Текст книги "Девятиэтажка. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 49 страниц)

Глава 18
Пельмени

А трофеев было много. Тот корабль, что не догорел и не утонул, застряв на мели у противоположного берега, оказался битком набит разнообразными товарами. Тяжёлого – вроде пшеницы, вина или масла – внутри почти не осталось: варяги, готовясь к бою, громоздкое не грузили, чтобы уместилось больше народа. Взяли только самое ценное и не тяжелое, и оно, по счастливому стечению обстоятельств, не сгорело.

Шесть драккаров, что залетели на берег, стояли целехонькие, если не считать местами обгоревших вёсел. С убитых варягов снимали всё, что можно было снять. Кольчуги, шлемы, мечи, топоры, щиты – груды железа росли на песке. Отдельно складывали ножи, застёжки, пряжки, амулеты. У одного нашли широкий золотой браслет в виде змеи, кусающей собственный хвост, и массивную серебряную фибулу с рубином. У другого – кожаный кошель с горстью каких-то самоцветов.

После «раскулачивания», рыбаки стаскивали трупы в воду ниже по течению. Течение здесь было быстрое, уносило тела в море, и к полудню берег почти очистился. Трупов было очень много, и работа растянулась на весь день. Сергей в сборе не участвовал. Он сидел на балконе своей квартиры, положив ноги на перевёрнутое ведро, и разглядывал процесс трофеизации в бинокль.

Генерал, да и все, кто наблюдал за боем с обрыва, крыши или балконов, видели его безрассудный рывок. Мнения были разные. Кто-то считал, что это было глупо, кто-то – что именно этот рывок сломил последнюю волю врага. Но даже те, кто был не согласен с необходимостью такого поступка, зауважали. Особенно рыбаки. Они, когда началось светопредставление – прожектора, подсветка, вой ракет, – побросали луки и попадали наземь, закрыв головы руками. Они не видели боя. Только самый последний, финальный аккорд: как Сергей с его витязями рубил последних варягов на подъёме. Шестеро против двух десятков. И теперь они смотрели на него с таким благоговением, что он старался не попадаться им на глаза.

Пришел Колян, притащив с собой где-то раздобытый глиняный бутыль вина. Разлив его по кружкам, они сидели на балконе, пили и поливали вином свои раны. Серьёзных ранений не было – так, царапины. Но царапин этих хватало. Особенно у Коляна, который когда высаживался на берег с зажигалками, напоролся на какие-то колючки.

Просидев так до самого вечера и основательно набравшись вином, Сергей не стал спускаться вниз, а, проводив Коляна – за ним пришла его избранница Света, молча взявшая благоверного под руку и утащившая его в сторону квартиры, завалился спать прямо в одежде на диване. Сквозь сон он слышал, как открылась дверь, как вошла Анна, как она, стараясь не шуметь, сняла обувь и укрыла его пледом. Сил на то, чтобы хоть как-то отреагировать, у него не было. Он провалился в темноту без сновидений и проспал до самого утра.

Разбудил его тревожный горн. Резкий, высокий звук ворвался в сон, и Сергей вскинулся на диване пытаясь нащупать пистолет, которого рядом не оказалось. Рядом подскочила Анна, сонно хлопая глазами. Сергей буркнул, глядя в потолок:

– Что они там, с ума посходили? Неймётся?

Матерясь и чертыхаясь, он поплёлся к балкону, надеясь увидеть причину тревоги. И увидел. По реке, со стороны верховьев, спускались три корабля славянского типа – это он уже наловчился определять. Широкие, приземистые ладьи, с одной мачтой и высокими резными носами.

Сергей взял бинокль, подкрутил резкость и с ходу определил: не военные. Щиты, которые у боевых кораблей всегда висели вдоль бортов, у этих были убраны – лежали на палубе, прикрытые парусиной. Людей на борту было мало, не больше десятка на каждом, и никто не суетился, не хватался за оружие. Гребли размеренно, не торопясь, и шли не строем, а гуськом, как ходят купеческие караваны.

Вернувшись в комнату, он буркнул: «Ничего страшного», – и снова завалился на диван, накрывшись пледом с головой. Но через несколько минут в дверь постучали. Анна открыла, Сергей услышал своё имя и нехотя сел, потом встал, ворча под нос, что устал, не выспался и вообще имеет право на отдых после вчерашнего. Но всё же умылся, и мельком глянув на сброшенные в угол заляпанные кровью и грязью доспехи, вместо кольчуги натянул чистую водолазку, сунул пистолет за пояс, накинул ветровку и вышел.

Поднявшись к генералу, он хмуро вытянулся по стойке смирно, отметив про себя, что Максимов выглядит куда как лучше его самого. Генерал был свеж, чисто выбрит, в наглаженном кителе, и трубка его дымилась ровно и умиротворённо, будто и не было никакого ночного боя. Сергей же чувствовал себя так, словно по нему проехалась телега.

– Видал гостей? – спросил Максимов, кивнув в сторону окна.

– Почему гостей? Может, мимо плывут?

Генерал хмыкнул, вынул трубку изо рта.

– Ты на флаг посмотри. Вон тот, на передней ладье. Красное полотнище с княжеским знаком. Трезубец или что-то вроде того. Это тот же флаг, что и у послов, которых мы принимали, такое же полотнище. Значит, от того же князя.

Сергей не помнил, какой тогда был флаг. Вроде бы и правда что-то красное с каким-то знаком, но он тогда больше смотрел на людей, чем на тряпки. Поэтому смотреть не стал, поверил на слово. Спросил только:

– Мне обязательно идти?

– Конечно, – генерал даже не обернулся. – Ты же у нас этот… специалист по связям с общественностью. И потом… – он вдруг повернулся, и его голос из добродушного стал строгим. – Что это такое вчера было, капитан?

Сергей внутренне подобрался.

– Вы про что, товарищ генерал?

– Я про твой выход. Точнее, выходку. – Максимов постучал трубкой о край стола. – Не спорю, получилось красиво. Рыбаки теперь на тебя как на бога смотрят. Но ты головой думал, когда на рожон лез? Что было бы, если бы тебя или кого-то из твоих бойцов закололи?

Сергей пожал плечами.

– Ну, не закололи же.

– В этот раз повезло, – отрезал Максимов. – Но в следующий раз – сначала голову включи, а потом уже руками маши. Нас тут хрен да маленько. Раскидываться людьми мы не можем. Нас Родина сюда для чего послала? Чтобы ты сдох на пере у какого-нибудь папуаса?

Сергей хотел сказать, что никакая Родина их сюда не посылала, а скорее всего, просто сработала какая-то сверхъестественная хрень, о которой они понятия не имеют. Но глянул на генерала, на его сдвинутые брови, на сурово поджатые губы, – и осёкся. В конце концов, генерал был прав. И не важно, кто их сюда послал. Важно, что они здесь, и терять людей действительно нельзя.

– Больше не повторится, товарищ генерал, – произнёс он ровно.

– Вот и славно, – кивнул Максимов и сунул трубку в рот. – А теперь иди, приводи себя в порядок. Через час встречаем гостей. И надень что-нибудь посолиднее. Водолазка – это, конечно, хорошо, но для переговоров нужна кольчуга. Пусть видят, с кем имеют дело.

Сергей вздохнул, представляя, как снова будет натягивать тяжёлое железо, но спорить не стал. Молча развернулся и вышел, ощущая что еще ничего и не сделал толком, а уже устал.

* * *

Когда ладьи подошли ближе и с головной спустили лодку, а следом – ещё две, Сергей со своими людьми уже стояли на берегу, чуть поодаль от выброшенных на песок драккаров. Торчащий у противоположного берега торговый корабль и шесть этих трофеев служили безмолвным свидетельством вчерашнего боя, и Сергей знал, что гости обязательно обратят на них внимание.

В первой лодке, на носу, он узнал знакомую фигуру. Тот самый посол, что приплывал в первый раз – Доброга. Седая борода, высокая шапка, та же осанка. Сергей внутренне порадовался: не придётся знакомиться заново, не придётся проходить весь этот ритуал имён и приветствий с чужим человеком. Язык он уже понимал сносно – сказывалась постоянная практика с рыбаками, – но всё равно, когда приходилось говорить с незнакомцами, чувствовал себя не в своей тарелке. С Боженом или Гораном было проще: они уже привыкли к его корявой речи, к тому, как он подбирает слова. А с этими, посольскими, приходилось напрягаться.

Анну бы сюда, подумал он в который раз. Она бы справилась лучше. Но если с низшим сословием она ещё могла пообщаться в качестве переводчика – рыбаки на неё уже не косились, привыкли, – то серьёзные мужи с бабами не общались. Нравы не те.

Лодки ткнулись в берег, и с каждой сошло по одному человеку, остальные остались на вёслах. Сергей стоял впереди, чуть расставив ноги, заложив большие пальцы за пояс. За его спиной высились пятеро его бойцов из, как выразился генерал, комитета по встрече. Все в кольчугах, при оружии, неподвижные, как изваяния. А чуть поодаль, у базарного навеса, уже накрывали стол.

Доброга шёл первым. Он ступил на мокрый песок, оправил длинную рубаху, огладил бороду и двинулся к Сергею. За ним, на почтительном расстоянии, следовали двое других послов – один помоложе, с густой чёрной бородой и серебряной гривной на шее, второй постарше, сухой, с посохом. Сергей отметил, что одеты они богаче, чем в прошлый раз: видимо, князь прислал не просто послов, а мужей высокого рода.

Когда Доброга приблизился, он остановился в трёх шагах, прижал ладонь к груди и склонил голову – низко, но не подобострастно. Сергей ответил тем же.

– Здравъ будь, воевода, – произнёс Доброга низким, рокочущим голосом.

– Здравъ будь и ты, Доброга, – ответил Сергей, старательно выговаривая каждое слово. – Добро пожаловать. Мир тебе и людям твоим.

– Мир и тебе, и дому твоему, – посол выпрямился, оглядел строй витязей, задержал взгляд на Магомеде, потом перевёл глаза на драккары, чернеющие на песке. – Вижу, боги хранят твой род. Великая битва была здесь.

– Была, – кивнул Сергей. – Враги приходили. Но не ушли.

Доброга снова перекрестился – широко, по-славянски, – и перевёл взгляд на Сергея.

– Князь наш, – он выдержал паузу, – шлёт поклон князю вашему. Спрашивает о здоровье его и о здоровье людей его. И велел передать, что помнит слово, данное прежде, и желает говорить о дружбе.

– Князь наш здоров, – ответил Сергей, чувствуя, как язык постепенно привыкает к чужой речи. – Люди его здоровы. Князю вашему – поклон от нас. Мы тоже помним слово.

Доброга кивнул, явно довольный ответом. Потом повернулся к своим спутникам и что-то сказал вполголоса. Те одновременно склонили головы – видимо, подтверждали сказанное.

– Мы пришли с миром, – продолжал Доброга. – Хотим говорить о делах. Если воевода примет нас, мы готовы сесть за стол и делить с вами хлеб.

Сергей посторонился и сделал широкий жест в сторону навеса, где уже дымился чай и лежали нарезанные караваи.

– Прошу. Будьте гостями. Хлеб и соль ждут вас.

Доброга ещё раз поклонился, уже менее формально, и двинулся к столу. Сергей пошёл рядом, стараясь держаться на полшага впереди – как положено хозяину. За ними потянулись остальные. Первый ритуал был соблюдён. Теперь предстоял разговор.

* * *

Когда обменялись приветствиями и отпили по глотку чая, Доброга первым перешёл к делу. Он отставил кружку, огладил бороду и заговорил – медленно, с достоинством, как и положено княжьему послу.

– Воевода, – обратился он к Сергею, – в прошлый раз мы говорили о союзе. Ты назвал условия. Я передал их князю. Князь думал. И велел ответить так.

Он выдержал паузу, обвёл взглядом сидящих за столом.

– Первое. Вы просили право беспошлинной торговли. Князь даёт его. Отныне ваши купцы могут торговать во всех землях князя, не платя пошлины. И княжеские купцы, приходя к вам, тоже не будут платить. Это справедливо.

Серегй кивнул, не перебивая.

– Второе. Вы просили право набирать людей в дружину. Князь даёт и это. Вы можете вербовать добровольцев из всех земель князя. Никто не будет чинить вам препятствий. Но князь просит: не забирайте людей силой. Только тех, кто пойдёт добровольно.

– Это разумно, – произнёс Сергей. – Мы и не собирались иначе.

– Третье, – Доброга посмотрел Сергею прямо в глаза. – Вы просили полную автономию. Не подчиняться князю, не платить дани, быть союзниками, а не вассалами. Князь согласен.

За столом повисла тишина. Сергей хмыкнул. Это было именно то, чего они добивались. Доброга тем временем продолжил, и голос его стал жёстче:

– Но союз – это не только права. Это ещё и обязанности. Князь признаёт вас равными. Теперь он просит вас о помощи. Ибо надвигается беда.

Сергей подался вперёд.

– Говори.

Доброга вытащил из-за пазухи свёрнутый кусок бересты, развернул, положил на стол. Там были нацарапаны какие-то знаки – не то карта, не то план.

– Хазары, – сказал он глухо. – Наши дозорные донесли: орда собирается у большой излучины, в трёх днях пути вверх по реке. Через седьмицу, может, меньше, они нападут на Малый Городец. Это небольшой город, крепостица деревянная, дружины – сотни полторы. Если не помочь, его сожгут. Людей перебьют или уведут в полон.

Он поднял глаза на Сергея.

– Князь просит вас ударить вместе с нами. Если мы разобьём хазар у Городца, они надолго забудут дорогу в наши земли.

Сергей взял бересту, повертел в руках, вгляделся в каракули, но ничего не понял – карты у местных были так себе.

– Через седьмицу, говоришь?

– Да. Может, чуть больше. Но лучше выступить раньше, чтобы успеть подготовиться.

– Сколько у них воинов?

– Трудно сказать точно. Обычно они собирают сотен восемь, может быть больше.

Сергей задумался. Помочь надо, но как? У них, конечно, есть огневая мощь, есть зажигалки, есть ракеты и камнемёты. Но поход вверх по реке, за три дня пути, в незнакомую местность, против восьми сотен всадников – это совсем не то же самое, что оборонять девятиэтажку. Степняки в поле – это скорость, манёвр, неожиданные удары. Поэтому обещать ничего не стал, а сказал что передаст просьбу князю.

Гости тем временем ели и пили, отдавая должное ядствам. Доброга, распробовав варенье, даже зажмурился от удовольствия – видимо, ничего подобного в жизни не пробовал. Потом, утерев бороду, сказал:

– Мы привезли товар. Хотим торговать. В прошлый раз вы говорили, что ищете скотину. Мы привезли коз. Ещё ткани, зерно, мёд. И кое-что из того, что вы заказывали.

Сергей кивнул, давая добро. Доброга повернулся, махнул рукой тем, кто оставался в лодках, – и лодки, отчалив от берега, пошли обратно к кораблям. А обед продолжался, и разговор тоже. Поддерживать его нить было сложно, Сергей, напрягаясь, вытаскивал из памяти слова, путался в окончаниях, но справлялся. Говорили о погоде, о рыбной ловле, о том, высоко ли поднимется вода к осени. Доброга расспрашивал про драккары – как удалось захватить столько. Сергей отвечал уклончиво: мол, боги помогли. Послы переглядывались, но не допытывались.

Вскоре от кораблей отошли первые лодки с товаром. Причём с товаром живым. Штук двадцать взрослых, белых и серых коз, с длинными висячими ушами и кручёными рогами. И ещё куча мелких козлят – они жались к матерям, блеяли, тыкались мордами в борта. Лодки ткнулись в песок, и рыбаки бросились помогать. Коз выводили на берег, и те, почуяв твёрдую землю, тут же разбегались, блея так, что закладывало уши. Женщины хватали козлят на руки, мужики ловили взрослых за рога, за верёвки. Стоял гвалт, пыль, крики, но всё это было радостным, живым.

Коз было договорено разместить на лугу у рыбаков, где паслись первые лошади.

* * *

Закончив трапезу, все участники поднялись из-за стола и двинулись к берегу, туда, где уже выгружали товары. Рыбаки и девятиэтажники таскали тюки с тканями, мешки с зерном, глиняные горшки. У воды покачивались на волнах лодки, и с них подавали всё новые и новые грузы.

Доброга шёл рядом с Сергеем, заложив руки за спину, и разглядывал берег. Его взгляд задержался на шатрах что степняки бросили при отступлении. Он остановился, прищурился.

– Я вижу хазарские шатры, – сказал он негромко. – Вы сталкивались с хазарами?

Сергей, шагавший чуть впереди, обернулся.

– Приходилось.

Доброга переглянулся со своими спутниками. Тот, что помоложе, с серебряной гривной, нахмурился. Старший с посохом остался бесстрастен, но глаза его сузились.

– Много их было? – спросил Доброга.

– Сотни три, может, больше. Кто ж их считал? – Сергей махнул рукой. – Тикали так, что только пятки сверкали.

Доброга напрягся, явно не поняв последней фразы. Нахмурился, переспросил:

– Что сверкало?

Сергей усмехнулся про себя – идиома не прошла. Пришлось перевести на нормальный язык:

– Бежали быстро. Очень быстро. Испугались и убежали.

Доброга медленно кивнул, переваривая услышанное. Потом снова переглянулся со своими и спросил:

– Кто это был? Из какого племени? Хазары – они разные. Есть род Урус-оба, есть Сара-оба, есть Барсилы. У каждого свой предводитель, свой бунчук. Вы не знаете, кто приходил?

Сергей пожал плечами. Откуда ему знать? Он не разбирался в хазарских племенах. Но тут его осенило. Он обернулся, поискал глазами Коляна и крикнул, перекрывая шум разгрузки:

– Колян! Принеси ту штуку, что мы с хазарина сняли. Ну, круглый набалдашник!

Колян, который как раз помогал вытаскивать на песок очередной тюк, кивнул, вытер руки о штаны и побежал наверх, к девятиэтажке. Гости же продолжали разглядывать драккары и задавать вопросы. Серегей отвечал, если считал, что ответить можно, и молчал, если думал что нельзя.

Колян вернулся быстро, запыхался, но в руках держал медный амулет. Сергей взял его, повертел, провел большим пальцем по выпуклой чеканке – зверю с оскаленной пастью и длинным хвостом, закрученным в петлю.

– Вот, – он протянул амулет Доброге. – Сняли с главного.

Доброга взял кругляк, поднёс к глазам, вгляделся. Лицо его изменилось – он побледнел, потом нахмурился, потом что-то быстро сказал своим спутникам, те подошли ближе, тоже уставились на амулет. Старший с посохом перекрестился. Молодой с гривной отступил на шаг.

– Ты убил его? – спросил Доброга глухо.

– Ну, не то чтобы лично я, – ответил Сергей. – Но да. Он мёртв.

Доброга опустил амулет, посмотрел на Сергея долгим взглядом. Потом заговорил, и голос его звучал уже не как у посла, а как у человека, который только что осознал нечто важное.

– Это знак Кутлуг-бека, – произнёс он. – Предводителя рода Урус-оба. Он был правой рукой кагана. Его боялись от Итиля до самого Корчева. Он сжёг три славянских городища, убил двух князей. Его называли Волком Степи, никто не мог его одолеть. Говорили, что он заговорён от железа и огня.

Доброга перевёл дух и протянул амулет обратно.

– А теперь он лежит в земле, и его амулет у тебя в руках. – он поднял глаза на Сергея, – вы убили того, за кого каган будет мстить. Но и бояться вас будут так, как никого и никогда.

Сергей не стал уточнять что в земле он не лежит, а валяется где-нибудь в водорослях объеденный рыбами, но кивнул, да мол, я тебя услышал.

Не дождавшись ответа от Сергея, Доброга снова заговорил.

– Кутлуг-бек, – произнёс он раздельно, – его войско было основой. Это они должны были идти на Городец. Если его нет, то и нападения не будет. Хазары уйдут. Придут теперь только на будущий год.

Сергей выслушал, покивал. Потом развернулся и показав рукой на стол, первым двинулся обратно, бросив через плечо:

– Ну, раз нападение откладывается, можно и поесть спокойно.

За столом уже прошла смена блюд. На большом фаянсовом блюде высилась гора пельменей. Рядом, в глиняной миске, белела густая масса – майонез. Самодельный, сработанный из оливкового масла и яиц, которые несли курицы рыбаков из второго поселка.

Гости уставились на блюдо с явным недоверием. Доброга осторожно взял один пельмень, повертел в пальцах, понюхал. Потом, следуя примеру Сергея, макнул в белую массу и отправил в рот. Прожевал. Глаза его округлились. Он замер на секунду, потом зажмурился и выдохнул.

– Что это? – спросил он, указывая на миску с майонезом. – Это… белое масло? Белая сметана? Никогда не пробовал ничего подобного. Что это за еда?

– Это соус, – ответил Сергей, с трудом подавляя довольную улыбку. – Можем научить, если хотите.

– Хотим, – быстро ответил Доброга, запуская руку за следующим пельменем. – Обязательно научите. Такого соуса даже у греков нет. А уж они-то знают толк в еде.

Молодой посол с серебряной гривной уплетал уже третий пельмень, забыв про приличия. Старший с посохом держался сдержаннее, но тоже косился на миску с майонезом с плохо скрываемым интересом. Серегй, видя, что гости размякли и расслабились, решил, что момент подходящий. Он отставил кружку, выпрямился и заговорил.

– Есть ещё одно дело, – произнёс он.

Доброга подтянулся, выражая готовность слушать. Остальные тоже прекратили жевать.

– Мы хотим взять на воспитание ваших сирот. Мы будем кормить их, одевать и учить всему, что знаем сами. А когда они вырастут – вернутся к вам.

Доброга отложил пельмень, посмотрел на Сергея внимательно.

– Ты хочешь вырастить своих людей из наших детей?

– Не своих, – покачал головой тот. – Общих. Они будут знать ваши обычаи, и получат наши знания. Они будут мостом между нами. – И добавил, глядя прямо на Доброгу:

– Нам особенно нужны отроки. Из них мы сделаем таких воев, каких эта земля ещё не видывала.

Доброга помолчал, переваривая. Потом переглянулся со своими спутниками и кивнул.

– Я передам князю. Если он согласится, вы получите детей. Но взамен… – он усмехнулся в бороду, – дайте нам рецепт этой вкусной сметаны.

Сергей расхохотался, хлопнул ладонью по столу.

– Договорились. Будет тебе рецепт. А теперь – давайте есть. Пельмени стынут.