Текст книги "Девятиэтажка. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 49 страниц)

Глава 4
Таможня

Следующие сутки прошли спокойно. Вокруг дома дымили костры – люди готовили еду прямо на земле, кто во что горазд. Один разводил огонь в ямке, другой приспособил мангал с балкона, третий просто жарил рыбу на прутиках. Женщины перекликались, дети носились между кострами, мужики чистили рыбу на расстеленных газетах. Жизнь понемногу налаживалась, но хаоса ещё хватало.

Офицеры уже поставили задачу централизованного питания. Петров на утреннем разводе говорил об этом – собрать у всех провиант, пересчитать, упорядочить, назначить поваров и кормить людей по расписанию. Тогда и расход будет яснее, и голодных не останется. Но основная часть населения упиралась. Даже семьи военных не спешили нести свои мешки с гречкой и банки с тушёнкой. Люди боялись остаться ни с чем, задавая резонный вопрос – вдруг завтра эти порядки рухнут, а свой запас уже сдан? Сергей их понимал.

Свою картошку он не трогал. Полведра, три десятка клубней – еды на пару дней. Но он смотрел дальше. Если разрезать каждый клубень на части с глазками и посадить, к осени можно снять мешок, а то и два.

Рыбу же, – пока не было общего котла, раздавали всем желающим. Рыбаки выкладывали улов на расстеленный брезент, и каждый брал по потребностям. Никто не жадничал.

На следующее утро Сергей был дома. Он только что умылся, побрился, собирался спуститься вниз за новостями. И тут прозвучал сигнал тревоги, горн. Настоящий пионерский горн, который кто-то хранил столько лет и вот достал.

Сергей выскочил на балкон.

Со стороны моря, из утренней дымки, шли три корабля. Широкие, низкие, с одной мачтой. Совсем не похожие на те что уже навещали их. Сергей подумал что скорее всего это торговые суда, или рыболовные. Его познания в этом плане были крайне скудны.

Он достал бинокль, поднёс к глазам. Первый корабль был самым крупным, с высоко задранной кормой и носом, украшенным не то крестом, не то птицей. Второй – чуть меньше, третий совсем небольшой. Паруса на всех трёх были свёрнуты, шли на вёслах.

На палубе первого корабля стояли люди в темной одежде. Оружия в руках Сергей не видел. На корме, у рулевого весла, стоял человек в чём-то вроде длинного балахона, с посохом. Священник или купец – не разобрать.

Корабли остановились. Вёсла замерли, поднялись из воды. Расстояние до них было метров триста, не меньше. На палубах заметались фигуры, кто-то полез на мачту. Сергей видел, как уставившись на девятиэтажку, на ближайшем судне крестятся люди.

С крыши ухнуло. Сергей ещё не успел опустить бинокль, как увидел всплеск – камень, выпущенный из камнемёта, шлёпнулся в воду метрах в тридцати от головного судна. Белый столб брызг поднялся и опал. На палубе заорали, кто-то упал на колени, кто-то бросился к вёслам. Но почти сразу с корабля замахали руками – не нападайте, мол.

Не дожидаясь пока его позовут, Сергей накинул ветровку, сунул ПМ за пояс и вышел. Внизу, у подъезда, уже стояли мужики – человек двенадцать. Выглядели по-разному: кто в камуфляже, кто в джинсах и кроссовках, кто в растянутых трениках. У каждого оружие – карабины, ружья, у кого-то топор за поясом. Разномастный отряд, нестройный, но готовый ко всему. Едва завидев Сергея, мужики молча двинулись вниз по склону, к воде.

Тем временем с одного из кораблей спустили лодку. Небольшую, плоскодонную, с низкими бортами. Четверо гребцов взялись за вёсла, пятый стоял на носу.

Сергей шел не оглядываясь, а когда уже подошел к кромке воды, заметил что свита его отстала, и сейчас тоскливо жалась к обрыву.

Досадливо сплюнув, но решив никого не звать, Сергей достал бинокль, поднёс к глазам. Гребцы работали слаженно, вёсла опускались в воду одновременно и почти без плеска. На носу стоял человек в длинной тёмной рубахе, подпоясанной широким ремнём. Бородатый, с волосами до плеч, на груди тускло блестел крест – то ли медный, то ли бронзовый.

Когда до берега осталось метров двадцать, человек поднял руку. Гребцы замерли. Он что-то крикнул – голос долетел через воду, но слов Сергей не разобрал. Потом человек махнул рукой в сторону берега, и лодка изменила курс.

Она уткнулась носом в песок в десяти шагах от Сергея. Гребцы подняли вёсла, но остались на местах. Человек спрыгнул в воду, по колено, и пошёл к берегу. За ним двинулся ещё один – помоложе, тоже бородатый, в короткой кожаной безрукавке поверх холщовой рубахи.

Они вышли на песок и остановились в пяти метрах. Старший оглядел Сергея, его ветровку, джинсы, задержал взгляд на кроссовках «Адидас», потом перекрестился – широко, от лба до пояса, – и заговорил.

Сергей напряг слух. Язык был похож на русский, но очень отдаленно – слова тягучие, с непривычными окончаниями, с каким-то свистом и придыханием. «Добры… люд… мир вам…» – он выхватывал обрывки, догадываясь скорее по интонации, чем по смыслу. Человек говорил и говорил, и в потоке его речи Сергей уловил имя – Добромысл. Видимо, так его звали. Потом слово «река» и движение руки вверх по течению – просил разрешения пройти. И ещё что-то про «град» и «диво».

Сергей помотал головой.

– Я не понимаю. Говори медленнее.

Добромысл замолчал, нахмурился. Потом вздохнул, медленно подошел, достал из запазухи кожаный мешочек и протянул Сергею. Тот взял, заглянул внутрь.

Там лежали серебряные слитки с неровными краями, семь штук, каждый с палец длиной. На некоторых темнели клейма, маленькие трезубцы и круги, вдавленные в металл. Один слиток был согнут почти пополам, на другом виднелся глубокий надпил. Металл тускло блестел, тронутый чернью по углам. Сергей не знал точного названия, но понимал: это деньги.

Он поднял глаза на Добромысла. Тот стоял спокойно, ждал. Молодой спутник переминался с ноги на ногу, но молчал.

Сергей взвесил мешочек в ладони, кивнул, поблагодарил коротким наклоном головы. Добромысл заговорил снова – и теперь Сергей по тону, по движению бровей, по жесту в сторону мешочка и реки понял: тот спрашивал, достаточна ли плата за проход. Сергей ещё раз кивнул и показал раскрытой ладонью на реку – проходите. Добромысл перекрестился широко, поклонился в пояс и, не поворачиваясь спиной, сделал несколько шагов назад. Потом развернулся, вошёл в воду, забрался в лодку. Молодой – за ним. Гребцы налегли на вёсла, лодка развернулась и пошла обратно к кораблям.

* * *

Проводив гостей взглядом, Сергей двинулся обратно, глядя как сдрейфившие мужики лезут наверх по тропе.

Дойдя до подъема быстрым шагом, дальше он не спешил, поднимаясь размеренно, не торопясь, ставя ногу на полную ступню. Кроссовки скользили по глине, перемешанной с песком и мелким ракушечником. Слева, в кустах, трещала какая-то птица, впереди, над обрывом, нависали серые плиты дома. Сергей дышал ровно, но подъём давал о себе знать – мышцы на бёдрах горели, хотя новая нога работала исправно, не уступая здоровой.

У обрыва, где кончался асфальт и начиналась тропа вниз, столпились люди, и впереди всех стоял генерал.

Он подошёл к нему, остановился.

– Докладывайте, Николаев. Кто такие? Чего хотели?

– Торговцы, товарищ генерал. Русские купцы. Просили разрешения пройти вверх по реке, я разрешил.

– Славяне, значит, – генерал хмыкнул. – Язык наш понимают?

– С трудом. Я половину не разобрал, но общий смысл ясен. За проход заплатили, – Сергей протянул кожаный мешочек.

Максимов взял, развязал, высыпал серебро на ладонь. Подбросил, поймал, прищурился.

– Грамм семьдесят, не больше. Скромно.

– Это не скромно, – раздался голос сбоку.

Генерал обернулся. Из толпы вышла молодая женщина лет тридцати, в джинсах и тёплой кофте, с собранными в хвост светлыми волосами.

Она шагнула вперёд, поправила волосы.

– Для этого времени это серьёзные деньги, – сказала она спокойно. – На такую сумму можно купить хутор в несколько дворов. Семьдесят грамм серебра – примерно полгривны.

Максимов вынул трубку изо рта, оглядел женщину с ног до головы.

– Вы, простите, кто, и откуда такое знаете?

– Меня зовут Анна, я учитель истории.

Генерал крякнул. Петров, стоявший рядом, посмотрел на женщину с интересом.

– Учитель истории, значит, – Максимов почесал подбородок. – Значит, так. За контакты с местными отныне отвечает капитан Николаев, а вы, Анна, будете при нём консультантом. Язык, обычаи, деньги – всё, что знаете, ему докладывайте. Вопросы?

Анна переглянулась с Сергеем. Тот пожал плечами.

– Вопросов нет, – сказала она.

– Вот и ладно, – генерал сунул трубку в рот. – Работайте.

Сергей подумал про себя, что будь на месте Анны кто-то другой, он, скорее всего, отказался бы от столь спорной привилегии. Навязанный помощник – последнее, что ему сейчас требовалось. Но Анна была так хороша собой, что он не стал упираться. Светлые волосы, собранные в простой хвост, зеленые глаза, спокойный, чуть насмешливый взгляд. Ни косметики, ни украшений – но что-то в ней цепляло сразу, без объяснений. И почему он раньше её не видел? В одном доме жили, а он не замечал. Хотя чему удивляться – последние три года он вообще мало кого замечал.

Анна повернулась к нему и заговорила деловито, без пауз:

– Нам нужно обсудить регламент. Кто, как и когда вступает в контакты с местными. В том, что они состоятся, никто не сомневается – эти купцы вернутся, и не одни. Что мы им говорим? Как представляемся? Какие вопросы задаём? Это надо продумать заранее.

Сергей кивнул. Анна продолжала что-то говорить – про язык, про обычаи, про то, что нельзя называть себя военными в привычном смысле, потому что в десятом веке «воевода» означает совсем не то же самое. Он слушал её голос – ровный, с хрипотцой, – и неожиданно для себя перестал разбирать слова. Просто смотрел. На то, как она хмурится, подыскивая точную формулировку. На то, как поправляет выбившуюся прядь. На тонкие пальцы, сжимающие ремешок сумки.

Оставшись инвалидом, он и не думал, что такое возможно. Женщины? Какие женщины, когда ты едва до туалета доползаешь на протезе, скрипя зубами от боли в пояснице. А теперь он смотрел на Анну и чувствовал, как что-то внутри медленно, осторожно оживает.

– Обсуждать здесь будем? – спросила Анна, и Сергей моргнул, возвращаясь в реальность.

Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него выжидающе. Вокруг расходились люди, генерал с Петровым уже шли к подъезду, Колян о чём-то спорил с рыбаками.

– Можно у меня, – сказал Сергей и тут же мысленно выругался, вспомнив про бардак. Он всё собирался убраться, но откладывал.

Анна кивнула.

– Хорошо. Ведите.

Они поднялись на четвёртый этаж. Сергей открыл дверь, пропустил Анну вперёд, быстро оглядел прихожую – вроде не стыдно. Прошли на кухню. Он смахнул крошки со стола рукавом, подвинул табурет.

– Садитесь. Воды?

– Если можно.

Сергей налил из чайника в чистую кружку.

Она достала из сумочки толстую тетрадь в клетку, положила на стол, раскрыла, пролистала до чистой страницы, вынула ручку.

– Итак, – сказала она, – давайте по порядку. Что мы знаем наверняка.

Сергей сел напротив, облокотился о стол.

– Мы в прошлом, – начал он.

– Это гипотеза, – Анна записала. – Хоть и обоснованная. Драккары, серебро, язык. Что ещё?

– Место. Чёрное море, низовья большой реки. Возможно, Тамань или рядом.

– Записываю. Время?

– Примерно десятый век. Вы сами сказали, да и генерал так же определился.

– Генерал не специалист, а я сказала только то, что гривны такого типа ходили в десятом веке, – уточнила Анна. – Так что датировка примерная, но пока отталкиваемся от этого.

Она записала и подняла глаза на Сергея.

– Теперь о местных. Мы знаем двоих, это воинственные варяги и купцы-славяне. Так?

– Почему варяги? Викинги же?

– Понимаешь, – начала Анна, – по сути, это один и тот же народ. Скандинавы. Но разница у них – как у двух бригад из одного землячества. Одна ушла на Запад, другая на Восток.

Сергей поднял голову, нахмурился.

– Это как так?

– А вот так. – Анна подалась вперёд, увлекшись объяснением. – Сами скандинавы вообще не называли себя ни викингами, ни варягами. Эти ярлыки им повесили те, с кем они сталкивались. Если парень садился в драккар и шёл грабить английский монастырь, для англичанина он был «викингом». Это от древнескандинавского слова, означавшего пиратский рейд. А если тот же парень или его сосед на той же лодке плыл по рекам на Русь торговать или наниматься в дружину к князю – для славянина или грека он был «варягом».

Сергей нахмурился, соображая.

– Погоди. Викинг – это просто «пират»? А варяг тогда кто? Торгаш?

Анна покачала головой, улыбнувшись.

– Не совсем торгаш. Слово «варяг» происходит от древнескандинавского «vár» – верность, клятва. Варяг – это тот, кто принёс присягу, наёмник. Понимаешь? Там, на Западе, – дикий налёт без правил. А здесь, на Востоке, – контракт. Они шли служить в варяжскую гвардию к византийскому императору или в дружину к киевскому князю. Это были элитные наёмные войска.

Сергей хмыкнул, и кивнул своим мыслям.

– То есть, если по-нашему: викинг – это бандит-гастролёр, а варяг – сотрудник ЧВК на долгосрочном контракте? С «верностью», так сказать, прописанной в договоре?

Анна тихо рассмеялась.

– Очень грубо, но суть схвачена верно. Для Руси варяги были не просто налетчиками. Они контролировали весь торговый путь «из варяг в греки». Это как логистический коридор: меха, рабы, серебро. Им нужна была не столько добыча одним рывком, сколько стабильный бизнес и охрана маршрута. А викинги на Западе действовали по принципу «пришёл, увидел, ограбил, уплыл», пока не начали массово захватывать земли под заселение.

Сергей встал, налил себе воды, предложил Анне, но та отказалась.

– А их как-то различали чисто по военной моде? У них снаряжение разное было? – спросил он.

– Принципиально – нет, – она пожала плечами. – Топор, меч, круглый щит. Но если посмотреть на географию призыва… На Запад, в Англию, шли в основном датчане и норвежцы. А на Восток, через Балтику, к нам – почти исключительно шведы, свеи. Поэтому в летописях варяги – это выходцы из Швеции. Хотя позже варягом могли назвать любого северного наёмника.

– А как же Рюрик? – Сергей решил блеснуть знаниями из прочитанной в далеком детстве книжки. – Его же наши призвали. Это как вообще? Пришёл просто наёмник и стал главой государства?

– Именно, – глаза Анны блеснули. – Это классический варяжский сценарий. Славянские и финно-угорские племена перессорились и решили пригласить нейтральную силу – арбитра с дружиной. Пришёл Рюрик с братьями не грабить, а княжить и володеть. И это сработало. Варяги очень быстро ассимилировались, растворялись в местной среде. В отличие от викингов в Британии, которые веками сохраняли свою идентичность в области Датского права.

Сергей усмехнулся, подвёл итог, рубя ладонью воздух:

– Значит, резюмирую. Один и тот же швед: плывёт налево, в Англию – он викинг, головорез. Плывёт направо, к нам в Новгород или в Царьград – он варяг, уважаемый наёмник или купец с охраной. Я правильно понял?

– Абсолютно, – Анна кивнула. – Более того, один и тот же человек в юности мог сходить в викинг на Запад, набраться опыта, а в зрелости остепениться и уйти в варяги на Восток – служить по контракту, потому что это было выгоднее и безопаснее.

Сергей отхлебнул из кружки, и вытирая губы, произнес:

– Понял. Только не понял кто тогда эти, они же не наниматься к нам шли?

– Нет, не наниматься. Скорее всего просто плыли по своим делам, увидели девятиэтажку, и решили проверить на прочность.

– Нормально так проверили… А куда они плыли-то?

– Есть вероятность что это, – Анна повела рукой в сторону окна, – торговый путь, и мы сидим прямо на нём. Сначала варяги, потом купцы. Если это не случайность, значит, подобные контакты будут частые.

– Это плохо? – спросил Сергей.

– Это неизбежно, – Анна отложила ручку.

– Ага. С такой проходимостью, никаких патронов не хватит.

– Значит, нам нужны правила. Кто говорит с местными. Что говорит. Как себя ведёт. И главное – как не выдать, что мы из будущего.

Сергей поднялся, закурил, выпустил дым в форточку.

– Почему не выдать?

– Потому что сочтут демонами, – сказала Анна спокойно. – Или богами.

– Что тут плохого?

– Всё плохо, – Анна подняла на него глаза. – Если демоны – придут с мечами. Местные князья не потерпят чужаков, которых не понимают. Соберут дружины, ополчение, приведут союзников. Задавят числом. А если боги – ещё хуже. Богам приносят жертвы. Богов просят о чуде. А когда чудо не случается – богов свергают и топчут. В прямом смысле. Я читала, что бывает с идолами, когда племя разочаровано.

Она помолчала, покрутила ручку в пальцах.

– Мы не демоны и не боги. Мы просто люди из другого времени. Но местным этого не объяснить. Значит, надо притворяться кем-то понятным. Пришельцами издалека. Чужаками, но земными. Такие здесь есть – те же варяги, те же греки. Их боятся, но с ними и разговаривают.

Сергей кивнул, затянулся.

Она снова взяла ручку, перевернула страницу и вывела наверху: «Регламент контактов».

Сергей смотрел, как она пишет, и думал о том, что генерал не ошибся. Анна действительно хорошо соображала.

– Продолжим, – сказала девушка, не поднимая головы. – Пункт первый: как представляться.

– Вариантов несколько. Нужно выбрать такой, чтобы местные сразу понимали, с кем имеют дело, и не пытались нас проверить на прочность.

Сергей затянулся, выпустил дым. Сигарета догорала, он затушил её в жестянку.

– Давай варианты.

– Первый: купцы, – Анна поставила единицу. – Основали факторию на пустом месте, построили дом-крепость для защиты товара. Минусы: мы не похожи на купцов, местные быстро раскусят, и построить такую махину так быстро – а по местным меркам это просто нечто невообразимое, нереально.

– Не подходит значит. – усаживаясь на стул, озвучил Сергей.

– Второй вариант сказать что мы военный отряд. Дружина. Варяжская или смешанная. Нанялись охранять это место. Или сами себе хозяева. В десятом веке варяги – это бренд, – Анна усмехнулась. – Их знают все: от Византии до Волги. Они воюют, торгуют, нанимаются к князьям. Говорят на разных языках, часто ломано. Их уважают и опасаются. Если мы нарядимся как варяги и скажем, что мы варяжская дружина, в это поверят. У нас есть их оружие, есть драккар.

Сергей подумал что с военной точки зрения образ был правильный. Варяги – это сила, с которой считаются. С ними не лезут в драку без нужды. Они могут брать плату за проход, это не вызовет удивления. Они могут быть закрытыми, недоверчивыми, не пускать чужих внутрь крепости. Всё сходилось.

– Варяги – хорошо, – сказал он. – Только мы не похожи на скандинавов.

– Здесь – очень похожи, – возразила Анна. – Варяги в это время – это не только скандинавы. Это скорее профессиональные воины, которые живут по своим законам. Среди них есть и славяне, и угры, и кого только нет. Наше оружие для них будет в диковинку, но это можно объяснить: мол, пришли из дальних земель, где кузнецы знают особые секреты. Главное – вести себя соответственно. Не оправдываться, не заискивать, держать дистанцию.

– Как сегодня на берегу, – кивнул Сергей. – Я дал разрешение – он поблагодарил и ушёл.

– Именно. Мы никому не угрожаем, но даём понять: проход здесь контролируем мы. Это по-варяжски. По-военному.

– С этим ясно, – Сергей помолчал. – А как быть с домом? Таких зданий здесь точно нет. Девять этажей, бетон, стёкла. Это же первое, что они видят и крестятся с перепугу.

Анна отложила ручку, усмехнулась.

– А вот с этим как раз просто. Скажем, что боги даровали. Крепость не нами построена, а дана свыше. Боги поставили её на этой горе и велели нам стеречь проход. Заодно наделили правом брать плату. В десятом веке такое объяснение работает лучше любого другого. Ссылка на богов для местных – не сказка, а юридическое обоснование. Кто против – тот против воли богов. Мало кто рискнёт.

Сергей потянулся за новой сигаретой, но передумал. Анна записала в тетради: «Образ: варяжская дружина, занявшая дарованную богами крепость на стратегическом месте. Контролирует проход по реке. В контактах: сдержаны, немногословны, не скрывают оружия, но первыми не нападают».

– Остальное – детали, – сказала она, поднимая глаза. – Имена, титулы, легенда. Но основа – вот.

Сергей кивнул. Ему нравилось, как она мыслит: чётко, без лишних слов, с опорой на факты. В армии таких ценили.

– Пункт второй: кто именно встречает гостей, – Анна перевернула страницу. – Здесь важна каждая мелочь. Численность, пол, одежда, оружие. Местные считывают статус мгновенно, по тому, как выглядит встречающая сторона. Ошибёмся – и нас примут за разбойников или за данников, которых можно не уважать.

Сергей кивнул.

– Численность, – Анна загнула палец. – Пять-шесть человек. Не больше. Если выйдет толпа в два десятка, это воспримут как угрозу или как панику. Маленький отряд, наоборот, показывает уверенность. Мол, нам хватит пятерых, чтобы держать ситуацию.

– Согласен, – сказал Сергей. – Пятеро. Один старший, остальные – бойцы прикрытия.

– Пол, – продолжила Анна. – Только мужчины. В десятом веке женщина на переговорах – либо рабыня, либо княгиня.

– Разумно. Одежда?

– Трофеи, – Анна отложила ручку. – Кольчуги, шлемы, плащи, которые мы сняли с варягов. Если надеть их поверх нашей одежды, получится смешанный образ: пришельцы издалека, которые носят и своё, и трофейное. Это как раз по-варяжски. Варяги часто смешивали стили – скандинавские мечи, византийские плащи, славянские рубахи.

– Понятно, – кивнул Сергей.

– Оружие, – Анна поставила третий пункт. – Огнестрельное держим при себе, но не демонстрируем. На виду – мечи и топоры из трофеев. Это понятное оружие, его уважают. Винтовки и карабины пусть висят за спиной, но в руки их не брать без крайней нужды. Если местные спросят – скажем, что это особые самострелы из нашей земли.

– Магия, – усмехнулся Сергей.

– Никакой магии. Никаких чудес. Только мастерство, недоступное здешним кузнецам.

Анна записала итог: «Группа встречи: пять-шесть мужчин. Одежда – смесь трофейного (кольчуги, шлемы, плащи) и своего. На виду – холодное оружие. Огнестрельное – за спиной, не применять без команды. Женщины – вне прямой видимости».

– Пункт третий: что именно говорить, – Анна перевернула страницу. – И на каком языке.

Сергей поднял бровь.

– В смысле? С этими я как-то поговорил.

– С этими – да. Потому что они славяне, а вы – носитель русского. Между современным русским и древнерусским примерно тысяча лет разницы. Слова ещё похожи, грамматика – уже нет. Но при медленной речи и жестах понять друг друга можно. Трудно, но возможно. Вы сегодня справились.

– Справлюсь и в следующий раз, – сказал Сергей.

– Со славянами – да. Но здесь будут не только славяне, – Анна подалась вперёд. – Чёрное море в десятом веке – это перекрёсток. Сюда ходят греки, варяги, хазары, печенеги, арабы. И каждый говорит на своём. Если мы хотим контролировать проход и торговать, нам нужен язык, понятный максимальному числу гостей.

Она открыла тетрадь на чистом развороте и быстро набросала схему – кружки, соединённые линиями.

– Давайте по порядку. Славянские языки это наше преимущество. Древнерусский, он же древнеславянский, – основа. С его помощью мы договоримся с купцами из Руси, с полянами, древлянами, кривичами. Это наш основной контингент. Но язык за тысячу лет изменился сильно. Вы сегодня слышали – окончания другие, произношение мягкое, тягучее. Нужно привыкать.

– Привыкну, – повторил Сергей.

– Дальше – греческий, – Анна провела линию к соседнему кружку. – Византия – это главная сила в регионе. Греческий здесь как английский в наше время: язык торговли, дипломатии, церкви. Любой образованный купец, любой священник, любой чиновник от Херсонеса до Тамани знает греческий. Если мы сможем говорить на нём – мы получим доступ ко всему. Но проблема в том, что я знаю только древнегреческий, и то в объёме университетского курса. «Койне» – это не совсем то же самое, что византийский греческий, хоть и близко. Я смогу читать и понимать, но говорить буду с акцентом и ошибками.

– Уже что-то, – заметил Сергей хотя не особо понял детали объяснения девушки.

– Третье – скандинавские языки, – Анна постучала ручкой по следующему кружку. – Древнеисландский, он же древнескандинавский. На нём говорят викинги, варяги, свей, даны. Мы с ними уже сталкивались, и ещё столкнёмся. Но здесь у нас проблема: я древнескандинавского не знаю. Никто в доме, подозреваю, тоже. Английский, немецкий – это всё потом, через тысячу лет. Сейчас они не помогут. Разве что отдельные корни.

– Значит, с викингами будем объясняться через прицел, – мрачно пошутил Сергей.

– Пока – да. Но есть четвёртый вариант, – Анна провела последнюю линию, соединившую все кружки. – Латынь. Она не так распространена здесь, как в Западной Европе, но в Византии её знают. Образованные греки, римские священники, послы. Я учила латынь в универе, читаю свободно, говорю средне. Это может выручить в сложных переговорах.

Сергей задумался, глядя на схему. Потом ткнул пальцем в кружок со славянскими языками.

– Значит, основной – древнерусский. Запасной – греческий. Латынь – на крайний случай. С викингами – как получится.

– Итого три языка, которыми мы худо-бедно владеем, – Анна откинулась на табурете. – Это неплохо. Но есть ещё народы, с которыми у нас нет никаких пересечений. Хазары, печенеги, арабы. Тюркские и семитские языки. Здесь нам уже не поможет никто.

– Никто. – повторил Сергей, не отрывая взгляда от лица девушки.

– Значит, так и запишем: основной язык контактов – древнерусский. Запасные – греческий и латынь. С варягами – жесты, отдельные слова, может быть, найдём переводчика среди славян. С тюрками – пока никак.

Она дописала и подняла глаза.

– Есть ещё один момент. Мы не должны показывать, что понимаем больше, чем говорим. Если местные поймут, что мы знаем их язык в совершенстве, они насторожатся. Варяги-наёмники не обязаны знать греческий как риторы. Пусть думают, что мы хватаем только общий смысл. Это даст нам преимущество: мы будем слышать, что они говорят между собой.

Они ещё долго обговаривали детали – жесты, дистанцию, порядок действий на случай, если гости окажутся враждебными. Анна записывала, Сергей курил, за окном темнело. Когда совсем стемнело, Анна поднялась.

– На сегодня хватит. Покажите генералу, что у нас получилось.

– Покажу, – Сергей встал, проводил её до двери, и потом, когда она ушла, еще долго стоял, глядя ей в след.