Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 98 (всего у книги 111 страниц)
– Злая ты…
– Не я злая, жизнь тяжелая. Так что готовься, братик, изучай языки, читай умные книжки, разговаривай со специалистами… и радуйся, что едешь в район Кавказа.
– То есть?
– Любава задумалась, что тебя тоже женить надо.
– Я согласен на Кавказ!
Глава 5
– Придется нам тут зимовать.
Ивану этого делать явно не хотелось, но и выбора никто не предоставлял. Не помчишься же из Финляндии обратно на Русь? Осталось только печально вздохнуть.
– Карл, с-скотина…
Его величество Карл Одиннадцатый воевал, как мог, а мог он очень немало.
Затянувшаяся война с датчанами, летучие отряды, направленные против русских, проблемы со снабжением, организованные им же – как ни стерегись, а до конца не убережешься, не охранять же каждый обоз целой армией, все это немало затрудняло продвижение русских. Опять же, залив скует льдом, флот тоже встанет на прикол до весны…
– Ладно. Встанем на зимние квартиры… Софья пишет, что у нее все в порядке. Подождут нас, ничего страшного. А к той осени, Бог даст, и завершим.
– Зимние квартиры – хорошо, время терять – плохо, – мрачно проворчал Иван.
– Что ты предлагаешь? По снегу ни мы, ни Карл не повоюем.
– А что я могу предложить? Будем сидеть, на снег глядеть…
– Да уж. На лыжах тут не походишь. И на коньках не покатаешься…
На лыжах…
Мужчины переглянулись.
– А ведь может и получиться… – протянул Алексей, заражаясь идеей. Безумие?
Все гениальное сначала кажется безумным!
– А орудия как? – Ваня по своей привычке тут же принялся осаживать друга.
– Разберем – и на санки их! Зато можно будет пройти по заливу, он же все равно льдом покроется.
– А где мы столько санок, лыж и прочего возьмем?
– У местного населения прикупим! За хорошую цену нам их столько натащат, да и сделают! Может, не совсем ладно получится, зато Карл нас ждать не будет!
– Пройдем – и ударим ему в спину?
– Даже если датчане нас не поддержат, у него-то тут в основном кавалерия. Лошади по снегу не пройдут, а мы – можем! Прежде, чем он поймет, что происходит, мы и до Аландских островов дойдем.
– Так ежели получится, мы к середине лета дома будем?
– Должно получиться!
Алексей Алексеевич смотрел твердо. Ему тоже хотелось домой, к жене, детям, сестре… Война нужна, но Господи, как же тоскливо в разлуке!
– Ладно, – сдался Иван. – Давай попробуем набросать план, а там посмотрим.
– Нет у тебя никакого полета фантазии… нет бы восхититься царской мудростью, – привычно подколол приятель – и услышал в ответ фырканье.
– Высокий полет мысли возможен только после тщательного подсчета. А то… долетаешься тут.
Ответ тоже был привычным, так что друзья уселись за подсчеты и планирование. Кого, сколько, какие отряды, как снабжать, куда идти…
Война – это кто кого передумает…
* * *
– Мы письмо от государя получили.
Петр Сирко посмотрел на Григория Ромодановского ну очень пристально.
– Государя?
– Государыни Софьи. Она считает, что стоит идти на Кавказ. Мысль дюже хорошая…
Петр выдохнул. Чего уж там, что Софья Алексеевна человек в государстве не последний и без ее одобрения поход не состоялся бы, понимали даже казачьи лошади.
– И… когда?
– А вот она и пишет, что по весне пришлет порох, да пушки, да приедет царевич Владимир…
– А царевич к чему?
– Для переговоров и прочего, что по дипломатической части надо будет.
Петр подумал – и кивнул. Логично. Все-таки… а кто он такой? Пока – казачий атаман, сын Ивана Сирко, но и только. На переговорах это звучать не будет. А вот царевич Владимир…
– Он же неопытный…
– А ему воевать и не требуется. Пойдет с войском, государыня вот пишет, что поучиться ему не мешает, а командовать все равно вы с братом будете. Ты на суше, он на море, Мельин, опять же, в поход рвется, седина в бороду… Кстати… Митька!
Дмитрия Ромодановского Петр знал, давно и с лучшей стороны. Побольше б таких ребят.
– Тоже, вот. Прислали ему с десяток ребят на обучение, теперь рвется пойти с войском, чтобы они опыта набрались.
– Какого опыта?
Ромодановский только хмыкнул.
– Так сколько к нам болезней оттуда ползет? Вот Митька и рвется ребят поучить. Тебе ж лекари при войске лишними не будут?
– Не будут. Главное, чтобы он вперед под пули не полез…
– Не полезет. Ума хватит, ну и ты приглядишь. Приглядишь ведь?
Петр кивнул еще раз. Дмитрия Ромодановского он знал. Пусть мальчишка и боярич, да усыновленный. Неглупый парень, серьезный, знает с какой стороны за саблю хвататься, по-глупому подставляться не будет…
– Беру. Пригляжу.
Ромодановский перевел дух.
– Вот и ладно. А теперь давай думать, сколько и чего тебе надобно? Государыня отписала, приказала, чтобы мы все посчитали, а чего не хватит, так то она пришлет.
Мужчины переглянулись.
Ну, женщина. И что? Она ж не сама править рвется, она все делает за братом и для брата, а это вовсе даже другая картина мира получается. Все на благо, не во вред, а раз так – надо прислушиваться. И выполнять приказы.
Походу на Кавказ – быть.
* * *
– Рад видеть вас, Август.
Леопольд смотрел с улыбкой доброго дядюшки. Особых родственных связей у Габсбургов с Веттинами не было, но это же не повод не дружить? Даже наоборот…
Август, уже успешно прозванный Сильным за свои таланты и способности, смотрел без особой приязни, но и без вражды.
А ты поди, повраждуй, когда Саксония входит в состав Священной Римской империи. Уже давненько входит… и до этого времени не привлекала особого внимания Леопольда. А сейчас почему вдруг?
– Ваше величество…
На верноподданнические расшаркивания Августа и милостивые улыбки со стороны Леопольда ушло около получаса. А потом, сочтя, что он уделил достаточно времени на отвлеченное, Леопольд перешел к делу.
– Август, как вы отнесетесь к тому, чтобы стать королем Польши?
Как?
А кто бы отказался. Только вот…
– В Польше есть король.
– Это верно, – улыбка Леопольда была достаточно тонкой и в то же время наивной. – Но жизнь – такая сложная штука, все в воле божьей и мы в его деснице, и короли, и императоры…
Намек был понят.
Отказываться Август и не подумал. А почему – нет? После того, как его брат стал курфюстом Саксонии, у юноши окончательно исчезли все границы. Разве он не достоин лучшего!?
Достоин! Это сама жизнь подтвердила! А значит – вперед!
Август Сильный, король Польши… звучит!
Леопольд смотрел на это с легкой ухмылкой, но та успешно пряталась на самом дне глаз.
Глупый ребенок, безмозглый, управляемый, податливый – что еще нужно, чтобы обеспечить Леопольду стену между ним и этой загадочной Русью?
И получить обратно Венгрию.
Понятное дело, Корибут ее добром не отдаст, уж после этой свадьбы – вдвойне. А значит – нужно менять польского короля, устраивать там смуту, а под шумок… да и вообще? К чему Священной Римской Империи сильные государства рядом?
Вот еще!
Больше смуты – Леопольду лучше.
Август подходил по всем параметрам, союзники среди шляхты тоже были, оставалось убрать Корибута с семейством и поднять смуту. А под шумок протолкнуть на польский престол своего ставленника. Да, опасно. Но если получится…
Этим действием Леопольд мог окупить все свои потери. И в войне с Турцией, и вернуть Венгрию… и Ракоци не помешают!
И русские не вмешаются, формально они тут никто. А фактически… Ради такого куша Леопольд и с турками готов был договориться. Пусть займут русских в Крыму, а там разберемся.
Одним словом – королю Августу – быть.
* * *
Принц Франсуа-Луи Конти ничем особым не выделялся. Таких при французском дворе, с точки зрения Анны, дюжина бегала. Мальчишка, как мальчишка, младший сын Армана де Бурбона и Анны, племянницы кардинала Мазарини, симпатичный, неглупый, со склонностью к военной карьере, но и поспособнее есть… одним словом – серая скотинка.
И все же, именно он чем-то заинтересовал Людовика.
Чем?
Такие вещи Анна предпочитала узнавать сразу. Ну, не в Англию же его отправят? Там и так есть кому и чем заняться. С легкой руки Людовика на землях Туманного Альбиона развернулась настоящая мясорубка. Смешались в кучу сторонники малыша Карла, Монмута, королевских внебрачных сыновей, парламента и прочего. И никто, никто не собирался уступать.
– Милый Луи, вы собираетесь отослать от двора малыша Конти?
Определенные вольности Анна себе позволяла. Людовик, разнежившийся рядом с супругой, лениво приоткрыл глаза.
– Конти? О, нет. Он мне пригодится здесь, хотя, возможно, в скором времени ему придется уехать в Польшу.
– Польшу? Зачем вам эти дикие варвары, сир?
Анна не играла, она была искренне удивлена. Раньше Польша лежала вне интересов французов, с чего вдруг сейчас…?
– До меня дошли некоторые сведения…
Анна слушала – и с трудом удерживала на лице маску безразличия. Да, только ради этой информации ей стоило попасть в постель Людовика. С тех пор, как люди изобрели заговоры, появились и те, кто действовал в своих интересах.
До Людовика дошла информация, что его коллега и венценосный братец Леопольд готовит в Польше переворот. И собирается посадить на трон, который, казалось бы, прочно заняли Корибуты, своего ставленника.
Людовик не возражал ни по одному пункту, кроме последнего. Почему-то он полагал, что его ставленник на польском троне будет смотреться куда как органичнее. Так что…
Позволить Леопольду сделать всю грязную работу, а потом вывернуть перед людьми всю подноготную дела и снять сливочки – это было вполне в духе Людовика. Он разглагольствовал, а Анна думала, как поступить.
С одной стороны – она сейчас королева Франции. Пусть не совсем официальная, пусть ее положение достаточно зыбко, но брак-то настоящий! И как королеве Франции ей это выгодно. Смута в Польше, беспорядок в Австрии, под шумок Франция себе еще жирный кусок территории прихватит, Людовик и своего не упустит и чужое не забудет.
С другой стороны…
Какая она, к чертям, королева?! Анна прекрасно понимала, кто ее сюда привел и на кого она работает. Ну, смолчит она сейчас, а дальше-то что? Если кто думает, что государыня Софья не узнает обо всем из другого источника, или что она потом простит…
Анна чуть поежилась и даже накинула на себя кружевную простыню, хотя мороз был не внешним, нет. Изморозь пробежала от воспоминания о холодных темных глазах царевны.
Эта – не помилует. И Людовик не спасет, рано или поздно предательница будет мертва. Как?
А, неважно. Анна подозревала, что никакая подготовка ей не поможет. И своим людям она ничего не сможет предложить такого, чтобы они остались рядом с ней. Кто однажды предал, и во второй раз не побрезгует…
Софья ее даже убивать не будет, просто если на свет появится истинная биография Анны де Бейль… Жена Цезаря обязана быть вне подозрений. Жена Людовика? Она обязана быть еще чище!
Момент слабости прошел, и Анна улыбнулась супругу.
– О, Луи, вы такой умный!
Произнесенные нежным женским голоском слова, сползающая простыня, очаровательная улыбка… стоит ли говорить, что о политике больше речь не заходила?
Этот разговор у Людовика еще три раза из головы вылетит. А Анна сообщит, кому надо – и скоро, очень скоро, письмецо полетит на Русь. Пусть государыня решает, как тут поступить. Анна же…
Когда-нибудь она вернется домой…
Женщина не лгала себе. Она просто не понимала, что вернуться – не удастся. Она уже вросла в эту жизнь, уже пустила корни, здесь ее сын, возможно, будут и еще дети и внуки – как их бросишь? И все же… а вдруг?
Пусть она сейчас королева Франции, но до последней капли крови, до последнего вздоха она останется русской. А слабость?
Не было никакой слабости.
* * *
Зима…
Как же Софья любила это время. Именно здесь и сейчас. Белое покрывало на крышах Москвы, розоватое небо, голубоватые дымки из труб, золотые купола храмов, кокетливо поблескивающие из-под снежных шапок…
И санки.
Проехаться под звон бубенцов, по городу, выехать в лес, покататься там, доехать до Дьяково – и ненадолго вернуться в детство. И не надо ни о чем думать, можно просто погулять по лесу, а потом вернуться домой, выпить горячего чая, посидеть с детьми…
А еще – лыжи, коньки, небольшой прудик, залитый специально для царской семьи, детский счастливый визг, снеговики и снежки…
Жаль, что это бывает так редко. Но сегодня – получилось. И Соня с удовольствием наблюдала, как носятся наперегонки дети, как скользит по льду Ульрика, как выписывает небрежные фигуры Володя…
– Это ведь и есть твое счастье, правда?
Постаревшая за последнее время, но еще бодрая тетка Анна, с улыбкой смотрела на племянницу. Недавно она женила сына и теперь ожидала внуков.
– Еще Алеша и Ваня.
Софья улыбнулась, глядя на детей. Тетка анна тоже смотрела.
– Саша будет хорошим правителем после Алексея. А кто заменит тебя? Ты уже думала?
– Алёнка проявляет отличные способности. Думаю, что при соответствующем воспитании из нее получится отличный серый кардинал.
– Серый кардинал… а семья? Дети? Кардиналам их не положено, не так ли?
– Мне это не помешало, не помешает и ей.
Царевна Анна не знала про отца Жозефа, который когда-то состоял при кардинале Ришелье, а Софья не собиралась проводить экскурс в историю. Хотя сходство и прослеживалось, даже в том, что Франсуа Леклер дю Трамбле был намного более беспринципен, чем его патрон. Во имя великой идеи!
– Не равняй себя и дочь, Соня. Ты всегда была необычным ребенком…
Софья улыбнулась. Присела рядом с укутанной в бобровую шубу теткой.
– Это было так заметно?
– Не сразу, но я увидела. И была рада, что мы живем в Дьяково, подальше от внимательных глаз.
– А Аленка? Что ты о ней думаешь?
– Умная девочка. И честолюбивая. Не захочет ли она полной власти?
Вот тут Софья была уверена.
– Нет. Не захочет. Ей не нужно царствовать, ей нужно править, а в нашей стране это может делать только мужчина. Она же будет стоять за спиной у Александра.
– А когда у него появится жена? Дети? Ночная кукушка, знаешь ли…
– Мы с Ульрикой нашли общий язык, разве нет?
Софья умолчала о еще одном обстоятельстве. Жена… У Шан тоже была женой. И где она сейчас?
– Будем надеяться на лучшее, – тетка Анна смотрела вдаль, чуть прищурившись. Что она там видела? О чем думала?
– Пока все не так и плохо?
Софья умолчала о том, что она старалась приучать детей к системе. Пусть привыкают, что в одиночку править не получится. Кто-то должен быть рядом, чтобы правитель не наломал дров, кто-то верный и неглупый, но не желающий сидеть на троне. Она подобрала себе преемницу, когда-нибудь так поступит и Аленка.
– Все замечательно, Соня. Знаешь, я иногда думаю, что если завтра умру – это не страшно. Благодаря тебе я жила и живу полной жизнью, стала женой и матерью, люблю и любима… разве мало? Я не зря была на этой земле. И Танюшка, и Ирина…
– И чего ты об этом заговорила? – Софья ворчала, отмечая и морщинки на лице тетки, и ее грустную улыбку… шестьдесят лет здесь – это как восемьдесят – там. А то и под сотню.
– Не знаю. Но это правильно. Я буду молиться, чтобы у тебя все получилось.
– Помолись, тетушка. Нам нужны твои молитвы. А муж как?
– Возраст, Соня, возраст. Но знаешь, с этими мелкими его совершенно не чувствуешь. Когда то одно, то другое… да и ежи ему хорошо помогает, и дети тянутся, кстати говоря… ты же не хочешь его отстранить?
Софья возмущенно фыркнула.
– К чему? Он со своими обязанностями справляется, так стоит ли огород городить?
– Иногда я думаю, что если бы не ты, мы и не встретились бы. И его бы в живых не было, и меня уже…
Софья взмахнула рукой.
– Тетя, довольно! Такой чудесный день – и вдруг столько серьезности? Так нельзя! Запрещаю! И вообще – помчалась я кататься дальше, а то уши мерзнут!
– Государыня, срочное письмо…
Софья прошипела что-то невнятное сквозь зубы и приняла свиток. Развернула, пробежала глазами. Царевна Анна наблюдала за изменениями на лице племянницы. Вот минуту назад это была абсолютно счастливая женщина, жена, мать, которая ни о чем, кроме детей и не думала. А сейчас….
Сошлись на переносице тонкие брови, сверкнули глаза, сжались губы – кровавая царевна выглянула во всей красе.
– Соня?
– Этого я не спущу, – прошипела женщина не хуже трех гадюк. – Много на себя берет этот мерзавец!
– Сонюшка?
Письмо смялось под тонкими пальцами, блеснуло рубином кольцо – и показалось Анне каплей крови.
– Все в порядке, тетушка. Все хорошо.
– Алеша? Ванечка?
– И с ними тоже. Это другое… политика, будь она неладна!
– Да неужели? – поддразнила Анна племянницу.
Софья бросила взгляд на детей.
– Алёна!
Царевна Анна покачала головой.
– Девочку-то зачем от игр отрывать?
– Тетя, а как еще ее учить прикажешь?
– Пусть бы хоть погуляла, подурачилась…
– Она хочет править. И если захочет когда-нибудь занять мое место, пусть знает все заранее. Не будет у нее никаких беззаботных минут, ее в любой момент могут оторвать от семьи и заставить заниматься делами. И – будет заниматься, как миленькая, потому что иначе и семьи у нее не будет, и страны. А не нравится – я никого не держу.
– Мам?
Боярышня Елена улыбалась. Потом перевела взгляд на мать, на письмо в ее руке – и помрачнела.
– Что-то серьезное?
– Да.
Елена оглянулась на хохочущих друзей, на мать, опять на друзей…
– Мне с тобой?
– Как сама захочешь.
– Минуту?
Софья кивнула – и наблюдала, как Елена, подъехав к смеющимся друзьям, что-то говорит им, те кивают, а девочка опять направляется к матери.
– Я готова.
Софья переглянулась с Анной – и тетушка согласно опустила веки. Да, девочка неглупа. Не сбежать к матери и потом задрать нос – вот, мол, вы тут в игрушки играете, а я уже делами занимаюсь. Нет. Наверняка…
– А ребятам ты что сказала?
– Что переоденусь и вернусь. Ты ругаешься, у меня ноги мокрые…
Софья коснулась плеча дочери.
– Умничка. Идем?
– Да, мам…
Елена отлично понимала, что пользы от нее будет мало. Но начинать надо с азбуки, а не с греческих текстов. Вот она и будет учиться у матери. Хорошо учиться, чтобы та потом ей гордилась.
Царевна Анна оглянулась по сторонам и быстро перекрестила девочек. Пресвятая Богородица, помоги им, защити, спаси и сохрани…
Она уже не слышала разговора между матерью и дочерью.
– От кого письмо, мам?
– Читай. И скажешь, что ты о нем думаешь.
В письме было донесение от ее величества Анны де Бейль, ныне королевы Франции. Про Людовика, Леопольда и Польшу.
Елена прочитала, нахмурилась.
– Стервятники. Твари.
– Верно. Еще что скажешь?
– Что Европе не нужна сильная Польша? Безусловно. Им и сильная Русь не нужна.
– А нам что делать в связи с этим?
– Узнать все подробнее. Предупредить дядю Михаила и тетю Марфу.
– Так. А еще?
– Подготовить ответный ход. Чтобы никто и не задумывался посягнуть на то, что принадлежит русским.
– Польша нам не принадлежит.
– Но она наш союзник. А своих надо защищать, верно?
– Верно. А нам нужна сильная Польша?
Елена задумалась.
– Зависит от обстоятельств. С одной стороны, они сейчас стоят между нами и Европой. Это плюс. С другой – можем ли мы их съесть и не подавиться? Мне кажется – нет? – Софья качнула головой. Все правильно, хватит, навоевались с поляками, отцу спасибо. Сейчас и так проблем хватает. – С третьей, если нельзя их присоединить, лучше пусть там у власти будут наши родственники, чем абы кто?
– Еще какие варианты?
– Конечно, нам интереснее присоединить Польшу, но это со временем, только со временем. Сейчас мы не сможем этого сделать безболезненно, значит, надо готовиться, а пока выглядеть их друзьями. В политике ведь нет постоянных союзников, а есть только постоянные интересы?
Софья кивнула. Ну, мыслить логически ребенок учится. И начинает понимать, в каком… «розовом масле» постоянно возится мама. Теперь надо еще подумать самой. И в одном-то Елена точно права. Спускать такое Леопольду нельзя.
Туркам, что ли, помочь по-дружески? Надо подумать…
* * *
– Алешка, это безумие.
– Пусть. Но выбора у нас нет. Сейчас Карл и Кристиан держат друг друга за горло. Либо мы ударим, либо… Вань, ты все сам понимаешь. Ты вообще к жене хочешь?
Хотел. Так что…
Идея была из разряда самоубийственных и безумных, но когда это останавливало русских? Тем более – нет плохих идей, есть плохая организация. Зима выдалась холодная, лед на Балтике был толстым и крепким, и вот по этому-то льду Алексей Алексеевич собирался пройти почти сто верст, поближе к Стокгольму. И ударить в тыл армии Карла.
Продумано было все возможное. От продуктов – на льду ведь не разведешь костер, а потому требовалась жирная пища, чтобы люди не перемерзли и не голодали, и валенок с меховыми шапками, до лыжных салазок.
Аландские острова звали и манили. Сейчас там не ждут врага, шведский флот встал на якорь, русский тоже пришвартован, кто в Риге, кто в Копенгагене. Опасность, впрочем, была, и немалая.
Погода.
При южном ветре лед мог взломаться и встать дыбом, торосами. Тогда пришлось бы бросить пушки, которые встали русской казне не в один рубль, пришлось бы возвращаться назад, губя боевой дух армии. Но Алексей Алексеевич собирался пойти с войском. И если солдаты повернут назад, то только после его смерти. Алексей не настолько сильно боялся рисковать своей жизнью, как его отец. Алексей Михайлович воевал, да, но никогда не лез в первые ряды, всегда находился подальше от поля боя.
Алексей Алексеевич мог позволить себе пойти с войском. Он тоже собирался не драться, а командовать, но, случись что – и у него есть наследник. И Соня удержит власть до его совершеннолетия. Она Александра не бросит.
Его отговаривали. Но…
Я не могу требовать от своих людей того, что не сделаю сам.
Алексей не знал, что эти его слова станут историческими. Более того, станут путеводными для всех царей земли Русской. Он просто сказал то, что думал. И пошел с войском, в простой одежде, так же, питаться с ними солдатской едой, так же штурмовать Большой Аланд, потому что иначе нельзя.
Так его научили.
Ты требуешь верности? Тогда будь верен сам. Честности? Тогда не стоит лгать. Храбрости? Готовности отдать жизнь за свою страну?
Докажи, что сам на это способен, а уж потом поговорим. Так-то.
Спустя триста лет русские цари будут повторять эту фразу, противопоставляя ее наглости политиков. Требовать от человека можно только то, что ты готов сделать сам. И иначе никак.
Иначе ты не царь, а дрянь.
Иван Морозов шел вместе с другом. Давным-давно один мальчишка признал другого старшим, давным-давно принес клятву верности – и изменять ей не собирался. Что бы ни случилось.
Так что вскоре после Рождества Христова, войско вступило на лед Балтики.
Если кто считает, что это была ровная и гладкая ледяная дорожка – о, нет. Отнюдь.
На Балтике нередки шторма и бури, волны взламывают лед, опять застывают причудливыми монолитами, по сути, лед залива – это хаос, это ледяные торосы, трещины, полыньи…
Навсегда запомнит Алексей эти несколько дней.
Несмотря на всю осторожность – сначала лед проверялся специальными шестами, потом уже шли люди, все равно жертв избежать не удалось. Хотя и не особенно серьезных. Сломанные руки и ноги, обморожения, носы, уши, пальцы, кое-где – ноги, хоть и предупреждали всех! Всем сказали, но «умники» всегда найдутся. Всем солдатам было выдано спиртное для «погреться», оно и понятно. Впьянь не напивался никто, но прикладывались часто, а водка – она такая. Крепкая.
Поневоле ноги будут вензеля писать.
Навсегда Алексей с Иваном запомнили этот поход. Особенно опасно было на подходе к островам – прибрежный лед не такой, как морской, вовсе не такой. Кто-то умудрился все же провалиться, и хотя их вытащили, все равно солдаты потом болели и умирали…
А иногда и вытащить не удавалось. Ледяная вода делала свое дело быстрее сабли или пули. Кто-то и вскрикнуть не успевал – холод сковывал тело, сдавливал грудь, убивал крик…
Армия шла. Медленно, но неуклонно приближаясь к Швеции.
Больше сотни человек поплатились жизнью в этом походе. Кто-то отморозил руки, пальцы… Как можно спать на льду? Хорошо в двадцатом веке – пенопласт, термоковрики и прочие радости. А тут?
Лапник, который несли с собой, звериные шкуры – и все. Страшно?
Да. Но выбора тоже не было. И люди шли вперед и вперед.
От одного острова к другому, через снег, лед, через мат и стиснутые зубы.
Второй день выдался намного тяжелее первого. Кто-то обморозился, кто-то устал, но люди не ворчали. Молча помогали друг другу, растирали обмороженные участки водкой, наносили на них гусиный жир, заготовленный в большом количестве – и шли вперед.
Снег, метель, торосы, через которые приходилось прорубать путь, дикая усталость…
Вторая ночь выдалась еще тяжелее первой, хотя бы потому, что люди уже устали. Но выбора не было. Алексей всем видом демонстрировал непоколебимую уверенность. Только Иван видел, что государь искренне сомневается в успехе своей затеи и безумно боится, что снегопад перейдет в сильный шторм. Безумно обидно будет умереть в шаге от цели.
Но мужчина держался молодцом, и стыдно было бы иначе, после тренировок в Дьяково и после всех походов. И глядя на него, держалась и вся армия.
А утром третьего дня на горизонте замаячил Большой Аланд. Крепость охранял примерно семитысячный шведский гарнизон, но могло ли это остановить русских?
Могли ли остановить их шведы, которые просто не ожидали нападения по льду?
Они даже укрепления занять толком не успели. Началась ожесточенная резня.
Алексей Алексеевич сам бы с удовольствием принял в ней участие, хоть согреться, но Иван удержал. Два часа хватило Аланду, чтобы пасть в руки русских.
Шведы потеряли более двух тысяч человек убитыми и около полутора тысяч раненными, русские – около тысячи убитыми и больше трех тысяч человек страдали от ран и обморожений. Но отдыхать было некогда.
Заняв крепость на Большом Аланде, государь принялся распоряжаться.
Тех, кто болен или ранен, оставляли ее гарнизоном. Им предстояло пройтись по всем островам и привести их к полной покорности. Не одна ведь крепость!
Есть и деревушки, и мелкие крепостцы – и все их надобно прочесать частым гребнем. Прошлый раз они Аланд вернули Карлу, в этот раз так уж не будет.
Те, кто боеспособен, а это было более пяти тысяч человек, перейдут залив по льду – к городку Грисслегамн. Аккурат в паре переходов от Стокгольма.
Захватить город – и идти на столицу Швеции. И никак иначе.
Вперед и только вперед!
Карл пытался нанести удар по Копенгагену? Не получилось?
Так ты и не русский, ты швед! А мы – русские. У нас – получится.
* * *
– Может, останешься?
– Вань…
– Я сам поведу войско. Алешка, пойми, это же не из трусости предложено… тебя сейчас никто не посмеет назвать трусом, даже если ты не пойдешь через пролив!
– И не из храбрости отвечено. Я не брошу своих людей. Да и… переговоры вести придется, сам понимаешь.
Иван понимал. Если удастся захватить Стокгольм, в руках Алексея окажется шведская королевская семья. И тут уж можно будет торговаться и договариваться с Карлом.
– Потомки назовут нас безумцами.
– Потомки будут нами гордиться.
Ночь русские войска потратили на отдых – и на следующий день выступили к Стокгольму.
Стоит ли говорить, что Грисслегамн пал, даже не попытавшись оказать сопротивления? Когда на берегу, словно из льда и снега, появились русские солдаты, бургомистр так растерялся, что и не подумал оказать сопротивление. Он был занят.
Молился.
Увы, русские оказались пострашнее всякой нечисти и не развеялись ни от креста, ни от святой воды. Правда, и грабить не стали. Просто разоружили гарнизон, заточили всех, за неимением лучшего, в казармы и объявили, что отныне город находится под властью русского государя. А кто не согласен – вперед, на лед.
Несогласных не оказалось. Так что Алексей объявил двухдневный отдых. Отоспаться, подлечиться – и вперед. На Стокгольм.
* * *
Нельзя сказать, что Диего Сармиенто де Вальядарес наводил ужас на Марию. Но… любить его точно было не за что. Великий инквизитор – такая должность… своеобразная. Нельзя сказать, что там все сплошь и рядом были фанатиками, нет. Фанатики – это рядовые, которых к власти и на километр подпускать нельзя. В верхи обычно выбивались властолюбцы и карьеристы, это было нормально и правильно. Но… де Вальядарес был искренне верующим. А что хуже – еще неизвестно.
Карьерист, конечно, сволочь, но он хотя бы предсказуем. А вот что можно ждать от человека, который желает только добра?
Диего Сармиенто де Вальядарес тоже смотрел на женщину без особой приязни. Нейтралитет – и только.
Не была б она женой Короля морей, сестрой русского государя – он бы… Мария отчетливо понимала, что инакомыслия и иноверия при испанском дворе Диего не потерпел бы. Просто руки коротковаты. Да и не замарала она себя ни в чем чай, не маркиза де Монтеспан…
– Ваше высочество, почему нет?
– Потому что это… характеризует нас не с лучшей стороны. Европа и так косится. Я не возражал, когда вы отлучили епископа Картахены, я не лез в ваши распри с Папой, я на многое закрывал глаза. Но рано или поздно этот разговор должен был состояться.
Лицо великого инквизитора покривилось. И повод-то был! Хотя и не самый серьезный, с точки зрения Марии. Подумаешь, захотелось человеку аутодафе устроить! Вот, в прошлый же раз устраивал – и ничего, все горели, как миленькие! А в этот раз в честь королевской свадьбы захотелось, а дон Хуан не дает.
– Его величество…
– Предложил решить этот вопрос со мной. И я говорю – нет.
– Ваше высочество, это дело веры!
– Не сейчас. Здесь и сейчас это политика. Святой отец, вы понимаете, что занимаетесь совершенно не тем и не там?
– Мы чистим нашу землю от скверны…
– Много же в ней скверны, коли вы ее более двухсот лет чистите – и до сих пор успеха не добились.
Дон Хуан раньше и не подумал бы о таком, но после визита на Русь… воистину, эта страна обладала странным действием на людей. Она заставляла думать, приглядываться, замечать нечто новое в том, что было знакомо с детства. Неужто не знал дон Хуан, что при том же Диего де Арсе-и-Рейносо на кострах было сожжено около десяти тысяч человек?
Знал. И что? Им не нашлось бы лучшего применения?
Вот и сейчас…
Инквизитор пожелтел до цвета лимона.
– Ваше высочество, вы защищаете еретиков?
– Нет. Но я решаю, где испанцы принесут больше пользы. Поймите меня правильно, дон Диего, – глаза Короля Морей были усталыми, под ними залегли синие круги. И в юном-то возрасте власть тяжела, а в его лета? – Я не сомневаюсь в правоте матери нашей, святой инквизиции. Более того, неужели я отменил хоть один приговор? Я не вступился за Мигуэдя д´Эстебана, я не мешал вам. Но сейчас назрела необходимость… чуть изменить привычный порядок вещей. И мне хотелось бы заручиться вашей поддержкой и помощью.
– Вы гладко говорите, ваше высочество…
– А вы пока не понимаете меня, святой отец. Подумайте сами, чем вы занимаетесь? Аутодафе для… кто у нас там? – дон Хуан навскидку вытащил пергамент из стопки таких же листов. – О, бог мой! Соседка Хуанита донесла на соседку Карменситу, что Карменсита ворует у нее красоту. А заодно летает на метле на шабаш… Святой отец, неужели не ясно, что одна просто завидует другой?
