветившая фигурки людей, палатки, луг, реку. А потом – взрыв и в стороны плеснуло пламя. Магний горел с нестерпимой яркостью, разбрасывая капли горящей смеси. Кто-то из людей на крыше крикнул: «Попадание!»

– Пли! – тут же рявкнул Дронов.

Ещё две ракеты ушли в ночь почти одновременно. Они врезались почти туда же, где уже полыхало, и степь на самом деле превратилась в ад. Пламя взметнулось выше человеческого роста, сухая трава занялась мгновенно, и в этом огне метались тени. Кони ржали, люди кричали – дико, истошно, на чужом гортанном языке. Горящие фигуры разбегались в разные стороны, спотыкались, катались по земле, пытаясь сбить огонь, но мазутно-магниевая смесь прилипала к одежде и коже, и сбить её было невозможно.

Сергей смотрел без бинокля. Ночь превратилась в день – оранжевый, колеблющийся, полный дыма и воя. Палатки рыбаков, к счастью, стояли чуть поодаль и не пострадали, но проснулись, конечно, все. Оттуда уже слышались крики, женский плач, кто-то выскочил наружу и теперь стоял, оцепенев, глядя на огненную стену.

Ночью вниз не пошли – опасно, да и незачем. Догоревшие ракеты ещё дымились, и в темноте можно было напороться на раненого степняка, который с перепугу решит дорого продать свою жизнь. Решили ждать рассвета.

Когда небо на востоке посерело, Сергей натянул кольчугу, повесил меч, сунул пистолет за пояс. Колян, зевая, накинул свою кожаную безрукавку, взял карабин. С ними пошли Вадим, Артём и Горохов – на всякий случай. Генерал с крыши напутствовал коротко: «Осмотритесь, и рыбаков успокойте, а то сбегут еще со страху».