Текст книги "Девятиэтажка. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 49 страниц)

Глава 19
Тмутаракань

Вечером, после того как Доброга со свитой отбыли на свои корабли, генерал собрал совещание, всё так же у себя в квартире. Народу в этот раз набилось более чем много, ибо тем, которые генерал собирался обсудить, было несколько.

– Итак, товарищи, – начал он, обводя всех взглядом. – Союз мы заключили, и это хорошо, но я хочу понять, с кем мы имеем дело. Не с послами, с ними все понятно – с самим князем. Кто он такой? Чего от нас ждёт? Чего боится? Анна, – генерал повернулся к ней, – расскажите нам своё видение как историк.

Анна поднялась, положила перед собой свою неизменную тетрадь, но открывать не стала – просто оперлась кончиками пальцев о стол. Обвела взглядом собравшихся и заговорила:

– Представьте себе на минуточку, что где-нибудь рядом с вашим домом, из ниоткуда вырастает нечто такое, чего вы никогда не видели, и даже не предполагали о существовании подобного. Пусть это будет, скажем, корабль пришельцев из фантастического фильма, а лучше из фильма ужасов. Как бы вы себя повели?

В комнате молчали.

– Вот видите, вы не можете дать внятного ответа, и это с учетом того что все здесь собравшиеся люди образованные и начитанные. А князь это, по сути, получивший власть дикарь. Да, он явно не глуп, он хитер и по-своему логичен. Поэтому, – Анна сделал паузу, обводя собравшихся взглядом, – никаких враждебных действий без понимания, с кем он имеет дело, он не предпримет. Он воин, но не самоубийца. И первая его реакция – осторожность. Он не нападёт, пока не узнает, чего от нас ждать.

Она снова выдержала паузу.

– Второе. Средневековый человек, даже князь, мыслит в категориях божественного вмешательства. Он знает, что Бог или боги могут послать знамение. Огромное здание из невиданного материала, извергающее огонь и гром, наверняка воспринято им либо как чудо Господне, либо как происки нечистой силы. Князь – христианин, и он вполне мог решить, что это испытание или помощь свыше. Особенно если мы сами говорим, что «боги дали нам эту крепость». В языческой среде, которая ещё сильна, такая легенда очень хорошо ляжет на подготовленную почву. Но даже христианин не станет отрицать очевидного: такого он никогда не видел. Значит, в его глазах мы – не просто люди. Мы – знак.

– Это плохо? – спросил Горохов.

– Это по-разному, – ответила Анна. – Пока он боится нас спугнуть или прогневать – это хорошо. В остальном – плохо.

Она перевела дух и продолжила:

– Третье – практический расчёт. Какой бы трепет ни внушала девятиэтажка, князь – правитель. Его главные вопросы: угроза это или возможность? Можно ли с нами договориться? Выгодно ли это? Он увидел что мы не лезем в его земли, не требуем дани и не объявляем себя богами, и быстро переключился на прагматику. А прагматика такова: у нас есть оружие, способное жечь корабли и обращать в бегство конницу. С таким союзником можно и хазар прижать, и печенегов отогнать, и Византии показать зубы. Именно поэтому он и прислал послов. Он уже всё посчитал.

– Четвёртое – дипломатия и попытка интеграции. Князь не пытается нас подчинить. Он понимает, что не сможет. Вместо этого он признаёт нас равными, даёт торговые привилегии, наверняка разрешит набирать людей. Это очень грамотный ход: формально он ничего не теряет, а фактически получает военного союзника с технологиями, которых ни у кого нет. Любой князь на его месте попытался бы «приручить» новую силу, встроить её в свою политическую игру. Он не хочет нас злить. Он хочет нас использовать.

– А это не опасно? – спросил Дронов.

– Опасно, – кивнула Анна. – Потому что, если мы перестанем быть полезными, интерес к нам упадёт. Или, наоборот, кто-то решит, что проще нас убрать и забрать всё себе. Но пока мы сильны – мы нужны. И это подводит к пятому, самому важному.

Она опять обвела взглядом собравшихся.

– Долгосрочная стратегия. Князь не знает, откуда мы пришли. Но он видит, что нас мало. Значит, нас можно использовать сейчас, пока мы сильны, а дальше – либо мы растворимся в местном населении, либо уйдём, либо погибнем. В любом случае наши знания и оружие должны послужить ему. Именно поэтому он соглашается на союз – он понимает, что так наша сила станет его силой. А со временем, возможно, и сам попытается завладеть нашими секретами.

Она замолчала, потом добавила:

– Князь относится к нам не как к врагу и не как к божеству. Он относится к нам как к неожиданному, опасному, но очень ценному союзнику, которого нужно использовать с умом, не пытаясь сломать. Он играет в долгую. И это хорошо – потому что нам тоже нужен союзник, и наша первоочередная задача – стать незаменимыми настолько, чтобы без нас он уже не мог. Чтобы идея школы для сирот, идея общего войска, идея торговли стала не просто его выгодой, а его потребностью. Тогда союз продержится.

Когда Анна закончила, в кабинете повисла тишина. Первым нарушил её Горохов – он сидел, скрестив руки на груди, и хмурился.

– Тогда я не понимаю, – сказал он. – Если князь у нас такой умный и осторожный, если он всё просчитал и решил с нами дружить, то почему остальные лезут? Печенеги эти, варяги? Они что, не видят того же, что и князь? Или им жить надоело?

Анна повернулась к нему, поправила выбившуюся прядь и кивнула, будто ждала этого вопроса.

– Хороший вопрос. И ответ на него – в разнице мышления. Князь – правитель оседлого государства. У него есть земля, города, дружина, торговые пути. Он думает на годы вперёд. Для него война – не самоцель, а инструмент. Он воюет, чтобы защитить своё или расширить влияние. Но он никогда не станет воевать просто так, ради славы или добычи, если цена слишком высока. Поэтому он и прислал послов. Он увидел силу, которую не может одолеть, и решил, что лучше сделать её союзником, чем врагом.

Она обвела взглядом собравшихся.

– Печенеги – это совсем другое. Они кочевники. Их экономика, их образ жизни построены на набегах. У них нет городов, нет пашен, которые нужно защищать. Есть стада, которые можно перегнать, и шатры, которые можно свернуть за час. Они воюют не для того, чтобы удержать территорию, а чтобы захватить добычу. Авторитет их вождей держится исключительно на удачных набегах. Если вождь перестанет приносить добычу, его свергнут. Поэтому они не могут позволить себе испугаться и уйти. Даже если слухи о нас страшны, им нужно проверить лично. Попробовать на зуб. Иначе – какой же это вождь, если он боится каменной горы? Они атакуют не потому, что не понимают опасности. А потому, что бездействие для них страшнее любой опасности.

Она выдержала паузу, давая слушателям осмыслить, и продолжила:

– Варяги – третье. Это воины, для которых смерть в бою – не поражение, а почёт. Они верят, что павшие попадают в Вальхаллу. Их культура построена вокруг битвы и славы. Они ищут опасность, а не избегают её. Кроме того, у них нет единого князя, который мог бы принять стратегическое решение. Есть ярлы, есть конунги, каждый со своей дружиной. Если один решит отступить, другой скажет, что он трус, и сам поведёт людей в бой. Это вопрос чести. А честь для них – не пустое слово. Они будут лезть на нас до тех пор, пока не убедятся, что мы – не просто крепость, а нечто, с чем лучше не связываться. И даже тогда, возможно, найдутся безумцы, которые решат попробовать.

– То есть князю мы выгодны, печенегам – как кость в горле, а варягам – как вызов? – уточнил Дронов.

– Именно, – кивнула Анна. – Князь видит в нас ресурс. Печенеги – препятствие, которое нужно сломать, чтобы не потерять лицо. Варяги – вызов, который нужно принять. У каждого своя мотивация. И в этом наше преимущество: они никогда не объединятся против нас. Потому что для этого им пришлось бы договориться между собой, а они друг друга ненавидят сильнее, чем нас.

Максимов хмыкнул, постучал трубкой о край стола.

– Значит, тактика проста: с князем дружить, печенегов бить так, чтобы другим неповадно было, а варягам… варягам дать то, что они ищут. Бой. Чтобы те, кто уцелеет, рассказали остальным, что здесь их ждёт не Вальхалла, а ад.

– Именно. Только ад должен быть таким, чтобы рассказы о нём передавались из поколения в поколение. Тогда, возможно, через десяток лет сюда перестанут соваться вообще.

Когда Анна закончила и села, генерал снова постучал трубкой о край стола.

– Теперь по запасам, Дронов, что у нас с зажигалками?

Майор поднялся, привычным жестом одёрнул китель.

– Зажигалок из современной смеси, товарищ генерал, осталось совсем немного. Последняя атака съела почти всё. Магниевой стружки нет, селитры нет, серы – кот наплакал. Ингредиентов для новых смесей не имеем. Но я думаю, если пошукать по квартирам – может, у кого-то что-то найдётся. У людей могли быть запасы. Кто-то машину ремонтировал, кто-то химией увлекался. Надо просто проверить.

Генерал перевёл взгляд на Петрова. Тот, не дожидаясь вопроса, поднялся.

– Вот тут, товарищ генерал, проблема. Если военные ещё как-то делятся – понимают, для чего это нужно, – то гражданские многие и на порог не пускают. И касается это не только ингредиентов, а вообще всего.

Он перелистнул страницу, сверился с записями.

– Вот, например, семьдесят шестая квартира. Молодая пара. Я точно знаю, что у них есть несколько солнечных панелей. Сам видел, как они их покупали – буквально за день до переноса. Панели у них на балконе, с их помощью они подзаряжают свои гаджеты. Когда я к ним пришёл и попросил сдать для общего пользования – они сказали, что я ошибся, и никаких панелей у них нет. Я настаивал – они дверь захлопнули перед носом. Что прикажете делать? Не силой же к ним вламываться?

Генерал нахмурился, и лицо его стало жёстким.

– А почему не силой? – спросил он негромко. – У нас тут военное положение. Мужик этот занимается чем-нибудь? В смысле, работает на общее благо?

Петров покачал головой.

– Иногда на огороде что-то поделает – так, для виду. И снова к себе. Спускается только за жратвой да в сортир.

– Это не дело, – отрезал Максимов. – Если так вопрос стоит – дверь вышибайте и забирайте всё, что может пригодиться. Солнечные панели нам сейчас нужнее, чем этой парочке. А кренделя этого – на самую тяжёлую работу отправить. И под присмотр.

Он обвёл взглядом собравшихся.

– Что у нас из тяжёлого есть? Куда можно такого лоботряса пристроить?

Петров снова заглянул в планшет.

– Глину копать надо, товарищ генерал. Для кирпичей. Здесь есть неподалёку, западнее склона, мы потихоньку добываем. Но людей не хватает. Работа – не сахар: целый день на солнцепёке, с лопатой и тачкой.

– Вот туда его и отправить, – кивнул генерал. – И бабу его – на стирку поставить. Пусть осознает, что не на курорте. С остальными, кто жирует и не делится, поступать так же. Особо буйных – под замок. Приказ ясен?

Петров вытянулся, едва не щёлкнув каблуками.

– Так точно, товарищ генерал! Разрешите исполнять?

– Исполняйте. Времени у нас нет на уговоры.

Сергей, сидевший у стены, молча крутил в пальцах потухшую сигарету. Он был согласен с генералом. Здесь и сейчас каждый ресурс – на вес золота. И если кто-то этого не понимает – придётся объяснить.

– Следующий пункт – провизия. – Генерал снова обратился к Петрову, и тот, не садясь, перелистнул страницу планшета.

– Докладывайте, что у нас с едой. Что есть, что ещё надо.

Петров откашлялся и начал перечислять – сухо, по-военному, но обстоятельно:

– На данный момент, товарищ генерал, имеем следующие запасы. Зерно: пшеница, ячмень, полба – около семи тонн. Это с учётом последней закупки у греков и того, что привезли сегодня. Мука – примерно полтонны, но её расходуем экономно. Рыба – в избытке, солим и вялим непрерывно, запас хороший уже заложен. Масло оливковое – двадцать амфор. Вино – десять амфор, плюс то, что взяли трофеями. Специи – перец, корица, имбирь – есть, хоть и немного. Соль только покупная, но пока хватает. Овощи с огорода пошли, скоро картошка будет.

Он перелистнул страницу.

– Теперь по живности. Козы – двадцать взрослых, плюс молодняк. Коровы – пока нет, но заказали через послов, обещали привести. Куры есть, яйца понемногу дают. Лошади – четыре штуки. Итого: если грамотно распределять, голод нам не грозит. Более того – с появлением коз и, надеюсь, коров, сможем разнообразить рацион молочными продуктами. Молоко, творог, сыр.

– Сыр – это хорошо, – хмыкнул генерал. – А если нас тут запрут? Осада, например. На сколько жратвы хватит?

Петров заглянул в планшет, помедлил секунду, сверяясь с подсчётами, и ответил уверенно:

– Три месяца протянем, товарищ генерал. Как пить дать.

Максимов хмыкнул, откинулся на стуле.

– А пить, в смысле с водой что? Скважину пробурили?

Сергей навострил уши. Он знал, что мужики прямо в подвале пытаются добыть воду – бурят скважину. Пару раз он видел, как они таскали вниз какие-то трубы и бухты троса, но деталей не знал. Знал только, что бур делали сами, из подручных средств, и получился он не то чтобы сильно удобный – что-то вроде ручного шнека, сваренного из труб и листового железа.

Петров, однако, ответил с осторожным оптимизмом:

– Добрались до первого слоя, товарищ генерал. Вода есть, но сильно грязная, с примесью песка и глины. Для питья пока не годится, только для технических нужд – мытья, стирки, полива. Роем дальше, хотим дойти до чистого водоноса. По расчётам, там метров пять-шесть ещё.

Генерал вдруг улыбнулся – впервые за всё время совещания. Широко, открыто.

– Ну хоть так. Даже грязная, а всё же вода. Отлично! Это, я вам скажу, лучшая новость за сегодня. Своя вода – это жизнь. Молодцы, мужики. Передайте им мою благодарность.

Когда с провизией и водой разобрались, генерал выбил трубку, закурил снова и перешёл к последнему вопросу.

– Теперь – приглашение от князя. После того как послы увидели амулет этого… как его… ну неважно, они уже не зовут нас на помощь, а приглашают в гости. И нам нужно решить: стоит ли принимать приглашение, и если да – каким составом, на сколько, что брать с собой. Анна, вы и ваши учёные коллеги наверняка уже всё обсудили. Давайте свои рекомендации.

Анна встала, взяла со стола несколько исписанных листов – видимо и вправду подготовились заранее, – и заговорила:

– Мы, товарищ генерал, сошлись во мнении: приглашение нужно обязательно принять, и вот почему. Во-первых, это укрепит союз. Князь не просто согласился на наши условия – он теперь хочет видеть нас лично. Это знак доверия. Если мы откажемся, он воспримет это как пренебрежение или, хуже того, как страх. Ни того, ни другого мы допустить не можем. Во-вторых, нам самим полезно увидеть его двор, понять его силу и слабость, оценить, с кем мы имеем дело. Отчёты послов – это хорошо, но увидеть своими глазами лучше.

Она перелистнула страницу.

– Теперь – состав делегации. Он должен быть небольшим, но внушительным. Кроме экипажа корабля, пять-семь человек. Мы – не посольство от слабого князька, мы – равная сила. Поэтому делегация должна выглядеть соответственно. Сергей и его «витязи» – идеальный вариант. Их внешний вид, их экипировка производят впечатление сами по себе, без лишних слов. Плюс я, как переводчик и консультант, – тут Анна чуть заметно улыбнулась, – хоть меня за стол переговоров и не посадят, но в пределах досягаемости я буду. Всего не больше десяти человек.

– Почему так мало? – спросил Горохов.

– Потому что большая свита – это демонстрация страха или претензия на превосходство. Маленькая, но сильная – демонстрация уверенности. Мы показываем: нам не нужно брать с собой армию, чтобы нас уважали. Кроме того, маленький отряд мобильнее. В случае чего – быстрее уйдём.

Она перевернула лист.

– Теперь – сроки. Ехать надолго нельзя. Чем дольше мы гостим, тем больше шансов, что князь начнёт воспринимать нас как должников. Оптимальный срок – пара дней, не больше. Приплыли, переночевали, провели переговоры, обменялись дарами – и обратно.

– А что дарить? – подал голос Кузнецов.

Анна кивнула, перелистнула ещё одну страницу.

– Подарки – это ключевой момент. Ничего нового придумывать не надо, достаточно такого же набора что и передавали в прошлый раз. Зеркала, иголки, алюминиевая посуда, и обязательно – что-то письменное. Например, тетрадь с белой бумагой и карандаш. Всё это произведёт впечатление не меньше, чем гора оружия.

– А чего опасаться? – спросил Максимов. – Может ли князь попытаться задержать наших послов? Или вообще убить?

Анна посерьёзнела.

– Может. Вероятность мала, но она есть. Князь – союзник, но он прагматик. Если он решит, что мы представляем угрозу, или если кто-то из его окружения убедит его, что проще нас убрать, – он может попытаться. Но пока мы сильны и пока у него есть враги, с которыми мы помогаем бороться, это ему невыгодно. Тем не менее, меры предосторожности нужны. Кроме мечей и кольчуг, с собой мы должны взять огнестрельное оружие, и, что тоже желательно, как-нибудь ненароком продемонстрировать его действие. Никто не посмеет упрекнуть вооружённого гостя, в десятом веке – это норма.

Памятуя о прошлом походе, Сергей не горел желанием вообще куда-либо плыть. Хватило одного раза – когда его вывернуло за борт, а потом ещё долго мутило так, что он готов был отдать всё, лишь бы ступить на твёрдую землю. Да и вымотавшись за последние дни, он с удовольствием засел бы в квартире на недельку, с редкими выходами на люди – подежурить на крыше, помахать мечом, поковыряться в огороде. Но, слушая Анну, понимал: всё серьёзно. Лучше него кандидатуры на это путешествие нет. Его команда без него – просто пятеро огромных мужиков с оружием. С ним – делегация, способная внушать трепет. Отказываться было нельзя, и он, вздохнув, пошёл собираться.

Подготовился по максимуму. Кроме обычной одежды и доспехов – кольчуги, шлема, меча, – взял с собой верный ПМ со всеми тремя обоймами: двадцать четыре патрона. Собрал аптечку, сложив в неё львиную долю своих лекарств из тайника. Отсыпал немного растворимого кофе, зарядил до полного свой старый телефон-кирпич: камеры на нём не было, и он использовал его исключительно как диктофон, записывая переговоры с местными. Не забыл и наручные часы, но надевать их не стал – сунул в карман, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Так же взял коляновский бинокль, пачку сигарет и отдельно – кисет с табаком, которым угостил генерал. Сигарет оставалось мало, и он уже конкретно экономил, периодически покуривая самокрутки из генеральского табака. Взял термос, смену белья, свой старый флисовый плед и даже зонт для Анны. Она просила придумать что-нибудь от солнца, и Сергей, порывшись в кладовке, нашёл складной зонтик-автомат – синий, с белой каёмкой. Представил, как Анна раскроет его на палубе, и усмехнулся: такого здесь точно никто не видел.

Сама Анна собиралась в своей квартире, в которой Сергей, к слову, ещё ни разу не был. Не страдая излишним любопытством, он и не пытался туда попасть, а повода не было. Так и жили: она приходила к нему, а он к ней – никогда. Иногда он думал, что это странно, но тут же забывал.

Выплывали – или выходили, Сергей знал, что моряки по морям ходят, но они моряками не были, и плыть собирались по реке, – ранним утром следующего дня. На драккаре, который выделили для делегации, разместилась команда из двенадцати человек во главе с Бородиным, а также дюжина рыбаков пожилистее – на вёсла. Ну и сама делегация конечно. Первыми, как и было условлено, пошли ладьи княжьих людей. Их же драккар пристроился в кильватер.

На самом деле Сергей любил путешествовать. Но одно дело – когда на поезде или автомобиле: сидишь себе, смотришь в окно, покуриваешь. И совсем другое – на древнем скрипучем кораблике, в котором не имелось даже нормального трюма, чтобы укрыться от солнца. Качки особой не было, но Сергей всё равно чувствовал дискомфорт, ощутив в полной мере что значит в эти времена выражение «в трёх днях пути». Три дня – это три дня. Не час на машине, не сорок минут на электричке. Три полных дня, от рассвета до заката, с ночёвками на незнакомых берегах, с кострами и комарами.

Когда ветер был попутный, они двигались быстро. Парус надувался, драккар разгонялся, и вёсла убирали – гребцы отдыхали, перебрасываясь шутками. Но когда ветер стихал – а стихал он часто, особенно к полудню, – начиналось то, что Сергея по-настоящему удивило.

Впереди идущие ладьи княжьих людей высаживали на берег бурлаков. Сергей смотрел на это с открытым ртом. Бурлаки – человек пятнадцать, крепкие мужики в холщовых рубахах – выпрыгивали на песок, разматывали длинную, толстую, как рука, верёвку. Один конец крепили к мачте, другой – к широкой кожаной лямке, которую каждый накидывал на плечо. И начинали тянуть.

Это была работа не для слабаков. Бурлаки шли по берегу гуськом, впряжённые в одну бечеву – Сергей вспомнил картину Репина. Тела наклонены вперёд, ноги упираются в песок, лица красные от натуги. Верёвка натягивалась, как струна, и ладья медленно, но верно ползла против течения. Кто-то затягивал песню – низкую, гортанную, без слов, – и бурлаки шагали в такт, как живые машины. Сергей смотрел и не мог оторваться. Он читал про такое, но видеть своими глазами – совсем другое. Это было дико, архаично и в то же время завораживающе.

Так шли почти три дня. Русло вело их на запад, петляя среди камышовых плавней, то сужаясь, то разливаясь широкими плёсами. Сергей уже начал думать, что эта река никогда не кончится, когда на исходе третьего дня берега вдруг расступились. Впереди открылся простор – огромный, сверкающий на закатном солнце, солёный. Море. Драккар вышел из устья и закачался на волнах уже по-другому – глубже, тяжелее.

Теперь они шли под парусом, огибая низкий песчаный мыс, поросший редким кустарником. Береговая линия загибалась вправо, открывая широкий пролив, за которым в дымке угадывались какие-то строения. Сергей поднял бинокль, подкрутил резкость и впервые увидел Тмутаракань.

Она стояла на морском берегу, казавшись больше, чем виделось с пролива: деревянные стены в два человеческих роста, сложенные из заострённых брёвен, присыпанные землёй изнутри. По углам – четыре сторожевые башни, крытые дранкой. Ворота – массивные, окованные железом, – выходили прямо к воде, и перед ними на песок были вытащены несколько рыбацких лодок. За стенами угадывались крыши изб, дымки над ними и церквушка с крестом – маленькая, и тоже деревянная. Над воротами развевался стяг – красный с трезубцем.

Вокруг городка, насколько хватало глаз, расстилалась степь – ровная, выжженная солнцем, с редкими пятнами зелени у реки. Ни полей, ни пастбищ – только степь да пара сторожевых вышек в отдалении, на которых, наверное, сидели дозорные.

Княжьи ладьи причалили первыми. Их драккар – следом. Сергей стоял на корме, глядя на городок, и думал, что как-то не вяжется эта деревенька с гордым княжеским титулом.

Они причалили к берегу, когда солнце уже наполовину скрылось за степью. Драккар мягко ткнулся носом в песок и Бородин скомандовал: «Суши вёсла!». Сергей первым спрыгнул на землю, чувствуя, как под ногами наконец-то твёрдая поверхность, а не качающаяся палуба. За ним потянулись его бойцы и Анна.

На берегу их уже ждали. Но не князь – как быстро понял Сергей, – а несколько человек во главе с бородатым мужиком, размером напоминавшим Валуева. Судя по всему, княжеский воевода. Рост – под два метра, плечи широченные, борода лопатой, на поясе – меч, на груди – кольчуга, поверх неё – красный плащ, изрядно потрёпанный. Он стоял, расставив ноги, и смотрел на пришельцев с тем же выражением, с каким сам Сергей смотрел на местных: смесь любопытства и настороженности.

Доброга вышел вперёд, обменялся с великаном несколькими фразами – Сергей разобрал только «гости», «союз» и «от князя». Великан кивнул, огладил бороду и шагнул к Сергею. Тот на всякий случай положил ладонь на рукоять меча, но мужик вдруг широко улыбнулся и гаркнул зычным голосом:

– Здравъ будь, воевода! Добро пожаловать в Тмутаракань!

Сергей ответил приветствием – уже привычно, без запинки – и протянул руку. Но великан проигнорировал рукопожатие и сгрёб Сергея в медвежьи объятия, сжав так, что у того чуть не хрустнули рёбра. Сергей выдержал и даже похлопал его по спине в ответ.

Дальше их повели в город. Сергей ожидал увидеть нечто вроде того что видел на картинках учебников, но Тмутаракань оказалась иной. Улицы – кривые, петляющие между холмами – были завалены мусором вперемешку с соломой. Вдоль них лепились избы – приземистые, срубленные из толстых брёвен, с маленькими окошками, затянутыми бычьим пузырём. Крыши были крыты дранкой и дёрном, кое-где поросли мхом. То тут, то там бродили куры, рылась в земле свинья, а у колодца баба с коромыслом замерла, уставившись на процессию.

А вообще, их появление произвело фурор. Люди высыпали из изб, глазели, шептались. Дети бежали следом, показывая пальцами на Магомеда, который возвышался над всеми, как башня. Женщины крестились, мужики хмурились, но никто не решался подойти близко. Сергей шагал, глядя по сторонам, и чувствовал, как внутри растёт разочарование. Это и есть Тмутаракань? Как говорила Анна – легендарное княжество на перекрёстке миров? Да тут даже укрепления не везде целые – в одном месте бревна упали, и дыру кое-как заложили жердями. А от башни, что смотрела на море, отвалился кусок кровли, и теперь там торчали голые стропила.

Он покосился на Анну. Та шла, придерживая полы плаща, и лицо её было спокойным, но Сергей заметил, как она поджала губы – верный признак, что она тоже впечатлена, и не в лучшую сторону. Колян, если бы был здесь, наверняка бы ляпнул что-нибудь вроде «и это мы называем цивилизацией?», но Коляна с ними не было, и Сергей молчал.

Их провели к центральной площади – небольшой, утоптанной, с каменным помостом посередине. Наверное, здесь собирали собрания или судили преступников. Рядом стоял терем – повыше прочих изб, в два этажа, с резными наличниками и крыльцом. В нём, судя по всему, и жил сам князь.

Но в терем их не повели. Вместо этого бородатый воевода, всё так же улыбаясь, махнул рукой в сторону неприметного дома чуть поодаль – крепкого, в один этаж, с крыльцом без резьбы и маленькими окнами. Сергей сначала даже не обратил на него внимания, приняв за обычную избу. Но Доброга, заметив его недоумение, пояснил негромко:

– Посольское подворье. Таков обычай. Сначала – отдохнуть с дороги, привести себя в порядок. Князь позовёт, когда будет готов.

Сергей кивнул, хотя внутри шевельнулось лёгкое раздражение. Три дня пути – и теперь ещё ждать? Но Анна, шагавшая рядом, чуть заметно коснулась его локтя и прошептала:

– Это не пренебрежение. Это ритуал. Он показывает, что князь не бежит встречать, но и не заставляет гостей с порога говорить о деле. Даёт время подготовиться.

Дом внутри оказался на удивление просторным. Посередине – большой стол, вдоль стен – лавки, устланные шкурами. В углу – печь без трубы. Несколько слуг в холщовых рубахах внесли кувшины с водой, льняные полотенца и даже небольшое бронзовое зеркало. Сергей хмыкнул, увидев его, но жест оценил.

Они умылись, переоделись – точнее, поправили доспехи, освежили плащи. Анна достала из сумки расчёску, собрала волосы в тугой узел, заколола. Бойцы проверяли оружие – скорее по привычке, чем из необходимости.

Через полчаса, когда солнце уже совсем село и в доме зажгли масляные светильники, дверь отворилась. На пороге стоял давешний воевода, уже без плаща, но так же при мече и кольчуге.

– Князь зовёт вас пред свои очи, – произнёс он зычно.

Сергей поднялся, оправил перевязь, глянул на своих. Все были готовы. Он кивнул воеводе, и тот, развернувшись, повёл их к терему.

Гридница поразила Сергея ещё до того, как он разглядел князя. Огромный зал, шагов тридцать в длину, с высоким потолком, державшимся на резных дубовых столбах. Вдоль стен, на лавках, сидела дружина – десятка два, не меньше, все в кольчугах, при мечах. Посередине горел очаг, и дым уходил в отверстие в крыше, а пламя бросало пляшущие тени на бревенчатые стены.

В дальнем конце зала, на небольшом возвышении, устланном медвежьими шкурами, стоял резной стол, массивный, тёмного дерева. За ним, в окружении суровых бородатых мужчин в доспехах и седовласых дедов в балахонах, сидел князь.

Сергей ожидал увидеть могучего воина вроде воеводы, но князь оказался невысок, сухощав, с аккуратной тёмной бородкой и внимательными, чуть насмешливыми глазами. Одет он был богато для этих мест, но не крикливо: тёмно-синий плащ с серебряной фибулой, рубаха тонкого льна, на голове – шапка с собольей опушкой. В руке он держал кубок, но не пил – просто вертел в пальцах, разглядывая гостей.

Сергей и его люди сначала остановились в нескольких шагах от возвышения, как и было условлено заранее. Потом Сергей выступил вперёд, прижал руку к груди и заговорил – низко, торжественно, стараясь не сбиться, вспоминая всё чему учила его Анна все три дня пути.

– Князь наш, тебе, князь, кланяется и велит здравствовать. А с ним и мы челом бьём.

Князь чуть склонил голову, но не встал. Ответил коротко, с лёгкой хрипотцой:

– Добро пожаловать, послы честные. Как здоровье брата моего, князя вашего? Как путь ваш прошёл?

Сергей ответил, что князь здоров и шлёт поклон, и что путь прошёл мирно, боги хранили.

Затем наступил черёд даров. Сергей сделал знак, и Вадим с Нурланом вынесли сундучок – такой же как и в прошлый раз, китайский, только с другой гравировкой. Поставили перед князем, открыли. Тот подался вперёд, разглядывая содержимое, и на мгновение его лицо засветилось довольствием. Но он быстро справился с собой, отложил зеркало и кивнул.

– Добрые дары. Брат ваш щедр. Садитесь, гости дорогие. Пир готов.

Сергей выдохнул. Первый этап прошёл. Теперь – разговор. И, судя по тому, как князь смотрел на него поверх кубка, откладывать его не будут.

Но разговор пошёл не сразу. Сначала князь отпил из кубка, оглядел гостей, дал знак слугам, и те внесли первые блюда: жареную рыбу, мёд, хлеб, варёные яйца. Сергей понял: основная беседа будет за столом, во время пира, как и говорила Анна. Но пока еда только появилась, и никто к ней не притрагивался – ждали слова хозяина.

Князь заговорил, не глядя на Сергея, а куда-то в сторону, будто размышляя вслух:

– Слышал я, что брат мой, князь ваш, живёт в каменной крепости, которую боги дали ему. И что огонь его достигает врагов на воде и на суше, и нет от него спасения. И что хазары, что жгли наши сёла, разбиты. Волк Степи мёртв.

Он повернулся к Сергею, и взгляд его стал острее.

– Если это правда, то князь ваш – великий воин. И я рад назвать его братом.

Сергей кивнул, принимая похвалу, и ответил – медленно, подбирая слова:

– Князь наш шлёт тебе поклон, князь. Он говорит: хазары разбиты, но степь велика. На их место придут другие. Мы должны быть готовы.