Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 111 страниц)

Карла жалко, но ведь ему и не обязательно править?

Может, стоит ей родить и бастарда от Людовика? Все-таки дети крепче всего привязывают мужчину к женщине? Да и не бастард это будет, учитывая изх брак, а полноценный претендент на трон Франции… оххх!

Матушка двух королей?

Это явный перебор. А с другой стороны – очень заманчиво. Очень.

Брак у них законный, документы уже не сгорят, они на сохранении в надежном месте. Королевская кровь – это не то, чем стоит раскидываться…

Надо, надо подумать. А лучше…

Надо написать на Русь. Пусть государыня решает, нужно это или нет.

* * *

– Думаешь, Володя справится?

– Неважно. Братья Сирко, Мельин, Ромодановский – там боле чем удачная команда, – Софья пожала плечами. – Володе приказано не лезть, куда не надо и не отдавать глупых указаний. Справится. Да и пора ему приобретать опыт.

– А Любаве – бастардов? Соня, осторожнее надо, ведь белыми нитками шито…

Алексей не то, чтобы укорял сестру, но семья государя должна быть чище свежевыпавшего снега. А тут такой афронт…

– Зато скандалов меньше будет. А болтать людям не запретишь.

– Ох, Соня, крутишь ты нами всеми…

Алексей улыбался, но Софья сочла за лучшее развеять такие подозрения сразу.

– Нет, Алеша. Крутить можно тем, кем не дорожишь. А я вас люблю – и очень боюсь потерять. И все, что я буду делать – только для вашего блага. Обещаю. Володе же пора вылетать из гнезда. Не век ему оставаться в твоей тени? Вот с Федей я промедлила – и что?

Алексей поморщился. Да уж, ничего особенно хорошего. Брата он любит, но сколько ж можно изображать страдающего? Давно надо бы его еще раз женить…

– Федьку отправляем в Померанию. Наместником. Пусть там ума набирается.

– Хорошая мысль, – согласилась Софья. – А Володя наберется его в Крыму. Кстати, пока никаких войн и не идет. В основном – переговоры. Мы потихоньку закрепляемся на побережье, строим крепости, заключаем договоры… воевать – можно. Но лучше пока не привлекать к себе внимания – и тут Володя незаменим. Не абы кто – брат государя земли Русской.

– Если справится – там и осядет.

– Не думаю, что он будет против. Он тут грамотку прислал – ему все нравится. Особенно жара.

Алексей усмехнулся.

– Да уж. Ну пусть наслаждается. А там и жену ему подберем…

– Как бы он сам себе ее не подобрал, пока договариваться будет то здесь, то там.

Софья как в воду глядела.

Осень 1691 года

Имре поцеловал спящую жену. Илона что-то прошептала, не открывая глаз – и мужчина легко коснулся ее щеки.

Господи, как же он ее любит.

Безумно, безудержно, еще тогда, когда она была замужем за Ракоци – любил. И не за красоту, нет. За ум, силу, свет, который излучала эта женщина. Такая нежная с виду – и невероятно крепкая внутри. Как клинок из дамасской стали. Ножны могут быть украшены безумно дорогими камнями, но то, что скрыто внутри, во много раз ценнее любого золота.

Пусть Илона была старше на четырнадцать лет. Не столь важно.

Больше Имре огорчало, что Бог не дает им детей. Жужанна погибла… при мысли о дочери у мужчины привычно скрипнули зубы.

Даст Бог, поплатится подлец Леопольд за свои прегрешения. А если уж вконец милосердным Господь будет – так и от руки Имре. Хотя Текели отлично понимал, что ему сейчас до горла императора не добраться. А хотелось, безумно хотелось… отговорили.

Русские и отговорили же. Да, русские…

Имре никогда не признался бы даже себе, но он ревновал жену к Прокопию Аввакумовичу. Говори себе, не говори, что Илона любит его, что она его жена, что княгиня просто благодарна русскому за спасение ее детей…

Говорить можно. Но внутри все равно противным червячком в яблоке сидит сомнение.

А вдруг?

Женщины часто любят из благодарности. Вдруг Илона не станет исключением? Хотя пока ничего на это не указывало…

Русские прочно обосновались в замке вместе с супругой Ферека. Наталья была очаровательна, это признавал даже Имре. Неглупая, не спесивая, с милой улыбкой скользящая по замку Паланок и всячески подчеркивающая, что главная здесь Илона. А ей самой еще расти и расти до звания хозяйки.

Сколько уж в этом было игры – Бог весть, но пока все верили. Илона сначала относилась к девушке насторожено, но потом приняла ее – и учила, как родную. Имре иногда казалось, что Наталья заменила жене уехавшую Юлиану.

А может, Илона вспоминала Софию Батори, отношение которой к невестке вошло в легенды, и старалась не повторять ее ошибок?

Кто знает…

Размышляя, Имре успел одеться, спуститься вниз и даже заседлать коня – сам, не доверяя верного друга конюху.

Вот открылись ворота замка, выехал отряд…

Имре скакал впереди, на черном коне, весь поглощенный размышлениями.

Так они доехали и до Мукачево. Даже успели проехать недолго по улицам города. Совсем недолго…

Откуда вылетела пуля, Имре так и не понял. Не успел понять даже, что умирает.

Убийцу тоже найти не удалось – ушел, гад. Пока на несколько секунд люди оцепенели, пока бросились к Имре, подняли его с земли… Но пулю всадил метко – сразу насмерть.

Где его было искать?

Конечно, воины рассеялись по близлежащим домам, но не нашли там никого и ничего. Даже брошенного оружия – убийца забрал его с собой. А как его искать – они не знали. Все-таки воин – немного не та специальность.

Разумеется, после такого оставалось только вернуться в Паланок.

* * *

Когда к ногам Илоны опустили тяжелый сверток в плаще, она не заплакала. Нет.

Просто опустилась рядом на колени, откинула угол тяжелой ткани, коснулась лица супруга.

Смерть не изменила Имре, его лицо было спокойным и безмятежным, только между бровями пролегла морщинка. Он не успел ничего осознать. Не было ни боли, ни агонии… хотя бы за это спасибо тебе, Господи.

Любила ил его Илона?

Сложно сказать.

Имре подвернулся в нужный момент. Яркий, красивый, молодой, с горячей кровью, одержимый той же идеей, что и она. И Илона не устояла.

Любила ли она его?

Нет, вряд ли. Любила она Ферека. Да так, что умерла бы на его могиле, если бы не дети. Собакой бы лежала у могильного камня до последнего своего вздоха. С Имре было иначе.

Но все же он был ей дорог…

Кто?

Почему?!

Она не оставит это безнаказанным.

Рядом на колени опустилась Наталья, перекрестила мертвого на православный манер, как привыкла, принялась шептать молитву. Илона, хоть и была иной веры, не останавливала ее. Пусть так…

По щеке Натальи ползла слезинка. Она искренне уважала Имре, привязалась к нему…

Ох, а Фереку только пятнадцать… сможет ли он встать во главе страны? Удержит ли?

– Вы позволите перенести его в часовню?

Голос был тихим, но внятным. Прокопий Аввакумович присутствовал, не вылезая вперед, но уверенно удерживая вожжи.

Илона наклонила голову.

– Да, прошу вас… я сейчас тоже приду туда.

– Мы пойдем молиться, матушка.

Наталья поднялась с колен и держалась теперь за руку мужа. Ферек смотрел грустно. Имре не то, чтобы заменил ему отца – заменить Ференца Ракоци было невозможно, но отчим неплохо относился к мальчику, не пытался интриговать за его спиной – или, и того лучше, убить наследника, освобождая место для своих детей…

Имре был неплохим человеком.

Был.

А теперь его больше не было.

Илона кивнула управляющему и прошла в свои покои.

Распоряжения отдавались быстро. Один раз она уже хоронила мужа, второй раз… нельзя сказать, что он дался легче, нет. Это уж вовсе окаянство. Но сейчас она не была так ослеплена горем и могла действовать разумно и взвешено.

Она и сама не замечала, как окаменело ее лицо, резко обозначились морщины – сейчас она выглядела на свои года. Впрочем, на это никто не обращал внимания. Спасибо и на том, что в крике не заходится и с собой покончить не пытается.

Второй муж!

И оба – от чужой руки! Выдержи-ка такое, не сломавшись!

Никто не то, что слова не сказал – дурной мысли не подумал, когда Илона, опустившись в высокое кресло, отдавала приказания холодным, мертвенным тоном. И так понятно – ноги не держат.

Наконец она осталась одна, но ненадолго. Дверь приоткрылась.

– Вы позволите, княгиня?

Илона кивнула. Прокопий опустился на колени перед креслом, в котором она сидела. Заглянул в мертвенные черные глаза, коснулся тонкой руки.

– Я разделяю ваше горе…

Илона молчала.

Разделяешь?

Нет ничего бесполезнее соболезнований. И ничего глупее – тоже. Как можно понять человека, у которого вырвали кусок сердца?

– С вашего позволения, я займусь поисками убийцы – и узнаю, кто за ним стоит.

Илона склонила голову.

– Я думаю, мы и так это знаем?

– Разумеется, Леопольд. Но лучше убедиться…

Илона сверкнула глазами.

– Кто же еще?! Ах, Имре, Имре… как же ты не уберегся…

Прокопий вздохнул. И ведь знал Текели, отлично знал, но расслабился. На своей земле, среди своих людей – что могло ему угрожать?

Вот Илона была постоянно настороже, ей одного раза хватило. Ферек тоже, яд – он так просто не забывается, а Имре расслабился.

Глупый…

Слезинка словно из ниоткуда скользнула на гладкую щеку. И еще одна….

– Ферек еще молод. Никто кроме вас, княгиня, ему не поможет. Не время плакать, время показать всем правительницу. Княгиню Ракоци.

Белый платок коснулся щеки, осторожно убирая предательскую влагу. Илона приняла лоскут полотна из рук мужчины, промокнула глаза.

– Я справлюсь. А вы мне поможете, верно?

– Я буду рядом, пока буду нужен, княгиня, – Прокопий обещал спокойно, царевна Софья предусматривала и такой вариант.

Илона посмотрела на мужчину, стоящего рядом.

И ведь будет. Поможет, поддержит, подставит плечо – такой вот человек. Незаметный и незаменимый.

– Я хочу, чтобы вы отписали русскому государю.

– Обещаю.

Отписать Прокопий собирался вовсе даже государыне Софье, но какая разница? Все одно она от брата ничего не утаит. А уж что придумает…

Но для начала надо найти убийцу, если тот еще не ушел из Мукачево. Хотя… на его месте, Прокопий и с места бы не тронулся – ни к чему привлекать к себе внимание поспешным отъездом. Это должен быть далеко не дурак – абы кого на такое дело не пошлют…

Ладно.

Посмотрим, чья выучка крепче.

* * *

– Сукин сын!

– Да, Леопольд явно зарвался, – Иван перефразировал слова жены на более вежливый лад.

– Что ты предлагаешь?

Алексей предпочитал конкретику – возмущению.

Софья топнула ножкой. Блеснуло золотое шитье на черном сафьяновом башмачке.

– Жизнь за жизнь. Я могу сейчас это осуществить. Год готовили операцию.

– Убить ребенка? – поморщился Иван.

– Леопольда это не остановило? Жужанна умерла, остальные чудом выжили.

– И чем мы будем лучше него? – Иван чуть покривил губы. Не то, чтобы он отговаривал жену, все равно это бесполезно, но совесть иногда покусывала.

– Тем, что первыми мы на него руку не поднимали. Мы отвечаем злом на зло – и только-то.

– А если жену? Хотя бы…

Софья покачала головой.

– Эта у него третья, он и еще четыре раза женится. Самого Леопольда убирать… можно, но намного сложнее. Я не уверена, что мы не обнаружим себя. А лезть в европейскую политику нам не стоит. Рано.

– Старший или младший сын?

– Посмотрим. Лучше старший, – Софья недобро усмехнулась.

Жалко ли ей было ребенка?

Это неправильный вопрос. Она на себя уже столько грязи взяла, что литром больше, литром меньше… все одно ей гореть в аду. Значит, и плакать не о чем.

Политика.

Это не оправдание, нет. Это просто грязь.

– Сроки? – уточнил Алексей.

Ему идея тоже не нравилась, но предупреждения Леопольд не понял. Потянул руки не в ту сторону – получил выстрел из окна. Не понял предупреждения и таки полез в Венгрию.

Теперь надо ответить резко.

Если и еще раз не поймет – тогда придется его ликвидировать. Хотя… не ко времени было бы. Ой, не ко времени, учитывая активность Людовика. Да и на турок его преемника натравить не получится…

Софья уже обдумывала, как обставить акцию. И что оставить на месте преступления.

Она поступит вежливо – и не заставит Леопольда искать исполнителя по всему городу, потом пытать, выбивая информацию… нет уж. Улики будут оставлены так, чтобы их все увидели. Но только Леопольд должен понять – кто и за что стрелял в его сына.

Сложно?

А простых задач в политике не бывает. Только разной степени сложности и грязности.

* * *

Что спасло Леопольда?

Уж точно не внезапное обострение милосердия у Софьи или кого-то другого. Просто стало не до мести.

Скончался Пфальцский курфюрст Филипп Вильгельм. И вот тут-то пошли проблемы…*

* в реальной истории курфюрст скончался в 1685 году, но в нашем варианте истории в Европе чуть спокойнее, так что мог и пожить на пару лет подольше. Прим. авт.

Политика – дело сложное. И предыдущий курфюрст по имени Карл, по порядковому номеру второй сильно подгадил своим последователям. Его сестра, Лизелотта, была замужем за Филиппом Орлеанским. Да-да, тем самым, братом Людовика, короля-солнце. А поскольку Карл не оставил после себя законного наследника по прямой линии – то есть сына или внука, в крайнем случае брата, Людовик решил, что Пфальц не помешает лично ему. И потребовал сию территорию для Лизелотты. То есть – ее супруга, у них же все имущество должно быть общим, правда?

Да и вообще, сестра – это всяко ближе, чем сын кузена.

Правда – или нет, но почему-то в Европе этот финт ушами никому не понравился. Людовик и так надоел всем, хуже чесотки, со своим желанием править всем и вся. Он лез в Нидерланды, лез в Англию, а теперь вот и Пфальц ему подавай?!

Да имейте ж вы совесть, ваше величество! И не в анатомическом смысле!

Первым вызверился как раз Леопольд – и гадить ему тут же стало невыгодно. Мужчина твердо решил поддерживать Виттельсбахов, все-таки не чужие. А вот Людовик… дай ему Пфальц, так он и в другие германские княжества двумя ногами влезет, как уже влез в то же Артуа, Эльзас, Лотарингию…

Так что Леопольд срочно начал образовывать коалицию против Людовика. Кому тут что не нравится?

А не нравилось многим.

Англия, Испания, Нидерланды – особенно последние! Там бы сейчас и черту поклонились, появись тот и пообещай разогнать французов. Надоели они за эти годы хуже горькой редьки своими налетами и «установлением законной власти». Насилием, грабежами, реквизициями и прочими радостями.

Папа Римский тоже поддержал коалицию против Людовика, для разминки отлучив от церкви его посла – маркиза де Лавардена. Формальным поводом стала отмена «свободной зоны»*, но так то – формальным! У других-то эту зону давно отменили, а Франция все еще «государство в государстве»? Непорядок.

* свободная зона – территория вне юрисдикции папского государства, прим. авт.

Наглость какая – устраивать в Риме, под носом у Папы убежище для всяких преступников, да еще страже угрожать, прикрываясь замшелыми договорами! Известно же, что на небе Бог, а в Риме – Папа. И выше никого нет и не будет.

Так что маркиз вылетел из Рима впереди собственного визга, а Людовик расстроился.

Вот куда это годится? Ты тут Нантские эдикты отменяешь, стараешься выглядеть (быть уже не получится, так хоть видимость создать) добрым католиком, пытаешься наладить отношения с Церковью, а тебя все провоцируют и провоцируют! То твоего ставленника не утвердят, то права малыша Карла откажутся рассматривать (не то, чтобы сильно отказывались, но дело пошло взатяг, да как бы не на годы), а теперь вот еще и это?!

Вот как тут сдержишься?

Как тут не показать нехорошим людям, что не зря его зовут Король-Солнце? Он ведь не только осветить, но и засветить может!

Так что Филиппу Орлеанскому было отдано распоряжение – и войска числом восемьдесят тысяч человек под командованием Монсеньора перешли Рейн.*

* в реальной истории это сделали войска под командованием дофина, но у нас такового уже нет, а внук Людовика еще маловат. Прим. авт.

Европа отреагировала резким протестом. Папа Римский потребовал передать курфюршество Филиппу Вильгельму Нойбургскому и увести войска обратно. Людовик ответил отказом.

Папа Римский пригрозил божьим гневом, но получилось неубедительно. Гнев – потом, а территория вот она, уже здесь и сейчас, так что своих планов Людовик не изменил.

Назревала большая Европейская война.

* * *

– Повесить.

Илона уронила это слово, как камень и отвернулась.

Взгляды людей обратились на Ференца, но тот и бровью не повел. Сидел, смотрел на суд со спокойствием ледяной статуи. Конечно, ему Имре приходился лишь отчимом, но любовь к Венгрии роднила их больше, чем любые другие связи.

Парень лишь чуть опустил ресницы, соглашаясь с материнским распоряжением – и двоих мужчин, измученных настолько, что они едва на ногах стоять могли, поволокли к виселице.

После убийства Имре, Прокопий принялся носом землю рыть.

Виноват был, конечно, Леопольд. Но ведь это – голова, а к ней еще и руки должны прилагаться, разве нет? Кто-то недовольный, кто-то достаточно подлый, чтобы ударить в спину и достаточно глупый, чтобы верить, что император расплатится за свое задание. Хотя каким идиотом тут надо быть, чтобы в это верить?

Понятное дело, что Леопольд с радостью устранит и Текели, и Ракоци, только вот доверять предателю настолько, чтобы сделать его своим наместником в Венгрии… ага, два раза! Вот только помолится – и сразу же!

Да кому нужны Иуды?

Виселицу – и ту, кстати, из осины сколотили. Символично.

Одним словом, русский агент начал рыть. Глубоко и качественно – и быстро нашел заговорщиков. Увы…

Посеял эти семена, хоть и сам того не желая, еще дед Ферека – Дьердь Ракоци, который поддержал некоего Константина Щербана в его притязаниях на трон Валахии и Молдавии. Увы, поддержки оказалось недостаточно. Проправив пару лет, Константин таки вылетел с теплого места и затаил обиду. И сильную.

Не на турок, благодаря которым распрощался с троном, не на Габсбургов, а вот именно, что на Ракоци. А что такого?

Один раз Дьердь помог, второй раз, третий, потом ему, конечно, надоело возиться с бездарем, и этого Константин ему не простил! Мы в ответе за тех, кого приручили! И сын его, Ференц тоже мог бы…

Ан нет.

Ни тот, ни другой не пожелали тащить Константина на своем горбу, так что мужчина сбежал в Польшу, где и жил спокойно. Родил двоих сыновей от некоей паночки из хорошего рода, признал их, воспитал по своему образу и подобию, а главное – внушил, что Ракоци им должны по гроб жизни. Мальчишки и поверили.

Кое-какие связи у Константина оставались, деньгами помогла родня, войска обещал Леопольд, к тому же ему это было так выгодно!

Получалось ведь почти прямое предательство Ракоци со стороны поляков! Подданные польского короля убили его же вассала! Красота! Да после такого поляки и венгры отродясь друг другу рук не подадут!

Не получилось.

Имре хоть и убили, но к Фереку подобраться оказалось значительно сложнее, а русские шпионы рыскали не хуже гончих собак и терять след не собирались. В результате, сыновья Константина были пойманы и приговорены к повешению. Дабы не ссорили две дружественные страны.

Попутно на плаху отправилось еще десятка два человек из знати, но роптать никто не решался. За дело получили, ой, за дело.

И вид Илоны – прямой, гордой, в черном уборе, царапал по сердцу даже самых жестоких. На лице женщины было написано сдержанное страдание, а в сочетании с ее красотой… Как тут не отомстить за причиненное ей горе?

И рядом Ференц и Наталья. Оба во всем блеске юности, он – копия своего отца, она – очаровательная и хрупкая, словно цветок, оба словно созданы, чтобы покорять сердца людей…

Прокопий развернулся на славу, применив все, чему его научили в царевичевой школе. Шпионаж, пропаганда, подготовка общественного мнения, даже основы НЛП-программирования… Незнание правильного названия не спасает от применения технологии.

Благодаря Людовику, Леопольд ненадолго выпустил Венгрию из-под своего орлиного взгляда, а тут много времени и не требовалось. Были бы силы да золото, но это обеспечили русские. Лишаться такого полигона для отработки навыков!?

Ни за что!

И пары месяцев не прошло, а венгры были твердо уверены, что никого, кроме Ракоци им и даром не надо. И с доплатой не возьмут! Вот!

* * *

– Вы обязаны, Карлос!!! Вы более чем обязаны прийти на помощь моему брату!!!

Марианна Испанская, в девичестве Пфальц-Нейбургская, просто разрывалась от гневного крика.

Королевы себя так вести не должны!?

Плевать!

Выньте и подайте ей испанскую помощь Пфальцскому курфюршеству! И точка! А то Людовик, человек непорядочный…

Карлос отлично понимал, что стоило бы помочь, чай, не чужие люди, родственники. С другой стороны – родственники откровенно бедные, жадные, да и супруга не вызывает ни малейшей симпатии. Скорее – наоборот. В память о первой и любимой жене хочется додавить этот Пфальц. Но…

– Ваше величество.

Карлос всегда был рад сводному брату. А в этот раз – особенно. Тем более, что тот пришел с женой. Мария (гнусная русская тварь!!!) мило улыбалась – и на ее фоне Марианна казалась особенно неестественной. Парики, краска, мушки – и рядом с тобой сияние естественной красоты. Которую и замажешь – так она прорвется. Обидно же!

Мария тут же присела в реверансе – и Марианна с гневом отметила, что Карлос улыбается жене брата. По-дружески и очень ласково.

– Хуан, ее величество высказала нам свою просьбу. Выслушайте ее – и если будет возможно, способствуйте. Мария, вы не составите мне компанию? Я хотел бы поглядеть на розы.

– Ваше величество, это честь для меня, – молодая женщина еще раз присела.

Нет, ну как ей это удается!?

Марианна затягивалась в корсет, делала глубокие вырезы и даже клеила мушки на грудь – и все равно так у нее не получалось. Вроде и платье у соперницы скромное, и закрытое чуть ли не до горла, но как-то так оно пошито, что кажется соблазнительнее самого откровенного наряда.

Но важно не что носить, а как носить. Марию этому учили, Марианну – нет.

Карлос бодренько ретировался куда подальше. Марианна прикусила язычок. Князя морей она боялась, уважала и ненавидела. И – завидовала его супруге. Лучше уж быть за мужем, который старше тебя мало не втрое, чем за таким, как Карлос. Толку-то с возраста ее супруга, если он не мужчина!?

Дон Хуан уважительно поклонился, как никогда напомнив королеве ястреба. Сильного, стремительного… Ах, если бы он….

Но намеков дон Хуан не понимал, наедине со свояченицей старался не оставаться, а его супруга с некоторых пор смотрела на королеву весьма недобрым взглядом.

– Ваше величество, я готов сделать все, что в моих силах.

Вот дону Хуану Марианна истерик не устраивала – не поможет. Ее просто не станут слушать. Так что ее величество коротко изложила ситуацию, требуя поддержки для брата.

Дон Хуан задумался.

– Возможно. Но что мы от этого получим?

– Это мой брат!

– Для меня первичны интересы Испании, а не курфюршества. И для вас, ваше величество, тоже.

Марианна топнула ножкой.

– Неужели вы не вмешаетесь?

– Почему же. Я подумаю. Только не на стороне Леопольда. Слишком уж тот любит использовать союзников…

Крыть было нечем. Любит, любил и будет любить всех, кто не удерет за пределы досягаемости Леопольда. Марианна задумалась.

– Я не знаю. Но…

– Молитвы за мое здоровье предлагать точно не стоит, ваше величество, – дон Хуан насмешливо улыбнулся. – Даю вам слово, что подумаю над этим вопросом.

И удалился из комнаты. Прямой, сухощавый, с гривой черных волос, которым не требовался парик. Серебро едва затронуло виски Князя Морей. Словно брызги пены осели…

Мужчина отлично знал, что как только королева останется одна, она тут же бросится писать брату, Леопольду, да и много кому еще. Все ее письма перлюстрировались, так что опасности не представляли, но мало ли?

Пусть пишет, пусть поволнуется, пусть подумает, что ее братец может предложить взамен. А то посадишь такую родню себе на шею – заречешься потом. При дворе и без Марианниной родни паразитов хватает!

А еще… стоит отписать на Русь. Была у дона Хуана одна идея, которая сулила немалые барыши, но без помощи русского государя о ней и заговаривать не стоило – не получится. Дон Хуан полагался в политике только на свои решения, но беседовать с русским государем ему было приятно. Двое умных мужчин нашли друг друга – и не собирались прекращать общение. Есть ведь гонцы…

Интересно, что скажет об этой ситуации Алексей Алексеевич?

А еще…

Где-то глубоко в душе у Короля Морей сидело в душе несбывшееся.

Он понимал Любаву, не винил женщину за то, что она не променяла своих детей на жизнь с ним, он просто полюбил тогда первый раз в жизни… не сбылось.

Вот и царапало до сих пор острыми краешками.

Мария, наверное, видела, но молчала, она была действительно умна. С женой ему повезло. Но… хоть узнать, как она там. Хоть из писем о ней услышать.

Я тебя никогда не забуду. Я тебя никогда не увижу…

Почему дона Хуана одолело лирическое настроение? Он и сам не знал. Старость, наверное.