Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 76 (всего у книги 111 страниц)
Алексей хмыкнул, вспомнив смешную историю, которую рассказывала Софья, поделился воспоминанием с Иваном. И натолкнулся на тоскливый взгляд.
– Алеша, если б ты Соне братом не был… Она тебя куда как поболее меня любит.
– Ерунда! Она нас обоих любит, но по-разному.
Иван пожал плечами, но ничего говорить не стал. Домой бы. Скорее…
* * *
Время шло.
А потому в один прекрасный миг к русскому посольству в Португалии подкатило несколько десятков карет. Из одной выпрыгнул мальчишка двенадцати лет. Встряхнулся, оглядел каменный домище и решительно направился внутрь, где его с поклонами встретил боярин Куракин.
– Государь царевич!
То, что параллельно мальчишку встречала пара десятков шпионов, посол знал, но к чему такие подробности? Понятное дело, Педру обязан посмотреть на кандидата, составить мнение… Не козу продает! Дочь замуж отдает. Пока – единственную наследницу.
А вот бы она единственной и осталась?
Хотя для такого король еще слишком молод, успеет наклепать. А что делать боярину?
Как оказалось – есть что. Иван отдал несколько свитков и коротко пояснил:
– От моего брата. Важно. Ознакомьтесь, пожалуйста.
Чем боярин и занялся, пока царевич мылся в бане с дороги и ужинал.
И не пожалел. На нескольких свитках мелким острым почерком были подробно расписаны условия брачного договора.
Что, как, сколько, какие территории, за что надо торговаться до последнего, что лучше уступить…
Насчет предложить взамен и договариваться – боярин только похмыкивал в усы. Что тут скажешь? Если он своего добьется, у Руси появится очень хорошая перспектива в ближайшие годы, а он точно получит государеву благосклонность. Но если нет…
Добьется, куда денется.
Боярин взялся за перо и со всем пиететом отписал королю, что так и так, жених прибыл, не желаете ли повидать? И отправил с посыльным.
Ответ пришел очень быстро. Его величество (ладно, пока еще не официальное, но сколько там тому Афонсу осталось? Двор так уже и привык именовать Педру королем) будет рад увидеть русского принца завтра к обеду. Так что надобно готовиться. Местную одежду для мальчика заказать, побеседовать – мало ли что…
Но боярин зря волновался. Сундуки мальчика и так ломились от одежды по последней моде, в этикете он тоже разбирался на совесть, оставалось отоспаться с дороги – и можно на прием.
* * *
Изабелла смотрела с интересом. Правда, за столом ее сегодня не будет. Если парень произведет на отца хорошее впечатление, если они договорятся – тогда, и только тогда их познакомят. Даже то, что ей разрешили подглядывать, – уже из ряда вон. Но Педру любил свою дочку.
Сама Белла была заинтригована.
Русь…
Далекая сказочная страна, где водятся ручные хорьки (рука привычно погладила хорька, названного Рикки), где добывают драгоценные камни и растут вековые леса. Где зимой вода замерзает в лед, а когда начинается метель, можно ничего не увидеть в шаге от себя. Где…
Анита постаралась на совесть, рассказывая девочке о Руси, и Изабелла часто думала о чудесной стране, сожалея, что никогда там не побывает. Хотя кто знает? Если у отца еще родится сын, то у нее будет братик, и она сможет… если позволит муж?
Виктора Савойского, кстати, Изабелла в этом качестве никогда не видела. Политический там брак или нет – женщины не прощают пренебрежения. Явись пред светлы очи женишок – мигом бы своих лишился. Выцарапали бы.
Кстати, русский принц Изабелле с первого взгляда понравился. Невысокий, чуть выше ее, мальчик со светлыми волосами и, похоже, голубыми глазами, с приятным умным лицом, одетый в роскошный синий камзол. Мечта девичья. Будет, через пару лет.
Изабелла невольно подумала, что они будут хорошо смотреться рядом. А остальное?
Принц безупречно раскланялся, поприветствовал ее отца на весьма неплохом португальском языке, тут же добавив себе ценности в глазах Беллы. Не каждый будет вот так… Она лично учила и французский, и испанский. Мало ли кто станет ее мужем? Русский тоже учила, просто из любопытства. Интересно, смогут ли они поговорить с принцем?
Пока Иван разговаривал с ее отцом и вполне справлялся. Вежливо отвечал на вопросы, улыбался, похвалил прекрасную страну, одобрительно высказался о политике ее мудрого правителя…
И перешли к торгу.
Тут уже говорил князь Куракин. И торговался не за страх, а за совесть. По результатам были достигнуты предварительные договоренности: помолвка заключается, но будущие супруги пока остаются при своих вероисповеданиях. В дальнейшем, если будет необходимо, царевич примет католичество.
А вот торговые вопросы обговаривались куда как тщательнее.
Русских интересовали португальские колонии, но – отстраненно. Своих они заводить не собирались, а вот помочь португальцам вернуть то, что с начала века откусывали у них голландцы, – со всем удовольствием. Благо Нидерландам сейчас не до войны, сами на ладан дышат. И если эти колонии пойдут в приданое принцессе, а русские торговцы будут иметь там равные права с португальцами – вообще великолепно.
На таких условиях Педру был согласен. И даже согласен отдать в ведение Руси острова Маврикий и Родригес. Прибавить Сокотру, если русские помогут вытеснить голландцев с Цейлона и Явы. Хорошие острова, но их пока еще отвоюй… Если союзники берут это на себя?..
Брали.
По принципу – с вас корабли, с нас материалы для постройки. Доставим по хорошей цене, поможем с военными. А ваше дело – обеспечить моряков. Ну и… на русских судах приняты свои порядки. Вот коли их соблюдать будете – точно договоримся.
Педру это казалось странным. Ну какая разница, чем кормить матросов? Классический рацион – галеты и солонина! К чему там еще какая-то кваченайа капусьта? Или клиукьва? Или что пить матросам? Ром, это же понятно! Вода есть, в бочках… К чему обговаривать, что бочки обязательно будут дубовыми, например?
Но русский посол настаивал. И буквально требовал соблюдения этих условий! Ей-ей, он к вере так не придирался. Педру это казалось странным, но это же русские! Они по определению варвары, они в банях моются! Зато когда он увидел цены на канаты, на лес… едва не прослезился! Чего уж там, лесов в Португалии было… маловато. И те, что были, для постройки кораблей годились мало. Можно возить лес из колоний. Но…
Когда ты находишься под пятой Испании – сильно не покрутишься. Это сейчас у Педру появился реальный шанс выдернуть лапы из капкана и больше туда не попадать. Сама по себе Португалия невелика, сил отстоять свое не хватит. Постоянные испанские, английские и французские войны вообще стояли поперек шерсти. А вот в союзе с русскими…
О, эти свое отстаивать могут! Стоит только посмотреть на последние войны! Педру вообще радовался победам русского царя. Турки ему друзьями не были, татары – тоже, а показанные новым родственником зубки давали понять, что он и свое защитит, и чужое без внимания не оставит. Очень, очень полезное качество в политике. Да и брат у него неглуп. Больше молчит, слушает, на прямые вопросы отвечает осторожно… Хорошая партия будет для Беллы.
Обговаривали и пиратов, и дележку трофеев, и участие в войнах – Педру с удовольствием пообещал не поддерживать врагов людей русских! А то как же!
Ни турок, если что, ни шведов, ни… англичан?
Этих – с особым удовольствием!
Конечно, Педру юлил и торговался, но боярин все равно был доволен. Он выторговал ровно столько, сколько надо. Остальное – дело времени и принца-консорта.
* * *
Кого видел перед собой Алексей Алексеевич, глядя на Карла Одиннадцатого?
Мальчишку. Высокий лоб, высокий парик, смешные усики над верхней губой, похожие на двух червячков, выпуклые темные глаза… Лицо человека неглупого, но избалованного и капризного.
Слабовольного?
Нет, вряд ли. По глазам видно: парень и неглуп, и силен. Но даже орел в детстве – яйцо, не больше. Этот пока – орленок, а вот вырастет ли? Воспитывался-то властной матерью, которая вовсе не хотела допускать его к управлению государством. И сейчас не хочет, да вот беда – некому больше. Ее аристократия особенно не приемлет, Делагарди себя скомпрометировал дальше некуда, еще и в плен угодил, а кого тогда?
А больше и некому и некого.
Да и сам Карл вырос с полным осознанием своего «Хочу» и великого «Я». А вот «должен»…
Король должен править страной, но еще… король должен своей стране. И отдает он этот долг всей своей жизнью. Женитьбой на нелюбимой женщине, постоянным тяжким трудом, решениями, от которых потом коробит потомков и историков, – такая работа. А у Карла этого нет.
Он храбрый, неглупый, но мальчишка, которому должна его страна. Должна повиноваться, покоряться, принимать его решения… Ну-ну.
Алексей подумал, что мог бы стать таким. Не стал. Повезло. Спасибо сестренке, которая все время была рядом. И как ей удавалось? Сейчас-то он понимал, что Софья всю жизнь умудрялась осаживать его самодовольство, его амбиции, его… да все то, что кипело и бурлило в Карле! Только у него такой сестры не было, а то бы Швеция сейчас диктовала Руси мирные условия.
Карл смотрел с негодованием и не мог его скрыть. Нет, не мог. Не от Алексея Алексеевича. Интересно, кого видит Карл?
Алексей был бы польщен, знай он, что Карл смотрит даже с легкой завистью. К внешности – что уж там, русские цари брали в жены красивых женщин, так что мужчина обладал внешностью былинного богатыря, этакого Добрыни Никитича. Золотые волосы кольцами, которые грех прятать под парик, синие глаза, широкие плечи, легкая улыбка на губах – красавец. А вот о себе Карл этого сказать не мог. И немного, чуть по-детски, завидовал. Но ладно бы внешность! Так еще и полководец! И талантливый, и умный… И как?!
Даже невесту у Карла – и то этот русский перехватил! С полного согласия, между прочим, Кристиана. Ууууу, предатель!
Кристиан чуть поклонился на обе стороны.
– Мои венценосные братья, предлагаю сесть за стол переговоров.
Говорили все на датском. На шведском принципиально не собирался говорить Алексей, русского не знал Карл, а потому – нейтральный язык. Больше на переговорах никого не было. Англичане… не то чтобы не пытались. Но… короля там не было, а допускать кого-то менее знатного – урон царской чести. Хотя… нельзя сказать, что английский посол не настаивал.
Но чем он мог повлиять на переговоры?
Французы тоже были заняты, им не до окраины мира. Так что помешать драть на части Швецию никто не мог. Карл это понимал – и лучше ему не становилось. Понимал, что будет сопротивляться, спорить, но сила не на его стороне. Отнюдь не на его.
Первым переговоры начал Кристиан, на правах старшего.
– Мы собрались здесь, потому что никто не хочет продолжать тяжелую и кровопролитную войну. Она изматывает наши страны, разоряет казну…
Алексей и Карл вежливо слушали, но взгляды обоих прямо-таки горели. У одного – торжеством, спрятанным под густыми светлыми ресницами, у второго – яростью побежденного.
Но – куда деваться?
Соседи не пособят, а Русь с Данией просто раздерут Швецию, тут и флот не поможет. По земле-то корабли не ходят, а войска будут бесчинствовать именно там.
Карл взвился, когда Кристиан начал перечислять условия мирного договора. По этому договору Дании отходили все провинции, которые Швеция отторгла по Роскильскому мирному договору. Как бонус Дания получала еще и Готланд с Эландом. А Швеция теперь платила за прохождение ее судов через пролив Эресунн.
Мягко говоря, Карлу это не нравилось. Но…
Условия русского государя ему не понравились еще больше.
Ни Ингрию, ни Ливонию никто возвращать не собирался. Кроме того, русский государь требовал разоружения шведского флота и сокращения его численности. Разгорелся скандал, в результате которого Карл вылетел из зала, хлопнув дверью. Только вот беда – уйти-то некуда. И это отлично понимали все трое. Назавтра переговоры продолжились. И еще почти десять дней.
Вымотались все. Но… Для своих же стран торговались, не для чужих! Так что наконец Готландский мирный договор был подписан. Дания получала все, что хотела, – территориально. В конце концов, это ее провинции и были каких-то двадцать лет назад. А вот за проход через пролив шведские суда платить не будут. Это уже перебор.
Русские получали Ингрию и Ливонию – полностью. Рига отходила им просто так, по мирному договору. Остальное – Алексей не настаивал. И даже Моонзундские острова отдал – иначе Карл не соглашался вообще ничего заключать. Отдать-то отдал. Но настоял на строительстве на островах крепостей с совместным гарнизоном. Русские, датчане, шведы – чтобы никто себя спокойно не чувствовал. Дайте время – сами прибегут. Шведский флот, конечно, никто разоружать не собирался. Но…
Что касается Алексея Алексеевича – он и требовал больше, чем надо, чтобы получить нужное. Да пусть не разоружает! Невелика трагедия! Греческий огонь – он и в Балтийском море гореть будет, и в Азовском… К следующей весне в залив столько кораблей запустим, что он в суп с фрикадельками превратится, всем шведам тесно станет. В море побоятся выйти!
В Архангельске их уже строят…
Контрибуции?
Нет, вот этого не досталось. Хотя пленных во главе с Делагарди Карл бы выкупил, скрипя зубами. Впрочем, Алексей предложил простить ему этот выкуп. И – породниться.
А что? У вас теперь невесты нет, зато у нас сестра есть. Заключим мирный брачный договор? И война вам подешевле обойдется. А сестра – красивая…
И верно – что Мария, что Феодосия пошли в мать. Это Софья выпадала из семейства, казалась в нем подкинутым кукушонком со своими резкими чертами и темными глазами. А вот остальные Романовы либо синеглазы и светловолосы в отца, либо синеглазы же и темноволосы – в мать. Красивы.
Карл желанием жениться не горел, шведы Русь теперь очень не любили, так что отговорился помолвкой с англичанкой. Алексей не настаивал. А пленные… да и черт с ними, с пленными! Сами виноваты! Карл просто махнул на них рукой.
В казне и так шаром покати, а он еще всяких болванов во главе с Делагарди выкупать будет?! Не будет. Не хочет.
Алексей тоже понимал, о чем думает несостоявшийся родственничек, но лишь усмехался про себя. Не знаешь ты Марию. И Феодосию тоже не знаешь. Жаль, конечно, что ты отказался, но, может, оно и к лучшему? Девочки – ресурс ценный, была бы честь предложена, а от убытка Бог избавил. Тратить сестер на тебя, болвана? Вот еще! Найдется, с кем их сосватать. Например, в Курляндию…
Это, конечно, не Соня, у той бы кто хочешь через два дня приучился через обруч прыгать и тявкать по команде, но девочки тоже очень неплохи. Полгода, месяцев десять – и ты сам не заметишь, как влюбишься. И будешь делать все, что нужно жене.
И мать тут не помеха.
Кристиан был откровенно доволен. Мог бы – точно бы обнял Алексея. Знал, знал, кому сестру отдавать! Может, он теперь в истории останется, как Кристиан Вернувший Земли? А почему нет?
На двенадцатый день все было завершено, подписано, заверено и опечатано государственными печатями в трех экземплярах. Хотя никто не гарантировал, что через пару лет не начнется очередная война. И войска двинулись домой. Карл со злости заслал Делагарди комендантом аж в Кируну, чтобы лишний раз мерзавца не видеть, а то так руки казнить его чешутся, аж свербит!
Кристиан приглашал любезного зятя погостить, но Алексею хотелось в Москву. Впрочем, он тоже пригласил в ответ Кристиана, заранее зная, что получит отказ. Но переписываться они договорились. Мало ли что, мало ли как…
Надо, надо грызть Карла следующие… дцать лет до полного проедания всей Швеции. Чтобы не расслаблялся. А то дай таким спокойствие и экономическую стабильность – через год войну получишь. Да еще французы подстрекать будут, этим вообще договор поперек горла. Англичане… У тех всегда свои интересы.
Не отравили бы…
Нет уж, спокойствия Карлу не увидать. Алексей еще не знал, что он точно сделает, но… Что угодно! Шпионаж, подкупы, доносы, убийства – лишь бы шведы были заняты внутренними проблемами и не пытались вернуть свежеоткушенные русские земли!
Кристиана Алексей предупредил, а сам надеялся не оплошать в нужный момент. Софья почему-то была уверена, что этот конкретный Карл долго не протянет. А в сестру Алексей верил[65]65
В реальной истории он прожил до 1697 года, но Софья этого не помнит. Она просто помнит, что Петр I сражался с Карлом XII, а вот по датам – увы… – Прим. авт.
[Закрыть].
* * *
Уже поздно вечером Алексей и Иван, как всегда, обсуждали прошедший день.
– Как тебе Карл показался?
– Не знаю. Сначала смотришь – мальчишка. Но в глазах нехорошее посверкивает, да еще как. При грамотном советчике далеко пойдет[66]66
В реальности советником стал Юхан Юлленшерна, он же организовал изъятие земли у дворян. – Прим. авт.
[Закрыть].
– Значит, нужно сделать так, чтобы советчик не появился.
– Надо поговорить с Соней, это по ее части. – На сестру Алексей надеялся крепко.
– Да, не хотелось бы тут следующим летом воевать…
– А придется, скорее всего. – В будущее царь тоже предпочитал заглядывать без розовых очков. – Вот смотри, сейчас Карл бросится к Людовику, тот либо войсками поможет, либо еще чего – и полыхнет…
– А если не поможет?
– Думаю, тогда лет пять у нас будет. Чтобы шведы собрали армию, нормально вооружили, построили флот взамен того, которому досталось от датчан, ну и от нас немного… Потом повоюем, мы ведь тоже не лыком шиты, тоже подготовимся, еще раз-другой наваляем Карлу, и можно окончательно присоединять эти земли. Еще и кусок Финляндии отгрызть. В дополнение к имеющемуся.
– М-да… если Соне удастся повлиять на Людовика – чудом будет.
– Больше надо в жену верить, – подколол друга Алексей. – Она у тебя – чудо и есть.
Иван спорить и не собирался. Вместо этого достал лист пергамента, придавил на столе…
– Давай посмотрим, на что еще можем рассчитывать в самом худшем случае? Сколько можно отдать, сколько удержать?
И мужчины склонились над картой.
Кто сказал про праздник в честь победы?
Это солдатам можно по рублю выдать и по рюмке выпить, а у царя – работа!
* * *
Думаете, царь домой возвращается – это так просто?
Ох не просто. Даже наоборот – сложно. Тоскливо и тяжко. Особенно тем, кто встречает. Организовать-то встречу надо? Надо. И войско кормить, и награждать, и отправлять по домам – хорошо хоть не все возвращаются. Нет, это не оговорка, именно что хорошо. Потому что примерно половина войска осталась гарнизонами по шведским крепостям. А то ж!
Захватить мало, ты еще удержи, окопайся, устройся, не дай бывшим хозяевам вернуть себе все это добро… а Карл попытается. Софья хоть про разговор брата и не знала, а действия Людовика просчитывала с точностью до миллиметра. Чего уж там, сама бы ухватилась за повод обрезать кое-кому шустрому ноги – по самые уши.
А что делать?
Физически устранить Людовика?
Черт его знает, получится или нет. Если кто не в курсе – данного короля всей Фрондой угробить не смогли. И в быту он тот еще параноик. Это уж потомки его расписали: этикет придумал, праздники закатывал… Ну было! Только ни один из потомков этому этикету следовать не смог. Сложновато-с для франко-королевских мозгов оказалось.
Угробить можно попробовать. Но и вляпаться тоже можно.
Ла Рейни, между прочим, не лаптем щи хлебает. Если хоть малейший след останется… даже в деле о ядах он подозревал уши русских. Только бездоказательно. А там они ведь только информацию слили, сами не действовали.
Сначала устранить слишком умного Николя?
Так половину Франции перебить придется. Не пойдет. Да и вообще, война – это не кто кого перестреляет, это кто кого передумает.
Людовик не должен влезть в русско-шведские дела?
Сказано! А чем его можно отвлечь?
Педру сейчас в эту заварушку не полезет, португальцев не приплетешь. Испанцы? Годом бы позже. Дона Хуана еще обработать надобно, сейчас он за Русь не впишется. То есть не Испания – тоже. А кто?
Чем сейчас занят Людовик?
Да Нидерландами! После смерти Вилли народ там живет весело и интересно. М-да, и убрала – проблемы, и оставила бы – вдвое. А если… Колесики в разуме Софьи завертелись почти физически ощутимо. А ведь можно, черт возьми, еще как можно! Нет Вильгельма?!
Так мы его создадим!
Оному Вилли было бы сейчас… да, он родился в пятидесятом году. Двадцать шесть – двадцать семь лет. Для внебрачного ребенка маловато. Но для брата?
Которого сделал, допустим, его отец, Вильгельм Второй. Как раз казнили Карла Первого, мужчина чуть охладел к жене, но бросить ее не смог, потому что та была в тягости… а вот сына на стороне сделал? Можно попробовать?
Только сына надо подобрать от коренной голландки, хорошей родословной – и уже помершей. Это, кстати, не проблема. Внебрачный деть – обыденность жизни, тем более любовников тут менять принято часто, а вот противозачаточные средства по Европе – зародышевые.
Итак, ребенок рожден от Вильгельма Второго и какой-нибудь Софии или Августины, там разберемся. Отдан на воспитание в чужую семью, и вот, только перед смертью, приемный отец раскрыл ему тайну рождения. А соболезнующие дали денег на священную борьбу с французскими захватчиками… Много денег.
Что нужно?
Несколько писем, медальоны родителей, какие-нибудь побрякушки… Не проблема! В Нидерландах у Софьи дураков нет, мигом подберут и борца за независимость, и соответствующий антураж. А народ…
А народ пойдет как миленький. Бегом побежит! Недаром, вон, в Англии полыхнуло (то есть скоро уже полыхнет, и десяти лет не пройдет) восстание Монмута, который уверит всех в своем королевском происхождении… Ох, господин Сабатини, спасибо вам за Питера Блада. Книгу, фильм, а главное – даты. Кстати – Монмута тоже надо будет поддержать, наглость заслуживает награды.
Может помешать только Нассау-Зиген, но… Это – не Людовик. Этому несварение желудка устроить проще простого. Или, по возрасту, сердечно-поганочный приступ. И объявить, кстати, что дядя знал, но молчал по просьбе Вильгельма Второго. Чтобы трон не позорить. Как-то так.
План складывался на глазах, и Софья довольно потерла руки. Если Нидерланды полыхнут – Людовику станет не до шведов. Сейчас начать организовывать, зимой как раз поднять знамя, по весне начать бить… Надо только устроить так, чтобы не класть в боях своих людей. Слишком дорого Софье дались парнишки и девчата из царевичевых школ, чтобы вот так ими разбрасываться. Да гори они огнем, те Нидерланды, свои люди дороже!
И Софья вдруг отчетливо поняла, что план может сработать. И полыхнет. А ведь там тоже люди. Чьи-то жизни, судьбы, близкие… Не боишься ответить за свои решения?
Софья боялась. Но знала, что все равно пойдет вперед. Черт бы побрал эту правительскую мораль. Знаешь, что мразь, понимаешь, что поступаешь мерзко, – и ничего менять все равно не станешь. Ибо – дорога правителя.
Судьба.
* * *
Дон Хуан пребывал в шоке.
Да кой дурак обозвал русских – варварами?! Этих людей можно было назвать как угодно – своеобразными, интересными, необычными, язычниками – даже! – но не варварами. Потому что все, все вступало в противоречие с этим названием.
Широкие дороги, засыпанные чем-то вроде мелкого камня.
Не размывает по весне или по осени? Нет, укладывали на специальное основание, предусматривали канавы, водоотводы, учитывали особенности местности. Делается по принципу римских дорог.
Дорого ли обходится государству?
Ну… средне. Тут сказывается война с крымским ханством, благодаря которой значительная часть рабочей силы попросту бесплатна. Не жалеть же мерзавцев, которые русских людей в рабство угоняли? Вот пусть на своих шкурах теперь плетей отпробуют.
Так что каменоломни работают, а уж обеспечить доставку и укладку… Можно, еще как можно. И строительство тоже. Уже силами местных бояр и дворян.
Не воруют?
Пытались, как же без того. Но у государя Алексея Алексеевича не забалуешь. Один воевода от великого ума попробовал дорогу кое-как сделать, а камни присвоить. Так донесли ж. Нагрянули люди из Москвы и заставили несчастного под плетями все переделывать. Имущество в казну, самого, как вора, бить, да не нещадно – ишь ты, хитренький! Что от мертвого пользы? А ровно настолько, чтобы неба невзвидел, – и на работу! До сих пор, говорят, дороги мостит, коли еще не помер.
Кто донес?
Есть у государя глаза и уши по всей Руси, не без того. Он еще когда был царевичем это начал, а сейчас углубляет и расширяет. Ученость у людей повышает, по приходам детей чтению и счету учат, чтобы последний лапоть хоть чуть, а грамоте разумел.
Дорого ли? Да нет, дешево. Священники ведь так и так паству наставлять должны. Вот и наставляют. В том, что пастве пригодится. А там и Библию дети сами прочтут, все польза.
Дон Хуан вспоминал падре Мигеля – личного духовника, – пытался представить, как гордый иезуит учит крестьянских детей грамоте… Нет! Не получалось!
Хоть убивайте – не складывалось. Деметрио смотрел на его мучения с усмешкой, а потом подкидывал рюсски поговьорки. Что-то вроде: «Каков поп, таков и приход». Или: «Одна ложка дегтя бочку меда портит». Приходилось долго объяснять смысл фразы, потом разбирать непонятные слова, а потом только восхититься столь краткой и четкой мудростью.
Русский язык дон Хуан учить начал, сначала понимая, что надо как-то говорить с русским государем. И лучше бы хоть какое вежество соблюсти. А потом и любопытно стало. Красивый оказался язык, певучий, нежный – и чем-то схожий с испанским. На это, впрочем, у Деметрио тоже нашелся ответ.
– Так все мы от Адама и Евы, чего ж удивительного, что языки схожи?
Странные мысли у мальчишки, иногда более подходящие для столетнего старца, но разговаривать с ним интересно. Не зря боярин предложил дону Хуану своего сына в сопровождающие, мол, так проще. И поговорить с кем, и на вопросы мальчик ответит… Хотя какой там мальчик!
Мужчина!
Женить скоро надо, вон как с дочкой Мельина друг на друга поглядывают, скоро занавески тушить придется.
Тоже ведь… загадка!
Французский моряк Поль Мелье – и вдруг русский адмирал Павел Мельин! Как?! Дон Хуан просто в ум взять не мог, как так получилось! Да в Испании никогда бы… и в других цивилизованных странах… Вчерашнего каторжника, висельника – и в дворяне?
На такое разве что англичане способны, но то вообще мерзкий народишко! Пирата – в дворяне и губернаторы! Тут о них и все сказано! За деньги, сразу ясно – небось столько в Панаме награбил, что пятерых пиратов хватило бы от виселицы откупить! В испанских городах… С-сволочи![67]67
Имеется в виду Генри Морган, сэр. – Прим. авт.
[Закрыть]
А тут как?
Прояснилось достаточно быстро, сам Мельин и рассказал.
Был рабом на галерах. Когда освободили, решил отработать проезд до дома, не милостыню ж просить? Тут помог, там помог, а моряком был от бога, иначе и не скажешь. И что тут сделаешь, когда капитан – благородный офицер, который в морском деле ни уха, ни рыла. А плыть надо? Корабль-то жалко! Научился, благо грамоте разумел. Да и так поглядеть – не все флотоводцы дворянами были! Знаменитый де Рюйтер вообще из крестьянской семьи, дед у него землю пахал, а внук в адмиралы выбился! Чем Павел-то хуже? Вот и стал в какой-то миг капитаном корабля. И других учил. Русские благодарными оказались, не только денег дали, но и предложили повоевать остаться.
Остался.
А уж как бои провел с турками погаными, тут государь предложение и сделал. Оставайся, мол, Павел, дворянство дадим, дом дадим, флот муштровать будешь!
Грех не согласиться!
Вот еще бы де Рюйтера переманить, да не выйдет! Он свою страну не бросит, не тот человек. Хотя будь во Франции такая беда – Поль тоже б туда рванулся. А дети его уже Русь родиной почитают. Внуки вообще русскими будут… не исключено, что и Ромодановскими. А чем плохо-то?
Вера?
Так есть тут и для католиков храм, и для протестантов. Единственное условие – никакой розни! Любого, кто посмеет…
Случай был – трое католиков решили поглумиться над трупом гугенота, как привыкли. Из могилы выкопать, по городу проволочь…
Схватили сразу. Судили по всей строгости закона. Наказали – и поркой, и каторжными работами на десять лет. Да не за веру, нет! Хоть изверься – не жалко. А за осквернение могил – раз! За разжигание розни – два. За разнесение заразы, ибо известно, что мертвые тела и нечистоты для нее первейшая радость – три. Как ни негодовали отдельные личности, а пришлось добрым молодцам законы через задние ворота превосходить. Ни родители не помогли, ни друзья.
Был и другой случай. Кабатчик, перебравшись, вздумал крепким вином людей спаивать, а кого потом и грабить. Тоже на галеры попал. И за грабеж, и за то, что людям здоровье рушил. Нет на Руси таких привычек, как винопитие или никотиана… Последнее – так особенно. Ежели кого с трубкой никотианы увидят – уж побьют точно. А могут и чего похуже придумать. Но это – крайности. А так на Руси жить можно, да еще как неплохо жить! Сподобьтесь, господин, по городу погулять, сами убедитесь. Тут и о калеках заботятся! Либо к делу приставляют, либо в специальные дома селят – известно ж, что от сумы и от тюрьмы не зарекайся.
Дону Хуану оставалось только качать головой.
И смотреть на красивых женщин, крепких мужчин, уютные, устроенные деревеньки, чистые трактирчики (государь приказал за каждого платяного зверя трактирщика не штрафовать, но коли у него такое поймают – все присутствующие ночь ночевать и кушать бесплатно будут), густые леса и могучие реки.
Красива и велика Русь.
Воевать?
А вот этого благородному дону хотелось все меньше и меньше. И с каждым днем он все чаще думал, что хорошо бы иметь Русь… да в союзниках. Ему нашлось бы что предложить, а им…
Интересно, что может предложить Русь? Дон Хуан не знал. Но не сомневался, что если предложение сделают, отказывать он попросту не захочет.
* * *
– Триумфальное возвращение – есть! Памятников никаких не надобно, нам еще со шведами грызться и грызться. Надобно медали начеканить, чтобы на всех хватило. Дальше… Алеша прислал списки – там раненых и увечных, то есть к строевой негодных – сорок два человека. Им – пенсию или работу. У нас как раз и места есть подходящие. Дома – обязательно. Погибших – почти триста человек. Семьям пенсии. Если есть сыновья или дочери – приглядеться. Нам для Дьяково всегда кадры нужны.
Секретарь кивнул, поспешно записывая за царевной.
– Утешение?
– А как же.
Церковь Софья припахала бы в обязательном порядке. А то ж!
Памятны долбаные афгано-чеченские кампании… Эх, взять бы тех, кто их затеял, и по всей местной строгости! Через колесование!
Но даже если оставить в стороне мясорубку… Вот вернулся паренек с войны. Пенсия – копейки, делать ничего не умеет, квартиру – и ту от государства не получишь… Спивались, скалывались, в криминал уходили… Да много чего было в те годы. Софья видела.
И собиралась всячески этого избегать.
Что главное в войне?
Боевой дух! Вот если человек знает, что случись беда – и он не пропадет, что семья его на улице нищей не останется – это ж лев будет! Рыкающий! Любого врага порвет!
Вот Софья и проводила это все в дело. Медленно, постепенно… После польской кампании, конечно, возможностей много не было, а все ж что смогли – для семей погибших сделали. И деньгами помогли, и детей на казенный кошт взяли, кое-кто уж школу заканчивает.
