Текст книги "Девятиэтажка. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 49 страниц)

Нурлан вырвал саблю у убитого степняка и теперь, крича что‑то нецензурное на смеси казахского и русского, снимал голову за головой. Он рубил с потягом, как учили, и клинок, описав сверкающую дугу, отсёк одному римлянину кисть, другому скользнул по лицу, третьему рассёк сонную артерию, и кровь хлестнула фонтаном. Артём показывал чудеса работы мечом: колющий в горло, рубящий по ногам, отбив, перевод, укол. Его меч летал, как живой, и каждый, кто приближался, падал, не успев понять, откуда пришла смерть. Цой ловил копья руками – одно, другое, – вырывал их и, развернув, втыкал в хозяев. Он двигался бесшумно, как тень, и там, где он проходил, оставались только мертвые.

Кто‑то из‑за спины помогал выстрелами из дробовика – сухие, резкие хлопки, и очередной римлянин, набегавший с мечом, опрокидывался назад. Строй перед ними дрогнул. Но впереди всех был Сергей. Он не кричал, не выл, не матерился. Он хладнокровно убивал. Меч в живот – и римлянин складывается пополам. Кинжал в глаз – и следующий валится, даже не вскрикнув. Ещё одна стрела влетела в плечо, но скользнула по кольчуге, и впилась, не задев ничего важного. Сергей даже не заметил.

Когда перед ним оказались двое с щитами, он разбежался, занёс над головой меч, и они инстинктивно прикрылись щитами сверху. Но он, резко присев, рубанул по ногам – оба рухнули, ещё не успев осознать, что произошло, а он уже был за их спинами.

Сзади раздался крик:

– Воевода, в сторону!

Сергей отпрыгнул на одних инстинктах – и вовремя. Грохнула сотка. В упор, картечью. Заряд пробил в толпе врагов широкую просеку – кровавую, дымящуюся, заваленную телами. В эту просеку, взревев, ринулось каре. Щиты давили, копья кололи, сапоги топтали – каре теснило врага к воротам, и римляне не понимали, как такое возможно. Из‑за их спин уже вовсю били лучники, но стрелы либо отлетали от монстра в богатых доспехах, либо втыкались, не причиняя вреда. Сергей шёл вперёд, и на него было страшно смотреть: весь в крови, с обломком стрелы в спине, с другой, торчащей из плеча, он шагал сквозь град стрел, даже не пригибаясь.

Каре вздрогнуло, и взорвалось. Дружинники отбросили щиты и ринулись на врага. Цель была одна: рвать, резать, убивать. Да, римляне – хорошие воины, дисциплинированные, тренированные. Но, как и все здесь, очень суеверные. Вид неубиваемого русского воеводы разбудил в них страх перед богами, а рёв пушек и вой картечи добил остатки выдержки. Строй их дрогнул, и они побежали.

Очнулся от этой безумной пелены Сергей уже на стене, не понимая, как здесь оказался.

В реальность вернул его резкий звук рога. Низкий, протяжный, он плыл над полем боя, перекрывая крики и стоны. Во рту было сухо, как в пустыне, левое плечо горело огнём, а спина напоминала о себе пульсирующей болью. Стрела, торчавшая из‑под лопатки, теперь была обломана – кто‑то, видимо, попытался её вытащить, но не смог, только хуже сделал.

Он посмотрел вниз, за стену. Враг отходил. Он видел это, но не мог поверить. Римляне, ещё недавно уверено чеканившие шаг, теперь бежали к берегу, бросая щиты и оружие. Варяги, те немногие, что уцелели, торопились к туда же, даже не пытаясь сохранить строй. Кочевники уже скрылись в степи, и только облака пыли на горизонте указывали, куда они ушли. Что случилось? В чём причина? Неужели они испугались?

Сергей поднял глаза на водную гладь и понял.

К берегу, окутавшись дымами сделавших залп орудий, приставали драккары, пять штук. Они шли строем, и на переднем, раздуваясь на ветру, реял белый флаг с синим косым крестом. С них, прямо в воду, с боевым кличем соскакивали закованные в броню воины.

– Ну, слава богу, – прошептал он и вдруг почувствовал, как всё поплыло перед глазами. Ноги стали ватными, пальцы, вцепившиеся в частокол, разжались сами собой, и Сергей начал оседать – сначала на колени, потом на бок. Кто‑то крикнул, кто‑то подхватил его под руки, но всё это было уже далеко, не здесь. Перед глазами мелькнула знакомая микротрещина на потолке – та что он изучил до мельчайших подробностей. Потом темнота. Тихая, глубокая темнота.

И всё.