Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 97 (всего у книги 111 страниц)
Ждать пришлось недолго…
В шведский лагерь Ревентлов ворвался совершенно неожиданно, как волк в овчарню. Датчане, пользуясь тем, что все отвлеклись на сражение, сумели подобраться близко – и бросились в атаку.
Они не кричали, не провозглашали лозунгов, они просто резали, кололи, рубили, стреляли… за короля и отечество?
Э, нет. За город, в котором остались их родные, близкие, те, кто погибнут, если внутрь войдут шведы. За Копенгаген стоило сложить головы.
И шведы дрогнули.
Оставшись без командования, отвлекшись на происходящее на море, застигнутые врасплох – они побежали. Отряд Ревентлова преследовал их по пятам, поджигая все, на что взгляд упадет. Забрать трофеи все равно не представлялось возможным, а так, кто бы ни победил – жизнь шведов осложнится до предела. Без палаток, одежды, обуви, боеприпасов… наверное единственное, что не поджег Конрад – это войсковая казна. Но там было не так и много. Уволокут.
Отдать приказание – и продолжать преследование. А удачно все срастается! Короли любят тех, кто побеждает…
Ревентлов действительно победил. Спасти ему удалось даже часть датского флота.
Когда шведы бросились наутек, они открыли и проход к кораблям, и Ревентлов послал на их палубы своих людей с простым приказом – заминировать и оборонять до последнего. Если шведы попробуют захватить корабли – взорвать их.
Пусть лучше никому не достанутся, чем будут под шведскими флагами на своих нападать! Но…
Мины не понадобились.
В пылу сражения шведам оказалось не до датских кораблей, да и столько матросов у них не было. А тех, кто послан был на нескольких баркасах поджечь флот датчан, неосмотрительно оставленный без присмотра, встретили залпы пушек – и шведы ретировались.
Конечно, датский флот был не в лучшем состоянии, со многих кораблей сняли орудия, но лучше что-то, чем вообще ничего.
Ревентлов готов был благословлять судьбу, которая заставила его задержаться.
Как удачно!
Эта война приблизит его к трону и уж он-то своего не упустит.
* * *
В это время Карл Одиннадцатый в бессильной злобе скрипел зубами, стоя на палубе легкой шхуны. Кораблик уносил его к Швеции.
Черти б побрали этих русских!
Второй раз, уже второй раз они разрушают его планы!
Ну, ничего. Сочтемся!
И было, было от чего ему злиться. Из флота, дождавшись темноты, смогло уйти не более пятой части, и та была весьма потрепанна, большая часть шведского войска попала в плен, а та, которая не попала, тоже там вскорости окажется. Одно дело – продавать завоевателю продукты, когда он силен и могуч. А когда тут прячутся ошметки армии…
Их же ловить и добивать будут по всей территории.
Фактически, эти негодяи разрушили великолепный план по принуждению датчан к миру. Теперь остается только воевать. Карл знал, что надо делать и как, но все упиралось в одно и то же.
Деньги, деньги, еще раз деньги.
После того, как проредили шведский флот, с торговлей стало куда как хуже. Русские купцы стали торговать напрямую, минуя шведское купечество, которое не один век наживалось на перепродаже их товаров в другие страны.
А помощи ждать и неоткуда…
Но сдаваться Карл все равно не собирался. Драться он будет до последнего.
* * *
Сами русские, то есть Алексей Алексеевич на этот момент воевал в Финляндии.
Пройдя Карелию, он направлялся к Улеаборгу. В планах числилось до осени пройти до Торнео, а потом по Турне-Эльве. В принципе, и этот кусок территории вполне устроил бы русского государя. Достаточно большой, чтобы было чем заняться, но не настолько, чтобы от Швеции вовсе уж ничего не осталось.
Иван Морозов поддерживал друга.
Жирный кусок оторвет себе Дания, но стоит ли разорять Швецию до конца? И делить между ними и датчанами? Не слишком ли будет жирно Кристиану? Так, спустя лет пятьдесят, уже его наследники столкнутся с весьма усиленной Данией, а не хочется. Но если оставить Швецию в виде небольшого кусочка территории, особенно под боком у Дании?
Пусть воюют, меньше внимания будут уделять Руси.
Что раздражало – это партизанская война.
Больших городов на финской территории было не так много, в основном деревушки, каждую осаждать не будешь. Пройти насквозь, объявить их поданными русского царя – и идти дальше.
Только вот шведов это не устраивало. Они были весьма не рады явлению русского войска на их земли – и сопротивлялись всеми способами. На финских землях бесчинствовали шведские отряды, которые нападали на обозы, отстающих, устраивали засады, да и вообще, пакостили, как могли. Уничтожались обозы, калечились люди…
Методы борьбы были просты – ловить и уничтожать. За донос – премия, за укрывание отрядов – смерть, но пока еще всех переловишь и перевешаешь!
– Беда в том, что мы здесь чужие, – Ване Морозову это тоже не нравилось.
– С этим мы пока ничего не сделаем. Так что будем ловить и уничтожать. И тех, кто воюет, и тех, кто их поддерживает.
– Жечь деревни? Уводить скот, забирать продовольствие… я понимаю, что надо, но людей жалко. Ведь и невиновные погибнут… Нас тут возненавидят.
– Нас и так любить не будут, хоть ты золотом облепись. Фуражиры деньги предлагают за провиант, так им либо гнилье подсовывают, либо плачутся, что ай-ай-ай, ничего у нас нет.
– А ты и так отдал приказ не зверствовать…
– Так ведь это наша земля… будет.
– Покамест наша земля – это Крым. Сибирь осваиваем. А здесь… я боюсь, что есть только один выход. Запугать их всех до мокрых штанов и дать понять, что шведы им не помогут.
– А получится?
– Смотря что и как будем делать.
В очередной раз финансисты оказались жестче военных.
Меры, которые предпринял Алексей Алексеевич, были жестокими и беспрецедентными по тому времени, но число партизан они сразу снизили.
Резко.
Чуть ли не втрое.
* * *
Партизанский налет случился в ту же ночь – и в этот раз удалось захватить двоих нападавших – мужчину лет двадцати пяти и семнадцатилетнего щенка. Еще троих положили на месте.
Сказать, что Алексею Алексеевичу не нравился его приказ – это еще мало, но выбора не было.
Пойманных финнов допросили с применением каленого железа (на войне, как на войне), узнали имена партизан, деревню, в которой они жили – и выделив отдельный отряд, привезли их туда.
Маленькая деревушка Суомаа* никогда не видела ничего подобного.
* название придумано автором, прим. авт.
Русские солдаты прошли по домам, расспросили людей и согнали всех на площадь. Финны пытались «не понимать», но штык у спины действовал не хуже универсального переводчика, так что семьи партизан определились быстро.
На глазах у всей деревни, солдаты попросту выкинули из этих домов всех живых, включая домашнюю скотину – и запалили курные домишки.
Потом подождали, пока те догорят – и зачитали царский указ.
Так и так, за покушение на солдата русской армии, эти двое приговариваются к повешению. Их дома – сжечь. Все оружие, найденное в деревне – конфисковать. Если еще раз кто-то из этой деревни посмеет стрелять в русского солдата – они вернутся и повесят каждого десятого.
Если попробуют снабжать подобных «стрелков» оружием ли, одеждой, или не донесут о них русским – поплатятся домами. Будет сожжен каждый пятый дом в деревне.
Виселицу поставили напротив дома деревенского старосты – и на ней закачались пять тел. Три уже мертвых, двое – их удавливали медленно, чтобы померли не от сломанной шеи, а от удушья.
Жестоко?
Но лучше напугать сразу, чем мучиться потом.
Повторять жестокий урок пришлось несколько раз. Было сожжено порядка двадцати деревень, повешено больше тысячи человек, но потом финны чуть успокоились.
Они по-прежнему ненавидели русских, по-прежнему сопротивлялись, но уже не так активно. Никому не хотелось поплатиться – ладно бы своими жизнями, но жизнями родных и близких? Кнут и железо были вполне эффективными методиками дознания, отмолчаться не удавалось никому, и русские узнавали об очередном гнезде партизан.
Кто-то пробовал со всей семьей уходить в леса.
Тоже зря. Русские ориентировались в них не хуже финнов, так что беглецов находили – и вешали. Иногда целыми семьями, иногда финкам «везло» – их забирали в обоз, для дальнейшего «употребления» и вовсе не в качестве кухарок.
Медленно, но верно Алексей Алексеевич прочесывал Финляндию, пригибая ее под себя. А что ему самому эти методы не нравились… кому ж такое доставит удовольствие? Но свои войска ему были и ближе, и дороже, чем чухонские крестьяне. Понадобится – так и всех перевешает.
Страх отлично действует там, где не помогает доброе слово.
* * *
– Еще раз такое повторится – отправитесь в монастырь. Составите там компанию своей свекрови.
Королева Испании надменно вскинула голову, обожгла стоящего перед ней мужчину гневным взглядом громадных зеленых глаз, раскрыла и закрыла веер…
Не подействовало.
Дон Хуан и не таких видывал. И единственное, что ему хотелось сделать с противной рыжей немкой – это выпороть мерзавку.
Ну, надо же! Взяли чуть ли не с помойки – а она тут концерты закатывает! Вместо того, чтобы попытаться найти общий язык с мужем, принялась скандалить и интриговать. А вчера закатила бедняге Карлосу такую истерику, что несчастный прибежал прятаться к старшему брату.
Да, вот так вот.
В гневе женщина была… страшна? Нет, скорее омерзительна.
Кричала, топала ногами, швырялась вещами – и требовала. И ладно бы – платьев и драгоценностей! Нет, ей нужно было, чтобы Карлос внес в число наследников ее племянника! Тоже Карла, второго сына Леопольда и Элеоноры Пфальц-Нейбургской. И лучше – впереди детей дона Хуана.
Аргументировала она это просто. Дон Хуан – сам ублюдок, и дети у него будут не лучше, и рождены невесть от кого… да где вообще та Русь?! Там одни дикари живут и жили!
А мы – просвещенная Европа!
Нечего тут всякую шваль приваживать, когда можно кого-то из своих взять!
Естественно, бедолага Карлос не вынес такого напора. Но и вносить «племянничка» в список наследников не собирался – вот еще! Он, конечно, Габсбург по одной из линий, но…
Карлос второй умел любить и привязываться к людям. Старшего брата он любил, к Маше был привязан, а своих племянников от старшего брата просто обожал, хоть и не мог проявить этого на людях. Ну и кровь-то одна!
Да, он не смог продлить свой род, но дон Хуан сделал так, что Карлосу не стыдно будет предстать перед предками. Все-таки их кровь останется в детях, смешанная с благородной царской кровью.
Да, Романовы – не самая старая династия. Но зато территория у них такая, что Леопольду только облизнуться остается. И военная мощь. И кровь хорошая, по Маше сразу видно.
За несколько лет приручить испанский двор – это достижение.
А вот Анна-Мария, получившая имя Марианны, снискала только всеобщую ненависть.
Маша была высокомерна? О, нет. Все познается в сравнении. Русская царевна не давала забыть о своем статусе, но с ней всегда можно было договориться, она никогда не повышала голоса на нижестоящих, была мила и любезна, не закатывала скандалов и истерик, родила детей…
Ее всегда можно было попросить о помощи, а ее отношение к мужу было неизменно почтительным.
И рядом – Марианна Пфальц-Нейбургская. Которая приехать не успела, а уже начала давить на мужа.
Испанский двор оценил обеих. И принялся травить немку в меру своих сил, а сил было много.
– Да как вы смеете!
– Я – смею, – спокойно ответствовал дон Хуан. – Вы, сударыня, не выполнили ничего из того, что от вас требовалось. Вы не жена, не мать – и не королева.
– Я – королева Испании!
– Тогда вам стоило бы заботиться об Испании, а не о своих… бедных родственниках.
Удар попал не в бровь, а в глаз. Именно – бедных. Испания, хоть и переживала сейчас не лучшие времена, но все равно была богаче родни Марианны на несколько порядков. И это раздражало женщину.
Что там, у нее не было даже украшений, приличествующих королеве, а драгоценности ее предшественницы Карл давать второй жене отказался. Он слишком любил Марию-Луизу, чтобы теперь…
Не говоря уж о сестре русского государя, которая нагло щеголяла то драгоценными изумрудами, то сапфирами, то рубинами, размером чуть ли не с перепелиное яйцо…*
* в те времена не всегда умели отличать полудрагоценные камни от драгоценных, поэтому часть рубинов или сапфиров, например, оказывалась впоследствии шпинелью, твердость по шкале Мооса это позволяла, прим. авт.
Как это так, у кого-то было, а у нее – не было!?
Да и дон Хуан любил и баловал супругу. Карлос – и тот благоволил противной девке с густо-синими глазами, черными волосами и матовой белой кожей! Внешность – еще один повод позавидовать и разозлиться. Увы, веснушки не пощадили благородную даму. Как ни прячься, но на жарком испанском солнце они высыпали горстями!
– Вы… отвратительны!
– Я не бриллиант, чтобы вы меня любили, – спокойно отбрил дон Хуан. – И заботиться обязан об Испании, а не о вашей многочисленной и голодной родне. Вы меня хорошо поняли, сударыня?
Даже само обращение уже было оскорблением, но что могла сделать Марианна?
– Ненавижу!!!
– Еще один раз Карлос мне пожалуется на супругу – и вы отправитесь в монастырь.
Дон Хуан вышел, а Марианна упала на кушетку, заливаясь слезами злости и ненависти.
Негодяй, мерзавец, подлец!!!
О, он мне за все, за все заплатит!!!
Кровью заплатит!!! А не он – так его дети!
Как это должно выглядеть, Марианна не представляла. Но тут главное желать, а случай обязательно представится.
* * *
Апраксина чествовали, как героя.
Ее величество Шарлотта лично принимала его во дворце, не слушая никаких отговорок. А Федор Матвеевич старался отказаться.
И некогда, и ему надо идти обратно, и даже – он человек военный, у него и придворного-то платья с собой нет…
Бесполезно.
Фон Ревентлов чуть ли не в ультимативной форме потребовал явления адмирала Апраксина пред светлы очи.
– Вы не понимаете, друг мой. Мы уже утратили надежду, ваш приход был подобен чуду. А потому…
А потому – прием у ее величества Матвею был обеспечен.
Королева оказалась симпатичной моложавой женщиной с очаровательной улыбкой и пышными золотистыми волосами, Анна Стюарт, про которую Матвей так же был наслышан – симпатичной леди с приятным тихим голосом. Георг…
Да, Матвей знал, что относится к нему предвзято. Но услышав от Конрада историю про то, как его высочество предлагал сдать столицу…
А как к нему относиться?
Сам Матвей держался бы до последнего, а потом сжег бы город вместе с собой, но не отдал врагу! А этот… одно название, что королевская кровь!
И в кого только пошел?
Кристиан – неглупый, решительный, отважный, царица Ульрика тоже женщина весьма неглупая, просто ей нет необходимости геройствовать, а этот…
Не удался братец.
Впрочем, внешне Матвей этого не показывал.
Мило улыбался, обсуждал то войну, то охоту, флиртовал с дамами – и в результате оказался в постели у симпатичной графини, муж которой был на войне. Почему бы и не улучшить людям породу? К обоюдному удовольствию?
А потом опять в море. Война еще не закончилась.
* * *
– Сонечка, как же я за них волнуюсь….
Софья Алексеевна посмотрела на царицу Ульяну, в девичестве Ульрику-Элеонору. Давно ли вечерние посиделки вошли у них в обычай?
Да очень недавно. Просто Уля повадилась в кабинет к Соне, посидеть с вышиванием, помолчать вместе – и царевна потихоньку привыкла. С разговорами Уля первая не лезла, но обсудить с ней можно было многое. Да и легче так…
Недаром раньше, еще во время второй мирровой, женщины собирались в избы-читальни, хоть как-то поговорить, поддержать друг друга, побыть вместе…
Так и призрак беды отступает перед многолюдством.
Любава к ним, кстати, не присоединялась. Вдовствующая царица была полностью поглощена своей беременностью. Дети были в Дьяково, родные разъехались…
– Все с ними будет хорошо, Улечка. Они победят и вернутся. Алексей сейчас в Финляндии, Ванечка с ним, они друг за другом присмотрят…
– Мне бы твою уверенность, Сонечка.
Софья улыбнулась.
Уверенность?
Да откуда бы ей взяться!!? Просто привыкла она, что сильная, что никому и никогда не показывает своих эмоций. Вот и сейчас – улыбается, хотя иногда волком завыть хочется. Самое страшное, когда от тебя ничего не зависит.
Ты можешь поддерживать порядок в Москве, благо, твоими же стараниями и с помощью Ромодановского это не так сложно, можешь следить за финансами, приглядывать за школой, воспитывать детей, но одного ты не можешь.
Просто снять трубку и позвонить.
Узнать как там ребята, услышать голос… черт! Знала бы – учила бы физику! А то всей памяти – фамилии Попова и Белла, и те еще лет двести не родятся. Не понимала она в двадцатом веке, насколько это здорово – телефон.
А сейчас – гонцы, голуби…
Письма идут, кажется, вечность. И пишешь в ответ, как в никуда, потому что не знаешь, жив ли будет адресат, когда его найдет твоя весточка.
Случись что с ребятами – она и не узнает до последнего.
– Я их с детства знаю, Улечка. Они умные и сильные, они обязательно справятся.
А что она еще может сказать царице? Подруге, которая стала ей почти сестрой?
– А что потом они с Финляндией делать будут?
– Я думаю, надо туда Федю отправить. Наместником… приставить к нему умных людей – и пусть справляется.
Ульрика покачала головой.
– Федя… он как Георг.
На этот раз настало время качать головой уже Софье.
– Нет, Уля. Георг просто хороший вояка, но не король, а вот Федю очень сильно сломала У Шан. Его жена.
– Я ее никогда не видела.
– И не стоит об этом жалеть. Она была… большой дрянью. Очень хотела власти и шла к ней любыми путями. Ей нужен был покорный и податливый Федор, а вот Алексей – не нужен, понимаешь?
– Федя наследовал бы престол?
– А правила его жена. То, что это не удалось – дело случая. Только вот Федя ее любил. Сильно любил, крепче себя самого, вот и сломался после ее смерти.
Софья скромно умолчала о своей причастности к данному событию, о том, как пыталась подсунуть Феде любовниц… тут китаянка ее переиграла, а в итоге все равно ушла в небытие. И не жалко, так-то.
– Хорошо, что этого не случилось…
– Если бы Алеша умер, ты, скорее всего, вышла бы замуж за Карла, была сейчас королевой Швеции….
– Не дай Бог!
– А вдруг понравилось бы? – Софья поддразнивала совершенно беззлобно, и Уля это понимала, потому что улыбнулась в ответ.
– Карл-то? Ты его портрет видела?
– Видела.
– А я его вживую видела. Я точно не была бы счастлива с ним. Я ведь ему не нужна, да и с Кристианом он бы продолжал воевать, меня бы за это невзлюбили… Сейчас он женат на англичанке – и я от души желаю им счастья.
– Особого счастья там нет, – пожала плечами Софья. – Впрочем, в Англии его пока вообще нет.
– Почему?
– Потому что там резвится Людовик. Король-солнышко.
– То есть?
– Адмирал де Турвилль сейчас занимается Лондоном. Прошел по Темзе, разнес Лондонский мост, обстрелял несколько зданий и заявил, что если они не признают малыша Карла…
– И признают?
– Парламент сейчас заседает. Что они решат – я не знаю, но дело-то не в том, что Карл – сын Якова. Это неплохо. А вот его мать второй раз замужем, за Людовиком. И регентом будет официально она, а реально…
– Людовик решил подмять Англию?
– Англия тоже не монолит. Между прочим, Ирландия, кажется, собирается поддержать Людовика. Там католиков много, им серьезно доставалось в последние лет сто – поэтому она что сухое сено, только спичку поднеси. А вот Шотландия – за малыша Карла, но без Людовика. Уэльс против всех, так что результат еще долго не определится.
– А ты бы на кого поставила?
– На Людовика. Но не сразу, далеко не сразу. Такой груз даже ему в один год не поднять.
– А лет за пять?
– Может. Он действительно великий король…
– А о его дворце ходят легенды. Версаль… вот бы посмотреть.
Софья видела его еще в той жизни – впечатление, конечно, сильное. Здесь и сейчас – тем более, что уровень развития сейчас и уровень развития двадцатого века оч-чень различны. Здесь и сейчас ни экскаваторов, ни подъемных кранов, а ведь делают! Да такое!
– Хочешь, я расскажу тебе про Версаль?
– А откуда…
– Работа такая. Мне много пишут… так рассказывать?
– Конечно!
Ульрику-то Софья отвлекла от мрачных мыслей, а вот у нее самой они из головы не шли. Как ни крути, а ребятам придется остаться зимовать в Финляндии. Не управятся они за это время, никак не управятся.
Встанут на зимние квартиры – и вряд ли наведаются домой. На Алешу это совершенно не похоже будет – бросить войско и уехать. Так что тянуть ей этот воз еще долго. Но воз-то не беда, она и не то вытянет. А вот разлука…
Полцарства за мерседеса по кличке «Макс»! И дорогу под колесами, и…
Алешенька, Ванечка, пожалуйста, возвращайтесь живыми!
* * *
Война в Швеции шла с переменным успехом.
Кристиан с налета взял Гетеборг, но застрял в районе озера Веттерн. Навстречу ему вышли наспех сформированные отряды добровольцев под командованием Карла – и началась позиционная война.
Понадеявшись, что русские, не имея достаточного количества провианта (часть складов Карлу удалось сжечь) застрянут в лесах Финляндии до зимы, а там и зазимуют и их можно будет ослабить, Карл решил сосредоточиться на тех, кто был ближе – на датчанах. А поскольку талант полководца у него был – армия Кристиана быстро забуксовала в своем продвижении. Выбить их со шведской территории не получалось, но и у Кристиана не выходило ни дать решающее сражение, ни пойти прямиком на Стокгольм.
Карл решил применить тактику малых отрядов, поэтому Кристиану приходилось солоно. Пусть сил у датчан и было больше, но попробуй побороться с роем мошкары? Будь ты хоть трижды богатырь, а закусают!
Попутно Карл писал Кристиану, предлагая решить дело миром, за кусок территории. Но то ли предлагал покамест маловато, то ли несостоявшийся братец обиделся за попытку взятия Копенгагена – на переговоры Кристиан не шел. Даже и не собирался.
Пусть война затянется до зимы – ничего страшного. Все воюют, а у него тут и дом рядом… Съездит, жену навестит…
Карл был абсолютно прав в своих предположениях. Кристиану сообщили про попытку принуждения датчан к миру – и достаточно быстро. Известия от королевы ему привез фон Ревентлов, Кристиан прочитал и содрогнулся от ужаса. А ведь если бы в руках у Карла оказалась его семья – он бы на все условия согласился. И отошел бы обратно, и территорию вернул, и…
Да что прикажут тут и сделаешь!
А братец…
Ох и достанется ж ему на орехи!
* * *
– Очаровательный ребенок!
По правде говоря, Софья пока не видела в малышке ничего очаровательного, но Любава расплылась в улыбке.
– Ох, Сонюшка…
– Как ее будут звать?
– Машенька. Мария, в честь царицы Марии.
Моей матери, – промелькнула мысль у Софьи. Впрочем, умиления она все равно не испытала.
– Разумеется, малышка не станет царевной. Царской воспитанницей – да, а там… выдадим замуж за кого поближе и получше, так что внуков ты понянчить сможешь.
Малышка, хоть и родилась немного недоношенной, была крепкой и улыбчивой.
– Я все равно боюсь, что прознают…
Софья вздохнула. А ведь Любава старше нее, но до сих пор – такое дитя! Или это опыт двойной жизни говорит за нее?
– Главное – не что знают, а что говорят. Воспитывай малышку и не думай ни о чем, с остальным я разберусь.
Уже разобралась. Всем известно, что пока царица ездила на богомолье, к дверям монастыря подкинули ребенка. Ну, а Любава, известная своей добротой и мягкосердечием, решила взять малышку на воспитание. Москва утирает слезки умиления, Русь сморкается в платочки. Вот что значит правильно подать материал.
– Спасибо тебе, Сонюшка.
Софья погладила мачеху по длинной золотистой косе.
– Все будет хорошо. Обещаю.
И уже про себя – главное, что ты успокоишься насчет Натальи и Володи, а то у меня на них свои планы. Рожай, воспитывай, спи с Ромодановским, переживай о своей греховности, только под ногами не мешайся!
Тем более, на всех представителей династии Романовых у Софьи были свои планы, в том числе и на Владимира. И Любава… помешать она не могла, а вот перемотать нервы скандалами – запросто. И не объяснишь ей, что материнским чувствам в политике не место.
* * *
– Хорошо, но мало.
У Петра и Романа Сирко была одна проблема на двоих. Отец-то… Крым брал, предателей гнал, памятник такой стоит, что завидки берут, по миру о нем легенды ходят.
Да, отец. А они что – хуже?
Они должны так прожить, чтобы ими гордиться можно было. А иначе это не жизнь, это вроде как у лопуха под забором. Вроде и неплохо ему, а и гордиться тут нечем. Так что в кои-то веки встретившиеся два брата сели, как положено помянули родителя – и принялись думать, чем бы таким его превзойти. Первым идею подал Роман Сирко.
Крым – хорошо, но баз у флота должно быть больше. К тому же это сейчас на троне Сулейман, они с Леопольдом сцепились намертво, а как расцепятся? Не обратит ли тогда султан свой державный взор на утерянные территории? Они бы точно обратили.
И не проще ли начать закрепляться сейчас, а то и атаковать самим, чем потом расхлебывать последствия?
Петр это одобрил – и братья принялись размышлять над картой. Желательна была база в районе черноморского побережья Кавказа.
Но… это же не русская пока территория?
А кто мешает?
Стоят ведь на берегах моря и Сухум, и Батуми, и хорошо стоят, уж сколько веков!
Устроиться на побережье, закрепиться, города построить, флот пригнать, а потом потихоньку продвигаться на Северный Кавказ. А то непорядок!
Территория громадная, а из родни царской в Закавказье один Ираклий, который хоть русского царя и поддержит, да маловато его, как ни крути. И не совсем он там. А такие места пропадают!
С севера Русь, с юга Турция, на западе Черное море, на востоке Каспий… прибрать, что ли? А то ведь турки обязательно полезут, рано или поздно. В Закавказье от них уже не продохнуть, но скоро они и дальше поползут!
Татар у них отняли, а им и рабы нужны, и слуги, и девиц они красть горазды… А вот если эту территорию сделать своей, да понаставить там крепостей, да чтобы флот ходил вдоль берегов… пока турки отвоюют да сунутся, казаки уж там вовсю усядутся. Разве плохо?
И государь поддержит, наверняка. А уж Ромодановский с радостью войсками поможет.
Налететь внаглую, да занять место, пока никто другой не подсуетился?
План, конечно, был авантюрный, но… почему бы нет?
Так что братья Сирко составили докладную – и отправили ее в Москву. А сами принялись осторожно прощупывать что флот, что армию. Так вот государь одобрение выразит, а у них уж все и готово, только выступить осталось!
Вот это – дело по казачьей руке! И лишний раз думается, что веник связкой крепок. То сидели они на Дону, знай от турок да татар отбивались. А сейчас, при мудром-то государе, который понял, как и где казаков использовать, развернулись от души! Уже не они отбиваются, а от них, а это намного приятнее.
Ждем ответа, государь-батюшка.
* * *
– Как свадьба прошла?
Софья прищурилась на Володю, но братец и ухом не повел. А хороший парень вырос!
– Нормально. Княгиня Ракоци – она… потрясающая!
– Понравилась?
Судя по внезапно порозовевшим ушам – еще как! Оно и неудивительно, таких мальчишек Илона могла одним движением ресниц укладывать. Потрясающее сочетание – красивая, умная и сильная женщина, особенно в эту эпоху. Про себя-то Софья так сказать не могла, красоты ей Бог не додал – ну и ладно. Не внешностью единой…
– Наталья как?
– Когда уезжал – они со свекровью вовсю сплетничали. Мужем довольна, говорит, парень неглупый, остальное приложится.
– У сестры как дела?
– Довольна, счастлива, поцелуи тебе передает. Говорит, что Юлиана очень милая девочка, побольше бы таких. Опять же, с княгиней они подружились.
Софья цинично подумала, что для Илоны Зриньи такая тесная дружба – единственный способ отстоять свою страну. Стоит только венграм расслабиться, как Австрия тут же захочет вернуть их обратно. Тут не то, что с невесткой – с чертом целоваться будешь. Понятно же, что Леопольд никого не помилует, ни Илону, ни детей…
– Авось и впредь не раздружатся. Ты-то себе никакую панночку не нашел? А то польки – женщины красивые…
Владимир только головой покачал.
– Соня…
– Да уж сколько лет Соня. Кстати, ты к матери заглядывал?
– Конечно! Сонь, а ее воспитанница – это то, о чем я думаю?
– Ага, – Софья и не собиралась врать. – Твоя сестренка от Ромодановского. Ты против?
Володя только плечами пожал.
– Да нет. Может, им еще одного ребенка сделать? Все мне меньше достанется?
– Замучили заботой?
– Есть немного.
Софья покосилась за окно, где светили желтой листвой деревья. Надвигалась осень, и похоже, что ее брат и муж зазимуют в Финляндии. Но ей тут тоже скучать не придется.
– А ты письмецо почитай? Глядишь, что интересное найдешь?
Володя поймал перекинутую ему казачью грамотку и вчитался. Присвистнул.
– Соня, это…
– Идея-то хорошая. Да работы там не на поколение и не на два. А еще – нужен будет кто-то из Романовых. Не хочешь по весне в поход?
– Я? На Кавказ?
– А что такого? – Софья отлично помнила, сколько проблем было с этим регионом в ее время. А сейчас глядишь, и получится все антирусские настроения под корень выполоть. Главное ведь что в любой работе?
Да вовремя начать! Потому как сорняки полют, пока они мелкие, колорадского жука травят до поедания картошки, а дороги чинят летом, пока тепло (российские коммунальщики не в счет, они о смене сезонов не задумываются принципиально). Вот если сейчас начать, пока Турция свой взгляд не обратила…
– А сил у нас хватит?
– А вот ты и посидишь зимой, подумаешь. Начинать-то в любом случае надо сейчас, а как уж сложится…
– Сонь, я ж не умею ни армии водить, ни…
– А тебе это никто и не доверит. Там Ромодановский есть, Мельин, братья Сирко – тоже черти отчаянные, прекрасно справятся. Ты пойдешь вместо знамени – первое, и учиться – второе. Главное, не лезь поперек знающих людей, а смотри и учись. А там, кто знает. Ты не задумывался, что царевичей много, а трон один?
Ага, в точку. Уши стали вовсе уж багровыми, но отрицать Володя ничего не стал.
– Я знаю, что младший сын, что…
– Тебя отлично можно использовать в заговорах.
– Дед пытался.
– Да?
Вообще-то про попытки Милославских подлезть хоть к кому из царской семьи Софья знала. Но и услышать историю в изложении Володи не отказалась. Хотя что тут слушать?
Классическое обхаживание мальчишки с тем, чтобы он поспособствовал, или попросил, или матери идею подкинул, а та уж Алексею…
Давно те попытки прекратились. Даже до последних дураков дошло, что не подействует, а Милославские глупцами не были. Оставили им определенную нишу в память о Марии, ну, иногда по рукам стучали, чтобы не зарывались – и хватит с них.
– Вот и поедешь. Алексей пока еще с войны вернется, да и некогда ему будет.
– Не боишься, что я там закреплюсь и отложусь?
– Ага, – Софья ухмыльнулась с таким ехидством, что Владимир понял – вопрос глупый. – Боюсь. Хоть ты там гнездо свей и яйца отложи, под боком-то у турок! Им Романовская кровь давненько поперек горла, мяукнуть о независимости и свободе не успеешь, как слопают.
