Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 84 (всего у книги 111 страниц)
Кто?
Джеймс думал, что знает. Французы, вестимо, которым никогда не нравились англичане. А потому Людовик, благосклонно поглядывая в сторону Якова, другой рукой сыпал золото в карманы бунтовщиков.
То, что из этого дела торчат русские уши, ему и в голову не приходило. Да какие интересы могут быть у этих варваров с окраины мира?
Варвары тоже вежливо молчали и не торопились просвещать Монмута о том, что даже его штаны куплены на русское золото. Пусть выполняет свою задачу, играет роль вымпела и символа, разоряет Англию. А много знать ему ни к чему.
Определенно.
* * *
Армия его величества Якова выступала из Лондона. Звенели шпоры, сияли доспехи, звонко пели трубы и барабаны, развевались знамена – все было картинно красиво. Руководил армией граф Фэвершем. Яков смотрел им вслед. Не королевское это дело – за бунтовщиками гоняться. А еще…
Жить ему хотелось. И очень. А потому Яков заранее готовился к бегству. Выгребал что поменьше и поценнее из королевской казны, прикидывал, куда, когда и на чем бежать – памятны ему были детские скитания. Ой памятны. Одолеют Монмута?
Отлично, орденов людям понавесим!
Не одолеют?
А при чем тут его величество? Его тут и вовсе не было! Он во Франции, вдохновляет народ на борьбу с узурпатором! Вот!
Этими планами король и поделился с леди Винтер.
Анна де Бейль выслушала его, подумала и покачала головой. Мол, кто ты на континенте, любовь моя? Да ноль без палочки, приживал при Людовике. А надо не так!
Надо оставаться в Англии и драться за свой народ и свой трон! Через пролив это определенно неудобно. А вот из Шотландии – милое дело! Там тебя любят, ценят, поддержат… Не бастарда же от дешевой шлюхи им поддерживать?
Яков подумал и согласился. Видимо, владела миледи какими-то новейшими методами убеждения. А сама Анна в это время подбивала статистику.
Уэльс точно полыхнет. Отложиться не отложится, но проблем добавит. Шотландия? Ну, горцы народ своеобразный, им важно, что один из них на троне Англии, так что тут половина на половину. Может, и сыграет национальная гордость, а может, и притопят Якова в милом озере Лох-Несс, о котором говорила государыня Софья.
Ирландия? О, вот уж что полыхнет, так это она! И полыхнет, и отложится, и плевать горячим ирландским парням, кто там на английском троне.
И в это время… Пока Англия будет разбираться со своими внутренними делами, Русь спокойно подгребет ее колонии. Опять же, каперство изведем, гадость какая – пираты. Тати разбойные, коих за ноги вешать потребно, чтобы мучились подольше, а им титулы жалуют! Тьфу!
Нет, надо островок разбить на части, а пока части будут собачиться, подгрести под себя Шетландские и Оркнейские острова, Исландию и Гебридские острова. Тогда Русь сможет контролировать проливы и урезать английский флот по своей мерке.
Миледи примерно знала о планах государыни. Очень примерно, но этого хватало, чтобы планировать дальнейшие действия. А как иначе? У нее же нет возможности связываться с государыней каждый раз, когда нужны инструкции, вот и приходится многое делать на свой страх и риск, ориентируясь на главную цель…
Маша знала, что ни в один учебник истории не попадет. И добрым словом ее вряд ли помянут. И что? Не будь царевны, загнулась бы еще в детстве, в сточной канаве. А сейчас королями вертит. Стоит благодарности. Определенно стоит.
А потому Яков прикидывал, куда бежать, а миледи – куда бить. Она планировала удар – и этот удар будет нанесен в свое время.
* * *
В Бате Джеймса Монмута ждал первый неприятный сюрприз.
А именно – расстрел гонца, что по всем законам войны считалось невероятной подлостью. Стены Бата были достаточно высоки, а мэр готов к обороне. Поэтому Монмут решил сначала послать парламентера и предложить жителям почетную сдачу.
Послал… на свою голову.
Ровно через двадцать минут из города выпустили лошадь, к хвосту которой привязали то, что осталось от гонца. Расстрелянного.
– М-да, будем считать это отрицательным ответом, – пробормотал «Питер».
Монмут злобно выругался и приказал штурмовать город.
Сначала все свелось к перестрелке. Со стен стреляли в нападающих, нападающие не оставались в долгу. Потом под стены удалось прикатить пушки и установить за небольшой насыпью. Тут дело уже пошло лучше. Монмут приказал пушкарям сосредоточить усилия на одном участке стены и принялся долбить по нему из всех орудий.
Это горожанам не понравилось, и они попробовали перетащить орудия по стене, чтобы достать пушки Монмута. Не вышло. Под непрерывным огнем это вообще плохо получается. Обстрел велся до темноты, потом Монмут прекратил его, чтобы дать отдохнуть людям.
И отправил еще одного гонца. Который вежливо (не приближаясь на расстояние выстрела) объявил, что за вероломство король Джеймс Монмут, конечно, обиделся на город, но губить невинные души ему не хочется. А потому – кто передумает, милости просим в его лагерь. А остальных… Остальных он сотрет с лица земли.
Понятное дело, если кто из наглецов, расстрелявших его гонца, захочет переметнуться – так этого не надо. Пусть вешаются сами.
Призыв подействовал.
Под утро армия Монмута пополнилась двумя десятками беженцев, которых тут же и привели к герцогу. И один из них, не будь дурак, указал потайной ход, по которому сбежал.
Остальное было делом техники.
Заложить в этот ход изрядное количество пороха и подорвать. И – на штурм.
Бат был взят с налета.
Мэра города и еще нескольких из городского магистрата повесили прямо на воротах. Монмут произнес торжественную речь, из которой следовало, что это – не за верность присяге! Вовсе нет! Сражались вы за Якова – умнички, детишки, так и надо, может, и за меня так сражаться будете! А вот чужих гонцов вешать – не комильфо. В приличном обществе так не поступают!
За то и покарал отдельных личностей.
Народ оценил речь по достоинству, поаплодировал и разошелся. Монмут же распорядился устроить своих раненых, передохнул ночь – и войска выдвинулись к Лондону.
Джеймса беспокоили что Черчилль, что Фэвершем – и у него были основания. Оба считались отличными полководцами, умными и хваткими, а насчет себя Монмут иллюзий не питал. Не дано…
Но деваться некуда.
* * *
– Кто устроил вот это… в Англии?
Людовик гневался. Не то чтобы он был сильно против, под шумок и у него появлялись интересные возможности, но… Такие подарки, как бунт, и бунт успешный, короли делают себе сами. Или это конфетка с гвоздями.
Попроси Монмут денег у Людовика – он бы дал. Пусть с болью душевной, поскольку неплохо относился к Стюартам вообще и Якову в частности, но дал бы. А тут как?
Не просил, а получил?
Ох, непорядок.
Лувуа разводил руками. Ну да, одно дело заниматься прогибательством при короле и жрать Кольбера, другое – выполнять его работу. Серьезную и требующую не просто знаний – чутья.
Вот Кольбер мог. Как моряки по крику чайки могут предсказать грядущий шторм, так он, по движению малейших финансовых потоков, указывал автора. Кто, откуда, как…
Лувуа этого было не дано, как свинье – крыльев. А Кольбер…
Опала, болезнь, отравление, чего уж там… В настоящий момент бывший министр находился в своем поместье, и доктора только руками разводили. Какое там состояние? Да нестояния. На ногах. Тут речь уже шла о сроке жизни – полгода или, если очень повезет, год[77]77
В реальности Кольбер умер на два года позже, но у него не было таких тяжелых условий жизни. – Прим. авт.
[Закрыть].
Что забавно, тут Софья была и вовсе не при делах. Не травила, не портила жизнь человеку, не лезла в интриги, справедливо полагая, что не с ее опытом. Информация – это одно, а вот плести нечто свое при дворе Людовика Четырнадцатого?
Нет, не пойдет. Выловит в момент и сильно обидится.
Травился Кольбер вполне самостоятельно, подцепив от одной из придворных дам нехорошую болезнь и лечась ртутью. В опалу попал тоже сам, вычитывая королю за избыток расходов. Да и вообще, добросовестным служакам в любом веке не везет.
– Вроде бы это Нидерланды. Деньги идут оттуда.
Людовик с сомнением покачал головой. Верилось плохо. Откуда в Нидерландах деньги? Там сейчас с хлеба на воду перебиваются! Да и ни к чему им, англичане их естественные союзники… Разве что Яков католик, а вот Джеймс – протестант.
– Это наверняка испанцы, сир! – Глаза Франсуазы Скаррон были самой красивой ее чертой. Большие, яркие, умные, угольно-черные…
Да, Людовик допускал ее на такие совещания – иногда. Вот как сейчас. И…
– Может, и так. Им это точно выгодно…
– Прикажите проверить, сир! Больше просто некому!
Аргумент хоть и звучал нелепо, но был очень точным. А кому еще в Европе так выгодно падение Англии, если не Испании? Второго такого врага и не найти, пожалуй.
Лувуа поклонился.
Почему бы и не проверить? Окажется Франсуаза права – он ничего не потеряет. Скажет глупость – будет возможность ее подсидеть.
– Как прикажет ваше величество.
– Мое величество приказывает узнать. Если это Хуан… Ух!
Людовик стиснул кулак, отлично понимая, что пока ничего Князю морей сделать не сможет. При нем Карлос – как за каменной стеной. Не станет дона Хуана – и черт его знает, кто придет следом. А ребенок Марии должен получить всю Испанию после отца.
Когда же безмозглая девчонка забеременеет?
Но пока у Карлоса не появилось наследника, а у дона Хуана уже двое. Один – здоровый и крепкий мальчишка – и второй на подходе. Время играло против Людовика, а тут еще этот бунт, который неясно чем закончится…
Кто?! Кто стоит за сценой?!
Людовик пока не знал, но собирался найти и вычислить врага. И поступить… решительно. В паутине есть место лишь для одного паука, двоим будет тесновато.
* * *
Восстание набирало обороты.
Англии не нравились ни Старина Роули, ни Яков, так что мнения разделились примерно сорок на шестьдесят. Пусть не в пользу Монмута, который вообще был темной лошадкой. Но он был красив, неглуп, приятно говорил о справедливости, а народ любит, когда ему вешают лапшу на уши. Так что англичане толком и не оборонялись. Так, налетели пару раз небольшие отряды, каждый человек на сто, получили не особенно прицельные залпы из мушкетов и тучу камней и быстренько решили, что им тут делать нечего. Вот королевская армия подойдет…
И она подошла.
Две армии – повстанцев, которая к тому времени подросла примерно на десять тысяч человек, и регулярная английская королевская армия числом в восемь тысяч человек – встретились неподалеку от Ньюберри.
Английская армия была сильна кавалерией, армия повстанцев была в полтора раза больше, но это не то превосходство, которым стоило гордиться. Повстанцы чуть ли не с косами и цепами – и вместо оружия?
Монмут понимал, что это пока лишь смазка для мечей, но не протестовал. Хотят они отдать жизнь за родину?
Отлично!
Все его людей больше останется. Позицию они заняли отличную, неподалеку от реки, мост снесли, любому врагу до них придется добираться вброд, пушки выкатили… Оставалось ждать.
И все же Монмут переживал. А вот его советник был спокоен. Все от него зависящее он сделал, теперь только надеяться на друзей.
* * *
Роялисты появились спустя день после повстанцев и встали лагерем на другом берегу реки Кеннет. Фэрфакс не собирался бросать своих людей в бой, пока те не отдохнут. А потому – палатки, укрепления, лагерь, пушки… Чтобы, глядя на это, Монмут начал нервничать. В прошлый раз при Ньюберри победили войска Кромвеля. В этот раз повстанцам не повезет.
Во всяком случае, Фэрфакс так и думал, приглашая Черчилля на военный совет. Ну и еще с пяток полковников и генералов.
Как проходят такие советы?
Карта, кубки, вино, нехитрая закуска, споры, ругательства. Раньше, во всяком случае, именно так. А в этот раз… Да и в этот раз примерно так же. Ели, пили, спорили, сходясь на одном и том же – что завтра надо на штурм, использовать кавалерию и бить самозванца в хвост и гриву.
Как вдруг…
Первым яд подействовал на самого молодого. Джон Черчилль захрипел, схватился за горло, повалился на пол. Остальные в ужасе смотрели на него. Потом поняли, бросились искать лекаря, но поздно, поздно…
В единый миг армия короля осталась без командования. А слуга, подсыпавший яд в вино, удалился в темноту, хитро улыбаясь. Ну, отравил он своего господина. И что?
Бог простит честного протестанта. А увесистые кошели с золотом немало в том помогут. Хватит и слуге, и его семье… Искать? Искать, может, и будут. А может, и нет. Ну кто обращает внимание на слуг? Это ж вечные подай-принеси, пошел вон, не мешайся! А что у них есть воля, разум, чувства… Это касается кого-то из благородных?
Когда, например, лорд и граф прижимает к стене смазливую служаночку и не слушает ее лепета, что она честная жена? А она-то и впрямь – честная. И каково при этом ее мужу?
И ведь не поднимешь руку, не ударишь супостата! Остается только терпеть и смиряться!
Тут и червяк бы зло затаил. Только вот укусить червяку нечем. А процесс превращения его в полноценную змею прошел, когда на него вышли сторонники Монмута. И предложили много денег за пустяковую услугу. И даже помощь в переезде из страны.
Мэри с детьми уже была во Франции. Он тоже не задержится. Где Ньюберри, там и Бат, а оттуда – в Бристоль и на корабль. И прощай, Англия.
* * *
В это же время другой человек, поглядев на трупы, неторопливо раскурил трубку и, пока все бегали и переживали, вытряхнул по-простому из нее горячие угольки на край одного из шатров.
Долго пожара ждать не пришлось. Полыхнуло весело, активно и ярко. Что и стало сигналом для Монмута. А сам поджигатель по-английски растворился в истории. К чему известность?
Он – скромный герой неизвестной войны.
Джеймс Монмут, получив сигнал и напутствие от своего советника, ждать не стал. Первыми на штурм ринулись повстанцы из новоприбывших.
Прямо через заранее разведанный брод, с ревом и воплями.
Мягко говоря, королевская армия растерялась. Ну, толпа. Но… командир убит, командовать некому, а армия без головы – та же обезглавленная гадюка. Туловище еще извивается, а вот укусить…
Если бы нашелся кто-то решительный, крикнул бы, взял все в свои руки!
Но откуда?
Дефицит был в армии Якова на умных и решительных. Ибо «подчиненный должен вид иметь лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство»[78]78
Фраза принадлежит Петру Первому. – Прим. авт.
[Закрыть].
Так что в сторону ополченцев ядра не полетели. Не успели. Было сделано несколько десятков выстрелов, потом добровольцы переправились-таки через реку и началась жуткая в своей бессмысленности и беспощадности резня.
Тем временем Джеймс Монмут повел кавалерию в обход. Надолго ли хватит ополченцев против регулярных войск? Нет. Ненадолго. Но если войскам ударят в спину…
Что и произошло. С одного фланга ударила пехота, с другого сцепилась с королевской кавалерией конница – и к утру армия Якова просто перестала существовать.
Монмут был горд и счастлив. И даже мысли о не вполне честной победе не омрачали его разум. Честь?
Да плевать!
Поверьте, историки напишут…
Они покрасят в белый цвет самую черную грязь, лишь бы та победила. А Монмут видел себя победителем…
* * *
– Государыня, письмо из Англии.
Софья быстро вскрыла трубочку голубиной почты. Проглядела. И расплылась в улыбке.
– Ах, как хорошо!
Теперь можно заслать еще больше агентов в Англию для вербовки. Можно вместе с испанцами и португальцами как следует начинать осваивать колонии. Можно…
Монмут, разбив королевские войска, победным маршем идет на столицу! Яков в панике!
Великолепно!
Секретарь опять поскребся в дверь.
– Государыня…
Второе письмо было уже обычным. Только по краю свиток оторочен красной каймой.
Срочно!
Софья сорвала ленту, пробежала глазами и чертыхнулась.
– Нет, ну как неудачно!
Вот уж воистину, все прибыли уравновешены убылями. Они и… того-с.
На пятьдесят третьем году жизни скончалась царевна Ирина.
Сердце[79]79
В реальности она скончалась на два года раньше. – Прим. авт.
[Закрыть].
Софья вздохнула. Нет, ну как она так? Молодая ж еще… Теперь все переживать будут, тетка Анна и тетка Татьяна – те особенно. Сестра…
Не утратишь – не сохранишь. А жалко.
Ладно. Будем строить два храма. Первый – для Ивана Сирко, Защитника Крымского. Второй – для царевны Ирины. Заступницы невинных женщин, как-нибудь так. Церковь придумает. Святость, мощи и прочее. Пусть канонизируют…
Хорошая она была. Пусть первую часть жизни и провела сидя сиднем в тереме, зато вторую – с лихвой искупила первую. Скольким помогла, скольким новую жизнь подарила!
Вот когда считать человека святым? Когда он принял мученическую смерть за веру? Здесь и сейчас этим никого не удивишь, это не подвиг, а печальная обыденность. Просто не про всех пишут.
Или вот так, как Ирину? Когда работала, помогала, пахала не покладая рук…
Может, второе – вернее?
Софья вздохнула. Давно ли она была крошкой, а царевна Ирина смотрела на нее сверху вниз? Кажется, не прошло и пяти лет, а сколько пролетело? Кажется, так давно… так странно… Оглядываешься и видишь ребенка, который играл с отцом в тавлеи, учил и воспитывал брата, пытался найти выход из терема…
И повторяешь за д’Артаньяном. Молодость, молодость. Ах, как давно это было… Всего лишь триста лет вперед.
Сейчас же…
Надо приглядываться к детям. Кто-то должен остаться вместо нее, и готовить ребенка надо с детства. Время слишком быстро летит.
Слишком…
* * *
Теперь армию Монмута встречали цветами в каждом городе. Если бы не советники, до Лондона Джеймс дошел бы через полгода. Но злобный Питер ван Хорн жестко пресекал все попытки «сына Карла Второго» напиться, отдохнуть и расслабиться. И тем более – насладиться заслуженными почестями.
Нет уж.
Пока не коронуют – никаких торжеств. Да и потом первый год – точно. Пуританский образ жизни. Втихорца – хоть угуляйся. Но не напоказ.
А если серьезно – Питер подозревал, что и не на что будет. Яков уже один раз поскитался, думаете, второй раз к бегству не подготовится? Да он из казны все выгребет, что сможет! А что не сможет – то спрячет. Не выйдет у Джеймса Монмута веселого правления? И пусть. Зато не проиграет. Может, даже на трон сядет.
Что будет с Англией?
А вот это Питера (Петра Васильевича Кроткого) вообще не волновало. Что-то Англия в заботе о сопредельных странах замечена не была, скорее – в хищническом желании то порвать, то урвать. Вот и не жалуйтесь, когда вам чужие слезки отольются.
Второе сражение, решившее судьбу Англии, состоялось под Лондоном.
Примерно пятнадцатитысячная армия повстанцев против двадцати тысяч королевской регулярной армии. И тут уж на яд уповать не приходилось. Так что…
Питер заранее подготовил для себя и Монмута пути отхода. Коней, деньги, сопровождение. Знай он, что то же самое сделал Яков, посмеялся бы. И еще больше, когда узнал, что вместе с казной король вывез из Лондона и Анну де Бейль.
Любовь-с…
Две армии сошлись с утра.
Первыми атаковали солдаты Якова. Начался обстрел, в сторону ополченцев полетели ядра. Те ответили выстрелами. Пушек у них было намного меньше, зато боевого духа хватало. Кавалерия Якова ударила в бок армии Монмута, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не предательство.
Ну, или… что потом напишут летописцы?
Что ван Батон вонзил клинок предательства в спину своему королю? Или что он перешел на сторону законного правителя?
В самый неподходящий момент полк ван Батона ударил во фланг войскам Якова. Увидев, что ему грозит поражение, его величество Яков развернулся и доблестно ретировался, оставив свои войска сражаться. Монмут смял остатки сопротивления и вступил в Лондон. Где и короновался спустя два месяца.
Яков бежал в Шотландию и принялся организовывать там второй фронт.
Испанцы с португальцами перекрестились и усилили освоение колоний. Заодно подкинули денег Ирландии, которая тоже отделилась под шумок. Добрые ж католики, грех не помочь!
Уэльс бунтовал, но пока не отделялся. Впрочем, Монмуту от этого было не легче. В казне мышь повесилась от отчаяния, денег нет, а взять их можно только с народа. Повышать налоги? Это бунт…
Так что Джеймс сделал гениальный в своей простоте ход.
Он честно рассказал все народу. Мол, так и так, Яков, гад, удрал со всей казной, так что сейчас даже казначею украсть нечего. А потому – в стране пуританский режим. Ни балов, ни праздников.
И популярность себе поднял, и войска Якова теперь лупили в хвост и в гриву. Какое там возвращение?
Людовик очень сочувствовал и даже помогал деньгами, но – увы. Судя по настрою простого народа, в ближайшие лет десять Якову Стюарту соваться в Англию не следовало.
Раздерут в клочья.
1682 год. Зима
– Ох-х-х-х!!!
Софья смеялась так, что слезы текли из глаз. Она кое-как вытирала их, потом бросала взгляд на письмо на столе и принималась опять смеяться.
– Что случилось?
Иван напоил жену водой, отвел к окну, чтобы подышала, но ответ смог получить только минут через десять.
– Он женился!
– Кто?
– Яков!!!
– На ком?
– На Анне Марии де Бейль, леди Винтер!
– На КОМ?!
Иван был в курсе части планов любимой жены. Во все не вникал, справедливо полагая, что у него и так проблем хватает, но о леди Винтер знал.
– ДА!!! – почти взвыла Софья. – Именно!!!
– Но…
– Это в Англии Анна де Бейль – официальная метресса. А в Шотландии на таких жестче смотрят. Ну и посмотрели. Она поплакалась Якову, ну тот и женился. Еще и чтобы кланы не провоцировать, а то он мужчина холостой… Ох-х-х! Английская королева! Из сточной канавы!
– И чем это теперь грозит?
– Да ничем. Пусть правит сколько хочет. После смерти Якова у нее все равно власти останется с овечий хвост и придется из Шотландии куда-то удирать. Домой…
– А если ребенок будет?
– Значит, в Англии еще долго порядка не будет.
– Ты и на это готова пойти? Пожертвовать невинным ребенком?
Софья вздохнула. Иногда ее муж был ну очень сентиментален, в ущерб делу. А зря.
Даже в Библии сказано: грех твой падет на потомков твоих до седьмого колена. А уж нагрешили Стюарты – от души.
Но мужа расстраивать не хотелось, так что слова стоило подбирать очень осторожно.
– Конечно не готова. Но если Маша решит родить от Якова – это будет ее, и только ее решение. Не мое и не твое. Ее и ответ.
– Ты ей приказывать не будешь?
– Нет конечно. Она взрослый человек и сама решит, как лучше. Захочет – пусть остается просто вдовствующей королевой, захочет – пусть будет с ребенком. Она умненькая, а я ей помогу в любом случае.
Софья умолчала о том, что и сама не знала, как лучше. В данном случае стоило проработать оба варианта – с ребенком и без оного. И в крайнем случае – родить даже и не от Якова. Найдется, уж наверное, подходящий шотландец?
А пока все складывается не так и плохо. Англия нейтрализована и деморализована, во Франции своих забот хватает, Нидерланды вообще рвут на части, в Турции султану самому бы отбиться, Испания и Португалия в союзниках… Что делать?
Да срочно позаботиться об Индии.
Перехватить голландские колонии, проторить дорожку на Гоа, наладить дружеские отношения…
Африка?
Торговцам «черным деревом» она уже помешать не сможет, слишком сложно. Но сделать так, чтобы английские завоеватели не уничтожили уникальную культуру, чтобы в Индии не было восстания сипаев и прочей гадости… Это она сможет!
Сделает!
Сибирь осваивается. Хабаров, Дежнёв, Поярков – эти фамилии много что говорили любому коммунисту. И сейчас кое-кто из этих титанов еще окаянствовал на Урале.
Пусть, дело полезное. А там и на Аляску дорожку проторим, и на Чукотку замахнемся, и вообще – Америка зовет! Французы там уже есть, англичане есть, а русских нет?
Непорядок!
Было бы время для спокойной и методичной работы…
Софья посмотрела на мужа:
– Ванечка, нам бы лет десять мира…
– Думаешь, будет?
– Не знаю. Будем над этим серьезно работать.
– А над увеличением семьи?
– А над этим – еще тщательнее.
* * *
Сказать оказалось проще, чем сделать. Софья на своем опыте поняла, что разжечь войну намного легче, чем затушить пламя. Австрия успокаиваться не собиралась ни под каким предлогом. Турок выбили из Вены, но теперь надо идти дальше, в гости к османам, и уже оттяпать что-нибудь у них. Требования международной политики обязывали показать клыки.
А выстоят ли турки?
Сулейман был вынужден отправить в отставку Гуссейна-пашу. Пришедший на его место Селим-паша, может, и неглуп, но жаден сверх меры, и договориться с ним можно только за очень большие деньги.
По мнению Софьи, он столько не стоил, даже если его продать на органы. Проще подождать, пока советчик не надоест и самому Сулейману, а там посмотрим.
В любом случае Австрия воевать будет.
Венгрия?
Эту сейчас в войну и палкой не загонишь. Добившись своего – то есть хиленькой независимости, – венгры так задрали нос, что скоро небо проткнут. Имре Текели вообще отдавал все время укреплению границ, строительству крепостей, ну и жене. Недавно у них родилась дочь Жужанна, которую любящий отец готов был носить на руках, так что Алексею пришло письмо с предложением брака. Мало ли…
У вас в царской семье есть мальчики, у меня есть девочка, надо укреплять родственные связи. Уже укрепили? Ференц на Наталье женится? Ну и пусть еще один брак будет, больше не меньше. Семья хорошая, генетика отличная – что еще надо?
То мы Наташу отдадим туда, а то получим себе и сюда девочку. Почему бы нет? Москва большая, места хватит. Конечно, о женитьбе царского первенца пока речи не идет, а потом…
Если девочка пойдет в мать? В Великолепную Илону Зриньи?
В годы давние Илона Зриньи стяг свободы поднимала тут…
Слова венгерского поэта Шандора Петефи были хорошо памятны Софье. Великая вещь – советское образование.
Кровь не спрячешь, это отличная партия для многих. Так что ответим предварительным согласием и подождем лет до десяти. А там и помолвку заключать можно.
Нидерланды неспокойны и бунтовать продолжат еще до-олго. Но зато Людовику будет чем заняться. Пусть воюет.
Англия воюет.
А вот удастся ли Руси остаться в стороне?
Нет, никак не удастся.
Швеция.
Под боком очень активный Карл, который к тому же женится на англичанке. Так что войне быть. Вот как только, так и сразу.
Но они будут готовы. Надо просто при каждом явлении шведов на Русь отгрызать у них кусочки территории. Хотя бы и финской.
И строить флот, держать в готовности армию, делать деньги…
Поляки – и те отправляют армию на помощь Леопольду. Ян Собесский отписал, пожаловался. Он-де так свою жену в глаза раз в год видеть будет. Она, конечно, ему не изменит и не бросит, но…
И детям отец нужен, а не герой, погибший в боях за родину. Тем более – чужую.
Что мог ответить Алексей?
Да ничего! Сам с трудом выкраивал время для детей. Хорошо хоть, Ульрика оказалась милой, умной и понимающей.
Предстояло весьма и весьма сложное время.
И вот в этот момент Софья поняла, что беременна. А через девять месяцев на свет появилась и милая дочурка, которую нарекли Еленой. Благо малышка и правда была светленькой, как тот одуванчик. Светлые волосы, синие глаза, очаровательная улыбка – даже в младенчестве. Красавица… Сама Феодосия Морозова смягчилась, глядя на внучку. И обожала девочку до безумия.
Время шло.
Люди воевали, а дети росли.
