Текст книги "Девятиэтажка. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 49 страниц)

Глава 16
Плацдарм

Утром, едва рассвело, Сергей вышел на балкон выкурить первую сигарету. Он уже привык к этому ритуалу: пять минут тишины, пока дом ещё спит, пока не запел горн и не началась дневная круговерть. Он затянулся, выпустил дым и лениво скользнул взглядом по лагерю рыбаков.

Внизу, на лугу, мальчишки из новой деревни играли в войнушку. Они размахивали палками, заменявшими мечи, фехтовали как могли – неуклюже, но азартно, – кричали что-то гортанное, имитируя боевые кличи. Старший сбил палку у младшего и победно заорал, подняв своё «оружие» над головой. Остальные тут же набросились на него, и свалка возобновилась.

Сергей затянулся, глядя на эту возню, и вдруг подумал: а что, если набрать из них рекрутов? Вот сколько им лет? Четырнадцать? Для этого времени они уже почти полноценные воины. Многие, наверное, уже и на охоту ходят наравне со взрослыми. Если взяться за них сейчас, то за годик-другой можно сделать таких бойцов, каких этот мир ещё не видел.

Он прикинул: все рыбаки умеют стрелять из лука, это точно. Били уток и прочую водоплавающую птицу, а это вам не по мишеням палить – попасть в летящую цель на ветру совсем другая наука. Значит, лучники из них уже готовые. Осталось научить владению мечом. И не только мечом – Сергей уже видел сделанные на пробу первые алебарды. Длинное древко, на конце широкий клинок с крюком. Сергей даже немного тренировался с таким оружием, и оно ему понравилось. Преимущество перед коротким клинком – почти стопроцентное: длиннее, тяжелее, удар с разворота пробивает любой щит. И, как утверждал Иван Сергеич, здесь такого оружия ещё не знают. Никто не ждёт, что пеший воин может достать всадника на дистанции трёх метров. А строй алебардистов – это вообще стена, о которую разобьётся любая конница.

Этих ребят можно обучить многому. Держать строй, слушать команды, наступать плечом к плечу, как римская когорта. Дисциплина – вот чего здесь нет ни у кого. Даже у варягов, которые рубятся толпой, каждый сам за себя. А у этих будет муштра. Такая, что через год они станут единым организмом. Да, выглядят они пока мелковато, но если правильно сбалансировать питание – а они уже заказали коров и коз у купцов, – то массу наберут быстро. Мясо, молоко, рыба, овощи с огорода – через полгода не узнаешь.

Не откладывая, он поднялся к генералу. Сергей знал, что тот встаёт ещё раньше – сказывалась многолетняя армейская привычка, – и не боялся, что помешает его сну. Дойдя до двери, он постучал и, услышав раскатистое «Войдите!», толкнул дверь.

Генерал сидел на кухне в домашней рубахе, перед ним стояла кружка с пшеничным напитком и какие-то бутерброды. Сергей хотел отрапортовать по-военному, но Максимов махнул рукой.

– Присаживайся, капитан. Кофе будешь?

– Не откажусь, товарищ генерал.

Появилась Вера Степановна – всё так же, с безупречной причёской, в чистом переднике. Она разлила пшеничный напиток по кружкам, кивнула Сергею и тихо удалилась в комнату. Максимов отпил, скривился.

– Вот бы сейчас настоящего… Да хоть даже и растворимого тяпнуть. Эх…

Сергей поставил свою кружку, поднялся.

– Подождите, товарищ генерал. Я сейчас.

Он вышел из квартиры и быстро спустился к себе. Банка по прежнему стояла в столе, за пустыми бутылками. Он достал её, подумал секунду и половину всё же отсыпал в пакет, оставляя на чёрный день. Не от жадности – так, для порядка. Остальное понёс наверх.

Когда он вернулся и протянул банку генералу, тот расплылся в улыбке, как ребёнок, получивший подарок.

– Вот спасибо тебе, капитан! Уважил старика! – Максимов тут же позвал жену и попросил сделать ему «настоящий» кофе. Сам же ушёл в комнату и почти сразу вернулся с небольшим холщовым мешочком.

– На вот, попробуй табачка моего, – протянул он Сергею мешочек. – Турецкий. Друг с Сирии привёз, с командировки.

Сергей поблагодарил, прикинув, что если крутить самокрутки, ему этого пакета надолго хватит, а значит, угроза остаться без курева пока откладывается. Сигарет своих они с Коляном уже выкурили больше половины, хоть и экономили. Турецкий табак пах густо, сладко, и одного запаха хватало, чтобы на душе стало теплее.

Он отпил пшеничного кофе, и коротко изложил идею насчёт мальчишек. Про рекрутов, про алебарды, про строй, про то, что через год они смогут выйти в поле и дать бой кому угодно. Генерал выслушал, не перебивая, посмотрел на Сергея долгим взглядом и молвил уважительно:

– Правильно мыслишь, капитан. Голова у тебя правильная, не только фуражку носить. Молодец.

Сергей хотел развить описание идеи дальше – расписать, как именно он видит обучение, сколько времени займёт строевая, какие алебарды лучше, – но тут раздался звук горна. Не обычный утренний, на побудку, а несколько однократных резких дудений и длинный, протяжный вой.

Сергей подскочил, опрокинув кружку. Кофе разлился по столу, но он этого уже не видел – бегом на крышу.

Там, у парапета в сторону моря, стояли двое дежурных, разглядывая что-то в телескоп. Телескоп этот, старенький, ещё советский, выдал кто-то из жителей, расщедрившись на общее благо. И теперь обзор был куда лучше, даже в сравнении с морским биноклем. Сергей подошёл, один из дежурных тут же отрапортовал по-военному – строевые порядки потихоньку возвращались в жизнь бывших инвалидов.

– Товарищ капитан! Три судна! Дистанция около семи километров!

Сергей заглянул в глазок телескопа. Изображение было мутноватым по краям, но в центре – чётким. Три больших корабля, похожих на греческие дромоны. Высокие борта, две мачты, паруса убраны – шли на вёслах. На носах поблёскивали нарисованные глаза. Но что-то было не так. Он подкрутил резкость.

– Торговцы? – спросил дежурный.

Сергей не ответил. Корабли шли строем – не разрозненно, как ходят купеческие караваны, а чётким клином. И на палубах, кажется, было слишком много людей. И эти люди были при оружии.

– Это не торговцы, – сказал он наконец. – Поднимай всех. Тревога.

Горн взвыл снова – на этот раз длинно, тревожно, с переливами, от которых у Сергея заложило уши. Он рванул вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы доложить генералу, но навстречу ему, снизу, широко шагал сам Максимов уже полностью одетый.

– Что там? – спросил он, не сбавляя шага.

– Корабли, товарищ генерал! Три штуки. Похожи на греческих торговцев, но не совсем такие. Возможно, военные.

Генерал кивнул, молча обогнул Сергея и двинулся наверх. Сергей же добежал до своей квартиры, рванул дверь. Анна уже не спала – стояла посреди комнаты, застёгивая рубашку.

– Что случилось? – спросила она.

– Корабли. Греки не греки, не пойму пока. Сиди здесь, я на крышу.

Он схватил кольчугу, перекинул через плечо, сунул пистолет за пояс. Анна ничего не ответила, только проводила его взглядом.

На крыше уже суетились расчёты камнемётов. Скрипели вороты, щёлкали храповики, мужики перекрикивались, подтаскивая камни. Дронов колдовал над своей чудо-пушкой. Он аккуратно, почти бережно запихивал длинную стрелу-ракету в трубу пусковой установки. Стрела была не простая – с оперением из тонких металлических пластин и небольшим зажигательным зарядом в наконечнике. Дронов что-то шептал себе под нос, подтягивая крепления.

Генерал стоял возле телескопа, прильнув к окуляру, и молчал. Сергей встал рядом, взял у дежурного бинокль. Видно в него было похуже, чем в телескоп, но кое-что разобрать удалось. Корабли действительно были греческие, но размерами превосходили тех торговцев, что приходили раньше. И на палубах было много людей. Очень много. В доспехах, с копьями, с луками. Строй держали ровный, как на параде.

«До нас им ещё идти и идти, – подумал Сергей. – И если это налёт, то демонстрировать свою готовность загодя – идея так себе. Зачем им было обряжаться в доспехи за семь километров от цели? Чтобы мы успели подготовиться? Глупо». Он перевёл бинокль дальше, за корабли, вглядываясь в горизонт. Что-то там было. Какие-то тёмные точки, размытые утренней дымкой. Может, показалось?

Генерал наконец оторвался от телескопа, разогнулся, потёр глаз. Сергей тут же спросил:

– Разрешите глянуть, товарищ генерал?

Максимов кивнул, отодвинулся. Сергей припал к окуляру. Изображение здесь было куда чётче – телескоп давал увеличение, какого бинокль и близко дать не мог. Он чуть сместил трубу выше, за силуэты греков, и замер.

Драккары. Много драккаров. Они шли широким полумесяцем, растянувшись по горизонту. Сергей начал считать – раз, два, три, четыре, пять, шесть – потом чуть тронул телескоп, беря левее, и насчитал ещё пять штук. Одиннадцать боевых кораблей как минимум, а может и больше, но остальные терялись в дымке.

Вот тебе и ответ. Греки не нападали. Греки уходили. А драккары их догоняли. И курс у всей этой армады был – прямо на девятиэтажку.

Сергей оторвался от окуляра, выпрямился.

– Товарищ генерал, гляньте.

Максимов наклонился к телескопу, долго смотрел, молчал. Потом хмыкнул, выпрямился и сунул трубку в рот.

– Нормально так. Одиннадцать штук. Кажется, у нас сегодня будут гости.

Паники не было. Азарт, нетерпение – этого хватало. Девятиэтажники уже знали, что к чему, и были готовы.

Дронов тем временем отдал команду на установку камнемётов по заранее пристрелянным координатам. Камни в дефиците не были, и за эти недели артиллеристы так натренировались, что назубок знали, куда и когда бить. Дистанция триста метров – натяжение четыре оборота. Двести – три оборота. Поправка на ветер, на течение, на скорость цели. Всё было выверено, записано, заученно.

Промахи конечно будут, потому как попасть в движущуюся цель из «древнего» орудия, даже такую крупную как драккар – сложно. Но Сергей надеялся что удача сегодня будет на из стороне.

Ну и на всякий случай, – если всё же что-то пойдёт не так, – у них есть огнестрел. На пару таких атак точно хватит. Три десятка ружей и карабинов, по сотне патронов на ствол – это сила, против которой не попрёшь.

Единственная реальная опасность – луки. Но варяги их не особо жаловали, предпочитая разогнаться, сблизиться и рубить мечом или топором. Как говорили умные книги, лук для них – оружие слабых, годное только для охоты. В бою они полагались на ярость и сталь.

Место Сергея и его «витязей» при таких атаках было внизу, на утёсе, на самом краю – там, где их будет видно. В богатых доспехах, огромные, они нужны были не столько для обороны, сколько для внушения. Нападающим – страха, защитникам – уверенности. Даже рыбаки, глядя на них, успокаивались, видя, что стоят вои девятиэтажные, не боятся.

Сергей, конечно, хотел быть наверху, на крыше. Отсюда обзор лучше, и интереснее в целом. Смотреть, как камни уходят в море, как зажигалки чертят огненные дуги, – в этом был свой азарт. Но дисциплина есть дисциплина. Он в последний раз глянул в бинокль – греки уже подходили к устью, драккары висели у них на хвосте, – и двинулся вниз, к своим.

Вадим, Нурлан, Цой, Артём, Магомед – все уже стояли на краю обрыва, у восточного подъёма. В полном облачении, с мечами, топорами, булавами. Кольчуги блестели на солнце, плащи развевались на ветру. Сергей занял своё место впереди, поправил перевязь, положил ладонь на рукоять меча. Он знал: снизу, от воды, они смотрятся весьма внушительно, особенно когда солнце низкое, закатное или рассветное, вот как сейчас.

Время шло, и греческие корабли приблизились настолько, что люди на палубах стали видны невооружённым глазом. Сергей смотрел, как они доворачивают, чтобы зайти в устье реки. Медленно и величаво, рассекая воду высокими носами с нарисованными глазами, корабли проплывали мимо девятиэтажки. Ему даже показалось, что, зайдя в реку, люди на палубе как-то успокоились. Кто-то опустил щит, кто-то перестал вглядываться в море и теперь разглядывал каменную крепость.

Сергей поднял бинокль и перевёл взгляд на варягов. Драккары замедлились. Он явственно видел, как вёсла перестали вспенивать воду, как носовые фигуры драконов качнулись на волне и замерли. Испугались? Вполне возможно. Одно дело – догонять греков, и совсем другое – соваться в устье, над которым нависает каменная громада с торчащими на крыше камнемётами. Слухи о «крепости, извергающей огонь», вполне могли дойти и до них.

Греки тем временем прошли дальше по реке и встали ближе к противоположному берегу, задрав вёсла.

Время перевалило за полдень. Солнце палило нещадно, кольчуги накалились так, что даже через одежду жгло плечи. Сергей и его витязи вспотели от жары, но всё так же стояли на краю обрыва, наводя ужас и уважение. Снизу, от воды, они, должно быть, смотрелись как изваяния – огромные, закованные в железо, неподвижные. Но если бы кто-нибудь услышал их диалог, от ужаса и уважения не осталось бы и следа.

Сначала они просто трепались, обсуждая возможные варианты варяжской атаки.

Потом, когда все варианты были обговорены, стали травить бородатые анекдоты. Ржали вполголоса, стараясь не разрушать грозный образ.

Дальше играли в города. Артём оказался неожиданно силён – загонял всех в тупик своими «Ашхабадами» и «Йошкар-Олами». Когда города кончились, перешли на рецепты шашлыка: выяснилось, что Нурлан маринует баранину в луке и гранатовом соке, а Вадим – в кефире, и оба считали рецепт оппонента святотатством. Потом обсуждали самогон – у кого какой аппарат был, кто на чём гнал и сколько градусов выходило. А когда и эта тема исчерпалась, перешли к мороженому. Колян мечтал о пломбире в вафельном стаканчике, Магомед – о фисташковом, а Сергей молча слушал и думал, что вместо того чтобы дружно бояться как поначалу, они обсуждают мороженное. Наверное, это и есть адаптация.

Время шло, и солнце медленно катилось к западу. Драккары по-прежнему стояли в море, не решаясь приблизиться. Греки – на реке. Сергей вытер пот и подумал, что тактика ожидания, конечно, работает, но сил стоять в железе на такой жаре уже не было, и хорошо бы варяги поскорее на что-нибудь решились.

И они решились. Только не на то, на что он рассчитывал. Драккары, простояв в нерешительности ещё с полчаса, вдруг начали разворачиваться, ложась на обратный курс в открытое море. То ли вид каменной громады отбил у них охоту соваться в устье, то ли уход греков лишил их добычи, то ли слухи об «огненной крепости» сделали своё дело – Сергей не знал. Но факт оставался фактом: варяги уходили.

Он опустил бинокль и выждал ещё несколько минут, чтобы убедиться, что это не манёвр. Нет, уходят. Пенные буруны поднимаются за кормами, вёсла молотят в такт. Точно уходят.

– Отставить тревогу, – сказал Сергей, оборачиваясь к своим. – Разойтись.

И, подавая пример подчинённым, степенно, важно переставляя ноги, двинулся к подъезду. Он знал, что со стороны это выглядит как спокойная уверенность: витязи уходят с позиций не потому, что устали, а потому, что враг бежал. Но стоило ему оказаться в подъезде, где никто чужой не увидит, как он тут же стянул шлем, и снял кольчугу, рубаха под которой была мокрой насквозь, хоть выжимай.

Вадим, вошедший следом, проделал то же самое.

– Искупаться бы, – сказал он мечтательно, вытирая пот со лба.

Но все понимали: нельзя. Не солидно. Витязи не купаются на виду у рыбаков и тем более греков, которые наверняка внимательно смотрят на девятиэтажку. Поэтому оставалось только разбрестись по квартирам, где у каждого был запас воды и ванна, в которой можно было слегка ополоснуться. Канализационную трубу давно уже вывели под обрыв, подальше от дома, и пусть не полноценно, но снова пользовались благами цивилизации – вода уходила самотёком, не застаиваясь.

– Полчаса на привести себя в порядок, – скомандовал Сергей. – Собираемся здесь. Возможно, ещё будем с греками общаться.

Дома его ждала Анна. Она сидела на кухне, что-то читая, но, едва заслышав шаги, тут же вскочила, отложила книгу и накинулась с расспросами:

– Что там? Как? Почему так долго? Ты цел?

Сергей только отмахивался, стягивая пропотевшую футболку.

– Ты видела то же, что и я. Варяги развернулись и ушли, греки стоят на реке. Мы чуть не расплавились. Всё.

Он плеснул в лицо водой из ведра, фыркнул. Анна не унималась. Она взяла бинокль, который Сергей бросил на стол, и вышла на балкон. Потом она вернулась, и лицо у неё было задумчивое.

– Серёж, а ты уверен, что это греки?

– А кто ещё? – он вытер лицо рукавом. – Корабли греческие. Глаза на носах, две мачты, паруса убраны. Всё как в прошлый раз.

– Не всё, – Анна покачала головой. – Они не совсем похожи на греков.

– И чем же?

– Всем, – сказала она и начала загибать пальцы. – Во-первых, обшивка. У греческих торговцев она гладкая, доски встык, ты сам видел – аккуратная работа. А у этих – внахлёст, как у драккаров. Я в бинокль рассмотрела: доски перекрывают друг друга, как рыбья чешуя. Греки так не строят. Это варяжская технология.

Сергей нахмурился, вспоминая. Он видел корабли, но так дотошно в детали не вглядывался. Анна продолжала:

– Во-вторых, носовые фигуры. У греков они стилизованные – глаз нарисован аккуратно, с ресницами, с бровью, иногда с узором вокруг. А у этих – просто белый круг с чёрной точкой посередине. Намалёвано грубо, наспех. Такое чувство, что кто-то пытался изобразить греческий глаз, но очень небрежно.

– Может, красили второпях?

– Может. Но есть ещё и в-третьих. Посмотри на вёсла. У греческих торговцев они длинные, лёгкие, работают от нижнего ряда. А у этих – покороче, посажены ниже, и ритм другой. Я смотрела, как они загребали. Чаще, резче. Как на драккарах.

Сергей вспомнил. Действительно, что-то такое мелькнуло, когда он глядел на греков. Но он списал на то, что они уходят от погони и потому гребут быстрее. Анна ещё не закончила:

– И последнее. У греческих кораблей на корме обычно стоит шатёр для капитана – лёгкий, из ткани, на дугах. У этих – нет. Зато на корме лежат какие-то тюки, прикрытые парусиной. Я сначала не поняла, а потом присмотрелась: это щиты. Круглые, с умбонами. Греки такими не пользуются. Это варяжские щиты.

Она опустила бинокль.

– Серёж, это не греки. Это варяги.

Сергей с минуту молчал, переваривая услышанное. Потом взял бинокль, снова вышел на балкон, долго вглядывался в корабли на реке. Щиты на корме он разглядел. И обшивку внахлёст. И неровные глаза. Анна была права.

– Ну и ну, – сказал он наконец, опуская бинокль. – Вот это поворот.

– Надо доложить генералу, – сказала Анна.

– Надо. Только сначала я всё же ополоснусь. А то от меня разит, как от коня.

Вымывшись, Сергей натянул сухую футболку и вместе с Анной поднялся на крышу. Генерал всё ещё стоял у телескопа, рядом о чём-то негромко переговаривались Дронов и Петров. Закатное солнце красило море в медь, и три корабля на реке казались вырезанными из чёрной бумаги.

– Товарищ генерал, – начал Сергей, подходя, – есть соображения.

Максимов обернулся, кивнул – докладывай.

Анна быстро и чётко изложила свои наблюдения: обшивка внахлёст, грубые носовые глаза, варяжские щиты на корме, другая постановка вёсел. Всё это не греческие торговцы, а переодетые варяги. Сергей добавил своё:

– Погоня – имитация. На каждом таком корабле может быть до двух сотен воинов, которых мы не видим – они в трюмах, под палубами. Драккары ушли, но это ничего не значит. Ночью эти три «грека» высадят людей на лодках, а там, глядишь, и драккары вернутся.

Генерал выслушал, не перебивая. Потом долго молчал, глядя в телескоп. Все ждали. Наконец он выпрямился, постучал трубкой о парапет.

– Похоже, вы правы. Дронов!

Майор подскочил ближе.

– Сможем мы потопить эти лоханки?

Дронов прищурился, оценивая расстояние. Корабли стояли возле противоположного берега реки, метрах в шестистах, если не больше.

– Никак нет, товарищ генерал. Далековато. Когда они заходили – как два пальца об асфальт. А сейчас не дотянемся. Если только ракетой попробовать…

Генерал задумался, перевёл взгляд на корабли.

– Выходит, они нас обманули?

Дронов пожал плечами.

– Получается так.

Максимов выпустил клуб дыма, помолчал, потом задумчиво произнес.

– Получается… Они хотят под покровом темноты высадиться на лодках… А смысл?

Сергей подошёл к телескопу, отстранил дежурного и прильнул к окуляру. Повёл трубой туда, куда ушли драккары, – на юг, в открытое море. В сгущающихся сумерках горизонт был ещё различим, и на его фоне, подсвеченные последними лучами заката, двигались тёмные точки. Много точек.

Он начал считать. Раз, два, три… Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать… Когда он досчитал до двадцати, сбился и начал заново. Двадцать драккаров, развернувшись широким полумесяцем, возвращались к устью.

Сергей выпрямился, обернулся. Голос его звучал ровно, но все, кто стоял рядом, заметили, как он изменился в лице.

– Товарищ генерал, драккары возвращаются. Я насчитал двадцать штук, все идут сюда.

Он перевёл дух.

– Они не знают, что мы можем видеть так далеко. Думают, что для нас они скрыты за горизонтом. Судя по всему, удар нанесут под утро. Те три корабля на реке – это передовой отряд. Рассчитывают по темноте высадиться, захватить плацдарм и продержаться до подхода основных сил.

Генерал хмурился. Трубка в его руке давно погасла.

– Сколько народу может быть на драккарах? – спросил он.

Ответила Анна. Она уже стояла у телескопа, разглядывая приближающиеся корабли.

– Эти весьма крупные, поэтому на каждом – примерно по сотне, – сказала она, не оборачиваясь. – Двадцать драккаров – две тысячи человек. Плюс те, что на реке, – ещё до шести сотен. Итого – около двух с половиной тысяч.

Она оторвалась от окуляра и повернулась к генералу.

– Это армия. Для этого времени – огромная. С такими силами варяги брали Париж, осаждали Константинополь. Они уверены в победе.

Максимов молчал. Все молчали. Генерал сунул трубку в рот, чиркнул зажигалкой. Огонёк на секунду подсветил его лицо – спокойное, без тени сомнения.

– Значит, так, – сказал он. – Будем встречать. Если они хотят плацдарм – они его получат. Но не такой, на какой рассчитывают.