Текст книги "Девятиэтажка. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 49 страниц)

А потом началась совсем сильная качка, и Сергей почувствовал, как желудок подкатывает к горлу. Он стиснул зубы, пытаясь дышать ровно, но через пять минут понял: не выйдет. Перегнулся через борт, и его вывернуло.

Кто-то из гребцов засмеялся. Кто-то крикнул: «Держись, капитан, бывает!» Сергей вытер рот, сплюнул и снова вцепился в борт. Анна тронула его за плечо, протянула флягу с водой. Он прополоскал рот, выплюнул.

– Спасибо.

– Вроде военный, а морской болезнью страдаете? – сочувственно спросила она.

– Я сухопутный военный, – ответил он, борясь с тошнотой.

Шторм длился недолго, минут сорок. Потом ветер стих так же внезапно, как и начался. Тучи разошлись, показалось закатное солнце. Драккар, мокрый, но целый, выровнялся и пошёл ровнее. Бородин, стоя у руля, счастливо улыбался.

– Пронесло.

К устью подошли уже затемно. Луна ещё не взошла, но на крыше девятиэтажки горел огонь – кто-то запалил факел, видимо для ориентира. Драккар мягко ткнулся в песок. Сергей сошёл на берег первым, чувствуя, как земля качается под ногами. Анна спустилась следом, ступила на твёрдое и перевела дух.

На берегу их уже ждали. Впереди всех генерал, как всегда с трубкой, но на этот раз не зажженной. Сергей, шатаясь от усталости, подошёл ближе. Максимов оглядел его мокрого, бледного, с красными глазами, и хмыкнул.

– Ну, докладывай, мореход. Кто там, что там?

– Рыбаки, товарищ генерал. Славяне. Живут бедно, платят дань хазарам. С востока печенеги, с моря – какие-то свеи.

Генерал кивнул, затянулся.

– Значит, соседи у нас есть. Это хорошо. Иди отдыхай. Завтра разберём подробно.

Сергей побрёл к дому. Ноги гудели, в голове ещё стоял шум волн, а желудок напоминал о недавнем шторме тошнотной тяжестью. Он поднялся на четвёртый этаж, открыл дверь, стянул мокрую ветровку и только тогда заметил, что Анна идёт следом.

– Я зайду? – спросила она, останавливаясь на пороге. – Пока свежо в памяти, надо бы обсудить поездку.

Сергей был не против, и пропустив её в прихожую, закрыл дверь.

Сняв плащ и повесив его на вешалку, девушка сразу прошла на кухню. Света луны из окна хватало чтобы сориентироваться, а когда Сергей зажёг свечу в недавно сооруженной мини печке-жестянке, и поставил сверху большую жестяную кружку с водой, стало по-домашнему уютно.

Оставив девушку, он переоделся, и вернувшись когда уже закипела вода, разлил её по чашкам, добавив заварки.

Анна сидела, листая тетрадь, но как-то мельком, словно не читая написанного. Потом положила её на стол, взяла чашку, обхватила ладонями. Пальцы у неё были тонкие, с обкусанными ногтями.

– Старик интересный, – сказала она. Имя славянское, а говор с каким-то налётом. Я не все слова поняла, но общий смысл ясен. Дань хазарам – это плохо. Если мы предложим защиту, они согласятся, но сделать это надо очень осторожно, они сейчас сильно напуганы.

– Ещё бы, – Сергей отхлебнул чай. – Когда на берег выходят такие артисты, любой напугается. Тот же Мага с булавой, – кошмар оживший.

Анна кивнула, отпила глоток. На кухне стало совсем тихо. Свеча потрескивала, тени дрожали на стенах.

– Вы сегодня испугались? – спросила она вдруг.

– В шторм? Нет. Просто укачало.

– Я не про шторм. Там, на берегу.

Сергей помедлил, соображая что девушка имеет ввиду, но так и не сообразил.

– А я боялась, – сказала Анна, не дождавшись ответа. – Не за себя. За них. Они такие беззащитные. Хазары, печенеги, варяги – любой может прийти и взять всё. А мы сидим в бетонной крепости с автоматами. Это нечестно.

– Жизнь вообще нечестная штука.

Они помолчали. Чай остывал. Анна смотрела на свечу, Сергей – на Анну. Он видел, как у неё дрожат ресницы, как тени играют на скулах. Что-то внутри, то самое, что он задавил три года назад вместе с болью в несуществующей ноге, медленно оживало.

– Я пойду, – сказала она, но не двинулась, не встала.

Сергей протянул руку, накрыл её ладонь своей. Пальцы у неё были холодные, несмотря на горячую кружку.

Чай они не допили. В постели Сергей взял её жёстко, молча вдавливая в продавленный диван. Анна не сопротивлялась, только в какой-то момент вскрикнула и зажала себе рот ладонью, словно стеснялась.

Потом лежали молча. Свеча на кухне догорела и погасла сама. За окном начинало сереть. Где-то внизу, у костров, уже просыпались люди, слышались голоса. Сергей смотрел в потолок с микротрещиной и думал, что теперь всё стало ещё сложнее. Но почему-то легче.

Глава 8
Драккары в огне и первая монета

Прошло три дня. Сергей окончательно втянулся в ритм: подъём по горну, тренировка с холодным оружием до обеда, потом работы – то канаву рыть, то камни таскать для камнемётов.

Вечерами – дежурство на крыше или в береговой страже. С Анной виделись урывками: она переводила заметки из книг, консультировала генерала по византийским обычаям. Но каждую ночь когда он не дежурил, она приходила к нему и уходила под утро.

Колян тоже замутил с одинокой бабёнкой на семь лет старше себя, но ещё весьма хорошенькой – звали её Света, вдова какого-то прапорщика, тихая, с длинной косой. Колян теперь брился через день и даже подшивал воротник у своего старого форменного кителя. И еще Сергей заметил, что он перестал материться при женщинах.

Дронов с помощниками собрали очередной камнемёт и теперь налаживали «огневые батареи», взяв за основу римские свечи, а салюты, особенно те что пускались сразу пачками, переделали под зажигательные снаряды. Сергей в это не лез, но краем уха слышал что на место пироэлементов они вставили тугие пучки тряпья, пропитанные горючим составом. Дронов говорил – если поджечь и пустить по настильной, горящий ком полетит метров на пятьдесят и впивается в дерево, как клещ. Лёха – хозяин прогоревшего пиробизнеса, а теперь один из пироартиллеристов, только крестился – ему всё казалось, что рванёт прямо в руках.

Ночью Сергей с Коляном заступили на крышу. Ночь была ясная, луна в третьей четверти висела над морем, заливая воду серебром. Колян, зевая, рассказывал про Свету, стараясь при этом не пошлить. Сергей слушал вполуха, обводя горизонт прицелом ночного видения.

Около трёх часов ночи ему показалось что он видит три тёмных пятна на лунной дорожке. Потом проявились очертания парусов, длинные, низкие корпуса. Три драккара. Они были заметно крупнее их трофейного – каждый не меньше тридцати метров, с двойным рядом вёсел и высоко задранными носами. Шли без огней, молча, и курс держали прямо на девятиэтажку.

– Тревога! – рявкнул Сергей, и Колян, сбрасывая дрёму, дунул в горн.

Дом проснулся мгновенно. Внизу захлопали двери, зазвенело железо, кто-то заорал: «К оружию!».

Генерал поднялся на крышу уже в бушлате, с пистолетом в руке, и через минуту его голос перекрыл шум: «Боевая готовность! Всем на позиции!»

Дронов с помощниками уже крутили ворота камнемётов. Три машины стояли нацеленные в море, рядом с каждой – пирамида камней. На восточном углу крыши Лёха и его пиротехническая группа выставляли «огневые батареи»: длинные трубки римских свечей вставляли в самодельные деревянные направляющие, салютные батареи положили набок, нацелив раструбами в сторону склона и берега.

На сам берег никто не спускался, оборону держали наверху, на утесе, возле обоих подъемов. Когда подошёл Сергей, его гоп-команда уже стояла у восточного входа в полном облачении. В кольчугах, при оружии из обоих эпох.

Генерал с балкона крикнул: «Без команды не стрелять! Подпустить ближе!»

Драккары приближались. Уже можно было разглядеть ряды щитов вдоль бортов, блеск шлемов, факелы на корме. На носах – резные головы змей с разинутыми пастями. Первый корабль уже входил в устье, два других держались чуть мористее, прикрывая фланги.

Дронов поднял руку, выжидая. Когда ближний драккар оказался метрах в трехстах от берега, он скомандовал: «Пли!»

Несколько камней одновременно ушли в ночь. Один плюхнулся в воду перед самым носом, два других ударили в борт, ломая доски.

Дронов снова поднял руку.

– Заряжай! Натяжение – три оборота!

Помощники закрутили вороты. Жгуты заскрипели, собачки храповиков защёлкали, отсчитывая зубья, камни легли в ковши. Дронов выждал, пока ближний драккар подойдёт на полторы сотни метров, и скомандовал:

– Пли!

Три камня ушли в темноту. Один вспорол воду у самого борта, второй ударил в носовую фигуру, снёс драконью голову, третий пробил борт чуть выше ватерлинии. Треск досок разнёсся над водой, за ним – крики. На драккаре заметались факелы, кто-то заорал, но вёсла продолжали грести – корабль неумолимо приближался.

– Ещё залп! – рявкнул Дронов.

Снова скрип воротов, щелчки храповиков, глухие удары камней о воду и дерево. Теперь били точнее – три из трёх попали в цель. Один камень проломил борт у кормы, второй угодил в ряд щитов, разнеся их в щепу, третий ударил прямо в столпившихся на корме. Крики усилились, но драккар шёл.

Четвёртый залп. Пятый. Теперь уже все камнемёты работали как часы – расчёты приноровились, натяжение выверили до долей оборота. Камни ложились кучно: в борт, в вёсла, в палубу. С каждого залпа – три попадания из трёх. Драккар замедлился, но не остановился. До него оставалось метров сто.

– Зажигалки! – гаркнул Дронов. – Пристрелка!

Лёха-пиротехник с перекошенным от страха лицом поднёс факел к запалу первой римской свечи. Трубка плюнула огнём и с воем ушла в темноту. Сергей проследил траекторию: огненный шар описал дугу и рухнул в воду метрах в десяти левее носа. Мимо.

Вторая. Лёха поджёг запал, трубка задрожала, выплюнула заряд. Этот попал вскользь – огненный ком чиркнул по борту, рассыпался искрами и погас, не зацепившись.

– Мазила! – заорал кто-то из расчёта.

– Заткнись! – огрызнулся Лёха и поджёг третью.

Третья попала. Огненный ком врезался в парус, сложенный на рее, и вспыхнул, разливаясь жидким пламенем. Парус занялся мгновенно, оранжевый свет залил палубу, высветил фигуры варягов, их поднятые щиты, их разинутые в крике рты.

– Залп! – рявкнул Дронов. – Все разом!

Десяток зажигалок ушли в небо одновременно. Сергей никогда не видел такого фейерверка. Огненные шары, воя и разбрасывая искры, понеслись к драккару. Три попали в парус и реи, два – в палубу, один – в груду щитов, остальные – в людей. Пламя разлилось мгновенно, как будто корабль облили бензином. Затрещало дерево, загудел огонь, послышались крики.

Первый драккар превратился в пылающий остров. Варяги прыгали за борт, ор стоял такой, что заглушал треск пламени. Железо звенело, щиты падали в воду, вёсла ломались.

– Второй! – скомандовал Дронов, и камнемёты развернулись левее.

Второй драккар, шедший чуть мористее, попытался отвернуть, но было уже поздно. Камни накрыли его с первого залпа – один пробил борт, второй снёс часть фальшборта, третий попал палубе. Следом ушли зажигалки. Три врезались в корпус, одна – в мачту. Сухое дерево занялось, и через минуту второй корабль тоже пылал. Команда прыгала в воду, барахталась, тонула под тяжестью кольчуг.

Третий драккар, самый дальний, успел отвернуть. Вёсла на нём работали мерно, без паники – видно, командир там был весьма опытный. Камни легли вдогонку: один вспорол воду у кормы, второй ударил в борт, но по касательной, не пробив. Зажигалка попала всего одна – чиркнула по корме и ушла в воду, зашипев. Третий корабль уходил в море, растворяясь в предрассветной дымке.

Сергей опустил карабин. Его гоп-команда стояла у восточного входа, готовая к рукопашной, но бой до них так и не дошёл. Они не сделали ни одного выстрела, ни нанесли ни одного удара. Зато посмотрели шикарное фаер-шоу.

– Ни хрена себе, – выдохнул Колян, спускаясь с крыши. – Это ж как на День города, только веселее!

– Примерно, – сказал Сергей, соглашаясь.

Вода у берега ещё горела. Два драккара догорали, оседая в воду. Обломки вёсел, обгорелые щиты, тела – всё это медленно дрейфовало к устью, подхватываемое течением. На берегу уже зажигали факелы, готовились вылавливать тех, кто уцелел.

Генерал спустился с крыши, сунул трубку в рот.

– Пленных – в подвал, – сказал он. – Кто выплывет. Кто не выплывет – хрен с ними. Дронов, расход доложишь. Николаев, твои целы?

– Так точно. Даже не вспотели.

– Вот и славно. Значит, так и будем воевать. Без потерь.

Днём убитых варягов похоронили. Тех, что выловили, семь человек. Остальных унесло в море. Могилу вырыли общую, довольно глубокую. Копали не прямо на берегу, а подальше, за полосой песка, там где уже начиналась степная земля.

Пленных взяли всего двоих. Оба обгорелые, в чёрных струпьях, один без сознания, второй тихо стонал, когда его волокли наверх. Ирина Аркадьевна, осмотрев ожоги, пошла к генералу. Тот стоял на своём обычном месте у обрыва, курил трубку.

– Товарищ генерал, – спросила она прямо, – как лечить пленных? По-настоящему, с мазями и бинтами, или экономить?

Максимов выпустил дым.

– Само заживёт – хорошо. Нет – значит, нет. Толку от них не будет, чую, не разговорятся. Так что не усердствуй, Ирина Аркадьевна, лекарства нашим береги.

Она кивнула и ушла обратно в медпункт. Ничего не сказала, но по лицу было видно – женщина согласна с генералом.

После похорон на берег пришли рыбаки. На этот раз не с сетями, а с другой задачей. Такой магнит Сергей видел впервые. Тяжёлый, размером с хоккейную шайбу, с рым-болтом. Его прикрепили к толстой веревке, намереваясь зацепить что-нибудь из утонувших трофеев. Нырять без оборудования было глубоко: там, где потонули варяги, дно уходило метров на десять-пятнадцать, но порыбачить магнитом, в самый раз. Железные кольчуги, топоры, мечи, шлемы – всё это лежало на дне и вполне могло примагнититься.

Сергей стоял на берегу и смотрел. Ему было интересно.

Первым подняли топор. Деревяшка немного подгорела, но не критично. Следом вытащили меч. Потом шлем без одного рога, какая-то железяка от щита.

Вскоре трофеи пошли один за другим: ещё меч, круглый щит с наболдашником, палица – тяжёлая, с шипами, явно не рядовая; потом несколько ножей размером с короткую саблю, в грубых кожаных ножнах, разбухших от воды.

План с магнитом работал, и работал вполне удачно. Рыбаки вошли в азарт: забрасывали, тащили по дну в ожидании «поклевки», тянули.

Сергей стоял на берегу, смотрел и думал. Магнит – штука мощная, но всё, что он поднимает, это мелочёвка: топоры, мечи, шлемы. А ведь там, на дне, лежат два драккара. Утонули они недалеко от берега, если задаться целью, наверняка можно поднять.

Да, он не знал как. Даже не представлял. Лебёдки? Воздушные мешки? Понтоны? В голове крутились обрывки знаний, – ничего конкретного. Но был уверен – если поставить задачу перед коллективом, наверняка варианты решения найдутся.

А вечером генерал собрал совещание, основным вопросом объявив последние события.

Дождавшись пока станет тихо, он обвёл собравшихся тяжёлым взглядом. Трубка дымилась, но генерал не затягивался – просто держал её в руке, забыв о ней.

– Значит, так, орлы, – начал он. – Сегодня мы победили. Завтра, может, тоже победим. Но рано или поздно везение закончится. Приплывут не три корабля, а тридцать три. Или пятьдесят. Или сто. Что тогда? Я хочу услышать ваши предложения. Не как выиграть следующий бой, а как выиграть войну.

Петров поднялся первым.

– Товарищ генерал, предлагаю ускоренную программу обучения местных. Если мы вооружим рыбаков, крестьян – всех, кто готов встать под наше знамя, – у нас появится ополчение. Не завтра, не через месяц, но к следующему году мы сможем выставить не полста бойцов, а сотни две-три.

Генерал поднял бровь.

– Ты где местных увидел?

– Так ведь хотели же народ привлекать? – Петров даже растерялся.

– Как привлечём, так и будем под них планы писать! – отрезал Максимов. – А пока у нас местных – один дед древний да пяток его рыбаков, которые от собственной тени шарахаются. Давай без прожектов. Что есть – доложи, чего нет – не фантазируй.

Петров сел, кашлянув. Бородин встал, поправил китель.

– Я предлагаю использовать драккар для активной разведки. Не ждать гостей у порога, а самим выходить в море. Искать поселения, устанавливать контакты, предупреждать набеги. Если мы будем знать, откуда идут корабли, мы сможем встретить их на подходе. Плюс – торговля. Чем больше у нас будет союзников, тем меньше врагов.

– Разумно. Ещё.

Дронов оторвался от своих расчётов.

– Порох. Если мы получим порох, мы сможем делать не зажигалки, а настоящие бомбы. Закладывать в камнемёты не булыжники, а глиняные горшки с порохом и картечью. Один такой горшок на палубе – и от экипажа мокрое место.

Генерал прищурился.

– Ты мне вот что скажи, Дронов. Ты сможешь сделать порох – пусть не сейчас, а скажем, через месяц – в нормальных объёмах? Не по чайной ложке, а так чтобы бомбы начинять?

Дронов помедлил.

– Никак нет, товарищ генерал. Нет ингредиентов. Селитры – кот наплакал. Серы – тоже. Угля только сколько угодно, но без селитры толку нет.

– Вот и я о том, – Максимов постучал трубкой. – На нет и суда нет. Как сделаешь, так и предлагать будешь. А пока – работаем с тем, что есть. Я вон тоже пофантазировать могу: авиацию бы нам, а? Или атомную бомбу. Толку?

Дронов молча сел. Генерал обвёл всех взглядом.

– Значит, так. Вундервафли у нас не будет. Ни танков, ни авиации, ни артиллерии. Будет только то, что сделаем сами, вот этими вот руками.

Генерал потряс кулаком перед собравшимися, и тут же переключаясь, сунул руку в нагрудный карман, вытащив сложенный вчетверо листок – вырванную из тетради страницу, исписанную мелким убористым почерком.

– Тут вот ещё что, – сказал он, расправляя листок на столе. – Умники наши набросали пару предложений. Озвучиваю.

Он пробежал глазами по строчкам.

– Первое. Устроить на берегу базар, чтобы проплывающие купцы могли не только плату за проход оставить, но и товаром обменяться. Цивилизованно, без лишнего базара. – Максимов хмыкнул, оценив каламбур. – Дельное предложение. Одобряю. Петров, возьми на заметку. Место подобрать, навесы какие-то поставить, тенты натянуть. Чтобы по-людски было, аккуратненько.

Петров кивнул, записал.

– Второе, – генерал перевернул листок. – Чтобы базар заработал, нужна валюта. И не какие-то там палки рубленные, а свои монеты, рубли настоящие. Основа – имеющиеся у населения драгметаллы.

Максимов отложил листок, обвёл собравшихся взглядом.

– Я готов подать пример.

Он запустил руку в карман бушлата и выложил на стол серебряный портсигар – массивный, с выгравированной звездой. Следом – большую золотую печатку с инициалами.

– Вот. Портсигар – наградной, от командующего округом. Печатка – ещё от деда. Не бог весть что, но для начала хватит. Пока нужно собрать небольшое количество серебра – на пробную партию. И золота, тоже на пробу. Призываю всех сдать в общий котёл. Последнее не прошу, но если есть чем поделиться, делитесь.

– А как чеканить? – спросил кто-то.

Генерал запустил руку в другой карман, вытащил что-то маленькое, блеснувшее, и бросил на стол. Монета покатилась, звякнула, легла. Сергей подался вперёд, разглядывая.

Серебряный кружок размером с пятирублёвик. На одной стороне – двуглавый орёл, на другой – лодка, отдалённо напоминающая драккар, с раздутым парусом и рядом вёсел. По краю шла надпись – мелкая, но читаемая: «НОВОРОССИЙСКЪ».

– Пробный экземпляр, – сказал Максимов. – Умелец нашёлся. У него и матрица, и пресс есть. Говорит, если материала дадим – начеканит сколько нужно. Так что вопрос чеканки решён.

– А матрица откуда? – спросил кто-то.

– Сувенирами человек занимался, заготовки остались, в том числе эта. – ответил генерал.

Монета пошла по рукам. Офицеры разглядывали, вертели, пробовали на зуб. Дошла до Сергея. Он покрутил её в пальцах, ощущая тяжесть, и отмечая что она совсем не похожа на самодельную, словно самая настоящая монета.

Вдруг подал голос Кузнецов:

– Товарищ генерал, а что, если из алюминия чеканить? В древние времена алюминий дороже золота был. Представляете, какая валюта получится?

Генерал поморщился.

– Алюминий, говоришь… – он потёр переносицу. – С одной стороны – мысль интересная. С другой – алюминий у нас стратегический материал, мало ли, ещё пригодится. Да и кто его тут оценит? Местные серебро знают, золото знают. А алюминий для них – просто лёгкое железо. Но ладно, подумаем.

Он взял со стола монету, подбросил на ладони, поймал.

– А пока – собираем серебро. Петров, составь список: кто, что, сколько. Кузнецов – учёт и хранение. Через неделю доложите о первой партии. И базаром займитесь. Всё, совещание окончено. Все свободны.

Глава 9
Посол от князя

Неделя прошла в хлопотах. Кораблей больше не было – ни торговых, ни военных. Море стояло пустое, гладкое, как начищенный поднос. То ли сезон заканчивался, то ли слухи о каменной крепости с огненными стрелами разнеслись по побережью быстрее, чем рассчитывали. Так или иначе, на горизонте ничего не появлялось.

Сергей тренировался со своим отрядом каждый день. Иван Сергеич гонял их нещадно: фехтование, метание ножей и топоров, стрельба из лука. Ножи Сергей бросать умел, с пятнадцати шагов клал в мишень почти без промаха. Топоры освоил быстро: баланс другой, но принцип тот же – плечо, локоть, кисть, и лезвие с глухим стуком входит в доску.

А вот лук ему не давался. Трофейный, с драккара, он был неудобным, тяжёлым. Сергей старался, но стрела всё время уходила куда-то в сторону. Так что лук для него оставался вещью чужеродной и непонятной.

Зато Колян наловчился. Довольно скалясь, он пускал стрелу за стрелой – одну в центр мишени, вторую туда же, третью чуть выше, но всё равно в убойную зону. Просто прирождённый лучник. Сергей, глядя на него, думал, что человек, долгие годы в цивилизованном и технологичном мире пивший без просыху, нашёл себя в десятом веке. Судьба – она с прибабахом.

Разбитый у подножия утёса огород разрастался. Сергея с его бойцами несколько раз привлекали к работе, в основном корчевать деревья. Здоровенные, кривые, перекрученные степным ветром стволы, которые мешали расширять пашню. Бойцы с этой задачей справлялись играючи.

После выкорчевки, деревья опиливали и складывали возле девятиэтажки, на дрова. Сначала думали приспособить их в строительстве – но уж больно кривые были стволы.

Анна стабильно приходила к нему почти каждую ночь – за исключением тех, когда он дежурил.

На крыше появились новые камнемёты – теперь их было шесть. Куча камней у восточного парапета выросла втрое, и пирамиды громоздились выше человеческого роста. Артиллеристы тоже «размножились»: к имеющимся расчётам добавилось ещё несколько мужиков из гражданских. Генерал лично провёл смотр батареи и остался доволен.

Дежурство подходило к концу. Сергей сидел, привалившись спиной к ящику с камнями, и клевал носом. Колян стоял у парапета с карабином, время от времени заглядывая в ПНВ. Небо на востоке уже начинало сереть, но до рассвета оставалось ещё часа полтора.

– Серый! – голос Коляна прозвучал резко, без привычной сонной хрипотцы. – Тревога!

Сергей вскинулся, сбрасывая дрёму. Колян уже дул в горн – резкий, высокий звук разорвал тишину. Через несколько секунд внизу захлопали двери, кто-то заорал: «К оружию!»

– Что там? – Сергей карабин и прильнул к прицелу.

– Лодка по реке плывет в нашу сторону, здоровая!

Сергей присмотрелся. В зелёном свечении ПНВ, лодка казалась призраком – длинная, низкая. Ладья? – всплыло в голове.

На самом деле большая, метров двадцать в длину, с высокими бортами, на которых темнели круглые щиты – десятка два, не меньше. Мачта одна, с убранным сейчас парусом. Шла на вёслах, и вёсла эти были длинными, по десять с каждого борта. Нос украшала резная голова – не драконья, как у драккаров, а что-то вроде барана или тура, с массивной мордой и загнутыми рогами. Корма плавно загибалась вверх, заканчиваясь резным гребнем.

– Это не варяги, – сказал Сергей вслух.

– А кто? – Колян опустил горн.

– Да хрен их знает. Иди спроси.

Девятиэтажка тем временем просыпалась. На крышу уже поднимались расчёты камнеметов, стрелки с карабинами выстраивались у парапета. Внизу, у восточного входа, Сергей услышал голос генерала: «Без паники! Расчёты – к орудиям! Стрелкам – занять позиции!»

Сергей повернулся к Коляну.

– Я вниз.

– Понял.

Сергей сбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. У восточного входа его уже ждали его бойцы. Вадим натягивал кольчугу, Нурлан застёгивал пояс с топором, Цой молча проверял меч, Артём держал наготове карабин. Магомед возвышался над всеми, как обычно в кожаной безрукавке, с булавой на плече. Сергей схватил свою кольчугу, накинул, затянул ремни, повесил меч на пояс, пистолет сунул за спину, и оглядел своё воинство. Кроме его пятёрки, доспехи могли надеть ещё несколько человек, но таких брутальных, как эти, больше не было. Разве что сам генерал, но Максимов предпочитал командовать сверху, с крыши или своего балкона.

– Повоюем? – спросил Вадим.

– Всё может быть, хотя я сомневаюсь что до нас очередь дойдет, – ответил Сергей.

– Чего это?

– Да кораблик этот камнеметами потопят, подойти не успеет.

Тем временем почти рассвело и корабль стал виден без ПНВ.

Стоя на обрыве, Сергей поднес к глазам бинокль.

На носу стояли люди – он насчитал пятерых. Один из них, в длинном плаще и высоком шлеме, держал в руках что-то вроде посоха с навершием. Остальные – в кольчугах, с мечами на поясах.

Сергей опустил бинокль.

– Не похоже, чтобы они шли воевать. Плывут не прячась, к бою не готовятся. На борту никто не суетится, щиты не снимают, луков не видно. Идут ровно, как будто в гости.

– Может, торговцы? – спросил Вадим, поправляя шлем.

Сергей пожал плечами.

– Иди спроси.

Вадим хмыкнул, но ничего не ответил.

Ладья приближалась медленно, вёсла опускались в воду почти без плеска. Утренний свет уже разливался над степью, и теперь корабль был виден уже совсем отчётливо: резной нос, ряд щитов, фигура в высоком шлеме на носу. Человек этот стоял неподвижно, опершись на посох, и смотрел прямо на девятиэтажку.

– Спускаемся, – сказал Сергей.

Они двинулись вниз по тропе тяжелым шагом, на пол степи бряцая доспехами и оружием. Утренняя земля ещё не прогрелась, от травы тянуло влажной прохладой. Где-то кричала птица. Сергей на ходу вытащил из кармана рацию – небольшую, армейскую, с короткой антенной. Нажал тангенту.

– База, я Николаев. Как слышно? Прием.

Рация зашипела, потом голос Петрова: «Слышу хорошо, прием».

– Мы на берегу. Встречаем гостей. Включаю постоянную передачу, чтобы вы слышали всё. Если что – дублируйте генералу. Прием.

«Принято. Конец связи».

Сергей переключил рацию в режим передачи, закрепил клипсу на поясе, проверил, чтобы антенна не цеплялась за плащ. Теперь всё, что он скажет будет слышно наверху. Генерал предпочитал быть в курсе событий, так сказать из первых рук.

Остановившись у кромки воды, они выстроились в линию. Ладья уже подходила к берегу. Человек в высоком шлеме поднял руку, и вёсла разом замерли. Корабль мягко ткнулся носом в песок. Двое гребцов спрыгнули в воду, подтаскивая сходни. Сергей стоял впереди, глядя, как «высокий шлем» первым ступает на берег. За ним двинулись двое крепких воинов, остальные остались на борту.

Когда гость заговорил, Сергей напрягся. Анна за эти дни хорошо его натаскала: простые фразы, приветствия, вопросы. Он всё ещё путался в окончаниях, проглатывал слоги, но понимать – понимал. И как она и говорила, ошибки в речи для местных были даже кстати: чужеземцы и не должны говорить чисто.

Гость представился Доброгой, послом князя. Имени князя Сергей не разобрал – то ли Святослав, то ли Святополк, то ли вообще Мстислав, но по всему было ясно: князь серьёзный, власть у него немалая. Доброга говорил медленно, с достоинством, и предлагал устроить переговоры. Сергей уловил слова «союзъ», «дружба», «общая сила». Кажется, князь хотел договариваться.

Сергей ответил – медленно, подбирая слова:

– Мы не враги. Проходите. Там есть место для разговора.

Он указал в сторону построек, которые возвели у подножия склона, метрах в пятидесяти от берега. Базар пока был скромным: Столбы с натянутой палаточной тканью вместо тента, под тентом – длинные столы из мебельного ДСП, и лавки по обе стороны. Чуть поодаль стоял навес поменьше, рядом высилась поленница дров, накрытая куском полиэтилена, придавленным камнями. Всё было грубо, на скорую руку, но Сергей считал что для местных реалий сойдёт.

Доброга шагал рядом с Сергеем, но то и дело косился через плечо на Магомеда, как на самого эпичного члена встречающего коллектива.

Подойдя к базару, они сели за стол. Сергей с одной стороны, Доброга с другой. Гоп-команда встала полукругом позади Сергея, дружинники посла – за спиной своего господина. Рация на поясе едва слышно шипела. Сергей знал что там, наверху, его внимательно слушают.

Доброга начал. Говорил он долго, обстоятельно, и Сергей напрягал слух, выхватывая знакомые корни. Князь, чьи земли лежат к северу, за большой рекой, услышал о каменной крепости в устье. Услышал и о том, что пришельцы бьют свеев и не пускают хазар. Князь хочет знать: кто вы? Друзья или новые враги? Если друзья – князь предлагает союз. Вместе против хазар, вместе против диких варягов, вместе против печенегов. Торговля, обмен оружием, военная помощь. Если враги – князь не тронет, но и помогать не станет. Выбор за вами.

Сергей слушал, покусывая губу. Потом заговорил, тщательно выговаривая слова:

– Мы не враги. Мы… – он запнулся, подбирая слово, – дружина. Пришли сюда. Боги дали нам эту крепость. Мы охраняем реку. С теми, кто с миром, мы в мире. Князь предлагает союз? Мы согласны говорить. Но решать будет наш… – он хотел сказать «генерал», но вовремя сориентировался – наш князь.

– Как мне поговорить с ним? – тут же вскинулся Доброга.

– Князь будет говорить только с равным, – произнёс Сергей медленно, тщательно выговаривая слова. – Приплывёт сюда ваш князь – тогда да. А пока – только через меня.

Посол выслушал, потеребил бороду, потом сказал:

– Князь ищет равных. Если ваш князь согласен, наш князь приглашает его в свой город.

Сергей перевёл дух. Он не всё понял, запутался немного где чей князь, но главное ухватил: союз возможен. И он кивнул.

– Я передам князю, а пока… – он покосился на четвёрку молодцев в доспехах, тащивших мощные носилки.

Сергей знал, что на них. Времени на подготовку было мало, начали когда стало ясно что ладья не вражеская. Смысл был именно удивить. И теперь, когда молодцы опустили носилки на край стола и принялись выставлять угощение, Сергей смотрел на лицо посла.

Сначала на стол легла белая льняная скатерть – уже невидаль. Потом пошли тарелки: фаянсовые, с синим ободком, из старого советского сервиза. На них горками лежал нарезанный хлеб – белый, пшеничный, мелкопористый, источавший такой запах, что у Доброги дрогнули ноздри. Рядом встали пиалы с золотистым мёдом, розетки с вареньем – клубничным и малиновым, – блюдо с печеньем и сушками. А в центре водрузили термос, и когда один из носильщиков отвинтил крышку, воздух наполнился ароматом настоящего черного чая. Завершили картину фарфоровые чашки с блюдцами и серебряные ложечки, тускло блеснувшие в утреннем свете.