Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 111 страниц)

– Я так не поступлю!

– Госпожа… Марианна вам никогда не поверит. Она ощутила вкус власти – и вы ей тут не нужны. Кем ей легче править – сыном или вами?

– Она не способна править. Как женщина…

– О, тут вы правы. В большинстве своем женщины править не способны. А вот устранить неугодного родственничка или намекнуть об этом фаворитам… Кто сейчас в ее постели? Де Валенсуэла?

– Вы хорошо осведомлены.

– Да. А потому, если вы станете регентом, вы долго не проживете. Два года назад это началось благодаря уму вашего сводного брата, и закончится теперь только с вашей смертью. Валенсуэла не простит, да и ваша мачеха – тоже.

– Мне не нужно их прощение.

– А что вам нужно? Сильная Испания? Королевство, которое не раздерут на части? Между прочим, у французского Людовика есть все шансы пережить вашего брата. И он своего не упустит.

– Довольно!

– Вот и еще один ваш враг. Зачем ему – вы? Такой умный и сильный, способный поднять Испанию с колен? К чему?

– Клянусь, вы служанка самого дьявола!

– О нет. Так далеко моя госпожа не властна.

– Так кто же она?

Дон Хуан задавал вопрос, чтобы выиграть время, хотя… знал. Уже – знал. Марианна…

Ненавижу.

– Женщина, от имени которой я предлагаю вам решение проблемы. Вы уедете из Испании, поживете несколько лет в другой стране, женитесь, наконец обзаведетесь детьми – это ведь тоже важно. И вернетесь. Когда ваш брат умрет.

– Так что вы мне предлагаете и на каких условиях?

– Условий не ставится. Вы просто соглашаетесь и уезжаете.

– Оставив свою страну на власть взбалмошной женщины?

– Почему такой уж взбалмошной? Ее величество неглупа, вполне способна справиться со знатью. А вот вы… Вы провоцируете недовольных одним своим присутствием.

Продолжая разговаривать, женщина взяла одну из бутылок, стоящих на столе, и протянула дону Хуану.

– Откройте, прошу вас.

Бутылка и верно не открывалась уже давно. Затвердевший сургуч, паутина – такое не подделаешь. Дон Хуан повиновался – и вино наполнило бокал.

Женщина подняла его, спокойно отпила пару глотков.

– Не хотите? Жаль…

Дон Хуан взял со стола второй кубок, наполнил и выпил в несколько глотков. Ему тоже дорого обошелся этот разговор.

– Сеньора… мне тоже жаль. Можете не говорить, кто ваша госпожа. Меня это не волнует. Я не брошу свою родину.

– Вас убьют.

– Возможно.

– Это будет бесполезная смерть. Бесцельная.

– Я постараюсь, чтобы она таковой не стала.

– Мне жаль. – Женщина смотрела загадочно и надменно, как кошка. – Простите, что приходится действовать такими методами.

– Что?!

– Я бы предпочла, чтобы вы ушли со мной добровольно. Не бойтесь, это не яд.

Мужчина вскочил, но странная слабость, быстро охватывая тело, распространилась к ногам. Последним усилием он выхватил шпагу и повалился вперед.

Женщина усмехнулась краешками губ. Взяла в руки его кубок, повертела…

– Наивный… Мог бы и подумать, что не обязательно травить вино, если есть бокал.

Пары капель настойки хватило. Нанести заранее, чтобы высохла и не была заметна. Цвет и вкус вина она сильно не поменяла, а вот свалить с ног – свалила.

Женщина метнулась к двери в комнату.

– Вася!!!

Ровно через минуту в гостиную влетел молодой парень.

– Груз готов.

– Отлично. Не согласился?

– Я с самого начала говорила, что он на это не пойдет.

– Ничего, потом еще благодарить будет.

Парень взвалил на плечи тушку благородного дона и потащил в соседнюю комнату.

Гримировать, переодевать и вообще – укладывать в гроб. А как его еще вывезти из города? Ничего, и вывезем, и на Русь довезем, а там уж пусть государь с ним сам разговаривает. Авось найдут общий язык.

Жалко ведь мужика. Прикончат его тут…

Женщина подошла к зеркалу, достала тонкое полотно и принялась осторожно снимать грим с лица. Если она правильно поняла свою царевну, дон Хуан поедет на Русь. И будет там жить. Она тоже вернется домой рано или поздно, и лучше, чтобы Князь морей ее просто не узнал.

Вроде бы разговор прошел нормально. Теперь, если правильно повести себя в дальнейшем, дон Хуан будет свято уверен, что на него покушалась королева Марианна. Еще и мстить пойдет…

А мы поможем.

Впалые щеки волшебным путем превращались в обычные, улетела в угол накладка темных волос, высвободив обычные русые пряди, стерлись черные брови, показав светло-коричневые, как и должно быть при таких волосах…

И что самое приятное – даже не солжем. Все равно бы его убрали. И именно ее величество. Мы просто предупредили удар.

Да, и надо подкинуть куда-нибудь труп в одежде дона Хуана. Только выбрать не слишком похожий, чтобы народ не поверил.

Так, на будущее.

* * *

Алексей Алексеевич отчетливо понимал, что долго везение не продлится. Нужно идти вперед – и БЫСТРО! Эстляндия должна лежать у его ног. То есть Нарва, Дерпт, Феллин, Виттенштейн, Везенберг – это основное. А еще – Выборг и Кексхольм.

Так что никуда не денешься, надо драться. Особенно пока Карл не опомнился. Принцип один и тот же: внезапность, скорость, ярость. Пока враг еще там почесывается, мы уже тут победили. Уже и укрепления строим.

И строили.

Краше прежних крепости встанут.

– Итак, мы сейчас здесь, – кончик пера уперся в точку на карте. – Теперь надобно довести дело до конца.

Иван усмехнулся.

Все было обдумано заранее, все было очень серьезно. Под руководством английских корабелов в Архангельске не только купеческие лоханки строились. Хотя назвать это лоханками?

Хорошее дерево, просушенное, все пригнано, подогнано – такие корабли долго служить будут, десятилетиями. Стоило, конечно, дорого. Алексей помнил, как ругалась Софья, заказывая то одно, то другое, а сейчас вот оценил. И слова сестрички, что потом мы этот флот с огнем искать будем, а он – будет. И что строить на века надобно. Не настолько страна богата, чтобы позволить себе говнострой.

Грубо, да правдиво.

И сейчас по Государевой дороге уже без спешки перетаскивали остальные корабли. Не пять штук, а несколько десятков. С избытком хватит.

Погрузить войска – и отправить к Нарве. Взять ее, пока шведы не опомнились. Кристиан пишет, что у них со шведами вялотекущие стычки. Датчане стоят под Мальме, шведы под Ландскруне. Карл рвется вперед, а значит, время дорого.

Удастся ли взять Нарву до подхода подкрепления?

Алексей Алексеевич не знал, но собирался проверить. Сейчас комендантом Нарвы был Герворт фон Фонкен. Что ж, посмотрим, насколько он сможет противостоять русским.

А еще…

Нотебург и Ниеншанц брали без применения динамита и кое-каких технических новинок русской промышленности. А вот Нарву… Просто так ее не возьмешь. Бастионы, толстые стены, двухтысячный гарнизон, пушки числом более сотни, причем не старья, как во взятых крепостях, а новенькие. Нарва – это вам не заштатная крепостица на краю света, это, почитай, ключ ко всей Эстляндии.

Если ее взять, да укрепиться…

Хотя больших планов Алексей Алексеевич не строил.

Ему вполне хватит куска побережья до Ревеля включительно. Ну и Дерпт. Это от Швеции. И кусок Карелии.

Хватит.

Получить, укрепить, отстоять – и жить без войн.

Раньше… ему нравились войны. До первого умирающего. Когда Алексей увидел, как разлетаются кусками разорванные тела, как плещет кровь, что делают ядра, выкашивая ряды солдат…

К чертям такую войну!

Любая война должна идти с минимумом потерь с русской стороны. А потому – отвоевать выходы к морю и успокоиться. Карлу не понравится?

К чертям того Карла!

В буквальном смысле слова! Посмотрим еще, кто ему будет наследовать, а там… война – штука сложная, на ней и убить могут.

Что касается своей смерти… Алексей знал, что может сложить голову так же легко, как и любой солдат. Но в сестру верил. Софья и Русь удержит, и Федора, коли понадобится. Никуда братец не денется, будет прыгать через веревочку как миленький. Так что за свое государство он спокоен.

– Часть войска пойдет пешком. Часть поплывет на кораблях. Думаешь, хватит нам этого полка под Нарвой?

– Думаешь, не хватит? Справимся.

Иван кивнул. Он и не сомневался, но…

Слишком уж неравны силы.

А Алексей… тот свято верил, что все получится. До осени не так далеко, и на зимние квартиры русская армия уже должна встать в Нарве и Дерпте. Остальное – в следующем году.

Сложно?

Это все для будущих поколений.

Соседи должны уяснить, что с русскими связываться нельзя. Никогда. Ни при каких условиях. «Русский солдат» должен стать синонимом «непобедимого воина».

Сначала – так.

А время мира положим на то, чтобы Русь стали уважать и в Европе.

– Вань, мы вернемся с победой. Я знаю.

– Да, я тоже знаю… но домой уже хочется.

– По Соне соскучился?

– Можно подумать, ты по ней не скучаешь?

Мужчинам иногда до боли не хватало третьей в их компании. Чтобы Соня встала рядом, откинула за плечо мешающую косу, покусала кончик пера и что-нибудь сказала. И все стало просто и понятно. Сестра ли, жена ли… часть души и сердца. И без нее оно втрое хуже бьется.

И писем – мало.

* * *

– Соня, как ты думаешь, я понравлюсь Алексею?

– Шанс у тебя есть. Ты миловидна. Будешь следить за собой – вдвое лучше станет, – Софья отвлеклась от мыслей об Австрии и посмотрела на Ульрику.

Ну, ничего так. Ни помады, ни белил, ни прочей вредной химии. Румянец на щеках, глаза чуть подкрашены… Сойдет.

Алексей, конечно, та еще привереда, но годика на два его хватит, а там… сделает Ульрике пару-тройку ребятишек, она и не заметит, что муж иногда налево гуляет. Здоровый левак укрепляет брак.

– Страшно мне.

– Ульрика, успокойся. Помолвку расторгать уже никто не будет, поженитесь вы в любом случае. Дальше все от тебя зависит. Ну а мы поможем, чем сможем.

– Вы другие. Совсем другие. Я такого при дворе никогда и не видывала…

Софья фыркнула про себя. Знала б ты, лапа, сколько я тут прополкой занималась, прежде чем что-то получаться начало! Одни Милославские чего стоят! Эх, недаром Гайдай дал Жоржу эту фамилию! Как в воду глядел великий режиссер.

Вслух этого Ульрике сказано не было, Соня перевела разговор на другую тему.

– Ты имя себе еще не выбрала?

Девушке были предоставлены святцы, и последнее время она сидела, выбирала, кем ей креститься в православие.

– Выбрала. Ульяна.

– Ульяна Иоанновна. Красиво получится. Думаю, дней через десять тебя и покрестим?

– Ты все-таки хочешь, чтобы Ваня? А то, может, Федор? Он старше…

Софья пожала плечами:

– Уля, поверь, у меня есть на то причины. Иван будет в Португалии, а нам нужны тесные связи. Если тебе он крестный отец, это важно. А Федя… есть у меня мнение, что рано или поздно он себя церкви посвятит. Будет у нас еще один Патриарх из Романовых.

– А жена?

Софья пожала плечами:

– Кто знает, как сложится. Просто у меня такое предчувствие, а я им привыкла доверять.

Даже если и не посвятит – Софье откровенно не нравилось, как Федя смотрел на У Шан. Решительно. Как на икону. А там разве что из-под халата чертячьего хвоста не хватает. Ох, не к добру…

Успокоив Ульрику – девчонка должна быть свято уверена, что Софья и за нее, и для нее, и вообще ангел небесный, – Софья вернулась к своим делам.

Так, письмецо из монастыря. Место хорошее, там что хочешь наружу вытянут, перетряхнут и обратно вложат.

У Шан она раскусила правильно. Тянет соплячку к власти, тянет. И Федьку она тянуть будет. Так что роды или двое, а потом – прости, деточка. Я буду долго плакать.

Там посмотрим, что лучше. То ли яда подсыпать, то ли какое медицинское светило на роды пригласить. На них слой грязи такой, что заражения крови долго ждать не придется. Блюментроста вон год пинала, прежде чем тот приучился руки мыть да спиртом протирать. По местным меркам – революционе де профессиональ. Не бывало на Руси такого компота, как говорил один поручик.

А вот теперь – стало.

Но то Блюментрост, он умный. А скажи его европейским коллегам такую ересь?

Париками закидают!

Так что посмотрим.

Письмецо от Илоны Зриньи. Ответ уже и отписан, и отправлен. Вассалами Руси им пока становиться нельзя. И далековато, и общих границ нет. Польше тоже ссориться не стоит. Но вот присягнуть лично Михайле Корибуту…

Лучше для гордых венгров и не придумаешь. Конечно, потом Леопольд сильно изобидится, но так то потом, потом. А уж поберечься Михайло сумеет, не первый год замужем, да и на троне не первый… Так что отписываем еще и Марфе, чтобы берегла супруга, он ближайшие лет двадцать живой нужен. А там поглядим, на кого вассалитет перекинуть. О, великий и мудрый Ходжа Насреддин, который сказал про ишака и падишаха! Да славится имя твое во веки веков!

Отдельно письмецо.

Дон Хуан, как легко догадаться, не согласился и теперь едет на Русь грузом 400. А как его еще обозначать? Пленный и ценный. А тут его еще обрабатывать… Надо Катьке свистнуть – пусть готовится. А вот куда Машку пристраивать?

Хм-м…

А ведь идея…

Мир со Швецией заключать надо, вот и выдать ее за Карлушу? Вместо Ульрики? У того, конечно, мать – гадюка, но и Машка кому хочешь три литра яда на макушку сцедит и дальше пойдет. Софьина школа!

Попробовать протолкнуть идею?

Надо намекнуть Алексею, чтобы побольше захватил. Лучше и то, что им не надо. А потом в качестве извинений и Машкиного приданого отдал обратно.

На губах Софьи заиграла коварная улыбка.

А что?

Соседи орусячены, иначе и не скажешь. У Михайлы – русская, в Картли – русская, датчанка есть, китаянка есть, надо теперь еще шведов для полного комплекта. А там поглядим. Кровные узы – они завсегда сильные.

Вообще Софья историю помнила отвратительно. Но то, что сейчас Карлуша Одиннадцатый, а Петр воевал с Двенадцатым… Уж это-то и дети знают. Вопрос!

Что случилось с этим Карлом и долго ли он прожил?

А то ведь можно и войска ввести для помощи вдове, а там… Мирная интеграция – она завсегда полезнее. Списочки составим, кого посадим, кого потравим – и будут шведы русскими подданными. А фамилии и язык… Да они еще сами попросятся русскими стать!

Недаром же большинство национальностей отвечает на вопрос «кто?». Кто?

Швед, датчанин, немец…

Какой?

Русский.

Наводит на размышления, верно? Не важно, кто ты. Важно – какой.

Обдумаем план?

* * *

– Милая, радость у нас!

– Вот как?

Марфа искренне удивилась. Какая радость вдруг случилась?

– Я письмецо получил. Фамилия Ракоци тебе ведь знакома?

– Ференц Ракоци еще мал, чтобы письма писать. Мать его Илона отписать решилась?

– Умничка ты у меня.

Михайло посмотрел на жену с искренней любовью. И красавица: после четырех родов не располнела ни на грамм, кожа по-прежнему бархатистая, волосы черные, глаза – утонуть можно, и умница. Вот с кем бы он так еще поговорил? Советника завел? Или любовницу? Нет уж, лучше гадюк завести, те, может, и не покусают.

– Решилась, да еще как. Предлагает мне личный вассалитет.

– Ох!

Понятное дело, для Марфы сие не новость, Софья еще когда отписала. Но изумление было сыграно на «отлично».

– Соглашаться будешь?

– А и соглашусь. Леопольд, конечно, взбесится, но я туда Яна потихоньку отошлю, пусть новые границы защищает.

– Там и свой герой, кажется, есть. Текели?

– Есть такой. Илона Зриньи за него замуж собирается.

– Сильная связка получится.

– Но полезная. И мы территорией прирастем, и им защита. А там видно будет. Может, и сыну моему присягу принесут. О русских они очень хорошего мнения, а ты, дорогая моя супруга…

– Постараемся их не разочаровать? К тому ж у Илоны вроде как и дети есть. И наши…

– Надобно это бы обдумать.

Муж и жена обменялись нежными улыбками. А после того как Михайло ушел, Марфа быстро набросала записочку Софье. Она не сомневалась, что у той на детей Ракоци есть свои планы. И не хотела ни сорвать их, ни перебежать сестре дорожку. Ни к чему ей такие кошмары.

Да и потом… У нее с Михайлой уже и мальчики есть, и девочки. Как сестра скажет – полезный брачный ресурс. А у Илоны двое детей. Может, поделить их? Одного ребенка на Русь, второго – им? Стерпится – слюбится, потом дети пойдут…

Политика в действии.

* * *

Царевна Софья Алексеевна в это время гостила в Университете, беседовала с Исаком Ньютоном. И рассказывала ему то, что сама помнила о генетике и наследственности. Горох с желтыми цветами, горох с зелеными цветами, цвет глаз, генетические нарушения, близкородственные скрещивания…

Исак слушал очень внимательно, даже и не думая поинтересоваться, а откуда государыня царевна такие вещи знает? Понимал уже, что отговорятся ему старой Ивановой либереей, легендарной библиотекой Ивана Грозного, которую никто не видел, и есть подозрения, что никто и не увидит. Уж больно удачно списывать на нее все новые знания.

Кое-что он даже записывал, размышлял, задавал вопросы. И самый простой:

– Государыня, а для чего вы это рассказываете?

– А для того, сэр Исак, чтобы в Университете было и это направление. Вы в курсе, что творится сейчас в Испании? Знаете о трагедии короля Карлоса?

Знал. Об этом только ленивый не знал.

– Я хочу, чтобы в Университете был факультет… пусть несколько человек… которые будут заниматься только этим. Есть же и такие, кто внимателен? Умен, прилежен, но не способен на полет фантазии? Есть наверняка.

Ньютон кивнул, соглашаясь. В науке без таких никак нельзя. Кто-то должен парить в вышине, а кто-то – прилежно регистрировать следы крыльев.

– И пусть ведут Книги, – Софья произнесла это так, что стало ясно – не про обычные книжки говорит. – Хочу, чтобы для каждого государства были составлены справочники. Кто на ком женился, кто с кем породнился, велись родословные, составлялись генеалогические древа… Сие возможно?

– Это каторжная и громадная работа.

– Знаю. Но если ее проделать сейчас, наши потомки смогут избежать многих ошибок.

Исак Ньютон подумал.

А потом уважительно попросил:

– Царевна, а нельзя ли еще раз объяснить про гены и хромосомы?

Софья вздохнула.

Можно. Что помнит – все объяснит. И не надо говорить про прогрессорство. Она просто изложит материал на уровне седьмого класса средней школы, а уж как его потом применят… Ее имя даже упоминаться не будет, открытие будет принадлежать Исаку Ньютону. И точка.

Но генетика необходима.

* * *

Дон Хуан был не просто в ярости.

Убил бы! Зубами бы разорвал, загрыз заживо! Марианна, сучка…

Это был еще один из самых приличных эпитетов, коими он награждал свою родственницу. Похитители вежливо объяснили, что раз уж он не согласен уехать куда-нибудь к чертовой матери, то…

Рисковать народными волнениями и убивать его мачеха не стала. Просто заплатила, чтобы его увезли. Например, в колонии.

И везли.

То опаивая, то перегружая из сундука в сундук…

Благородный дон пробовал сопротивляться – его просто оглушили. Отказывался от еды – кормили насильно, через воронку. Грамотное похищение – оно тем и отличается от бездарного, что во втором случае можно сбежать. А в первом – лежи и не рыпайся.

При этом о его здоровье заботились. Даже конечности массировали, чтобы те не затекли, и одежду меняли, но…

Сууууука!

Впрочем, вой не вой, сделать дон Хуан не мог ничего. Так что до побережья его доставили совершенно невозбранно, погрузили на корабль – и поплыли. Ругайся не ругайся… Трюм – место такое. Приковали за ногу цепью – и хоть озверей.

Дон Хуан и зверел сколько мог. Но ему вежливо объяснили, что греха на душу ее величество брать не хочет, а потому – жить будешь.

Но ты этому не обрадуешься.

Так что он постарался с максимальной пользой провести время: придумывал новые способы казни для мачехи. Очень мешало одно. Убить хотелось парой сотен разных способов, а на деле получится лишь единожды.

Так что надо приложить фантазию.

* * *

– Ваше величество, мы настаиваем…

Людовик Четырнадцатый тяжко вздохнул. Вытер слезы.

– Оставьте меня, я в печали.

Папский легат сверкнул глазами.

– Если ничего не предпринять, турецкая зараза…

– Да-да, мы обязательно… Я должен прийти в себя. У меня умерла любимая женщина, почти жена, мать моих детей…

Легат проглотил едкие слова о черных мессах и о том, что если бы маркиза (ну очень своевременно) не умерла, королю пришлось бы ее казнить. И интересно, не его ли люди постарались?

Вслух он, конечно, такого не сказал – не идиот же. Но принялся давить как мог.

Увы, закончилось тем, что его величество вытер слезы платком и отправился к себе – меланхолить.

Это – официально.

Неофициально – общаться с турецким послом и уточнять, что входит во взаимовыгодное соглашение? Потому как ему совершенно неохота воевать с турками. А если его еще ласково попросят… да еще и подарок дадут… Например, пошлины понизят или что-нибудь еще предоставят… Как тут не воспользоваться случаем?

Леопольд ему кто?

Да никто. Даже хуже – конкурент за влияние и территории. Так что помогать ему… пусть сидит в Линце и радуется, что его величество туркам не пособляет!

Свою выгоду Людовик видел четко. Знал, что войска ему понадобятся, и не собирался класть их за веру. Нет у него оравы дураков, которую спихнуть бы и порадоваться – уехали! Кончилась эпоха Крестовых походов, кон-чи-лась.

Так что нечего! Его величество страдать изволит! Да еще как! Весь в тоске, весь в печали… Хорошо хоть, Анжелика де Скорай де Руссиль отвлекает. Глупа, конечно, как пробка, но в постели – великолепна! А для бесед и мадам де Ментенон есть. В постель ее не хочется, но вот пообщаться – приятно. Пригласить для беседы?

Да, наверное…

И скорбеть.

Читать доклады ла Рейни, отчеты о допросах – и страдать. Страдания очищают и возвышают душу, к тому же его величеству так к лицу траур…

Анжелика оценит.

* * *

Когда Ежи позвали к Гуссейну-паше, он обрадовался.

Ну наконец-то.

Надоели уже эти турки, слов нет. Да и вообще, тут, в Европе, войска собираются, а попасть на чужую войну Ежи вовсе не хотелось. Сидит он в плену – вот и ладненько. Потом на Русь поедет. Домой, к Басе.

Гуссейн-паша был любезен и обаятелен. Угостил Ежи кофе со сладостями, похвалил еще раз русского государя, который сейчас воюет, и сообщил, что гонец прибыл. Ежи хоть завтра может отправляться со своим отрядом на родину.

Да, и вот еще письма.

Две штуки. Одно – от жены, Басеньки. Второе – от государя. Если храброму воину еще что-то понадобится, пусть только намекнет.

Ежи поблагодарил и отправился к себе. Читать.

Записку от Баси он прочел быстро, зато раз десять. Мало ли что все и с ней, и с детьми в порядке! Зато как приятно читать эти строчки и касаться губами пергамента, коего касалась ее ручка!

Записку от государя – один раз. И задумался.

А потом попросил проводить его к визирю. И вместо объяснений протянул письмо.

Гуссейн-паша прочитал (словно догадываясь, что разговор примет такой оборот, государь писал по-латыни), подумал.

– Да, пожалуй, я могу это разрешить. Ваш государь прислал достаточно денег для выкупа сотни, а то и больше рабов. Так что выбирайте, и я отправлю их с вами на Русь.

Ну, была бы честь предложена. А кто нужен в Дьяково – Ежи знал. Остается выбрать и предложить людям угон в рабство к туркам заменить поездкой на Русь. Лет на пять, до отработки выкупа. Можно – с семьей.

И обрадовать своих людей. Дня через три-четыре они поедут на Русь.

Домой…

* * *

– Скотина такая! Тварь! – Когда бы грязные ругательства не сыпались с королевских уст, все было бы вполне обычно. Но сейчас Кристиан был в гневе.

Доверь идиоту!

Зигфрид фон Бибов сделал все, что мог. Он прорвался внутрь крепости и удержался бы! Но подмога не пришла вовремя, и героя просто изрубили в куски! Это ж надо – осаждали Мальме, а взять не взяли!

И все из-за этих… г-героев!

Один инициативу вовремя не проявил, второй подкрепления не подвел – и что в итоге? Потеряно время, силы, инициатива, шведы воспрянули духом… А ведь стоило только взять Мальме – и считай, войне конец!

Не взяли.

Теперь остается только отходить к Ландскруне и закрепляться там в надежде, что удастся отстоять город. Но тут были у Кристиана кое-какие идеи, почерпнутые, кстати, из переписки с русским королем. И укрепятся, и постоят… На два фронта шведы войну вести не смогут, никак не смогут. Поэтому датчанам надо просто немножко продержаться.

– Можешь убираться, Руссенштайн! Генералом тебе больше не быть!

Кристиан в ярости швырнул в генерала свою шляпу и вышел из палатки. Холодный воздух чуть умерил ему злости.

Отобьются.

Они сильнее шведов, и позиция у них лучше, ее только правильно использовать надо. Он справится. Должен. А там и от русских весточка придет, Бог даст…

* * *

– Русские?!

Карл Одиннадцатый не принимал их всерьез, чего уж там. Давно не принимал.

– Захвачены Нотебург и Ниеншанц. Русские войска скорым маршем движутся к Нарве и Дерпту.

Рутгер фон Ашеберг смотрел с сочувствием.

– Черт!

Юный король выругался, не стесняясь полководцев. И это в такой момент! Когда вот-вот надо будет идти сражаться… Ландскруне.

Ладно! Здесь и сейчас надо разбить датчан, а уж потом идти вперед. Можно и на русских. Но не оставлять же за спиной Кристиана?

Карл задумался. Он был талантлив, этот юный король. Неглуп, серьезен… Не его вина, что его образованием занимались от случая к случаю.

Даже если здесь и сейчас он разобьет датчан – это мало что изменит. На суше они достаточно сильны, война продлится еще минимум год, а то и два. Они в любой момент могут перебросить подкрепление в Сконе. И русские…

Воевать на два фронта он не сможет. Физически, финансово… И ресурсов нет, и аристократы… черти б их драли! Значит, надо сесть за стол переговоров.

Не хотелось?

Да еще как!

А если сначала победить, а потом уже попробовать поговорить с Кристианом? Должен ведь тот понять, они даже с его сестрой были помолвлены…

Кстати, расторжение помолвки у Карла сильных эмоций не вызвало, разве что кроме сочувствия к русскому государю. Какова там Ульрика-Элеонора в душе – еще вопрос. А вот портрет… За такое имеет смысл еще и поблагодарить русского государя.

В Карле боролись два желания.

Либо он вступает в схватку, побеждает или проигрывает – и идет на переговоры, либо сейчас посылает гонца.

Победило первое.

Все-таки Карл был еще очень молод.

* * *

Утро четырнадцатого июля тысяча шестьсот семьдесят седьмого года выдалось теплым и ясным. Полководцев это радовало – далеко видно.

Солдат…

А кого интересуют солдаты?

Две армии выстраивались под Ландскруне.

Карл делил свою армию на четыре части и собирался начать наступление.

Кристиану предложили отвести армию с холмов и сесть в засаду, однако он чуть ли не пальцем у виска повертел.

Засада?

В несколько тысяч человек?

Да помилуйте, что за бред?

Засада на то и засада, что никто ее не видит до последнего момента. Найдите же идиота, который не заметит несколько тысяч датчан?! Они протаскаются по холмам, потеряют удобную позицию…

А вот что Кристиан одобрил – так это расставить небольшие секреты на две-три пушки.

Наконец зарокотали барабаны.

Армия шведов двинулась вперед. Но датчане-то стояли на холмах! Атаковать вверх по склону – это вам не по равнине бегать. Особенно под артиллерийским огнем. Армия Кристиана палила и из пушек, и из ружей. Разброс, конечно, был велик, но практически каждая пуля и каждое ядро находили свою цель. При такой-то плотности мишеней!

Конечно, надолго бы шведов это не задержало. Сильнее смутило другое.

Сложно ли найти воду?

Да нет, колодцев везде хватает. Теперь представьте, что вы лезете на холм, который вообще-то глинистый, а тут вам – воду под ноги.

Скользко.

И лезть становится намного сложнее. А с холмов, сверху вниз, поливают пулями, бьют пиками, забрасывают камнями…

Карл в бешенстве сжал подзорную трубу.

– Отступить! В обход!

Идея тоже была неплоха: обойти холмы, на которых закрепились датчане, и атаковать со стороны долины. Авось на две стороны воевать тем будет сложнее?

Успеха идея не получила.

Теперь заговорили спрятанные заблаговременно секреты. Стреляли с обеих сторон, но в кого легче попасть? В шведов, которым, хочешь не хочешь, надо идти вперед и не кланяться пулям? В датчан, у которых было время и укрепиться, и окопаться, и щиты поставить?

Отчаявшись, Карл сам попробовал возглавить атаку. Верхом на коне, с саблей наголо… Из-за холмов ему навстречу вылетела датская кавалерия.

Едва отбился.

К четырем часам вечера шведы откатились на исходные позиции и принялись подсчитывать ущерб. Больше всего досталось ополчению, чуть ли не половина полегла. Но там и понятно: ни опыта, ни сноровки. В остальном же…

Атаковать еще и завтра? С тем же результатом?

Не было у шведов подкрепления, а вот к датчанам оно подойти могло. Карл, при всей своей взбалмошности, дураком никогда не был. А потому просчитал риски и направил посла к Кристиану.

* * *

Война – это кто кого перестреляет? Возможно.

Но! До перестрелки надобно еще дойти и закрепиться на позициях. Алексею хорошо было памятно давнее, детское. Организованные им учения для своих ребят.

УЖАС!

То люди, то телеги, то лошади, то снабжение… В походах он такого уже не допускал, урок оказался очень действенным. Обоз – важная составляющая победы. Это оружие, боеприпасы, питание да просто сухая одежда…

Сейчас войска быстрым маршем двигались к Нарве. Им предстояло с налету взять город, не размениваясь на окопы и обстрелы. Нарва – это вам не Орешек. Там и пушек поболе, и людей, и комендант куда как серьезнее. Фон Фонкен себя зарекомендовал как бравый служака и воин хороший, его голыми руками не возьмешь.

А мы и не голыми…

Динамита у Алексея хватило бы и на Нарву, и на Ревель. Еще и осталось бы. Сейчас эти несколько телег двигались в середине обоза, под тщательным присмотром «троянских коньков».

Бог даст – справятся!

* * *

Сары Сулейман-паша смотрел вслед уходящему султану. А и верно, не будет же Великий султан сидеть в той Вене? Ее захватили, теперь надобно удержать.

Тяжко?

Ну, коли турки до зимы продержатся, легче будет. Там и австрияки уйдут на зимние квартиры. Опять же, французы помогать не намерены, поляки… Там как будет, так и будет, но вроде бы они сейчас другим заняты.

А к стенам Вены идет войско под командованием Эрнста Рюдигера фон Шатермберга. Отобьются ли? Почитай, тысяч десять народу, пушек поболее сотни – Леопольд сильно перепугался…

Ну и пусть. Сары Сулейман и сам не дурак.

Отобьется.

Надобно только по округе провизии запасти да фуража побольше…

Крестьяне?

Да пес с ними, с христианскими собаками! Кого волнуют их жалкие жизнешки? Уж точно не доблестных янычар! Пусть хоть все передохнут – не жалко.

* * *

Кристиан внимательно выслушал посла.

– Мой венценосный брат предлагает переговоры?

– Да, ваше величество.

– Мне нужно подумать…

Шведский посол поклонился, стараясь по возможности сохранить достоинство. Воевать на два фронта шведы и верно не в состоянии. Договариваться – только это и остается.

Чего потребует Кристиан?

Что делать с русскими?

Хотя… договориться бы с датчанами, а уж русских собак они со своей земли вышибут, не в первый раз!

Посол не знал, что между Кристианом и Алексеем существует переписка. Не знал об их договоренностях, планах, замыслах… Общих, уже общих. Русский царь теперь Кристиану не только естественный союзник, но и родственник. Карла ждут неприятные сюрпризы…