Текст книги "Девятиэтажка. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 49 страниц)

Глава 2
Драккар

Ночь прошла спокойно, без происшествий. Сергей проснулся затемно и долго лежал, прислушиваясь к звукам дома, отмечая что где-то наверху опять плачет ребёнок, а на лестнице снова топают, хлопают дверьми и громко разговаривают. Но теперь в голосах уже не было паники, скорее деловитость. Военные люди из первого подъезда, попав в непонятную ситуацию, делали то, что умели – организовывались. Гражданские из второго подъезда старались держаться к ним поближе, будто сам факт такого соседства гарантировал безопасность.

Он встал, размялся. Нога работала идеально – за вчерашний день он намотал столько, сколько не ходил за последние три года. И самое главное, у него ничего не болело.

Умылся водой из чайника, побрился насухо одноразовым станком. Позавтракал сырым яйцом и небольшим кусочком сыра, запил водой, закурил сигарету.

Сегодня надо было выходить в «люди», чтобы понять расклад, тем более Петров со своим штабом наверняка уже развил бурную деятельность.

Не откладывая в долгий ящик, он оделся, проверил пистолет, накинул ветровку, сунул в карман пачку сигарет, зажигалку. Глянув в зеркало и ничего нового там не увидев, – всё тот же чернявый мужик тридцати с гаком лет, открыл дверь, и спустившись на первый этаж, вышел на крыльцо.

У подъезда уже собралась группа – человек десять, в основном из их первого подъезда. Почти все знакомые лица. Петров стоял в центре, с планшетом, и что-то втолковывал. Рядом с ним генерал Максимов, прямой как палка, с неизменной усмешкой в усах. Степан Ильич, майор в отставке, с карабином за спиной, молчаливый и настороженный. Чуть поодаль – Андрей, сын одноглазого прапорщика, с каким-то ящиком в руках. И ещё несколько человек, в том числе трое из второго подъезда, видимо из тех кто порасторопней.

Сергей не стал подходить близко. Прислонился к стене, закурил, наблюдая, но Петров заметил его, и подошёл сам.

– Сергей Викторович, доброе утро. Не передумали насчёт штаба?

– Нет, – коротко ответил Сергей. – Я пока посмотрю.

– Ну, смотрите, – Петров пожал плечами. – Только учтите: без дела не останетесь. У нас каждый человек на счету, и военные, и гражданские.

– Прикажете – сделаю.

Петров хотел что-то возразить, но промолчал, развернулся и ушёл. Сергей проводил его взглядом, потом решил пройтись вдоль девятиэтажки, чтобы тщательней осмотреть периметр. Почти отвесный склон обрыва давал дому преимущество – подобраться незаметно снизу было сложно. Если поставить наблюдателей, то и вообще невозможно. Опять же обороняться удобно, можно хоть камни катать, хоть кипяток на головы лить. С этой точки зрения место конечно идеальное. Подъемов всего два, оба узкие, петляющие. При желании три или четыре человека могут сдерживать многократно превосходящие силы.

Обогнув торец девятиэтажки, он неторопливо двинулся вдоль обрыва, и остановившись у самого края, где ровная площадка обрывалась в пустоту, упёрся носком кроссовка в ком спрессованной глины. Сверху отлично просматривался каждый уступ, каждая трещина; подняться по такой крутизне не вышло бы даже у обезьяны, не то что человека.

Насмотревшись, он перевёл взгляд на линию горизонта, где море сливалось с высоким небом. Ветра почти не было, и снизу, с воды, тянуло едва уловимой свежестью. Сергей помедлил, сканируя взглядом береговую полосу, потом в последний раз глянул вниз, оценивая крутизну, и еще раз убедившись что позиция действительно образцовая, удовлетворённый, развернулся и зашагал обратно к подъезду, решив поковыряться в аптечных запасах, которых у него, в силу обстоятельств, было более чем достаточно.

Раньше, до ранения, кроме активированного угля он вообще ничего не принимал, но когда лишился ноги, а в плече остался осколок, вынужденно приобщился к фармакологии.

Коробка с лекарствами стояла в шкафу на нижней полке. Сергей выдвинул её и принялся перебирать содержимое.

Кетанов, найз, диклофенак, финалгон. Отдельной стопкой – прегабалин и амитриптилин от фантомных болей. Антибиотики: амоксиклав, левомеколь, мирамистин. Перекись, жгут, активированный уголь и еще многое, многое другое.

Сортируя всё это хозяйство, он смотрел сроки годности и удовлетворённо думал, что наконец перестал быть пособием по фармакологии. Ну а что, даже в самый обычный день когда не было ни приступов, ни ноющей боли, он должен был пить пяток, а то и десяток таблеток. Что-то для профилактики, что-то укрепляющее или тонизирующее. А уж когда начинало болеть, тогда вообще принятие лекарств превращалось в нечто невообразимое.

Поковырявшись в аптечке и составив примерное представление об остатках, – а лекарств на самом деле было много, он вышел на балкон и уже собирался закурить, когда послышался шум. Крики, женский визг, топот.

Не имея особого желания вмешиваться, Сергей всё же вышел на площадку, и определив источник шума, поднялся на полтора пролёта. На шестом этаже, у открытой двери одной из квартир, стояли трое: грузная женщина в цветочном халате, её муж – старший прапорщик с красным лицом и в майке-алкоголичке, и сосед из квартиры напротив – щуплый парень лет двадцати пяти, получивший квартиру в наследство от деда ветерана.

– Ты, крыса помойная! – орала женщина, тыча пальцем в парня. – Я тебя за руку поймала! Ты в холодильник мой лазил!

– Да не лазил я! – оправдывался парень, прижимаясь спиной к своей двери.

Ситуация была показательна. Первый день люди ещё пребывали в эйфории от исцеления, а на второй уже начали воровать друг у друга. И ладно бы гражданские – среди своих, военных, он надеялся, до такого не дойдёт.

На шум уже поднимался Петров с двумя мужиками, о которых Сергей знал только что они тоже бывшие вояки.

– Отставить! – рявкнул тот, вставая между конфликтующими.

Сергей не стал досматривать. Интереса лезть в чужие распри не было никакого, поэтому, резко развернувшись и стараясь не слушать вопли сумасшедшей бабы, он вернулся к себе, снова закрылся в квартире, прошёл на кухню, закурил. Если до этого момента он и не помышлял ни о чем таком, то теперь, после увиденного, в голове поселилась мысль: надо бы придумать, как обезопасить свои запасы. За еду Сергей не переживал, её почти не было, а вот сигареты и лекарства… Дверь хлипкая, замок простой. Значит, самое ценное надо перепрятать.

Не откладывая, он докурил и пошёл осматривать кладовку. Фальшстенка была сделана ещё прежними хозяевами, маскировала выступающие трубы водоснабжения. Он аккуратно расширил щель, чтобы фанера открывалась как дверца, и сложил в нишу коробку с лекарствами и запас сигарет. О том что протечёт и испортит его схрон, Сергей не переживал, воды в трубах не было, и вряд ли уже когда-нибудь будет.

Закончив, он предался раздумьям, и весь остаток дня не выходил из квартиры, иногда только поглядывая в окна. А вечером, ввиду отсутствия электричества и резко наступившей темноты, улёгся на своем диване, и неожиданно быстро уснул.

Проснулся от крика. Открыл глаза, полежал, прислушиваясь. За окнами во всю палило солнце. Крик повторился, теперь к нему добавились голоса, топот ног по лестнице. Часы показывали начало седьмого.

Он сел, сунул ноги в кроссовки, накинул ветровку. Пистолет, как всегда, был при нём, он привычно сунул его за спину.

Вышел в подъезд, прислушался. Шумели сверху.

У открытой двери квартиры на седьмом этаже толпились люди, в основном из их подъезда. Они перешёптывались, заглядывали внутрь, лица у всех были мрачные.

– Чего случилось? – спросил Сергей у стоявшей с краю женщины.

– Генерала Максимова обокрали, – ответила она, часто моргая. – Пока они с женой к Петровым ходили, кто-то залез в квартиру. Жратву взяли, ноутбук, наградной кортик и даже коллекцию трубок.

Сергей протиснулся ближе, отмечая разгром в прихожей. Вещи из шкафов вывалены, на полу что-то рассыпано, бусы какие-то, что-ли… Генерал стоял посреди комнаты, красный от ярости, и крутил головой, оценивая ущерб.

– Товарищ генерал, – начал было кто-то.

– Молчать! – рявкнул Максимов так, что Сергей вздрогнул. – Обыскать все квартиры! Немедленно!

Сергей слушал, не вмешиваясь, и понимая что мародёрство началось быстрее, чем он ожидал, и ударили по самому, казалось бы, защищённому – по генералу. Гражданские или свои? Он не знал, но одно понимал точно – это только начало. Если не пресечь сразу, на корню, всё покатится в тартарары.

Тем временем продолжающий негодовать генерал спустился вниз, где у подъезда уже собрались люди. Мужики из первого подъезда стояли неровным строем, человек пятнадцать, почти все при оружии. Гражданские жались поодаль, смотрели испуганно. Максимов занял позицию на крыльце, еще багровый от гнева, но говорил уже спокойно, не плюясь и без мата.

– Слушайте все! – начал он почти не повышая голоса. – В нашем доме совершено преступление. Кто-то залез в мою квартиру пока я отсутствовал. – Он обвёл толпу тяжёлым взглядом. – Я не знаю, кто это сделал, но даю ему шанс. Один шанс. Взявший чужое, пусть выйдет сюда. Если сделает это сейчас, добровольно – накажу без членовредительства. Слово офицера!

Толпа замерла. Сергей стоял, привалившись плечом к стене, и наблюдал, гадая – выйдет, или всё же нет?

Но никто не вышел, и никто не признался. Генерал ждал минуту, другую, третью.

– Значит, не хотите по-хорошему, – поджав губы, резюмировал он. – Полковник, начинайте обыск. Все квартиры, все этажи, и первый подъезд, и второй. Никому никаких поблажек!

Петров кивнул и повернулся к строю.

– Идём поэтажно, по четыре человека на площадку. Двое заходят в квартиру, двое страхуют снаружи. Обыскивать всё: кладовки, антресоли, шкафы. Оружие держать наготове. Вопросы?

Вопросов не было. Мужики зашевелились, разбиваясь на группы. Сергей заметил, что в обыскивающие не взяли никого из гражданских – не доверяли.

Сам он вперёд не полез, но и не ушёл. Поднялся следом за первой группой, остановился на площадке, чтобы видеть как мужики работают.

Начали со второго подъезда. Первая же дверь – молодая семья, муж с женой и ребёнком. Женщина заплакала, но муж молча открыл все шкафы, показал даже холодильник. Ничего. Вторая квартира – одинокий старик, бывший учитель. Обыскали, извинились, пошли дальше.

На третьем этаже возникла заминка. Дверь открыл мужик с пивным животом и в трениках с пузырями на коленях. Увидев вооружённых людей, он загородил проход.

– Не пущу. Ордер есть? Нет ордера – валите отсюда.

Старший группы, Степан Ильич, молча шагнул вперёд, толкнув мужика в грудь. Тот, вроде крупный, неожиданно легко отлетел к стене, гулко ударившись затылком.

– Лежать, – сказал Степан Ильич без эмоций.

Мужик сел на пол, держась за голову, но больше не выступал. Квартиру осмотрели быстро, и ничего не найдя, пошли дальше.

На пятом этаже женщина в халате попыталась укусить одного из обыскивающих за руку. Тот отдёрнул ладонь, а второй, не церемонясь, коротко ударил её по лицу. Звук пощёчины разнёсся по всей лестничной клетке. Женщина завыла, но сразу притихла. Обыск продолжился.

Сергей наблюдал, поднимаясь вслед за группой. Он понимал логику генерала: нельзя спускать мародёрство на второй день, иначе через неделю тут начнут резать друг друга за банку консервов. Но от методичности, с которой вояки выворачивали чужие шкафы, было не по себе.

Через полтора часа дошли до седьмого этажа. Сергей как раз поднялся следом, остановился у перил. Впереди работала группа из четырёх человек: Степан Ильич, офицер по фамилии Горохов и двое рядовых, фамилий которых Сергей не помнил.

Дверь в квартиру была приоткрыта, Степан Ильич толкнул её стволом карабина и вошёл первым.

В комнате, среди разбросанных вещей и пустых консервных банок, сидел на корточках мужик лет тридцати пяти. Грязный, с безумными глазами, он покачивался из стороны в сторону и что-то бормотал. В правой руке у него был кортик – с гравировкой, явно генеральский.

– Положи нож, – спокойно сказал Степан Ильич. – Аккуратно. На пол.

Мужик поднял голову, уставился на вошедших. Зрачки его дёрнулись, он заулыбался – жуткой, бессмысленной улыбкой. А потом, без предупреждения, прыгнул. Быстро, с неожиданной для такого доходяги резвостью. Кортик описал дугу, целясь Горохову в шею.

Сергей видел это с лестничной площадки. Горохов отшатнулся, споткнулся о порог. Степан Ильич выстрелил. Грохот в бетонном колодце подъезда ударил по ушам так, что зазвенело.

Наркоман замер на секунду, на лице его застыло удивлённое выражение. На грязной футболке, чуть ниже левой ключицы, расплывалось красное пятно. Кортик выпал из разжавшихся пальцев и звякнул о пол. Мужик рухнул лицом вперёд, дёрнул ногой и затих.

– Блядь, – выдохнул кто-то из рядовых.

Степан Ильич опустил карабин, подошёл к телу, носком сапога перевернул его на спину. Посмотрел на лицо, на пятно крови, на остекленевшие глаза.

– Готов, – сказал он ровно. – Горохов, живой?

– Живой, – отозвался тот, потирая плечо. – Чуть не достал, гнида.

Степан Ильич наклонился, поднял кортик. Потом обвёл взглядом комнату. В углу, под грудой тряпья, виднелись коробки с генеральскими припасами, коллекция трубок в деревянном футляре и жестяная банка, в каких обычно хранят документы или деньги.

– Всё здесь, – сказал он. – Зовите генерала.

Через пять минут Максимов уже поднимался по лестнице, тяжело дыша, но с прямой спиной. Он вошёл в квартиру, посмотрел на труп, потом на свои вещи. Лицо его не изменилось, только желваки заиграли под кожей.

– Сам виноват, – сказал он глухо. – Я предупреждал. Тело – вниз, закопаем за домом, вещи отнесите ко мне в квартиру.

Он взял футляр с трубками, открыл, проверил содержимое. Потом развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.

Сергей тоже не задержался, оттолкнулся от перил и пошёл вниз, думая о том что суд свершился быстро и безжалостно. Дом теперь знал: за воровство – смерть.

* * *

С утра Петров вывесил на первом этаже график дежурств. Листок в клеточку, приклеенный скотчем к стене. Сергей нашёл свою фамилию в графе «крыша, ночь» и хмыкнул. Колян, стоявший рядом, тыкал пальцем в бумагу.

– Гляди, Серый, я с тобой. Тоже на крышу.

– Вижу, – Сергей провёл пальцем по строчкам. – Значит, смена с двадцати трёх до пяти. Нормально.

Он отошёл от листка и направился к выходу. С утра по дому разнесли новое распоряжение генерала – копать нужники. Две ямы, по одной у каждого торца дома. Мужики уже собрались внизу, перекуривали, разбирали лопаты. Штыковых было три, совковых две, остальные – кто с чем. Один притащил сапёрную лопатку, другой – здоровенный лом.

– Николаев, – окликнул его Степан Ильич, – давай к нам. У восточного торца начнём, там грунт помягче.

Сергей кивнул, взял свободную штыковую лопату, поплевал на ладони. Земля у восточного торца действительно была мягкой – супесь с примесью глины, но всё равно копать пришлось с натугой. Солнце пекло, ветер с моря почти не доставал сюда, закрытый стеной дома. Работали молча, с хеканьем и матом. Сергей скинул ветровку, оставшись в футболке, и ритмично вгонял лопату в грунт. Мышцы горели, новая нога работала как поршень, безотказно.

К полудню яма достигла полутора метров в глубину. Пот заливал глаза, Сергей вытирал его рукавом и продолжал копать. Соседнюю яму, у западного торца, рыли другие – оттуда доносился смех и скрежет лома о камень.

К двум часам обе ямы были готовы. Оставалось соорудить настил и поставить коробку, но это были уже не его, Сергея, проблемы.

Довольный проделанной работой, он вытер лицо футболкой, натянул ветровку и пошёл к себе. Ноги гудели, руки налились тяжестью. В квартире он выпил воды, съел кусочек сыра и лёг на диван. Тело требовало отдыха перед ночной сменой. Закрыл глаза и почти сразу уснул, проспав неожиданно долго.

Разбудил его стук в дверь. Сергей глянул на часы – половина одиннадцатого. За окном уже стемнело.

– Серый, ты готов? – голос Коляна из-за двери. – Развод через полчаса.

– Иду, – Сергей сел, потёр лицо, проверил пистолет.

Внизу, у подъезда, уже горел костёр. Петров стоял со своим неизменным планшетом, рядом с ним – Максимов, закутанный в бушлат. Восемь человек, отобранных в караул, выстроились неровной шеренгой. Сергей с Коляном встали с краю.

– Порядок такой, – начал Петров без предисловий. – Двое на крыше. Четверо у восточного входа внизу, четверо у западного. С крыши не спускаться, с постов не уходить. Связь по рации, криком только в крайнем случае. Вниз, к воде, не соваться.

Максимов обвёл строй тяжёлым взглядом.

– Ночь тёмная, луны почти нет. Увидите что – сначала доклад. Если нападут – огонь на поражение. Не рискуйте.

Тем у кого не было, раздали оружие. Сергею с Коляном достались карабины Сайга, на каждом из которых крепился ночной прицел, тяжёлые коробки с резиновыми наглазниками.

– Николаев, это вам и вашему напарнику, – Петров протянул карабины. – Пост на крыше – наши глаза. Смотрите в оба.

Сергей взял карабин, взвесил в руках. Колян принял свой с благоговением, как ребёнок игрушку.

– Только я это… стрелял-то последний раз в девяносто шестом, – пробормотал он.

– Вспомнишь, – коротко сказал Сергей.

Они поднялись на крышу. Ночь стояла ясная, звёздная. Ветер с моря дул ровно, без порывов, холодил лицо. Сергей подошёл к парапету, опёрся ладонями о бетон. Колян пристроился рядом, положил карабин рядом с собой.

– Красиво-то как, – выдохнул Колян, задирая голову. – Звёзды прямо как дома.

Сергей посмотрел на небо. Большая Медведица висела над степью, Полярная звезда горела ровно, на привычном месте. Он достал бинокль, поднёс к глазам, повёл по небу. Ни одного спутника, ни одной движущейся точки.

– Спутников нет, – сказал он вслух.

– Чего? – Колян не понял.

– Спутники. Ни одного не видно.

Он опустил бинокль, помолчал, обвёл взглядом горизонт. Внизу, у подножия обрыва, река отблёскивала звёздами. В плавнях кричала какая-то ночная птица. Степь за рекой тонула в темноте.

Время тянулось медленно. Сергей время от времени поднимал Сайгу, осматривая через прицел подступы к дому. Внизу, у костров, тихо переговаривались часовые. Колян сначала крутился, потом затих, привалился спиной к вентиляционной шахте.

Ближе к трём Сергей почувствовал, как начинает клонить в сон. Он потёр лицо, закурил, пряча огонёк в ладони. Колян вскочил, размял ноги, подошёл к краю.

– Серый, – вдруг сказал он изменившимся голосом. – Серый, глянь.

Сергей шагнул к парапету. Внизу, в темноте, что-то двигалось. Пятно, темнее окружающей темноты. Потом ещё одно, и ещё.

– Это люди, – прошептал Колян. – Много.

Сергей вскинул карабин, включил ночной прицел. Картинка в окуляре стала зеленоватой, резкой. Он увидел фигуры. Десятки фигур, низко пригнувшихся, бегущих от берега к обрыву, к восточному подъему. У многих в руках было оружие – топоры, мечи, короткие копья. Часовые наверху не реагировали, ПНВ у них не было, а двигались пришельцы бесшумно.

– Блядь, – выдохнул Сергей.

Колян, не дожидаясь команды, вскинул карабин и выстрелил в воздух.

Дом проснулся мгновенно. Внизу заорали, захлопали двери, кто-то закричал. Сергей уже не слушал. Он припал к прицелу, поймал в перекрестье первую фигуру и нажал на спуск. Карабин дёрнулся, фигура упала. Второй выстрел, третий. Колян стрелял рядом, торопливо, но не мазал – тела уже лежали на земле, дёргались, кричали.

Нападавшие замешкались. Они явно не ожидали отпора. Но потом волна снова хлынула вперёд, и Сергей понял: их слишком много. Не меньше полусотни. Он сменил магазин, передёрнул затвор и снова открыл огонь.

Снизу, из дверей обоих подъездов, уже выбегали военные. Без строя, кто в чём, но с оружием.

С балкона седьмого этажа грянул зычный голос Максимова:

– Левый фланг! Обходят, мать вашу! Огонь по левому флангу!

Сергей перевёл прицел левее и увидел, как от реки бегут новые фигуры. Он поймал в перекрестье ближайшую, выстрелил. Промах. Ещё выстрел – фигура упала. Рядом Колян, вскрикнув, положил еще одного.

Бой длился минут пять, не больше. Нападавшие, потеряв больше двух десятков убитыми и ранеными, дрогнули. Сначала побежали задние, потом остальные. Они катились к реке, спотыкались, падали.

Сергей оторвался от прицела и посмотрел на воду. Там, у самого берега, чернели два корабля. Длинные, с высокими носами, украшенными резными головами. Самые настоящие драккары, как в кино про викингов. Вёсла торчали из бортов, паруса были убраны.

– Смотри, – выдохнул Колян. – Это ж… это ж корабли. Деревянные.

Внизу военные уже добежали до берега. Человек пятнадцать, с ружьями и карабинами. Они открыли огонь по ближайшему драккару, который ещё не успел отчалить. Силуэты на палубе падали, кто-то прыгал за борт.

Второй корабль, дальний, уже отходил. Вёсла ритмично взбивали воду, и длинный корпус разворачивался носом к морю. С балкона Максимов орал:

– Захватить ближний! Быстро, пока не ушёл! Горохов, людей на борт!

Сергей видел в бинокль, как кто-то из наших полез на борт драккара. Потом грохнуло несколько выстрелов – и всё стихло. Один корабль был взят, а второй уходил в море.

Колян стоял рядом, тяжело дыша. Руки у него дрожали.

– Серый, это чё было-то? Откуда они?

– Оттуда, – Сергей кивнул в сторону моря.

Внизу уже зажигались огни и суетились люди. Сергей достал сигарету, закурил. Пальцы слегка подрагивали – адреналин ещё не схлынул. Внизу трещали факелы, кто-то стонал, кто-то ругался.