Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 111 страниц)

Тело леди Анны послушно приседало в реверансе, восторженно глядело на монарха, бормотало, заикаясь от восторга, положенные слова…

Разум был ясен и холоден.

Кто сказал, что изобретение Екатерины Медичи должно быть заброшено за древностью лет? Летучий эскадрон вновь готов к действиям, хотя и не на благо Франции. Но тут уж французы сами себе враги. Кто мешал Людовику вспомнить прабабкин опыт?

Уже дома женщины позволили себе обменяться понимающими взглядами. И принялись готовить платья для следующего выхода ко двору.

У Карла не будет возможности устоять!

* * *

– Твою мать! Мать твою! Тьфу!

Софья не выбирала выражений наедине с собой.

– Ну надо же так вляпаться?! Любоф-ф-ф!!!

После доклада Дмитрия ей чуть дурно не стало. Значитца, у его величества (пусть дон Хуан пока высочество, это дело времени) случилось обострение чувства!

Увидел Любаву, всю такую очаровательную, и влюбился! Теперь через Дмитрия пытается навести справки, а то и увидеться. И как тут быть?

Да просто.

Спросить саму Любаву, чего она хочет. Потому что если любовь у нас только со стороны дона Хуана – это одно. А вот если любят оба…

Ох, елки!

Накрывается медным тазом план Софьи насчет Испании. Любава туда точно не поедет, у нее дети, да еще мелкие. То есть дон Хуан остается на Руси. А что ему делать на Руси – вот вопрос?

Алексей и сам отлично справится со всеми делами, ему помогать не надо. Опять же, серьезного флота нет, с тем, который есть, отлично справляется Поль Мелье, да и Испанию без присмотра не оставишь.

Сейчас бы Хуан очень там пригодился. Явился, запер в монастырь Марианну, сколотил свою клику, честно проправил до смерти Карлоса за его спиной, а там, глядишь, и сына на трон посадил. Но для этого что необходимо?

Сын от знатной жены. Сам-то герой – бастард, кровь у него, считай, грязная по испанским меркам. Жена, которая будет держать всех в кулаке и водить строем. Испания там, не Испания, а если королева сказала «лежать», то всем лежать. Иначе ее просто этикетом затопчут от доброты душевной. Любава этого просто не сможет сделать.

И результат будет печален.

Кажется, кто-то из испанских королей угорел, потому что просить передвинуть жаровню было против этикета?[68]68
  Маршал де Бассомпьер рассказал этот анекдот в своих мемуарах. Речь шла о Филиппе III, дедушке дона Хуана. – Прим. авт.


[Закрыть]

Любава бы тоже угорела.

А Машка?

О, та бы пнула жаровню, потом пнула придворных, построила бы всех, до кого можно дорваться… Боевой характер у сестренки в наличии! Да и честолюбия – ложкой ешь!

Итак, минусы Любавы? Дети, характер, незнатное происхождение. Плюс – один, но жирный. Ее дети от дона Хуана родней Романовым ни с какого бока не будут. А значит, и тех вариантов скрещивания, которые привели к появлению на престоле жертвы инбридинга[69]69
  Король Карлос. Вместо 16 предков по обеим линиям в четвертом поколении, у него было всего 8. Откуда и все его физиологические проблемы. – Прим. авт.


[Закрыть], не будет тоже. Но объяснить это испанским грандам?

Минусы Машки – две штуки. Дон Хуан ее не любит. Гулять вряд ли будет, не тот возраст, чтобы распыляться, но и счастья в семейной жизни сестренка не дождется. Хотя… полтинник мужику, какое там счастье! Здесь это – как в России семьдесят! Спасибо, что еще что-то стоит, и не на полшестого. И второй минус уже сказан. Родственница.

Ну и что ты делать будешь?

Варианты были, но Софья решила так: подождать немножко. За зиму дон Хуан никуда не денется, будет время все повернуть в нужное русло. Просто Любава – она тот тип, на который любой испанец поведется. Волосы, глаза…

Машка же…

Ладно! Научить можно любую. Но вполне возможно, ситуация и сама рассосется. Когда возникает желание преодолевать препятствия?

Да когда есть запреты!

А если их нет?

Кушайте, не обляпайтесь?

Не случится ли так, что оба нагуляются – и успокоятся?

Вот Любаву чисто по-человечески жалко. Хоть и царица, а счастья у девчонки в жизни, считай, и не было… И мужика нормального тоже.

Но где его найти? Хм-м… а это идея! Искать, срочно искать! Не подставного Васечку Голицына, а серьезного кобелину, который будет делать царицу счастливой три раза за ночь, а иногда и шесть раз. Благо других способностей от него и не потребуется, брака – тоже. Царицы, особенно вдовствующие, замуж не выходят. Только в монастырь. Или все-таки подставить ей Васечку?

Нет, не хотелось бы. Как вольный герой-любовник он полезнее будет.

Софья многое ломала из старых обычаев, но грань старалась не пересекать. Допустимо простое платье, но недопустим, например, разрез на юбке. Или вырез на бюсте. Допустимо выдать замуж царевну. Было, было такое дело, у мужа на полке когда-то стояла «Анна Ярославна – королева Франции», как-то так. Но царицу?

Софья такого не помнила. Бояре озвереют. Патриарх хоть и ручной, но тут может и бунт начаться. Либо надо тут, на Руси, «убивать» Любаву, а там, в Испании, выдавать замуж под новым именем. Либо еще что… Да проще не заморачиваться! И поговорить, кстати, с самой Любавой, чтобы не воспринимала испанского мачо слишком серьезно. Нечего себе и сердце рвать.

Погулять-то они могут, вместе побыть, только тайно. А вот на всю жизнь…

Не получится.

* * *

А приятно, когда тебя встречают как героя.

Алексей Алексеевич, впрочем, поражений пока и не знал, Бог даст – и не узнает. Планирование, подготовка, вооружение, снабжение… не просто ж он так на войну ходил! Сколько в свое время пришлось трактатов прочитать, сколько выучить!

А результат – вот он.

Идут, поют…

Живые солдаты, спасенные жизни, соответственно, прирастет население в стране, они ж сейчас до баб дорвутся… А что? Не только ж население Швеции увеличивать? Эх, надо было с Карла еще и за это потребовать. Как Соня скажет – за улучшение породы.

М-да… а он свою породу портить собирается. Но жена – дело такое, серьезное.

– Думаешь, в следующем году воевать будем?

– Уверен, что нет, – отозвался Алексей.

– Карл не смирится.

– Да и плевать. Войска мы проредили, флот – датчане, к тому же на Моонзундских островах тоже закладочки остались…

Мужчины переглянулись и засмеялись.

А что, просто так уходить из крепости? И отдавать ее?

Не-ет. Умных много! А потому в нужные места тайно заложены пороховые заряды. Решит Алексей опять их штурмом взять – достаточно ночью фитиль поджечь. Заходи через новые ворота! И опять Карлу весело и интересно.

Справедливости ради такие закладки были установлены по всем взятым крепостям. Знали о них только десять человек, которые сейчас ехали на родину. Ни коменданты, ни кто-то еще. Чего человек не знает, то он и не выдаст, верно?

– Дали б нам лет пять мира…

– А это надо уже на твою жену надеяться. Но я в Соню верю, теперь она такое придумает, что никому не до войны с нами будет!

– Тебя жена к сестре не приревнует?

Алексей пожал плечами:

– Дело жены – рожать детей, воспитывать, строить придворных… При чем тут Соня? На ней внешняя политика, и сестрица с ней отлично справляется.

– Я вас – и то иногда ревную.

– Ты умный, сам все понимаешь.

– А где сказано, что твоя будущая жена – умная?

Алексей помрачнел:

– Будем надеяться на лучшее. С внешностью еще можно смириться, а вот с умом…

– Всегда можно завести любовницу.

– Сначала надо завести детей.

– Я бы тоже не возражал… Лет пять бы нам мира, как раз бы успели.

– Будет. Я уверен, что будет.

Октябрь 1676 года

Как встречала героев Москва?

Цветами.

Пусть уже осень – не важно! Софья приказала ободрать всю царскую оранжерею, в ход пошли разноцветные осенние листья, гроздья рябины, и все это сейчас летело под копыта коней. Кто-то кричал «Ура!», кто-то плакал, звенели колокола, все было торжественно и красиво.

Алексей Алексеевич – воплощение победоносного государя. Сияла кольчуга, сияли символы царской власти. Войска чеканили шаг, неся шведские знамена.

Царская семья ждала на крыльце Кремля.

Алексей спешился и, как в прошлый раз, принялся целовать родных. Но в этот раз было и дополнение. Ульрика тоже стояла на крыльце.

Алексей мягко отстранил царевну Феодосию и подошел к невесте.

Вгляделся – пауза заняла не более секунды – и протянул ей руку.

Ульрика опустила глаза, а потом медленно вложила свою руку в его ладонь.

– Все готово для свадьбы, – шепнула Софья, появляясь рядом. – Можно завтра же…

– Если невеста согласна?

Слова были тихими, так что их не слышал никто, кроме Софьи, Ульрики и самого Алексея.

– Да…

И Ульрику можно было понять. Лицом Алексей Алексеевич был куда как красивее бедняги Карла. Да и остальное…

Софья не зря трудилась эти несколько месяцев. Ульрика готова была под венец хоть сейчас.

Царевна кивнула и исчезла. А Алексей Алексеевич на глазах у всей столицы поцеловал в лоб свою невесту. Большего себе позволить не мог, да и не надо было.

Лицо Ульрики сияло такой любовью, такое доверие светилось в ее глазах – сейчас ее даже нос не портил. Именно в эту минуту Алексей принял решение не огорчать жену. Нельзя причинять боль тому, кто настолько беспомощен. Подло это.

Звенели колокола.

Впереди еще предстояли торжественные речи, на которых Ульрике, как будущей царице, надо было присутствовать рядом с Алексеем. На этом настояла Софья.

Хватит с них затворничества.

Подождите, придет время, еще и короновать цариц будем, и свою Шапку для них заведем. Пусть не Мономаха, но… Даешь публичность женщинам Руси? Хотя бы в небольших размерах.

* * *

Протокольная встреча отгремела, все разошлись по домам. И пришло время встречи настоящей. Бояре пируют, верные люди следят за ними, ибо на пиру можно многое о людях узнать, а Алексей, Иван и Софья уединились в кабинете. И только там позволили себе сбросить маски. Софья первая повисла на шее сразу у обоих, не зная, кого обнять сначала – брата или мужа. Оба родные и любимые.

– Вернулись!!! Господи, спасибо тебе!!!

И слезы закапали. Вернулись!!!

Живые, здоровые, вот они, стоят рядом, и можно до них дотронуться, живые!!! Все остальное – не важно!

Мужчины переглянулись с каким-то глубинным пониманием, мол, все равно – женщина, и наперебой кинулись утешать плачущую царевну. Но прошло минут десять, прежде чем Софья смогла нормально говорить. И тут же покаялась:

– Подвела я тебя, Алешенька.

– Катя?

Алексей Алексеевич знал единственную причину, по которой Софья могла считать себя виноватой. Сам он, кстати, сестру не ругал даже в мыслях.

Да, не уберегла. А как тут убережешь? Не она же англичанам яд в руки вкладывала, не она учила травить неугодных! Наоборот, оберегала родных что есть силы.

Сил не хватило?

Как это ни печально, но бывает, и Софья это понимала. Только вот виноватой себя чувствовать не переставала.

– Катя. Задурили девчонке голову, вот она и хотела замуж выйти за Петрушу Львова.

– Что за птица?

– Да так, среднего полета. Это все матвеевские последыши, чтоб ты знал. Щуку съели, да зубы остались, – Софья странно усмехнулась.

– И сейчас остались?

– Сейчас выбиты, да ведь время штука такая… Пройдет – новые щурята народятся.

– Вот и ладненько. Не будет щук – уху сварить не из чего будет, – здраво рассудил Алексей. – Что со Львовыми сейчас?

– Осваивают Сибирь. Кто жив остался.

– В Сибирь больше никого ссылать не будем.

Софья кивнула:

– Согласна. Финляндия, Рига, Ревель…

– Именно. Туда и поедут.

И не зря. Для шведов сейчас любой, кто русский, – враг. А любишь ты царя или нет – их вообще не интересует. Главное – русский. Там-то все бунтовщики мигом научатся родину любить.

– Не кори себя за Катю. Ведь не она целью была – ты. Сама чудом убереглась, – тихо произнес Ваня, обхватывая жену за плечи.

Софья откинула голову и улыбнулась. Вот ведь… В корень зрит муж любимый. Только правда от чувства вины не избавляет.

Не уберегла.

– А что у меня за невеста? – перевел разговор Алексей, видя, что на лице Софьи опять собираются облачка. – Ты с ней уже разговаривала, оценить успела – что она собой представляет?

– Очень порядочная девочка, даже удивительно, что принцесса, – Софья ехидно улыбнулась. – Я уж думала, таких сейчас не водится. Добрая, умненькая, но очень… тонкокожая. Так что поосторожнее с ней. Там, где я и головы не поверну, она долго от раны оправляться будет.

Алексей поморщился:

– Оранжерейный цветок?

– Да, можно и так сказать. Не обижай ее, ладно? Она этого не заслуживает.

– И не собирался.

– И цветник свой временно придержи. Пусть не пахнут слишком сильно… Ты понимаешь?

Алексей Алексеевич кивнул. И задал другой вопрос:

– Две свадьбы вместе? Не рано ли для китаянки?

Софья передернула плечами:

– Я бы и вообще ее домой отослала, но ведь не получится! Ты не представляешь, как эта зараза влезла Федьке в душу!

– Все так серьезно?

– Более чем… – Софья помолчала несколько минут и решилась: – Алеша, если бы случилось так, что ты… не вернулся… мне пришлось бы или срочно женить Федьку на другой, или травить его. Чтобы не допустить… этой к власти.

К чести Алексея, мысль, что Софье нужна власть и только, а У Шан она попросту приревновала к этой субстанции, он даже не отметал. Она просто не возникла. Сколько уж за эти годы он убеждался, что Соне власть нужна лишь как инструмент. На его благо, на благо Руси.

– М-да… Тогда зачем? Давай уберем ее по-тихому?

– Нет. Пусть выходит замуж. И пусть привязывает к себе Федора. Ты сможешь отправить его к финнам?

– Вполне. Более того, будем создавать там княжество Финское и Угорское, вот и пусть закладывает основы. Он юноша умный, хваткий. Справится – получит земли во владение…

Соня усмехнулась:

– Алешенька, ты гений. Отличное место! И У Шан с интригами не размахнуться, и держаться за Русь они зубами будут, а то Карл их слопает, и когда есть дело – дури места нет… Ты чудо, братик!

Алексей гордо улыбнулся:

– На том стоим!

Решение было принято.

* * *

Царская свадьба праздновалась с размахом.

С бо-ольшим размахом.

Тем более – две свадьбы.

У Шан, крещенная под именем Авдотьи, выходила замуж за царевича Федора. Ульрика Элеонора, ныне Ульяна, венчалась с государем всея Руси Алексеем Алексеевичем.

Обе невесты были очаровательны, хотя Софья позаботилась об У Шан на свой лад. Подобрала одежду, которая придавала девушке болезненный вид, драгоценности похуже – сделала все, чтобы бояре, глядя на У Шан, покачивали головой.

Некачественную невесту китайцы подсунули, рядом с молодой царицей она смотрится как гадкий утенок рядом с прекрасным лебедем.

А Ульрика сегодня была прекрасна. Умело подчеркнутое косметикой лицо, красивое платье, украшения, но главное – сияние влюбленности. Так, что каждый, кто смотрел на эту пару, видел: царица будет мужа любить и почитать. А от любви и дети хорошие родятся.

– Она Алешу любит…

Софья, невидимая за занавесью, прислонилась головой к плечу мужа.

– Она не его пока любит, Ванечка, а то, что ей о нем рассказывали. Свое представление о царе. Если Алексей ее не разочарует, у них эта любовь на долгие года сохранится, ее на двоих хватит. Ну а коли сломает девочке красивую сказку…

– Тебе ее не жалко будет?

– Жалко, – покривила душой Софья. – Она неглупая, хорошая, они могут быть счастливы вместе. Хотя и не так, как мы.

– А ты со мной счастлива, Соня?

– Я бы себе другой судьбы и не желала, – честно призналась царевна. – Ты – лучшее в моей жизни.

И сейчас она не лгала. Иван видел, какая она, видел без прикрас, знал, на что она может пойти, – и все равно продолжал любить. Разве этого мало?

Даже слишком много. Софья на такое не рассчитывала.

– Я бы без тебя жить не мог…

– И я. И… Ванечка, я от тебя ребенка хочу.

Сияющие глаза мужа стали лучшей наградой царевне, и на миг она даже почувствовала укол совести. Все-таки легко манипулировать любящими.

Такими, как Ванечка, Уля, как Любава… м-да, тоже проблемка.

– Сонюшка, ты на себя слишком много берешь.

– Он тебе понравился или нет?

– Он… хороший.

– Любава, подумай. Можешь принять его, можешь оттолкнуть. Не скрою, мне был бы выгоднее первый вариант, при котором у вас завяжутся… отношения.

– А Маша?

– От нее кусок не отвалится. А дон Хуан спокойно перегуляет свое увлечение, женится и уедет поднимать Испанию. Или ты поймешь, что он тебе нужен… тогда уже иначе решать придется.

– Какие тут решения могут быть? Я детей не оставлю…

– Рано или поздно они оставят тебя. Поэтому думай…

– Соня… ты не боишься, что заиграешься? Судьба не любит тех, кто решает за нее. Рано или поздно ты за это серьезно поплатишься.

– Знаю. Но и выбора у меня нет. Подумай, Любава. Я тебе помогу, но решать ты сама будешь.

Разговор был очень неприятным. И – не последним. Наверняка. Но… нельзя ничего делать против желания Любавы. Здесь и сейчас – нельзя. Софье только партизанской войны в своем доме не хватало. На дела-то времени нет, еще их на разборки с обиженной женщиной тратить.

Нет уж!

Если поговорить правильно, каждого человека можно убедить. И он сделает то, что тебе нужно.

– Уйдем пораньше? – шепнул Ваня.

– Молодых проводим – и уйдем, – вздохнула Софья. Она бы тоже с большей радостью провела время с мужем, чем тратить его на церемонии. Но – надо.

Ваня качнул головой, но спорить не стал. И Софья подумала, что именно за это любит мужа. Он знает, что такое необходимость.

Наконец молодых еще раз осыпали зерном и хмелем для плодородия и принялись провожать. Софья на прощание чуть сжала ледяную от волнения руку Ульрики, подмигнула Алексею – и двери опочивальни закрылись.

Впрочем, видя на следующее утро сияющую от счастья Улю, Софья подумала, что не ошиблась в брате. Молодец, Алешка. Вот и еще один человек в их команду. На Ульяну тоже ляжет важная часть работы. Дети. Они все ими будут заниматься, но большую часть времени малыши проводят с матерью.

И возможно, ее малышей тоже придется доверить Ульяне.

А счастливая жена не станет настраивать малышей против отца или делать еще какие-нибудь гадости.

* * *

Свадьба – свадьбой, но дела никто не отменял. А потому на следующий же день, в послеобеденное время, вся компания собралась в кабинете у Алексея.

Алексей, Софья, Иван, Аввакум, Воин Афанасьевич, Ромодановский – самый ближний круг. Потом, уже потом сюда позовут и патриарха, и Разина, если тот окажется в Москве, и Ивана Сирко, который упорно собирается умереть в седле… Это – потом.

Сейчас же…

Первое слово, разумеется, держал государь.

– Со Швецией мы повоевали вполне успешно. Думаю, следующую войну надо ожидать лет через пять, раньше Карл не оправится. Но и тогда… мы можем попробовать избежать этой войны, если будем плодотворно сотрудничать с датчанами.

– Сие хорошо было бы, – прогудел Аввакум. – Война – всегда врагу на потребу.

– А еще – наша казна в ближайшее время никакой войны не выдержит. – Иван с утра уже успел проглядеть кое-какие отчеты. – Даже успешные походы – это все равно громадная нагрузка, а у нас куча проектов. Таких, как государевы дороги, как постепенный перевод крестьян в вольные люди, как освоение Сибири и Зауралья, флот, Университет…

Алексей поднял руку:

– Вань, я понял. Денег нет.

– Абсолютно точно подмечено. Нет, не было, не будет. И так гадюками изворачиваемся.

– Тогда будем обеспечивать мир.

– На это тоже нужны деньги. Но меньше, – мягко заметила Софья.

– Насколько?

– Чем воевать со Швецией, намного выгоднее устраивать там диверсии. Люди уже направлены, если все будет хорошо и правильно, гарантирую: флот свой они в ближайшее пятилетие не восстановят. Да и в армии… Вы воевали успешно, потому что заботились о людях. А они до сих пор солдат палками гоняют и тухлятиной кормят. Интенданты так воруют, что у генералов ночные горшки стащить готовы. Мы это исключили – и выиграли. А у них… О, я постараюсь это еще и развить!

– Удастся?

– Потом покажу отчеты. Кроме того, шведы не полезут в драку, если их не поддержат англичане или французы, а тем сейчас некогда.

– И что там такого случится, государыня? – Ромодановский мог позволить себе легкие вольности, как-никак они с Софьей давно вместе работали.

– У Вильгельма Оранского был внебрачный сын. Вы знаете? Его вырастили верные люди, потом сообщили о его правах… Все доказательства есть. Гарантирую подлинность.

– И он будет бороться за дело своего отца?

– При правильном подходе Людовику этой борьбы лет на десять хватит, а там посмотрим.

– А в Англии?

– Там и воевать не надо. Там король – неудачный, братец его не лучше, они сами все развалят. С нашей скромной помощью… Зато прославятся прекрасными дворцами и парками. Обязательно!

Софья чуть улыбнулась. Леди Винтер еще не так английскую казну разорит! А почему это во Франции есть свой Версаль, а в Англии – нет?! Даешь Англосаль! Или Дворец Великого Карла!

– У нас с Англией и еще есть счеты, так?

Алексей смотрел серьезно – и царевна чуть развела руками:

– Да. За Катерину они мне кровью ответят. Но тут – прости, Алешенька. Я даже не могла подумать, что меня решат отравить так… нагло! По-английски! И не могла предположить, что яд достанется сестренке. Принесло ее поговорить не ко времени!

– Привыкли, с-суки, – процедил Иван.

Покушения на жену он спускать не собирался. Чуяло сердце…

– Отвыкнут. Некому будет. Лодердейл мне за это кровью ответит, как и исполнители, как и… Ладно! Карла трогать не будем, он там все равно ничего не решал, да и не стоит лишаться такого ценного союзника. Мы так Англии отродясь не навредим, как этот с-сынок короля-мученика. А вот остальных…

– Ты понимаешь, что яд мог бы достаться тебе?

– Я усилила меры безопасности. Федор Юрьевич оказал мне в том неоценимую помощь.

Ромодановский бросил благодарный взгляд на царевну. Признавать чужие заслуги она никогда не стеснялась. И хвалить, и благодарить, и награждать… Хорошо служить умному господину.

– Подумай, что мы еще хорошего можем сделать Англии?

– Флот. У нас сейчас на руках сильный козырь, который называется дон Хуан. Если окрутить его с Машкой и отправить на завоевание Испании – он там всех построит. Даже если будет регентом. Ему удастся. Опасный мужчина. Очень умный, очень преданный своей стране, вот только чуть прямодушен. Но это его бы с Марьей свести, той яда и хитрости на троих хватит.

– Однако?

– Наш идальго по уши влюбился в Любаву.

Отреагировали все по-разному. От тихого свиста (Иван) – до решительного «Нет!» (Ромодановский). Софья прищурилась, прикидывая в уме. А ведь – может? Или не может?

– Нам это выгодно? – спокойно уточнил Алексей.

– Решительно нет. Любава… Не та кандидатура, которая сможет со всем справиться. Тем более – с ролью королевы-матери. Ролью регента, если хотите. А об этом тоже надо задуматься. Сколько осталось нашему дону? Десять лет? При удаче – двадцать? Больше-то вряд ли, кровь не позволит.

– У него проблемы с кровью?

– Ужасные. По отцовской линии получить нормального потомка нереально. Если бы не мать – наш идальго вымер бы еще в младенчестве…

– А Машины дети?

– Там есть хорошие шансы на здоровых детей. Как и с Любавой. – Основы генетики Софья давно изложила в Университете и теперь ученые активно вгрызались в науку. – Но Любава – никто. Копни – и обнаружишь ее худородность. И характер. А вот Марья…

– Я тебя понял. Что будем делать, чтобы свести их с Марьей?

– Любава и сама не горит желанием уехать в Испанию. Просто давить на них обоих сейчас – это гарантированно получить с обеих сторон попытку сопротивления. Помните английского драматурга Шекспира? Так вот, не запрещай родители Ромео встречаться с Джульеттой – они бы друг другу надоели за месяц и разбежались. И ни проблем, ни смертей. К тому же в Европе это распространено. Должны иметься дама сердца, жена и любовница. Вот пусть дамой сердца будет Любава, а две другие функции возьмет на себя Марья. В крайнем случае, любовницу найдем из своих. Лейла целый змеюшник дрессирует.

– Добрая ты, Сонюшка, – Алексей беззлобно подтрунивал над сестрой.

– Страсть быстро проходит и оставляет угольки и пепел. Долго горит только правильно разожженный костер.

– Ладно. Ты сможешь это сделать?

– Постараюсь. Так вот англичане сейчас главенствуют на море, несмотря ни на какого короля. А испанцы терпят поражение за поражением. Англичане оплачивают услуги каперов, возведя пиратство чуть ли не в ранг добродетели, а у испанцев за всю историю был один-единственный капер – и тот быстро помер.

– И ты предлагаешь?..

– Разумеется, наших людей. Корабли. Совместные действия. Но для этого дону Хуану придется кое-чем поступиться.

– А если не согласится?

– Нам хватит пока и того, что мы уже получили. Будем развиваться постепенно. Хотя в союзе с Испанией это было бы намного легче.

– Так и порешим. Испания на тебе. Что у нас еще хорошего? – Взгляд государя остановился на Аввакуме, и протопоп поднялся с места.

– Не могу пожаловаться, государь. Кое-где народ еще ворчит. Кто на старый лад крестится, кто на новый, а все одно: ни шума, ни бунта. Тут, как государыня и говорила, ежели б насильно всех под одну гребенку стригли, запрещали да наказывали – втрое б охотнее людишки бунтовали. А когда запрета нет, вроде и шуметь не из-за чего. Опять же, грамотность растет. Церковные школы открываются, дети учатся… Есть чему порадоваться.

– Отсутствие бунта – это хорошо. Федор Юрьевич?

Конечно, обращение по имени-отчеству было честью для боярина, но в ближнем кругу Алексей так и поступал. Это вон Милославские – Ванька, Илюшка. Голицын – Васька, а коли человек умен да полезен, что ж ему и уважение не показать? Пусть и не стар Федор Ромодановский, всего-то на четвертый десяток пошел, а все ж ему приятно.

– Спокойно все, государь. Народишко не бунтует, по кабакам, правда, говорят, что хватит бы войн, ну так их же все равно быть не должно в ближайшее время?

– Пока – не должно. Пусть люди отдохнут.

– По англичанам мы с государыней кое-что сделали, по полякам, французам… Я расскажу вкратце?

Алексей кивнул и следующие полчаса выслушивал сжатое изложение интриг, которые плела его сестра руками главы Тайной Канцелярии. Надо отдать должное Ромодановскому: мужчина был умный, с жестокостью не перебарщивал и лишнюю кровь не лил. Что и требовалось.

Совет закончился примерно через час, и все разошлись по своим делам. А Алеша вернулся в свои покои. К жене. Пусть не красавица. Но все ж… им жить вместе.

А потому – букет цветов, коробка сладостей и улыбка.

– Уля, ты просто чудо. Не успел оставить тебя, а уже соскучился. Эти государственные дела…

И видя, как расцвела жена, понял: все правильно. Главное для женщины – внимание и забота, вот он их и будет выказывать. И поболее, поболее.

Да и детей делать надо. Займемся?

Ульрика чуть покраснела, когда супруг увлек ее на кушетку, но возражать не стала. Вот и правильно, все равно никто лишний сюда не войдет, дверь закрыта, а ханжество в святом деле получения наследников вовсе и ни к чему.

* * *

Надо сказать, Софья тоже времени не теряла.

Кто сказал, что кабинет – это скучное место, в котором только дела обсуждаются? Главное – дверь запереть. А сплетни…

И что?

Она же с собственным мужем занимается любовью на столе, не с чужим!

И смотрит в сияющие счастьем глаза, и ласково перебирает его волосы… она соскучилась, черт возьми! Она не железная!

– Ванечка…

– Соня, я думал, с ума сойду. Это…

– Это стоит ухмылок секретаря, – Софья тоже лукаво улыбнулась. – И пусть. Все равно сплетни не пойдут!

– Головы оторву, если что!

– Договорились! Как хорошо, что ты дома…

На языке вертелось то самое «вы», но Софья не стала упоминать Алексея. Все-таки Ваня чуть ревнует ее к близости с братом. Как ни объясняй, что родная кровь ближе всего, как ни успокаивай…

– Сонюшка, я о тебе каждый день думал. Чуть с ума не сошел, когда про покушение узнал… Это Алешка как железный, а я бы и домой кинулся.

– Алешке не легче было. Только ты меня больше любишь, а он в меня больше верит. – Софья чуть кривила душой, но Иван был слишком счастлив, чтобы ловить ее на нестыковках.

– Я в тебя тоже верю.

– А я хочу от тебя ребенка…

Счастливые глаза мужа были хорошим ответом. И не так важно, что беременность может выбить из колеи, что токсикоз века не разбирает, что рожать в местных условиях бывает страшновато… Выживем! Все выживают… кто не умирает.

– Ванечка, ты уехал, а я думала, что хочу… Вот такого же, как ты, мальчишку, светловолосого, голубоглазого…

– А я бы девочку хотел. И чтобы она пошла вся в мать.

– Тогда придется сделать двоих. Ты не против?

– Обещаю постараться! Сегодня же!

– Только уже не на столе, ладно? А то спина затекает… И, кажется, мне куда-то чернильница впилась.

– Но не пролилась же?

– Единственное, что утешает, – фыркнула Софья.

Как же легко сделать счастливыми тех, кто любит. Почему люди так не поступают? Странные эти люди…

Хотя была бы она умнее, не будь у нее опыта той, другой жизни? Ей ведь все заново подарили, вот она и старается не совершать тех же ошибок, что раньше.

Нет, наверное. Не была бы. Легко судить людей с высоты опыта, но кто сказал, что ее опыт верен для всех и сразу?

Ладно, это потом. А сейчас хоть косу переплести, что ли…

* * *

При взгляде на русского государя дона Хуана одолел новый приступ тоски. И было с чего. Карлос, бедный малыш… ему бы хоть десятую часть такого здоровья, обаяния, красоты! А этот мужчина смотрит весело и дружелюбно.

– Рад видеть вас на Руси, дон Хуан. Хотя и предпочел бы, чтобы это случилось при более благоприятных обстоятельствах.

Вот когда поблагодаришь сестру за выученные в детстве языки. Учил-то он больше итальянский, но и испанский затронуть довелось.

Испанец поклонился и тоже заговорил по-русски.

– Ваше величество, я счастлив, что вы соизволили уделить мне ваше бесценное время.

Фраза вышла откровенно корявой, акцент был – хоть ножом режь, но учил ведь, старался! Как такое не поощрить?

Вечер был задуман как чисто семейный. Алексей с женой, Софья с супругом, ну и дона Хуана пригласили. Без спутницы, зато с Дмитрием в качестве переводчика. Мало ли…

Приглашать Марью или Любаву посчитали нецелесообразным. Всему свое время, и сватовству – тоже.

– Я тоже рад видеть вас.

Неспешная светская беседа – к чему она? Разговоры о погоде, природе, о русских и испанских обычаях, в сущности, ни о чем. Но в то же время… Ничто иное не позволяет так прощупать собеседника, определить его настроение, готов он к сотрудничеству или нет, его душевное состояние… спрашивать в лоб? Зачем? Будет еще время атаковать.

Дон Хуан и верно сначала чувствовал себя чуть скованно, как и Ульрика, но потом (усилиями четырех человек) и тот, и другая расслабились – и беседа потекла легко и непринужденно.

Самое серьезное началось уже потом, после ужина. Когда подали чай с разными закусками и заедками, и все перебрались из-за стола в уютную гостиную. Дон Хуан чуть косился на Дмитрия, но юноша вел себя безукоризненно, словно каждый день с принцами да королями обедал. Непринужденные манеры, великолепная осанка, улыбка, первым в разговор не лез, вмешивался, только если дон Хуан не справлялся (поди вырази свою мысль правильно, когда люди плохо знают испанский, а ты – русский! Тут и латынь не поможет), отвечал, когда к нему обращались – но и только.

Не слуга, нет. Но… кто?

Все прояснил Иван Морозов, подметив недоумевающие взгляды и переглянувшись с царем.