Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 111 страниц)

1668 год

Время шло.

Умер Илья Милославский. Софья фыркнула, перекрестилась и забыла. Был человек – и нет его. Зато во главе клана встал Иван Милославский, его четвероюродный племянник – тоже та еще лиса с хвостом.

Примерно через год после казни Ивана Разина был наконец заключен мир между Россией и Речью Посполитой и начались переговоры в деревне Андрусово.

Армию большей частью отозвали домой.

В том числе и Юрия Долгорукова.

Ну да, для войны он подходит, а вот в мирное время другие таланты требуются.

Лешка присутствовал на торжественной встрече. Царь полководцев захвалил, пожаловал драгоценными подарками и закатил пир горой.

Алексею это все было безразлично.

Его дело и его жизнь были в школе.

Там учили людей, там были несколько опытных производств, там неподалеку разводили овец, а Софья, выписав из заморских стран диковинные овощи, пробовала разводить их на опытном участке, как она назвала это место. Лешка сначала не понимал, почему этот участок называется опытным, но потом решил, что, видимо, там нарабатывается опыт, и успокоился.

Здесь же…

Софья регулярно рассказывала ему кто и что собой представляет, поэтому смотреть было интересно. Еще забавнее было разговаривать – и видеть, как один из бояр потеет под шубой от страха не понравиться наследнику, второй пытается заискивать, а третий – завоевать расположение подарком.

Но это он сейчас разбирается…

А вот и искомый человек.

Юрий Долгоруков был у царя одним из первых. Земно поклонился, получил в награду несколько деревенек и золото, еще раз поклонился и отошел.

Алексей проводил его взглядом.

Ну, если вот так посмотреть – что можно сказать о мужчине?

Немолод, уж седина на висках. Крепок. Лицо жесткое, даже жестокое. Такой будет гнать полки на врага до победы, не думая, сколько крови придется пролить. Солдаты таких не любят, а это важно. Как Софья говорила?

Слуга царю, отец солдатам?

Ну, на слугу он тоже не слишком похож. Слишком уж властолюбив. Это в каждом движении, в каждом жесте, слове, улыбке чувствуется.

Такому дай власть – он возьмет и еще запросит, а ведь и так комнатный боярин, и так к царю приближен… случись что с отцом, кто опекать царевича будет?

Этот подомнет кого хочешь… нужен ли ему такой человек рядом? Он не принадлежит Алексею, скорее постарается, чтоб было наоборот. Вот Ордин-Нащокин уже весь принадлежит царской семье, с потрохами, а этот горд избыточно… не пойдет.

И сына он в комнатные стольники пропихнул, все при царе… не пойдет.

Интересно, что придумала Софья?

* * *

К вопросу ликвидации Долгорукова Софья подошла со всей серьезностью.

Как-никак, герой, царем обласкан, так что если заподозрят убийство – копать будут по полной и всерьез.

И головы полетят, уж ее-то точно. Сидеть в монастыре или бежать оттуда и скитаться невесть где, а также терять все наработки Софье не хотелось.

Смерть должна была выглядеть естественной. Более чем.

Значит, кинжал отменялся. Несчастный случай?

Где ты, родной двадцать первый век. Там это организовывалось легко и с блеском, здесь же специалистов таких не было.

Посвящать кого-то?

Ой, не надо. Такие дела тихо делаются, чтобы потом никто не подкопался.

Идею подсказала прежняя жизнь.

Яд и только яд.

Какой?

Да хотя бы и бледные поганки. Найти легко, собрать несложно, а уж яд из них выделить, имея такого специалиста, как Ибрагим?

Вообще не вопрос.

Остальное разделили на несколько частей.

Поганки со всеми предосторожностями собирал Софьин «женский батальон». Яд готовил Ибрагим, причем молчали и о том, и о другом.

А уж спустя несколько недель…

Подарков Долгорукову несли много, самых разных и интересных, подлизываясь к временному фавориту царя. Так что эти два проскользнули незамеченными.

Роскошная чаша, золотая, с каменьями (от сердца оторвал Степан Разин). Трофей из одного его похода. Софья мужчину понимала, сама восхищалась. Идеальная форма, алые и голубые камни, эмаль…

Яд был нанесен на камни на ножке. Из расчета, что чашу будут брать в руки и вертеть. А потом – мало ли.

Но этого именно что было мало.

И в ход пошла еще и книга. Роскошный том по военной тематике, с гравюрами, на немецком языке – Софья сама восхищалась.

Ядом пропитали страницы так, что несколько уголков в разных местах слиплись.

Отослали подарки якобы от Матвеева, который как раз был в отъезде.

И принялись ждать результата.

Софья так никогда и не узнала, что сработало. Чаша ли, книга ли…

Ее это никогда и не волновало. Главное, что спустя три дня Юрий Долгоруков скончался в страшных мучениях. Царь приказал провести дознание, но ничего толком не выяснили.

Сынок Юрия, Михайла, вопил, что убийц отца найдет, но – вот афронт! Лекари-то считали его смерть вполне естественной.

А точнее – по неосторожности. Софья потом узнала, что Юрий грибы любил во всех их видах, вот и свалили всю вину на поваров. Тут ее совесть пригрызла, чего уж там. Неповинных людей было жалко. Она постановила себе узнать, кто пострадал, и помочь. Либо им, либо семьям.

Но Алексею ничего не сказала.

Ни к чему такое на мальчишку взваливать. Она-то выдержит, она еще и не такое вынесет.

Ради чего?

А вот ради того. Ради своей страны. Ну и брата тоже.

Вульгарно? Пошло?

Простите, нет. Долгоруков – мужик сильный, с характером, да еще и герой-победитель в глазах толпы. А Романовы на троне неустойчивы. Тишайший все на здоровье жалуется, оно и понятно. На организм, ослабленный свинцом, посты и молитвы хорошо не подействуют. А случись с ним что?

Лешке править.

А при нем кто-то вроде опекуна, регента, как ни назови… нет, ни к чему нам такие герои. Умер – и бог с ним.

* * *

– Хочу в поход пойти…

Степан Разин смотрел на царевича с уважением. Как-никак, за брата он отомстил с его помощью. Царевич сказал – царевич сделал. Не отказался от своих слов, не забоялся, что там, как там – неизвестно, а только умер супостат.

Туда и дорога.

А только одно другого не отменяет. Добыча нужна, деньги нужны, казаки – они ж тоже разные бывают. Есть те, кто крепко на хозяйстве сидит, таким в поход сходить, добычу приволочь уже и не очень-то, родное гнездо обустраивать надо. Если куда и пойдут – недалеко.

Но есть и казачья вольница, из тех, у кого ни детей, ни плетей. И война с ляхами закончилась, теперь на Дон бежит куча народу, которым тоже кушать хочется. Вот они-то за Стенькой готовы и в огонь, и в воду.

А вот куда бы?

Вариантов было много. Персы, османы, ляхи, германцы…

Ладно.

Ляхов – отметаем. Нового витка войны царь не выдержит. Головы полетят только так.

Персы? Да вроде пока торгуем, нет уж. Торговых соседей надо любить и жаловать, и так торговля не идет толком. К нам едут, а вот от нас… да монету – и ту из привозной перечеканиваем, а отзывов о месторождениях все нет и нет.

А куда можно еще?

Странный вопрос. Крымское ханство. Можно или нет?

Азов. Наш любимый выход к Азовскому морю, а там и Черное, и с черкесами поговорить постепенно можно. Выдать царевну за какого-нибудь черкесского принца или еще как-то подвязать их… посмотрим?

Что надо для организации всего этого веселого похода?

Да как и Наполеону. Деньги, деньги и еще раз деньги. Вожак – есть. Степан тот еще умник, но людей привлекать умеет. Есть в нем то, что называется харизмой. Есть…

А если попробовать сделать его, пусть пока не воеводой, но хотя бы придать походу какую-то официальную направленность?

А где взять деньги?

Да, народ к нему идет, но ведь не с голыми же руками ломиться на стены Азова? Нужно доставить туда казаков, продукты, оружие, обозы… это немало. А в казне после этой войны такой голяк, что казначею украсть нечего.

Где взять деньги?

Те, кто может их дать, просто не потянут столько. Ну, сотню вооружить, но не более того. И все равно это кусаться будет.

Софья едва не плакала от бессилия. У нее даже была одна идея, которая теоретически могла принести казакам победу, могла…

Были все ингредиенты, все было, если правильно хранить и правильно применить – мокрое пятно останется на месте любой крепости.

Но – деньги, деньги…

Ладно, к Азову они доберутся по Дону, на стругах, а если уж точно…

Корабли – были. Софья не зря выписывала английских корабелов, не зря они осели на Волге, ох, не зря. Народ это был умный, серьезный и тертый. Понимая, что назад в Англию хода нет и что надо как-то выживать здесь, они расстарались вовсю. Да, педантичны они были до крайности, как и большинство пуритан, да, своей верой они могли кого угодно за Можай загнать, да, на них косились все попы и они образовали нечто вроде английской слободы – ну и пусть!

Важно было другое.

Корабли – были. В настоящее время восемь штук, но построенных из хорошего леса, не за страх, а за совесть и готовых прослужить еще хоть двести лет. Плюс вооружение. Команда обученная – и качественно. Постройка одного корабля обходилась в дикую сумму, Софья только зубами скрипела, но денег не жалела. Изворачивалась пока…

А что делать?

Это как бусы – начинаешь с одного шарика, а нитка вытягивается все длиннее и длиннее. И самым проблемным было обучение команд. Сейчас корабли еще кое-как начинали себя окупать, но именно что только начинали. Что такое фрахт, знали все, но вот привычки к нему у русских купцов не было. К тому же, конкурентов в любом времени было принято давить всеми методами. Но если для тех же англичан потеря одного корабля была вовсе не трагична, то для Софьи, у которой на счету была каждая копейка…

Единственный вопрос, который пришел в голову не Софье, а Алексею, был прост.

А что скажет папа?

Софья призадумалась. А и правда – что?

Кто у нас сейчас у османов? Ибрагим дал подробную информацию, добавив, что сейчас, конечно, могло что-то и поменяться. Но сведения заставили Софью призадуматься.

Ранее османы и правда были силой. А вот с 1600 года у них начались разные мелкие неприятности. То султан душевнобольной, то его янычары свергают, то он от них избавляется… короче – бардак.

С другой стороны – Мурад, который правил примерно двадцать лет назад, вроде как опять вставил зубки одряхлевшему льву. И пребольно выкусил ими Багдад и Тавриз. С другой стороны, крымчаки из-под его руки вырвались и теперь воевали с казаками сами по себе.

За Мурадом пришел Ибрагим, при котором зубы опять выпали, а сейчас правил его сын Мехмед, мальчишка, которому еще и двадцати не было.

Сам по себе он ничего особенного не представлял, но при нем правил великий визирь – Мехмет Кепрюлю. Умный и серьезный противник, он сейчас приводил в порядок хозяйство. А вот как скоро они окажутся в состоянии воевать?

Да очень скоро!

И Россия опять втянется в войну, но не на своих условиях и кое-как.

Надо посоветоваться с отцом.

* * *

Сказать, что Алексей Михайлович выслушивал детей без удовольствия?

Это еще мягко. Не будь Лешка наследником – влетело бы обоим по первое число.

И ни черта они не понимают! И не разбираются! И молитвы – хорошо, но на чудо рассчитывать не приходится, так что не надо, вот НЕ НАДО лезть куда не просят!

Прокричавшись, царь призадумался и тоже решил, что на Дону многовато народа собирается для мирного решения проблемы, но вот куда их…

В Сибирь?

Отлови и загони. Им терять нечего, так что легко не дадутся.

Может быть, и лучший способ избавиться – сплавить эту вольницу куда подальше, к крымчакам, даже сопроводить по дороге, чтоб не потерялись. И пусть там нервы друг другу треплют. А ежели что – можно откреститься. Не мои то казаки! Не мои – и все тут!

После переговоров в деревне Андрусово было решено, что к России вернется Смоленск, все земли, которые были отданы Речи Посполитой еще пятьдесят лет назад – то есть Северская земля с Черниговом и Стародубом, Невель, Дорогобуж, ну и за компанию – Левобережная Малороссия. Киев отходил к России, а Запорожской Сечью собирались управлять совместно.

Софья искренне сочувствовала Сечи, но помочь ей ничем не могла. Вот, если повезет, Лешка ее потом назад отвоюет.

А сейчас можно было этим прикрыться. Вот, не устроило людей польское самоуправство – и сорвались они в поход!

Азов?

В тридцать седьмом его казаки не только брали, но и удержали – и ничего! Может, и в этот раз справятся?

Хотя и турки так просто не сдадутся. В Азове три ограды: наружная в виде земляного вала со рвом и палисадами, средняя – каменная стена с бастионами, и внутренний каменный замок. В трех верстах выше Азова на обоих берегах Дона турки возвели две каменные башни – «каланчи» и, конечно, установили на них пушки. На северном протоке Дона вообще располагается каменный замок с милым названием «Лютик». Неясно только – от цветочка или от «Лютого зверя»? То есть по Дону к Азову не подойдешь – разнесут.

Но ведь можно подойти до определенного места, а там ножками? А припасы, орудия и прочее подвозить по Дону. И подкрепление тоже…

Тем более что Разин набрал уже человек около тысячи и останавливаться на достигнутом не собирался.

Правда, вот и гарнизон Азова был около шести тысяч человек…

Да и турки, хоть и воевали с Веной, но развернуться им было, как почесаться. И поляки тут же подключатся…

Нет уж.

А вот отправить казаков в Польшу грабить – в те области, которые отошли полякам, – почему бы нет?

И им польза, и царю поменьше проблем.

Софья подумала и согласилась. Да и царь это одобрил и обещал помочь деньгами и оружием.

Оружие. Вот испытания нового оружия пока полностью провалились. Софью очень тянуло испытать полученную взрывчатку, но лучше было не рисковать.

Против взрыва нет приема. Порох тут уже знали, но грамотную взрывчатку делать еще не научились. А вот Софья знала – как.

Большой ее заслуги тут не было. Просто девяностые – года неспокойные. Любой, кто выживал в это время, приобретал весьма специфические познания. Да и бог бы с ней, со спецификой, достаточно просто прочитать кое-какие места из Жюля Верна, чтобы узнать много интересного. Так что…

Вариантов было много. Но вот оформились они, когда Софья услышала о некоем аптекаре Глаубере, который умудрился получить кучу кислот, солей, а среди них и аммиак. Услышав эту фамилию, Софья запрыгала от радости и кинулась к Алексею.

Алексей помчался к отцу и кинулся тому в ноги, умоляя пригласить гения на Русь-матушку. Тишайший умилился, приказал одному из бояр – и делегация двинулась в Нидерланды, в маленький городок Китцингер. Алхимик оказался жив, но не слишком здоров. Зато одинок, склочен и слегка обижен на соотечественников. Узнав же о том, что его очень просят пожаловать на Русь, он поломался, но полный пансион, любовь, уважение, неограниченные средства на опыты, а главное – благодарные ученики подкупили сердце гения. Он согласился, и выехали бы раньше, да мужчина приболел, и решили ждать лета. Седьмой десяток, вредное производство, что тут еще скажешь? А тем временем старый алхимик и восьмилетняя девчонка, по разуму бывшая чуть помладше его, списывались. Активно и с большим интересом.

К сожалению, все теории химика Софье были глубоко чужды, но вот получение аммиака в промышленных масштабах?

Аммиачной селитры?

А там еще и легкая «белая» нефть, которую таки нашли и доставили ей. Перегнать сейчас уже несложно, и использовать легкие фракции по назначению. А если перегонять в промышленных масштабах – это Софья отлично знала по строительному прошлому, можно получить мазут, гудрон, керосин… да радоваться надо! Даешь керосинки по теремам?!

Стабилизатором можно взять просто протертый в порошок сахар, тоже дело. Дорого, ну да ладно, чтоб соседа зарыть – на все изжоги пойдешь. Оставались корпус и детонатор, а то подобная взрывчатка легко набирала воду, да и окисляться ей было ни к чему. Но и этот вопрос решился. Нельзя запаять в металл?

Зато можно в стекло. Благо, нужное стекло тут уже выдувать умели. Вот об этом Софья вообще ничего не знала, кроме старой истории о финикийцах – и единственное, что приходило ей в голову, – промышленный шпионаж.

Потом Стеньке были даны еще указания – тащить на Русь всех ученых и все книги, которые они найдут. Мужчина не возражал. Это ж не серебро, да и что на Дону с книгами делать?

Лопухи там как-то привычнее…

Софья отлично понимала, что со взрывчаткой будет уйма проблем, но надеялась, что такое оружие окажется эффективнее огнестрела. Местного – так точно.

Увидев эти «огнестрелы», Софья подавилась слюной и кашляла с полчаса. Ей-ей, этими ужастиками только врага по башке лупить до победного. А стрелять сложно. Вес – восемь кило, дальность – максимум двести метров, а точность – три-четыре. Метра, не сантиметра! Метра!

Попадешь, только если цель у тебя на стволе повиснет. Потому и стреляли-то залпом, чтобы скосить побольше. А перезарядка занимала до пяти минут – у обученного товарища! У необученного же – все десять!

И?

Стрелять невыгодно. А вот взрывать…

Софья всерьез задумалась о динамите. Нитроглицерин сделать было несложно. Ладно, сложно, но ей ведь не в промышленных масштабах, а только для внутреннего употребления. А вот кизельгур… хотя диатомиты вообще не редкость. Нобель-то все это творил на российской территории…

Одним словом – она пока проводила свои опыты. Медленно, осторожно… заодно и показывая ученикам. Не все, вовсе не все. Нитроглицерин она попробовала получить, с трудом добилась нескольких достаточно грязных капель и решила дальше не вязаться. Вот приедет Глаубер – тогда они вместе поработают.

Время пока еще терпело.

Да и Степан обещал поделить войско. Да, народу сбегалось много, но вот и беда-то, что большая часть для войны была просто непригодна. Надо было готовиться, это грозило занять несколько месяцев, а пока – работаем.

Время шло.

Приехал Глаубер и был быстро взят в оборот.

Но получить взрывчатку – не проблема. А вот как сделать так, чтобы ее враги не получили? Софья задумалась всерьез и надолго. Уж что-что, а шпионаж – это искусство вечное и бесконечное. Как только узнают, за ней и ее секретами просто охота начнется, а Дьяково – не самый укрепленный пункт страны. И что?

В башне жить?

Не говоря уж о том, что отец может узнать, и тогда вообще станет нерадостно.

А тем временем на сцене появилась еще одна фигура в виде десятилетнего мальчишки с вихрами темных волос и настолько живым характером, что его можно было назвать энерговеником. Но уж никак не Григорием Андреевичем. Строгановым.

Софья, будучи абсолютно не в курсе о Строгановых – вот как-то не пересекались их интересы, – вдруг с удивлением узнала, что означенные товарищи сидят на Урале вот уж почти сто десять лет, причем первые земли им были пожалованы еще Иваном Грозным. А с тех пор… Урал – богатая кладовая. И золото, и серебро, и драгоценные камни, и меха… да много чего. А вот люди…

На данный момент глав-Строгановым был Дмитрий Андреевич Строганов из младшего поколения Строгановых. Старшими там до сих пор считали первопроходцев. Аникея, его сыновей, внуков…

Была у Строгановых такая привычка – вкладывать деньги в царские начинания – и получать за это бонусы для себя. Например, землю. Право именоваться с отчеством. А сейчас…

Сейчас Строганов хотел получить людей, а если удастся – приблизиться еще к царскому трону. Где можно пообщаться с царевичем? Да в школе, в его школе, которой оказывает покровительство государь, которая после устроенного представления прочно заняла место если и не элитного, то уж точно весьма полезного учебного заведения. Опять же, здесь и боярские дети, и стрелецкие… почему нет?

Дмитрий предложил простую сделку. Его сына берут в школу, а взамен он спонсирует поход Разина к Азову. Удастся его там взять, не удастся – пусть крымчаков по дороге пощиплют, почему нет? Но его сына берут и не выгоняют…

Разумеется, все это было изложено вовсе не так.

Прибыл он со всем почтением, преподнес царевнам дорогие изумрудные ожерелья, Алексею – саблю, долго кланялся, а кончилось все дело банальным торгом. Софья подумала – и решила отказаться.

Лешка едва не взвыл, но потом прислушался к сестре и согласно закивал. У руководителя школы должно быть право и выгонять, и наказывать, иначе же… Да бардак начнется! И этим все сказано!

Сравнить только школы начала и конца двадцатого века! Пока образование было ценностью – люди ночами учились! Сутки не спали над книжками! На стульях стоя учили – если засыпаешь, падаешь со стула и тут же просыпаешься.

И конец двадцатого? Когда учителя бегают за деточками и уговаривают их поучиться, а те еще и нос воротят, мол, это мне не надо, а вон то не пригодится! И что получается в итоге? Толпа «быстрорастворимых» юристов-экономистов-менеджеров, к которым профи в этой области относятся с известной долей брезгливости?

Примерно так. Здесь Софья этого допускать не собиралась. Не хочешь учиться?

Пошел вон, тварь неблагодарная! На твое место сотня других найдется.

К тому же не стоило давать Строганову шанс почувствовать себя благотворителем. Так что Софья, со стонами и вздохами, задушила личную жабу и уселась за расчеты с карандашом в руках. Что и где она может еще выгадать?

Ладно еще – корабли. Самое время испытать их в деле, благо реками родная страна богата, а если что – волок нам в помощь. Механизм отработан.

Впрочем, считать ей все это не пришлось. Строганов пожаловал снова, спустя пять дней, и торговля развязалась с новой силой. Сошлись на том, что Гришу берут в школу и учат со всей ответственностью, а он не отлынивает и не бегает от учебы. В свою очередь, за ним приглядывает царевна Татьяна, чтобы никто деточку не обидел, а там уж как пойдет. Сам обособится – сам и дурак. А если решит засунуть фанаберии подальше и примется работать над собой и дружескими отношениями – тут возможны вариации.

А самое главное и важное…

Строганову тоже не помешали бы вооруженные силы. На Урал бежало много людей, и не все из них были преисполнены благости. Это и Аввакум подтвердил.

И пошаливали там оч-чень часто и весело. Софья подумала…

А ведь – решение?

Ей нужна кузница для обкатки своих кадров. Строганову нужны люди на рудники и заводы. Да и строить надо. А в школе ребята уж по четыре года обучаются, в том числе и оружием владеть.

Почему не отправлять их практиковаться именно туда? Где-то же надо нарабатывать реальный опыт?

Допустим, двое-трое ее ребят – и десяток казаков. И пусть поработают.

* * *

Васька просто сидел и смотрел в окно. Это было так непривычно для живого и веселого мальчишки, что Михаил забеспокоился.

– Вась, ты чего?

Васька посмотрел на паренька, с которым тоже успел сдружиться за последние годы. И все равно, что тот – княжич, зато умница и человек хороший.

– Миш, нас на практику отправляют.

– Чего?

– На Урал едем. Почти на год.

– Правда?! А почему?!

– Царевич собрал всю нашу группу и объявил, что учили нас на совесть, а теперь хотят, чтоб мы свои силы в поле попробовали.

– В поле?

– Ну, на Урале.

– Да какое ж там поле?

– Мы к Строганову едем. Места там лихие, а Дмитрий Строганов обещал следопытов нам дать, чтоб мы следы читать научились. Опять же, горы посмотреть, а если еще и чего интересного найти…

– А что интересного на Урале?

– Царевич баял, золото там есть и драгоценности. Надо только увидеть и взять…

– Что ж никто не увидел?

– Не знаю.

– Цельный год? А я как же?

– А вы на следующий год поедете по Руси-матушке. А еще знаешь что нам царевич сказал?

– Что?

– Что будет ждать от нас рассказов о каждом дне пути. По ним и решать будет, кто чего стоит. О людях, нами встреченных. А ежели ему наши рассказы пригодятся, награда большая будет…

Васька не знал, что идею подала Софья. Выпускники действительно поедут на практику. Но по дороге…

Слухи, сплетни, торговля, попутчики… пора составлять и политическую карту страны. Кто на каком месте сидит, с кем связан, сколько ворует – раньше она могла полагаться только на Ордина-Нащокина, сейчас она получала своих людей. И еще невесть сколько их будет потом. Второй выпуск поедет к родителям, третий, четвертый – и информация будет стекаться в школу. А здесь с ней будут работать аналитики.

Да-да, были среди детей и такие, которых отправлять куда-то было расточительством. Одна девушка и трое ребят, которые просто созданы были для этой работы.

Софья так не видела и не понимала взаимосвязи между людьми и событиями, как они. И неудивительно. Разный тип мышления…

Этих она оставляла в школе.

Васька об этом не знал, но приказ царевича исполнить собирался как можно лучше. Из кожи вывернется и назад завернется.

Кто он был пять лет назад? Васька-нищий, ни цифири, ни грамоты не разумел, не знал, удастся ли день прожить. А сейчас Василий, царевичев воспитанник, один из лучших учеников школы, первый ее выпуск. На него равняться и другие будут, а значит, ему себя ронять никак не след.

Царевич ему жизнь подарил – и Васька ему жизнью отслужит. А то как же иначе?

* * *

Софья еще раз проверила списки.

Да, все едут на Урал, но надо помнить, что это – дети. И распределять их в группы по пять-шесть человек с учетом вкусов, пристрастий, знаний, умений, да, еще и дружбу учесть не худо бы…

И пусть учатся работать в командах. Уже сейчас она понимала, что если план ее удастся – помощники будут на славу! Какой выпуск – и ни одного неблагодарного! В двадцать первом веке хоть из какого дерьма человека вынь, отмой, а потом начнется… рисование фигвамов!

Здесь же…

Из глаз этих мальчишек и девчонок смотрела суровая жизнь. Они понимали, что погибли бы через год-два, они были благодарны царевичу за избавление их от страшной участи – и собирались отслужить.

И вложенное в них отработают по полной программе, когда Лешка сядет на трон…

– Сонь, а, Сонь? Ты занята?

– Что случилось, братик?

Занята она могла быть для любого, но не для родных. Эту истину она уже усвоила, прогадив – себе можно не лгать – прежнюю семью. В этой жизни повторять такие ошибки не стоит.

– Сонь, придумай что-нибудь, а? Мне скучно!

– С чего бы вдруг? – искренне удивилась Соня. День у Алексея был расписан до такой степени, что до ветру бегать приходилось по расписанию. Куча учителей, обязанности по школе, тренировки… и вдруг – скучно?

– Ребята на Урал уезжают…

Софья вздохнула.

– Алешенька, милый, так ведь мы – царские дети. Нас если и отпустят, то с таким зоопарком…

Что такое зоопарк, мальчишка уже знал, но все равно фыркнул.

– Отец и в походы ходил…

– Лешенька, я что-нибудь придумаю… обещаю тебе.

И придумала.

Действительно, мальчишки начали скучать. Вот и пусть прогуляются до Архангельска. Сопровождение у них будет, дорога хорошая, тепло, а как приедут…

Корабли строили в Архангельске, матросов натаскивали там же, на верфях, на учебных кораблях – Софья понимала, что флот нужен, но хороший и большой.

Из огрызков исторических романов она помнила, что в океанах водятся пираты. Конечно, где потеплее, но ежели наймут…

А ведь наймут.

Когда Русь выйдет на моря, конкуренты взвоют и примутся ее давить. И корабли должны быть оснащены не только пушками, но и командой, которая способна справиться с любой ситуацией.

Кто может научить?

А вот именно что беглые англичане, на которых старательно закрывал глаза царь, как бы ни наушничали ему бояре.

И иноверцы-де, и православные души развращают… царю было политически безразлично. Своих церквей они не строят, живут слободой, к тому же погонишь их из Архангельска, потом и из Москвы гнать придется…

Нет, лучше уж сделать вид, что он просто не знает. Денег у него не просят, делом полезным заняты – ну и чего еще?

Пусть царевич развлекается…

Боярыня Морозова только за голову схватилась, услышав от сына о предполагаемом маршруте, но потом успокоилась. Все ж таки с царевичем едет, не один. За последнее время эта сумрачная женщина просто расцвела. У нее был любимый и любящий сын, было интересное дело, ее никто не преследовал за веру, что еще надо благопристойной вдове?

Разве что нового мужа найти, но это вряд ли. Софья подозревала, что Феодосия сыта по горло браком со стариком и просто не рискнет поверить, что бывает лучше. Тем более не рискнет вверить кому-то свою жизнь и состояние, да и жизнь сына – тоже.

Одним словом, Феодосия посоветовалась с царевной Анной, и женщины принялись собирать ребят в дорогу.

Алексей Михайлович это решение одобрил. Софья чуть погрустила, но только чуть. Сюрпризы валились один за другим – и Аввакум вдруг заявил, что скоро Собор состоится, нового патриарха будут избирать взамен Никона. Вот он хотел бы съездить…

Софья только плечами пожала.

– Зачем, отче?

– Друзей надо знать, отроковица, – буркнул протопоп, – а врагов и тем паче.

– Врагов ли?

– Кого бы ни выбрали, другом он нам не будет.

– А Никон не вернется?

– Нет, государыня царевна, Никону патриархом уже не бывать. Зело зол, да и мирское в нем слишком кипит… Гордыню он свою усмирить не мог, захотел власти и над телами, и над душами человечьими, вот и поплатился.

Софья кивнула.

Ну да, Алексей Михайлович уже больше пяти лет вел переговоры, рассылал письма и даже собрал в Москве двоих патриархов, а уж более мелких духовных чинов – ситом просеивай.

– А стоит ли тогда туда ехать?

Аввакум решительно кивнул. За это время он отъелся, принял благообразный вид и был совершенно не похож ни на того, кто метал громы и молнии против никонианской ереси, ни на ссыльного, которому осталось только стиснуть зубы и держаться до конца. Новое появилось в нем за эти годы, и Софья, глядя на мужчину, была довольна. Сейчас из его глаз светилась мудрость.

Так часто бывает. Когда пытаешься передать свой опыт детям, да еще рассказываешь, как, и что, и зачем… поневоле начинаешь переосмысливать свой опыт. Передумывать, рассматривать со всех сторон – и так часто тебе не нравится отразившееся в детских глазенках.

Дети ведь невинны. Им не объяснишь про грязь, гордость, гордыню, упрямство… и Аввакум видел, что путь, который он выбрал, ведет в тупик.

А новый?

В том-то и разница, что когда пути не предлагают – стоишь на своем и дерешься до последнего. А вот когда есть он…

Когда и для тебя, и для твоих детей есть будущее – то, которое ты сам им построишь, человек способен на чудеса.

– Стоит. Смотреть, кто за нас, кто против, с кем союзы заключать, кому следующим патриархом быть…

– Следующим?

– Кого бы сейчас ни назначили – долго ему не продержаться. Только чтоб успокоилось чуть. А вот кто потом будет…

Он не договорил, но Софья поняла. Царю нужен свой патриарх, который, в идеале, примирит две воинствующие группировки. Медленно, постепенно, лет так за сто… она конца этого процесса не увидит, да и пусть! Лишь бы получилось. И не было бы костров, на которых горят иноверцы. А того пуще – не выродилась бы церковь в продажных попов, которые за ключи от машины тебе и дворнягу окрестят, и сортир освятят…

Она помнила…

Бывало в девяностых и такое, и еще мерзопакостнее бывало… и единственный встретившийся ей приличный поп не искупал громадного количества продажных.