Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 111 страниц)
– Мужу они пока нужны, а потому придется уехать вам.
– Ваше величество?
– Я поговорю с братом. Ему нужны такие люди, как Ежи. Скажу более, я напишу сестре, принцессе Софье. Если она возьмет вас под свое покровительство, можете считать свою жизнь устроенной.
– Благодарю вас, ваше величество!
Марфа чуть пожала плечами.
– Не стоит. Дайте мне обещание, что вернетесь, когда все утихнет. Да. Вам придется лет десять провести вдали от родины, пока болото успокоится, кто-то умрет, кто-то уедет… но потом вы сможете вернуться домой. У вас есть дом – и он здесь. Помните об этом.
Бася упала к ногам королевы. Марфа подняла девушку и вручила с рук на руки удачно зашедшему пану Ежи. Чуть вздохнула.
Так она мужа не любила.
Не дано?
Наверное. Но все равно чуть грустно. Что ж, она поможет этим влюбленным. Грех не посодействовать им, настолько они подходят друг другу, так у них глаза светятся…
Кристину, конечно, жалко, но… она поступила не как благородная панна и не как верная жена. Этого достаточно для осуждения. Конечно, расплата слишком жестока, но как знать? Может быть, в монастыре она себя и найдет?
Посмотрим…
* * *
Первой письмо получила Софья. Даже раньше отца – тому писали официально, а ей – нет. Марфа накидала несколько строчек – все живы, все целы, победили, возвращаются!!!
И Софья засияла.
Живы!
Возвращаются!!!
Вот так и не понимаешь, насколько тебе дорог и ценен человек, пока перед тобой не встает страшная опасность потерять его. И дай бог, чтобы потом поздно не было.
Софья перекрестилась и направилась в церковь, к Аввакуму.
– Батюшка, поговорить надо…
Аввакум привычно кивнул. Что-что, а исповедаться у девушки привычки не было, так разве что она формально выполняла свой долг. Но говорить с ней было удивительно интересно. Неординарный ум, странные, нелогичные вроде бы суждения, но неожиданно верные решения. И… вера?
Религиозной он Софью никогда не назвал бы. Она верила не так, как его духовная дочь, Феодосия Морозова, вовсе нет. Она могла не соблюдать те или иные каноны, могла неуважительно отозваться о ком-то из церковников – могла. И в то же время, где-то глубоко внутри ее было твердое убеждение, что Высшая сила – есть.
Бог?
Возможно.
Но что-то такое точно есть… а уж как к нему прийти – эта дорога у каждого своя. Аввакум собирал эту информацию по кусочкам, складывал свое мнение, как мозаику, – и все чаще убеждался, что оно – верно. Да, еще бы лет десять назад – он бы просто тряс девчонку, пока не выбил бы из ее головы всю дурь. Сейчас же…
Он пытался понять.
– Что случилось, Сонюшка?
– Поляки выгнали басурман. Батюшка… польская церковь к нашей близка…
– Та-ак, – мгновенно заинтересовался Аввакум.
План Софьи был дерзким до чрезвычайности.
Рано или поздно, Михайло дозреет до того же, до чего и они – провести церковную реформу. И хорошо бы, чтобы сделал он это так… это уж церковникам решать, какие каноны и как покромсать можно, но две страны тогда сестрами станут, когда у них общая вера будет.
– Ляхов – в православие?
– Батюшка, мы ж свои книги изучали – и сколько в них закладочек нашли, кои будут нашу веру по камешку подтачивать? Вот и им бы такое же заложить, чтобы в нужный момент они сами пришли к православию.
– Софья, ты понимаешь, что это труд каторжный…
– Еще как. Только и выбора у нас нет. Наше православие надо чуть адаптировать, ну, то есть, пригладить, чтобы оно даже ляхам понятно было. А их книги надобно будет так поправить, чтобы они с нашими сочетались. Тогда в нужный момент и слияние легче пройдет.
Аввакум в шоке смотрел на девушку, восхищаясь дерзости ее замысла. Да уж, не по воробьям из пушки…
– Цель достойная…
– А еще Степан пишет с Сечи. Он там сейчас свои порядки устанавливает – и им тоже священники нужны…
– Ох, Сонюшка, знал бы я, сколько мне поднять придется – сам бы в Сибирский острог побежал, в ноги б кинулся, чтобы в яму обратно сунули…
Но глаза Аввакума светились. Он же борец по натуре, ему такие преграды – только в задор. Софья это отлично понимала – и улыбнулась в ответ.
– Не-ет, батюшка, так легко вам отделаться не удастся. Сначала поработать надобно, смену себе вырастить…
– Смену… вот от кого мне истинная польза, так это от твоего братца Ванечки. Умен мальчишка не по годам…
Софья довольно улыбнулась.
– Так ведь не он один у вас…
– Истинно так.
Денег на образование никто не жалел, так что Аввакум заказывал и получал книги, пергамент с чернилами в любых количествах, все, что требовалось, а потому и учеников, кои решили избрать для себя стезю служения Богу, в царевичевой школе уже набиралось десятка два. Умные, серьезные, с живыми душами – да разве он раньше думал бы о таком? Разве мог бы мечтать?
И богослужебные книги, и их исходники они все вместе разбирали и переводили, и натыкались на такое… ей-ей, Аввакум и сам не знал сейчас, какой он толком веры.
Православной – и сие точно.
А никонианство там, старообрядчество, двуперстие, троеперстие…
Он – православный. И точка.
А сейчас Софья предлагает расширить границы.
Смогут ли они?
Справятся ли?
Не наломают ли дров?
– А вы медленно, осторожно, крохотными шажочками… даже если наши правнуки к этому придут – так нами ж заложено будет, – подсказала Софья.
Протопоп пристально посмотрел на девочку.
– Сонюшка, я подумаю…
Ответом ему была улыбка.
Подумает?
Значит, уже что-то да сделаем! Дай-то Бог!
* * *
Алексей с Иваном как раз коротали время за игрой в нарды. Пир все еще шел, но там было уже неинтересно. Все перепились до такой степени, что под столами валялись. Сплетен – и тех уже не узнать было.
Первым в свои покои удалились король с королевой, за ними гости… в дверь робко поскреблись.
– Пан Володыевский принять просит…
– Проси.
Нарды были сдвинуты, Алексей улыбнулся, приветствуя по всем правилам рыцаря, вошедшего под руку с Барбарой, Иван тоже поклонился, поцеловал красавице ручку… не была Барбара так уж хороша по тем временам. Ни стати, ни бюста – невысокая, хрупкая, словно веточка, но таким счастьем светились ее глаза, такая нежная улыбка играла на ее губах… она и вправду любила своего рыцаря.
– Государь…
Польским языком отлично владели все присутствующие – на нем и велась беседа из уважения к паненке.
– Рад видеть тебя, Ежи. И поздравляю… твоя невеста – редкая красавица, а о ее мужестве еще легенды сложат.
Бася зарделась маковым цветом, присела в полупоклоне. Иван невольно подумал – а что бы, коли Софья надела местное платье – длинное, пышное, расшитое кружевом, с глубоким вырезом? Как она бы выглядела?
– Государь, ее величество сказала мне, что переговорила с вами…
– Верно, Ежи. Я еще раз предлагаю тебе и твоей жене, – серьезный взгляд на Басю, – ехать к нам, на Русь и служить мне. Полк дам, жалованьем не обижу, жена твоя будет жить в Дьяково вместе с царевнами, и заботиться о ней будут, как о родной. А захотите дом свой поставить – поможем, там, глядишь, и земель пожалуем, если сам остаться захочешь.
Ежи поклонился.
– Благодарствую, государь.
Алексей Алексеевич усмехнулся. Благодарствует?
За что? Ежи отличный командир, лихой рубака, просто он не политик, не первый, он ведомый – и отлично это понимает. То есть – ценный кадр. А им ведь еще воевать предстоит. Так что…
Невелик труд – пригреть влюбленных. Он за то куда как больше получит.
– Государь, у меня есть несколько людей, которые хотели бы поехать на Русь…
– Так пусть приходят. Либо ко мне, либо вот – к боярину Морозову. Поговорим, посмотрим, рады будем. Коли они твои друзья, так лучшей рекомендации им и не надобно.
И верно – Володыевский подбирал друзей по себе. Храбрых, отлично владеющих оружием, не всегда умных и дальновидных, но в основном – честных и порядочных.
Ежи расплылся в улыбке.
– А еще, государь, хотелось бы мне попросить…
– Слушаю?
Алексей улыбался, намекая, что для вас – любой каприз. И то верно, коли б не Володыевский, далась бы так легко победа али нет?
– Это я попросила… государь, – Барбара отчаянно краснела, но держалась. – Мы с Ежи обвенчаться хотим, а отца у меня нет. Ежели вы меня к алтарю поведете… без вас погибли бы мы все там, так бы и пропали. Благодаря вам мы с Ежи вместе… Конечно, свадьба будет тайной…
Она смешалась и окончательно замолкла. Алексей и Иван переглянулись, с веселой улыбкой, понимая друг друга без слов.
А ведь идея неплохая!
И свадьба эта вовремя… кто вспомнит о пани Кристине, которая волком выла, отправляясь в монастырь? Михайло лично распорядился, чтобы ее постригли как можно скорее, а Анджей Тшебинский, епископ Краковский, добавил от себя, что сам все проверит. Ему тоже поступок пани Кристины не по душе пришелся.
Лично Ежи и горя было мало.
Не любя, женился он на приданом, вот и не думал о супруге лишний раз. Случись что с Басенькой, даже захворай она простудой – был бы он куда как более безутешен. Впрочем, и племянница не сильно плакала о своей тетушке, которая мало того, что издевалась над девушкой за ее некрасивость и неумность – так еще и вышла замуж за мужчину, без которого для Баси ни солнца, ни звезд не было.
И сейчас нашла Бася, может быть, что и лучший способ заткнуть рты всем сплетникам.
Победа, свадьба, пусть тайная, но… распустите после такого гадючьи жала, а? Рано или поздно все тайное явным станет, но ежели один король благословляет, а второй невесту к алтарю ведет… Не распустят, побоятся. Тем более что и замена у них есть – Собесский. Ходит, гуляет среди панов сплетня, что загубил он две невинные души за то, что те правду о его супруге узнали.
К тому же, женской мудростью понимала Бася, что здесь они победители, а на Руси еще что будет… да и подарки свадебные тоже к месту придутся. Ей гнездо обустраивать надо, опять же, поддержка русского царевича лишней не будет…
Алексей Алексеевич медленно кивнул и склонился к нежной ручке.
– Панна, почту за честь передать вас будущему супругу.
Бася расцвела улыбкой.
– Благодарью вас, госьударь…
На русском она говорила плохо, но видно было, что девушка старается, и это растрогало мужчин.
– А когда свадьба? – вмешался Иван Морозов.
– Так через пять дней, как платье Басеньке дошьют…
Ежи скромно умолчал, что через три дня постригут в монашество пани Кристину, и станет он свободным человеком…
Парни переглянулись, и Иван скрылся в спальне, чтобы вернуться через пару минут с небольшим таким сафьяновым мешочком.
– Так пусть уж платье шьют под эту безделицу…
В султанском шатре нашлась и кучка женских драгоценностей. Ваня, конечно, ими не побрезговал – и теперь, с полного согласия своего короля, дарил Барбаре одно из них – роскошное ожерелье-воротник, выполненное в виде соединенных между собой цветков. Неизвестно, кто его делал, но синяя эмаль оттеняла роскошь золотых колокольчиков, бриллианты блестели капельками росы на цветах, сапфиры составляли части лепестков…
Бася восхищенно ахнула, Ежи поклонился…
Алексей подумал, что отъезд придется отложить дней на пятнадцать… ничего.
Переживем.
Добрые отношения укреплять надобно.
* * *
Алексей Михайлович наконец получил известие о победе… и был несказанно горд сыном!
Софья простила отцу за это – все, что угодно. Он просто светился.
А то как же!
Давний враг, страшный враг, а Алексей возвращается домой. Выступить против десятикратно превосходящего войска, а вернуться, потеряв от силы десятую часть своего. Вернуться с победой!
Оставался вопрос – чем его награждать.
Вот тут Софья и полезла к Любаве.
Дело в том, что на Руси не было орденов. Вообще. Они еще не вошли в моду или еще не придумали… но идею Софья подсказала молодой царице. А та скромненько намекнула мужу.
Мол, так и так, дорогой, может быть, нам учредить что-то вроде государственного знака отличия для тех, кто побеждает, для военных…
Как назвать?
Эм-м-м… вопрос, конечно, сложный. Например, в честь былинного богатыря, Ильи Муромца. А что?
Святой, богатырь, победитель, землю Русскую защищал, лет тридцать тому назад канонизирован… грех не уважить такую память?
Стоит ли говорить, что Алексей Михайлович принял идею «на ура»? Да настолько, что придворные ювелиры с ног сбились. Надо было придумать эскиз, подобрать камни, выполнить в металле… и СРОЧНО!!!
А то ведь скоро защитники вернутся, а приличные драгоценности за один день не делаются, это всякий знает.
Софья, глядя на это, едва удерживала язык за зубами, так ей хотелось предложить ввести еще и орден Святой Троицы. А что?
Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович… геройствовали вместе?
А чего одному тогда почет, а этим двум незачет? Даешь Святую Троицу! Или хотя бы святую триаду!
Молчала, стараясь не опошлять момента. Молчала рыбой. Тем более что орден получался интересным. Что может быть символом героя? Портрет? Так кто его знает, какой он при жизни был. А потому для ордена была выбрана… булава. Меч и булава, выложенные бриллиантами, скрещенные вместе на голубом эмалевом медальоне в виде звезды с семью лучами. И красивая, но нарочито простая цепь, чтобы не отвлекала от главного.
Все изящно, аккуратно, достаточно заметно…
И давать такие ордена далеко не каждому, только тем, кто кровью заработал.
Алексею Михайловичу так это дело понравилось, что он распорядился придумать еще штук пять орденов. А что?
Ну оч-чень удобно. И наградил, и казне не в убыток.
Это Софья, конечно, ехидствовала сама с собой. А Алексей Михайлович о таком не думал. Он просто был счастлив, что сын возвращается.
Бояре, конечно, шушукались по углам, но все же не сильно. Как-никак, победитель. Да кого!
Османов!
Тут поневоле начнешь язычок прикусывать…
* * *
Письмо пришло за два дня до свадьбы.
Михайло ходил весь день задумчивый, а потом-таки поделился с Марфой.
– Возьми, радость моя, ты же читаешь на латыни…
Читала. Хоть и не слишком хорошо, ну да за последние пару месяцев получше стало. Марфа взяла свиток, поглядела на печать…
– Священная Римская империя… та-ак…
Леопольд Первый.
И что нам пишет император?
Вещи были написаны достаточно интересные, так, что Марфа даже скопировала письмо для брата. А что?
Важно!
Поздравляет с победой над погаными нехристями. М-да, сразу видно, что шпионская сеть у него налажена на славу.
И аккуратно интересуется планами русских. А что – Азов они заняли, что далее делать будут? Не известно ли венценосному брату?
Да, и говорят, что королева в тягости, возможно, если будет мальчик, не стоит ли им поговорить о помолвке?
К тому же, если Польша окажет помощь соседу в священной и праведной войне, империя будет ну очень признательна…
Морально.
Денег все равно нет.
Марфа вздохнула, поглядела на мужа.
– Что ты хочешь делать, любимый?
– А что тут можно сделать? Сообщу обо всем твоему брату. По крайней мере, один союзник у него будет в войне с турками. Пусть согласуют.
– Да, война будет…
Марфа и не сомневалась. Любой султан, останется ли Мехмед, придет ли кто-то еще, обязан будет одержать хотя бы одну победу и примерно наказать наглецов, которые покусились на одряхлевшую, но вполне еще мощную Османскую империю.
– И я не останусь в стороне, – заверил жену Михайло. – Я слишком благодарен моим родственникам.
Марфа улыбнулась. Не «твоему отцу, твоему брату…». Нет.
Родственникам.
Вот что важно.
– А помолвка? Коли у нас сын будет?
– Обязательно будет. Но с помолвкой мы подождем. Вдруг ему так же повезет, как мне?
Его величество заключил жену в объятия. Марфа уткнулась ему в плечо и тихонько улыбнулась.
Конечно, повезет.
Она постарается.
* * *
Свадьба вышла роскошной.
Героический жених, бледная от волнения невеста, которую вел к алтарю русский королевич…
Да и свой король уже пообещал Володыевскому, что станет крестным отцом его первенца. Такое благоволение!
Венчал пару как раз краковский епископ Анджей Тшебинский. А кто еще имел право?
Пусть он иногда и чуть хмурился, вспоминая о приличиях, но потом мысленно махал на это рукой. А и то – правильно они делают. Сейчас Володыевский – герой, Бася тоже не просто так, а женщина, которая не покинула его перед лицом опасности, готовясь сложить свою голову рядом с любимым. А потом, схлынет победный угар – и пойдут шипеть… гадюки.
Нет уж, пусть сейчас все решено будет.
Пусть свадьба и тайная, и присутствуют всего с десяток человек – не важно! Сплетни все равно разойдутся, просто потом, после отъезда героев. И пусть…
Торжественно пел орган, сплетались голоса певчих – и никто и рядом не вспоминал, что русский царевич – немного другого вероисповедания. Вот еще, мелочи…
Лично Михайло был этим весьма доволен. И глядя на сияющие лица молодых, шепнул жене:
– Вот и им бы повезло, как нам с тобой…
Марфа послала мужу нежную улыбку.
Может, и не любил ее сначала супруг, да сейчас уже о том и не вспомнит. Верно Соня говорила – любовь – это на сорок процентов понимание, на тридцать привычка. А уже остальное – страсть. Понять мужа несложно, привыкание обеспечим – это временем зарабатывается, а что до страсти – вон какими глазами смотрит, что тот кот на сливки…
А там и дети пойдут…
И ему даже в голову не приходит, что она тоже кое-что меняет. Просто на свой, женский лад.
Вот, то же платье невесты…
Бася в нем выглядит, как эльф, о которых рассказывала Софья. Легкая, воздушная, жених, вон, смотрит так, словно женщин в жизни не видел. А ведь придумала наряд сама Марфа, удачно сочетав с корсажем – гладкую юбку всего с одной нижней. И небольшой шлейф. А зачем на себя семь слоев ткани накручивать? Вырезы, разрезы, распахи…
Вовсе даже незачем. Чем костюм проще – тем лучше. Вот вышивка хороша, да жемчугом по белому…
Зато впереди юбка была чуть укорочена, так, что невеста не рисковала наступить на нее, а шлейф можно было перекинуть через руку так, что его никто не оттопчет.
Бася, к тому же, хрупкая, ей идет. Повезло Ежи…
А к тому же Михайло передал ему подарок к свадьбе. Бумаги на земли рядом с Днестром. Деньги тоже есть… укреплять, защищать, распахивать – и деревни строить. Милое дело. С управляющим они помогут, покамест Ежи будет на Руси…
Воины есть, время есть, а уж что дальше будет – только Богу ведомо.
Были бы все живы-здоровы, остальное приложится.
* * *
Степан Разин был весьма доволен.
Когда на Правобережную Украину пришло известие о гибели Петра Дорошенко, он не растерялся. Он и так объехал всех, кого можно, убеждая перейти под руку русского царя, а теперь уж развернулся во всю мощь!
Турки поганые гетмана убили! Да коварно, предательски…
Надобно мстить!
И кто бы не был с ним согласен?
Украина забурлила, словно кипящий котел. Степана Разина выкрикнули новым гетманом почти единогласно, при условии, что он отомстит за погубленного Петра. А мужчине того и надо было!
Конечно, отомстит! Все равно весной Алексей Михайлович будет Крым воевать. Вот он и пойдет!
Мстить туркам!
Самойлович, конечно, пытался выступить против, намекал, что хорошо бы его и на Правобережной Украине выбрать, дабы под одной рукой объединиться, но тут сыграла свою роль неприязнь Ивана к Руси.
Мстить-то надо было!
А с кем?
Да только с русскими, остальные на османов не пойдут. А значит, и гетман нужен другой, который будет хорошо с русскими ладить. Да и сам Иван только что Демьяна сменил, пока еще булаву он плохо держал. Веры ему пока было маловато, так что, не без поддержки и помощи Ивана Сирко, выкликнули Степана – и Разин был доволен.
Он уж и весточку от Фролки получил, порадовался, что жив-здоров братец. А более того порадовался малой весточке от царевны Татьяны.
Всего-то пара слов, зато каких.
«Верю. Люблю. Жду. Твоя Таня».
Что еще нужно, чтобы у мужчины крылья за спиной выросли?
Сейчас Степан спешно формировал войско взамен ушедшего с Дорошенко, но особо не свирепствовал. Найдется кому повоевать, а ему свой дом безлюдить неохота. А вот Самойловича надобно бы подставить, заявив, что коли не пойдет он мстить басурманам, значит, и булаву ему зря доверили. Правая рука да левая – они вместе должны быть, обе как одна. А он? На себя одеяло тянет, беды соседей ему не нужны? А еще в гетманы целился!
Вот, как-то так…
Работы предстояло много, но Степан ее никогда не боялся, а лидером он был от рождения. Кто-то артиллеристом рождается, а кто-то может вести за собой людей. Вот Степану это и было дано.
И он еще поведет свои войска на Крым.
Обязательно…
* * *
Триумфальное возвращение Алексея Алексеевича вышло… роскошным.
По улицам Москвы провели пленных турок, пронесли брошенные ими знамена, в том числе и зеленое знамя пророка, прошли строем полки, проехали полководцы, улыбаясь на все стороны и уворачиваясь от цветов…
Алексей Михайлович ждал сына у ворот Кремля.
Алешка спрыгнул с коня, царь крепко обнял его, троекратно расцеловал и перекрестил.
– Сынок!
– Батюшка…
И столько было в этих словах.
– Вернулся… надежа, опора, сила моя…
– Все в порядке, батя. Справимся… я тебя не подведу…
Бояре умиленно сморкались в бороды. Потом Алексей прошел к теткам, сестрам… первым делом – к Софье. И девочка не утерпела, с визгом повиснув у него на шее.
– Лешенька!!! Слава Богу!!!
Рядом приглашенная в покои боярыня Морозова так же упоенно тискала сына. Потом женщины переглянулись и поменялись. Теперь Софья упоенно тискала Ивана.
– Ванечка, спасибо за брата!
А то ж!
Потом было многое.
Награждение орденом.
Праздничный пир.
Отчет отцу о проделанной работе, о трофеях, о… да обо всем! Царь там, не царь, а любой отец в такой ситуации все из ребенка вытрясет!
Когда Алешка оказался у сестры, было уже глубоко за полночь. Но ему и в голову не пришло, что не надо приходить или что Софья может спать… ерунда!
Она его обязательно дождется. А разве можно иначе?
Так что парень был встречен вихрем сестринской любви. Девочка обхватила его за пояс, крепко прижалась, вдохнула знакомый запах – и только потом соизволила его отпустить.
– Живой, родной мой. Живой!
– Я же обещал вернуться.
– Я так за тебя боялась…
– А за Ваньку? – хитро прищурился брат.
– За вас обоих. Компотика будешь?
И только попивая из большого стакана вкуснющий вишневый компот, Алексей смог наконец расслабиться.
Только Софье он мог рассказать о том, как это страшно.
Когда ты принимаешь решение идти вперед – и знаешь, что там тебя ждут.
Когда посылаешь вперед разведчиков, и они возвращаются. С кровью на руках.
Когда разрабатываешь интригу – и делаешь это, чтобы уничтожить наибольшее количество народа…
Когда говоришь людям, что тебе нужны добровольцы, которые не вернутся – и шаг вперед делают несколько тысяч человек. А ты уже отбираешь из них тех, кто не один сын в семье, кто не имеет маленьких детей, кто…
Ты обрекаешь их на смерть, а возвращаются только двое. Из ста двадцати. И ты помнишь каждое лицо, каждый взгляд глаза в глаза…
Помнишь почерневшее лицо Фрола Разина. Он не упрекает. Он – понимает. И вот это еще страшнее.
Когда ты строишь планы, куда пойти и куда ударить, и отчетливо осознаешь, что ты не сможешь пойти в первых рядах. Ты будешь в резерве, чтобы показывать, кому и куда идти. А вот эти люди – они пойдут. И полягут, если ты рассчитаешь все неправильно.
Им – умирать. А тебе – помнить.
И это больно. И страшно.
Он говорил и говорил, стремясь выплеснуть хотя бы каплю, хотя бы мизерную долю своих переживаний, а Софья слушала. Она не утешала, она просто слушала и молчала. И держала брата за руку.
А на рассвете они заснули, как были – за столом. И Софьины служанки, приоткрыв двери, заглянули внутрь – и встали мертвой стеной перед всеми. Они не собирались никого пускать внутрь. Слишком это… личное.
Ругаться ни у кого язык не повернулся. Алексей Михайлович слишком хорошо помнил, как после своего первого похода плакал на груди у воспитателя. А коли брат пошел к сестре… так что в этом худого? На царевну Евдокию, которая попыталась было что-то вякнуть про неприличие, отец венценосный так цыкнул, что та с перепугу забилась в терем и не показывалась до вечерни. Но к тому времени уже и ребята проснулись и вышли.
А там и Ванечка приехал, едва вырвавшись от заботливой матери. Да не просто так – с подарками. Еще в дороге ребята выбрали то, что надо было отдать Софье. Кучу книг, бумаг, документов… и при виде ее сияющих глаз поняли, что не прогадали. Ради проверки Ваня подсунул и какую-то побрякушку, но та была небрежно отставлена в сторону и Софья опять занялась бумагами. А потом посмотрела на брата.
– Алеша… я сволочь, наверное…
– Соня?
– Но у меня есть подозрение, что весной нам будет выгодно попробовать оторвать у османов весь Крым. А не один Азов.
– Что?!
– Ну да! Вот смотри! Османам сейчас глубоко не до нас, они сейчас прикидывают, что делать с султаном. Да и Леопольд, хоть и сволочь, а не дурак. Он теперь им спасу не даст. Кстати, ему можно отписать, а в идеале – и Собесского к нему на помощь послать. Ты б отписал Михайле?
– Да он и сам не дурак, и мы это обговаривали!
– Вот! А мы можем заняться Крымом. Целиком. Ну ладно, хотя бы той стороной, где Перекоп.
– И зачем тебе Перекоп?
– А зачем нам под боком слишком умный Селим Гирей?
– Сонь, мы его не одолеем!
– Лешенька, родной мой, а шансы у нас хорошие. Османы его не поддержат, им бы самим разгрестись, особенно ежели Леопольд им бяки устраивать начнет. Пусть не своими руками, но деньгами-то мы ему помочь теперь можем! На подкупы, на войска, на наемников… А у нас… смотри – в Архангельске на верфях стоят наши корабли.
– Их уже сколько?
– Больше двух десятков. Да, сейчас они ходят во фрахте у купцов, но ведь мы сколько лет этим занимаемся? Успели и команды подобраться, и опыт приобрели какой-никакой. Пока вы там были – я специально справки наводила. Так вот, если что – пройти к нужному месту они смогут. Где по рекам, где на волоке – опыт есть. А на кораблях можно многое перевезти.
– Так.
– К тому же на Сечи сейчас Стенька окаянствует…
– И как же?
– Его гетманом выкрикнули взамен Дорошенко. Народ за ним идет с охотой. А он собирается присягнуть в верности нашему батюшке. А там и тебе, братик.
– Сестренка, а денег у нас хватит?
– Золото с прииска капает регулярно. Изумруды…
– Еще остались. Я не все раздал, да и привез много.
– Думаешь, отец поскупится?
– Нет, на такое дело – нет.
– А тебе бы как душевно было еще пару побед одержать. Бояре вмиг бы хвосты поджали. Да и… сам понимаешь, военные – это каста.
– Каста… ах да. Помню…
Про Индию Софья тоже рассказывала брату. А что? Знать-то надо. Англы вон вовсю колонизируют до чего доберутся… кстати, надо выяснить, что у нас там с Америкой. И ежели что – помочь индейцам. Как?
Да просто. Грабить и топить английские корабли. Нанимать каперов. Приплачивать пиратам, чтобы делали то, что удобно Софье. Вроде как одиссея достопамятного капитана Блада в эти времена происходила? Или чуть позже?
Когда ж вы губернаторствовали, сэр Генри Морган?
Софья положила себе всенепременно узнать. Да и с испанцами неплохо бы сдружиться. Хотя… бесперспективно.
Там на троне Карл, правит его мать – Марианна, причем сам король из Габсбургов, а с теми лучше не родниться. Там ничего хорошего не будет. А вот насчет пиратов надо узнать.
Какая у них основная проблема?
Да пушки, корабли и место.
И если первые две решаемы, то вот стоянка… Тортуга и д’Ожерон?
Софья чертыхнулась про себя. Знать бы, знать бы, где падать! Да она бы от книг по истории не отрывалась!
– Так вот, Алешенька. Если у тебя будет свое войско…
– Я помню. Любое государство сильно своими войсками. И коли народ не будет кормить свою армию, то будет кормить чужую.
– Так что тебе придется проследить, чтобы все солдаты получили свою долю за поход…
– Сегодня же. Сам все проверю.
Софья сжала руку брата. Посмотрела на Ивана.
– Ванечка, зная тебя… ты мне потом расскажешь все с цифрами?
– Разумеется, Сонюшка!
Спохватились ребята вовремя. К трофеям уже попытался протянуть лапки Иван Милославский, заявив, что надобно бы опись составить, а уж потом и награждать…
Да и к чему солдатам? Все равно пропьют…
Вот тут Алексей и цыкнул на родственничка.
Царь даже не вмешивался, слыша, как сынок треплет дядюшку за перья. И такой-то он, и сякой, и разэтакий. И никто его к трофеям рядом не подпустит. Потому как все переписано до него. И коли Алексей чего по описи недосчитается – так сразу казнить будут, не разбираясь. Развелось ворья! Ничего, Болото большое, на всех хватит!
Мало того, часть денег Алексей считает совершенно необходимым сразу потратить. И заказать у купцов одежду и оружие. И пусть только кто-то попробует ему возразить!
Более того, царевич своих людей посадит все проверять. Сколько поставили, что поставили, какого качества…
И ежели что не так…
Шкуру спущу и голым в Соловки пущу! И на Соловки тоже! Доедете – разберетесь, как там говорить правильно!
Казнокрады!
Алексей Михайлович сына не поддерживал. Не потому, что выступление не понравилось, нет. А просто – зачем?
Алешка отлично справляется сам, вот пусть и учится управляться с этой оравой. И верно, бояре переглядывались с весьма недовольными лицами. Ну да, опись трофеев не была секретной, опять же, пленные только чего стоили – беи, паши… за них можно было сорвать неплохой куш. А еще Алексей привез и других специалистов. Не все ж только воевали раньше. Там и кожевники были, и скотники, и оружейники с кузнецами, да кого только не было! Оставалось только общий язык найти, а уж на то Ибрагим есть, Лейла… кстати – троих девчонок-турчанок сразу отвезли именно к ней. Патрик и повез, радовать супругу и объяснять, что это не конкурентки, а кадры для школы. А так, дорогая, вот я тебе привез. Шкатулку с драгоценностями!
И вообще – надобно еще десятка два пушек заказать, только особенных. А лучше четыре десятка. Или шесть! Эта мысль Алексею пришла в голову, когда они батареи захватывали.
Не нужны крупные и тяжелые пушки, которые развернуть – целая трагедия. Нужны – мобильные.
Да, против крепостных стен они будут бесполезны. Но против любых войск в поле – это ж спасение!
Легкая пушка, на телеге, запряженной двумя лошадьми, заряжается картечью, выстрелила – и деру. А уж как это правильно сделать, как отработать… а посмотрим. Время есть, желание тоже, а вот против татар…
У них-то не крепости, у них конница! И мобильные пушки сберегут много жизней.
Так что – деньги вкладываем в развитие артиллерии. Вот.
К тому же осень уже, дороги раскисли… к Азову надо будет ранней весной выдвигаться. Ромодановский продержится, он умный, да и Воин Афанасьевич не лаптем щи хлебает. Царевну Анну жаль, грустит она без мужа, ну да ничего. Вернется, никуда не денется. Сбережем! А за зиму – готовиться, готовиться и еще раз готовиться.
* * *
Михайло Корибут смотрел на свою шляхту и довольно улыбался. Так-то, присмирнели! Сейчас, когда турок разбили, когда за его спиной встала грозная тень русского государя – никто вякнуть не смеет. Хотя нет. Затаились. Теперь они по-тихому шипят, но это дело времени. Самых активных шипунов мы выявим и выловим, никуда не денутся. А пока…
