Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 101 (всего у книги 111 страниц)

Глава 6

– Почему мы не можем так поступить?!

– Турки будут против. Одно дело – пара крепостей, другое – закрепляться здесь всерьез.

Мельин сверкнул глазами. Совещание шло в каюте корабля и на нем присутствовали царевич Владимир, сам адмирал, два его ближайших помощника – оба капитаны кораблей, обоих хоть завтра в адмиралы, братья Сирко – Петр и Роман, Дмитрий Ромодановский и двое его помощников из царевичевой школы.

– И пусть будут против. Мне Черного моря мало, я на простор хочу, – Мельин посмотрел в окно. После Средиземного моря Азовское и Черное действительно были маловаты, хотя турки встречались и там, и тут. Но пока проливы были в их руках, они могли не волноваться.

– А если немного помочь грекам? Вряд ли им нравится жить под турецким владычеством?

Владимир пожал плечами.

– Попробовать можно, но чем это закончится? Бунтовать для них сейчас равносильно самоубийству.

– В Европе назревает война. Так что турки могут перебросить сюда и флот, и армию.

– Армию – не могут, – отмахнулся Роман Сирко. – Сейчас у них и внутренних проблем хватает. Гуссейн-паша умер недавно….

– Мир праху.

Мужчины немного помолчали. Ни для кого не было секретом, что за большинством (практически – 99 %) решений Сулеймана были приняты его визирем, который – вот странности-то бывают! – заботился о своей стране. А сейчас Гуссейн умер.

Кто станет новым визирем и кто будет давать советы, пока было неизвестно. Но сходились все в одном – если такая же сильная фигура и найдется, вряд ли этот некто будет заботиться о Турции в ущерб себе. Такие, как Гуссейн-паша – это исключение, а не правило.

– И? – уточнил один из капитанов. – Умер – и что теперь, армия-то боеспособна?

– Не совсем. Турки начали реформу армии после ухода из Вены. В итоге боеспособность турецкой армии сильно снизилась. Очень сильно.

– Хорошо. Могут флот.

– А флот у них сильный. Как только мы начнем закрепляться на берегах, они обязательно пошлют корабли.

– Первую волну мы разнесем в щепки, – пожал плечами Мельин. – Но не стоит недооценивать противника. Они хорошие воины. Храбрые и умелые.

– То есть рано или поздно они разнесут нас? – уточнил Владимир.

– Может случиться и так – и этак, – дипломатично ответил Петр Сирко.

Володя подумал немного.

Делать – или не делать? Сейчас на их копошение внимания не обращают, но это ненадолго. Что лучше – крепости, которые будут давать отпор – или открытые порты, которые будут использовать и турки?

– Почему мы не можем пройти огнем и мечом по Закавказью? – вмешался вдруг Дмитрий Ромодановский. – Я все понимаю, но честное слово – нам не помешает эта территория, а ей не помешаем – мы.

– Вот даже как?

Дмитрий тряхнул челкой, убирая падающую на глаза прядь.

– Если мы хотим здесь закрепляться – надо быть главными. И – строить. Побольше строить, закрепляться, своими становиться!

– Сил у нас не хватит, – огрызнулся Мельин. – просто – не хватит сил!

– Казаков много, то верно, – Роман Сирко с течением времени становился все больше похож на отца. Даже неспешным говором даже манерой улыбаться, задумчиво глядя вдаль.

– А если государя попросить?

– Помочь силами? Так он же только со шведами отвоевал – и опять в бой?

– А нам тут государь и не надобен, войска нужны, – ухмыльнулся вдруг Мельин. – А так – и сами справимся, чай, не убогие.

– Я отпишу брату, – решился царевич Владимир. – Если он решит, что нам надо помочь, если пришлет войска, порох, пушки – что ж. Тогда надо наступать!

Против этого варианта никто возражать не стал.

* * *

– Я благодарна вам, Прокопий.

Небольшой уютный кабинет, горящий в камине огонь, мужчина и женщина. Илона отлично знала, как производить впечатление, только вот на этого мужчину ее чары не действовали. И это было даже немного… обидно?

Прокопий поклонился.

– Я делал то, что приказала мне моя честь.

– И ваш государь?

– И Алексей Алексеевич.

– Я надеюсь, что мы с Русью долго будем идти рука об руку.

– Я тоже на это надеюсь, княгиня.

– Будете ли вы рядом со мной?

– Государь просил меня не отлучаться и оказывать содействие, – обтекаемо ответил Прокопий. Илона облегченно выдохнула. Было в этом мужчине нечто такое… надежное. Прокопий не произносил громких речей, ни в чем не клялся, не бил себя кулаком в грудь, он просто был рядом. Все время рядом. И это было дороже золота и бриллиантов.

Молчаливая поддержка, иногда – бумаги, мягко ложащиеся на стол, иногда – золото, а часто просто слова, сказанные в нужный момент. Это дорогого стоило. Не любовь испытывала к этому мужчине Илона, вовсе нет. Скорее…

С Ференцем она смотрела на мужа снизу вверх, восхищаясь и обожая. Искренне и истово любя.

С Имре – там была страсть, причем как в постели, так и страсть одна на двоих, общая. Мечта о свободе родной страны.

Илона привыкла видеть и восхищенные, и ненавидящие взгляды.

Но здесь и сейчас… Этот мужчина признавал ее ум, уважал и ценил ее, как человека. Без страсти, без любви – и это было ново и интересно. И Илона, как и любая женщина, стремилась привязать Прокопия к себе. Узами ли любви, дружбы, симпатии – неважно. Будет ниточка – и клубочек намотается.

– В Европе назревает война….

– Тем лучше. Леопольду будет не до вас, а мой государь обещал содействие и помощь…

– Алексей Алексеевич и так делает для нас многое…

– Наталья – его сестра.

Коротко и по существу. Сестра.

– Мой государь обещал помочь деньгами на строительство укреплений, и пушками.

– Великолепно! – Илона искренне обрадовалась, как девочка, получившая в подарок первое бальное платье.

Прокопий чуть поклонился. Он пока молчал о том, что русские подумывают ввязаться в Европейскую войну. Хотя и на своих условиях.

Боже упаси их посылать войска или рубиться на чьей-либо стороне, вот еще не хватало, но грех не погреть руки на наглости Людовика!

А именно – пощипать как следует французские колонии. Если все сделать правильно – ни один французский корабль не будет чувствовать себя в безопасности. А это корабли, деньги, грузы….

Почему бы не помочь своим, особенно за чужой счет? А то Илону поддерживаем, проектов, которые из казны финансируются – тоже куча, Урал осваиваем, в Китае войну финансируем… да много где и много чего! А за чей счет-то?

С народа деньгу драть?

Так народ не каменный, он и озвереть может! Чего одно правление Алексей Михайловича стоило! Бунташный век, иначе и не скажешь! Это при Алексее Алексеевиче бунтов не было, так он и государь – какие раз в сто лет на свет родятся. Налоги не повышает, даже понижать умудряется, людишки хоть вольно воздохнули при нем, знают, что завтра никаких бед с ними не случится, а если война и идет где, так их не затронет…

Вот народишко и спокоен. А во Франции – то не их проблема, а Людовика. Пусть сам разбирается со своими фрондами.

Русские точно помогать не станут, еще и разжигать поспособствуют. Вот.

Впрочем, это лирика, а поговорить стоило еще и о конкретном.

– Княгиня, а когда вы собираетесь короновать Ференца?

Илона задумалась.

Да, так вот тоже бывает. О главном-то она и забыла. Для нее все было просто – вот сын, он наследует все, что принадлежало отцу. Вот – мертвый муж. Его жалко до слез. И больно.

А вот коронация…

Из головы вылетело.

– А стоит ведь. И как можно скорее.

– Стоит, – подтвердил Прокопий. – Одно дело причинить зло князю, другое – сестре русского царя. Не думаю, что на последнее отважится даже Леопольд.

Илона хмыкнула.

Не отважится?

Вот уж точно. Столько отваги у него не будет. Русские, как известно, обид не прощают. Только…

– А чем короновать?

Прокопий посмотрел недоуменно, потом джо него дошло, и мужчина хлопнул себя по лбу.

Ну да!

Корона святого Иштвана! Или Стефана, кому как удобнее. И которая сейчас где-то в закромах у Леопольда, а тот ее не отдаст, не-ет…

Выкрасть или выкупить?

Вариант с коронацией именно старой короной был бы куда как предпочтительнее, да и храниться она должна в родовом замке Ракоци, и почтения к династии было бы куда как больше…

– Княнигя, мы все сделаем, чтобы коронация состоялась по древним обычаям, но это не так быстро. С полгода, не меньше.

Глаза Илоны вспыхнули двумя черными бриллиантами.

– Если это возможно… Если возможно – вернее Ракоци у Романовых союзников не будет!

Прокопий усмехнулся.

Достойная цена, но и задача достойная. Надо отписать государыне Софье, она обязательно что-нибудь придумает. Короновать ребят, а править будет Илона. Она отлично с этим справляется. А ребята будут гарантом стабильности Венгрии. Во всяком случае – пока.

* * *

– Что мы имеем?

Софья прохаживалась по кабинету, загибая пальцы.

– Людовик лезет в Англию – раз.

– Англичане в ответ собираются поддержать Леопольда – два, – Иван невозмутимо глядел на жену.

– Пусть поддерживают. Англия – центральные области, Карла видеть не хотят. А вот Шотландцам он по нраву. Ирландцы – те бунтари прирожденные. Уэльс пока колеблется.

– Думаешь, поддержка так и останется на острове?

– Уверена. Флот может принять участие в общем веселье, но мы от этого только выиграем.

– Испания собирается поддержать Австрию.

– Да там вся Европа, в кого не ткни, собирается дать Людовику укорот.

– А получится? – Алексей Алексеевич был задумчив. Жена ему с утра сообщила, что беременна, так что мысли о политике перемежались с гораздо более приятными. Софья посмотрела на брата и покачала головой. Но ругаться не стала.

Пусть брат отвлекается, для того, чтобы не наделать глупых ошибок – есть она.

– Сложный вопрос. Нам все равно в эту игру лезть не стоит. Пощиплем колонии и корабли – и достаточно.

О чем она умолчала – так это о том, что уже начала подбирать людей, которые отправятся в Австрию, Францию, Англию… ей нужна как можно более долгая и затяжная война. Чтобы лет на десять, чтобы Людовик обессилел, чтобы вся Европа была занята борьбой с ним и только с ним. А Русь под шумок себе что-нибудь приберет – это будет правильно. Просто зачем говорить об этом брату – заранее? Вот людей подготовит… Кстати, и Аленку тоже можно привлечь к этому делу. Пусть учится разбираться и командовать. Если так получится, что дочери принимать нити из ее рук – она должна быть готова. У Аленки не будет ее опыта, ее знаний, пусть и обрывочных… пусть у нее будет хотя бы опыт и решимость. А остальное приложится.

Алексей Алексеевич кивнул.

– Пусть так. Что у нас еще интересного?

– Венгрия. Корона Святого Стефана.

– Подробности? – насторожился Алексей.

Софья кратко пересказала ситуацию со старой короной, увенчанной кривым крестом. Государь задумался.

– Можем мы получить ее мирным путем?

– Вполне. Леопольду нужна сейчас помощь, он за определенную сумму не то, что корону – жену заложит. Хотя и не нам.

– Так подбери кого-нибудь, и пусть едут, – согласился Алексей Алексеевич. – Деньги дадим, любые.

Софья кивнула. Это отвечало и ее планам. Денег одной стороне, денег другой стороне – воюйте, господа. Хорошо воюйте, долго, чтобы не лезть в дела Русские.

– Отправлю. Кстати, Володя пишет.

– О чем?

– Они постепенно укрепляются на том берегу. Стоят кое-где крепости, ищут союзников, показывают силу и зубки.

– Воюют?

– Там же турецкие гарнизоны! Еще б ребята не воевали! И воюют, ит долго еще воевать будут, пока из Турции вместо Османской империи не получится курорт для слабых здоровьем, – Софья зло усмехнулась, вспоминая свое время. Вот ведь, что бывает, если у власти абы кто! Была империя… И нет!

– Сам Володя как?

– Ему там нравится. Так что имеет смысл подумать о территории для него. Будет какой-нибудь князь Трапезундский…

– Посмотрим…

Но возражать Алексей не стал. Почему бы – нет?

– Последнее письмо, вот, пришло, – Софья показала конверт, который еще не вскрывала.

– Прочитай? – предложил Алексей.

Сестра кивнула, распечатала письмо и быстро побежала глазами по строчкам. Потом кашлянула, вгляделась внимательнее, уже как-то иначе потерла лоб, поморщилась.

– Да уж… Алеша, почитай-ка сам?

– Что там такое? Если в двух словах?

– Ну, если в двух словах – Владимир предлагает нам сцепиться с Турцией. Из-за проливов.

– С ума сошел мальчишка?

– Э, нет. Алеша. Он наоборот, не знает, как поступить и просит нас подумать и посчитать. Честно признается, что сам не способен на такое сложное дело. Не знает, чем мы располагаем в точности и не готов решать. А потому полагается на твой опыт.

– И куда хочет пробиться сей отрок? – Иван улыбался откровенно насмешливо. Володю он любил, но относился к нему, как добрый дядюшка к малолетнему племяннику – чуть иронично и с улыбкой.

– В Анатолию. Устроит там суматоху, и пока турки отвлекутся на него, проливы окажутся беззащитны. Почти…

– Турки не обрадуются.

– А мы и не медовые пряники, – отрезал государь. – Соня, садись и прикидывай. Хватит ли у нас сил, сколько надо денег, чем это может грозить…

Софья кивнула.

– Обещаю. Мы подсчитаем все – и решим.

Иван кивнул.

– Да. А потом уже будем говорить о наших шансах.

Но идея была очень заманчивой.

* * *

Софья повертела в пальцах письмо от дона Хуана.

А ведь интересно может получиться… еще как интересно! Пергамент спланировал на карту мира и был нетерпеливо спихнут под стол.

Дон Хуан писал, что будет поддерживать Австрию в ее священной войне против наглого Людовика. Пфальц?

Так это скорее предлог, чем причина. Но вот что можно с него стребовать, чтобы не обнаглели и не вообразили, что им всегда помогать обязаны?

Дону Хуану пришла в голову просто гениальная идея, но одна Испания такой проект просто не потянула бы. А вот на пару с Русью, где есть и мастера, и уже наработан опыт, за двадцать-то лет…

Рейн и Дунай.

Если выкупить небольшой кусочек земли в Швабии и соединить их каналом…

Торговля оживится несказанно. Выкупать будет Пфальцский курфюрст, чтобы никто не насторожился раньше времени. А уж как выкупит – тут пожалуйте, господа испанцы, берите территорию под свой патронаж, чтобы никто лишний на ней не бузил, стройте канал, шлюзы, город, торгуйте….

Да тут купцы в очередь выстроятся!

А ведь русским это тоже выгодно. Особенно если Испания аккуратно подберет под себя дельту Рейна. А нам – нам все равно воевать с турками, так что можно отжать у них окончательно дельту Дуная – и контролировать весь водный путь.

Хм-м…

А ведь золотое дно может получиться.

Долгосрочный проект? Дорого?

Так ведь и мы не президенты. Цари мы, а значит – надолго. На всю жизнь. Нам быстро наворовать и удрать не надо, это наша страна. Вот и будем прирастать и строить.

Надо бы к Ване подойти. Пусть попробует посчитать, во сколько это может обойтись.

* * *

Война в Европе полыхнула так, что черти задумчиво почесали затылки – и решили придержать смолу с дровами. Людям и так неплохо доставалось.

Людовик ввел свои войска в Пфальц – и Булфер без особых усилий занял Шпейер и Кайзерслаутерн. Городаложились под победоносную французскую армию один за другим. Трир, Бонн, Нойштадт, Оппенгейм…

Летучие французские отряды «летали» по всей стране, а уж сколько от них было вреда и убытка?

Казалось, что французы признают лишь одну тактику – выжженной земли. Они грабили, насиловали, жгли, убивали – все, что только может придумать нездоровый разум, опъяненый кровью. И кровь щедро лилась на поля Пфальца.

Курфюрст чуть ли не криком кричал, умоляя о помощи – и его крики были услышаны. Людовик, чей разум затуманили одержанные победы, так и не понял, в какой момент оборона перешла в наступление. Но…

Первый удар нанесли в Англии.

Там, где Людовик высадил войска и держал часть флота.

Совместный голландско-английский флот, под предводительством «сына Вильгельма Оранского» нанес свой удар, выбив французские войска из Лондона. Англичане ликовали. Пошли разговоры о том, что стоит предложить английскую корону сыну Вильгельма Оранского. Пусть незаконный, но пользы от него всяко больше, чем от прямых наследничков.

«Сын», понимая, что его родственные связи не выдержат серьезной проверки, благоразумно отказался – и английское общество опять заметалось между бастардами Карла и дочерями Якова.

В итоге было принято решение предложить трон принцессе Анне Датской, о чем и полетело письмо Кристиану. Его величество порадовался за брата и невестку – и разумеется, пообещал поддержку. Поскольку Швеция сейчас была нейтрализована лет так на десять, датскому флоту надо было чем-то заниматься. Почему бы и не помочь англичанам?

Сэр Эдвард Рассел был тихо счастлив. Французы, поняв, что дело пахнет греческим огнем, готовились принимать бой уже на море. Людовик злился, но что тут поделаешь?

Его злость и вполовину не была такой сильной, как у шведов.

* * *

– Побежденных никто не любит, – ядовито парировала выпад супруга ее величество шведская королева Мария. – Если бы вы, Карл, выиграли войну, но вы даже все битвы проиграть умудрились!

Каким чудом его величество сдержался? Он и сам не знал. Но факт остается фактом – супруге не залепили пощечину. Ее величество осталась целой и невредимой. А вот дверью его величество так шандарахнул о косяк, что с потолка кусок лепнины оторвался.

Было, было от чего злиться. На минутку, Мария – старшая сестра, Анна – младшая. Только вот пригласить на царство шведов англичане и не подумали. Хотя Карл был готов уступить им сына. Младшего.

Ан нет.

Анна и Георг Датский! Датчане, на которых после неудавшейся войны у Карла клыки отросли в три ряда! Негодяи!

Но что уж на зеркало пенять? Действительно, проигравших никто не любит. Осставалось ругаться – и копить силы для новой войны. И даже это было сложно. Доступ к Балтике Карлу перекрыли полностью, военные шведские суда в заливе просто отлавливались и уничтожались, или того хуже – становились частью вражеских флотилий. Мелочь, конечно, могла ходить и торговать, но что с нее толку?

Если Швеция когда и вернет свое прежнее величие, то при детях Карла. Как бы не при его внуках.

Хотя Карл был готов над этим работать.

Захватить чужую территорию – дело несложное. А вот сможете ли вы ее удержать, господа хорошие?

Да и финансирование бунта обходится намного дешевле, чем война.

А еще…

Карл понимал, что это не по-королевски. Но злоба душила так, что ей-ей, было не до короны.

Он ненавидел.

До глубины души, до стиснутых зубов и судорог, до боли ненавидел русского государя. И собирался отомстить ему.

Кто сказал, что нельзя нанять убийцу?

Одной сестры русский государь уже лишился, кстати говоря. Может, в следующий раз убийцам повезет больше – и сестры лишатся русского государя? Почему нет?

Только надо все хорошо продумать. Чтобы найти нужного человека, чтобы обеспечить ему… да все! От денег, до путей отхода!

Потому как покушаться на коллегу-монарха…

Можно!

Все в этом ручки запачкали.

Только попадаться не рекомендуется. Ибо одно дело – война или случайность, и совсем другое – подлый выстрел из-за угла. Подлость Карла не останавливала, а вот возможность поссориться сразу с Испанией, Португалией, Польшей, Венгрией, Данией…

Да, теперь еще и Англией, потому как Георг Датский, да и Анна – в восторге от русских.

Этого Карлу не хотелось. Так и от него и от Швеции и пятна на карте не останется. В пыль разотрут.

* * *

Людовик, наткнувшись на сопротивление, приказал маршалу Юмьеру занять Динан и Юи. Остальные силы он решил бросить в Нидерланды и окончательно додавить сопротивление голландцев. Людовик искренне рассчитывал, что Леопольд будет сильно занят турками, а все силы голландцев сейчас сосредоточены в Англии.

Увы.

В войну резко вмешалась Испания.

Сам дон Хуан, конечно, войска никуда не повел. Просто дал денег курфюрсту – и тот распорядился ими как нельзя лучше, наняв несколько отрядов испанских и немецких наемников.

Продвижение французов замедлилось, хотя и ненадолго. За это время к коалиции против Людовика подключились малым не все европейские страны. Впрочем, Людовик привычно проигнорировал общественное недовольство и выставил несколько армий – Булфера, Юмьера и Бюсси.

Впрочем, ему это не сильно помогло.

Насмотревшись на зверства французских солдат, союзники выбили французов с правого берега Рейна, а заодно разбили корпус Юмьера вблизи Валькура. Маршал попал в плен и был вынужден платить громадный выкуп.

Людовик двинул войска в Каталонию и Пиренеи, надеясь, по недавнему примеру Карла шведского вынудить Испанию выйти из союза.

За последнее время дон Хуан сильно подправил экономику страны, золото и серебро из колоний лилось в казну пусть и не самым полноводным, но непрерывным ручейком, так что денег у союзников хватало. А вот если отделить Испанию от коалиции, действуя пожестче…

Герцог Вандом как раз подходил для этой цели. Достаточно решительный и жестокий, Луи Жозеф вторгся в Каталонию, но натолкнулся на решительный отпор – и застрял.

Впрочем, Людовику эта позиционная война сильно не мешала. Стычек хватало в Италии, где маршал Катина сцепился с Виктором Савойским. Людовику не помешало даже то, что Виктор был женат на его племяннице. Французские войска разбили бедного родственника и заняли Савойю и Сузою.

Тут-то Виктор и пожалел, что не женился на Изабелле.

С Педру договориться было реально. К тому же, он не подставлял родню и не бил в спину. Да и внешность у Изабеллы…

Последнее время ее называли самой прекрасной принцессой Европы – и небезосновательно. Поговаривали даже, что если бы не ее неуместная верность супругу, мужчины бы лежали у маленьких ножек штабелями. Но – увы.

Изабелла обожала русского принца, а тот готов был носить жену на руках. Вместе с детских лет, они поженились недавно, но Изабелла уже ждала ребенка. Впрочем, ее красоты и обаяния это не умаляло.

Виктору оставалось только грустно вздыхать. Может, Савойя и не стала бы частью Португалии, если бы он женился на Изабелле? А сейчас Педру попросту отказался ему помогать, мотивируя это обидой, нанесенной бог весть когда его дочери.

Пока Виктор Амадей предавался сожалениям, маршал Катина принялся осаждать Виллафранку и Ниццу. Герцог Савойский вряд ли смог бы противостоять ему, но силы союзников вовремя пришли на помощь и заставили французов отступить за реку По.

Европа была занята делом. Все воевали.

* * *

– Ваше величество, вы великолепны.

Георг поцеловал Анне руку – и наткнулся на рассеянный взгляд.

Впрочем, ему это только показалось, наверняка. Потому что в следующий момент Анна улыбнулась ему.

– Супруг мой, вы также очаровательны сегодня.

Георг приосанился и поправил парик.

Король Англии! Звучит!

Не совсем король, все-таки консорт, но это же лучше, чем какой-то принц Датский? Тем более, с легкой руки Уильяма Шекспира, сие словосочетание стало нарицательным. А потом королем станет его сын. Кстати – тоже Уильям, герцог Глостерский.

Впрочем, титул был изрядно подпорчен проблемами. Шотландия так и не признала Анну. Ирландия взбунтовалась, Уэльс колебался, но ее величество была полна решимости.

Когда они увидят, что мы – хорошие правители, они опять придут под нашу руку. Как при дяде. При отце.

Георг был слабым, мягким, но – не глупцом, вовсе нет. И отлично понимал, что правитель из него… он может красоваться на праздниках – и не более того.

Как сказал спустя триста лет один мудрый человек: «Сидеть на троне может, а стоять во главе страны – нет». *

* Михаил Иванович Драгомиров сказал о Николае Втором «Сидеть на троне может, стоять у руля государства не способен». Прим. авт.

Хватит ли ума и решимости у Анны? У Уильяма?

Георг этого не знал, но надеялся.

Он не замечал, как отрешенно смотрит на него жена.

Анна любила своего супруга. Да, вот такого – слабого, полубеспомощного, бестолкового временами и не способного на многое. Но…

Вспоминалось ей другое.

Глаза русского адмирала. Решительные, ясные, его голос, улыбка… не любовь, нет, даже не увлечение. В жизни принцесса не легла бы с ним в постель, даже не поцеловала.

Анна просто поняла в какой-то момент, как хорошо быть слабой. Когда за тебя заступятся, помогут, поддержат. Все чаще Анна думала, что рядом с ней должен быть такой мужчина.

Георгу об этом знать не обязательно, она все равно будет его любить. Но править должны другие.

Одна она не справится, она не Елизавета.

Что же делать, что делать?

Найти рядом с собой мужчин, на которых может положиться слабая женщина. Попросить Кристиана проверить их.

И – править.

Осторожно, шаг за шагом собирая англию, чтобы Уильяму досталась хорошая страна.

Кстати…

Анна ужаснулась своей мысли, но…

От Георга у нее либо мертворожденные дети, либо дети, которые умирают через год-два. Может, стоит попробовать завести ребенка от кого-то другого?

Или даже нескольких детей?

Анна мечтала о детях, но пока у нее были пара дочерей, которые ни на что не повлияют, а из мальчиков – один Уильям. А это так мало, слишком мало для престолонаследия.

Но предать мужа? А это предательство…

А может, стоит попробовать? Например, сэр Эдвард Рассел прекрасный моряк, предан своей стране…

* * *

– Черт знает что такое!

Михайла швырнул донесение в угол, и пергамент завернулся там трубочкой. Марфа подобрала его, поморщилась.

– Станислав Лещинский. Откуда они только выползают?

Красивые губы кривились, синие глаза недобро блестели.

Да, польская шляхта далеко не вся смирилась с урезанием вольностей. А где есть недовольные, там возникают и бунты.

– Потоцкие…

Старинный и богатый род Потоцких, известный чуть ли не с тех времен, когда и Москвы-то не было, особенно отрицательно относился к политике Михаила. Но раньше, вроде бы, они терпели? Или просто готовились? Собирали силы?

– Если вспыхнет бунт – соседи не упустят шанса.

– Европе не до нас.

– Но Леопольд нам Венгрию не забудет.

– Думаешь, он помог?

– Уверен.

Михайла провел рукой по волосам, в которых уже поселилась седина и улыбнулся жене.

– Но ты не беспокойся…

– Миша…!

Марфа была так хороша, когда возмущалась, что он не мог отказать себе в удовольствии – и поддразнить ее.

– Да-да, хрупким женщинам не стоит волноваться. А то вы в обморок падать начнете…

Ответом ему было возмущенное шипение. Да, сколько уж лет они вместе, а все равно – оона самая красивая. И умная. И просто – любимая.

– Сам по себе Лещинский – просто сопляк. Он ничего из себя не представляет, но знатности у него на троих хватит. А я – первый король из династии Корибутов. Тот, кто скинет меня, будет таким же законным. Ну, по крайней мере, прав у него будет не меньше. Твоему деду повезло, у него получилось удержаться. Повезет ли так моим детям? Я боюсь, что если твой брат их не поддержит, от Польши начнут отгрызать куски после моей смерти.

– Алексей поможет. Я знаю.

– И все же мне тревожно.

– Враги будут всегда. Но хватит ли у них сил? Войск? Денег?

– Нет.

– Тогда на что они рассчитывают?

Михайла задумался.

– Сталь? Яд?

– Вполне возможно. Но я надеюсь, что ты будешь осторожен? Ради нас всех?

– Не волнуйся, я понимаю, что Ежи еще слишком молод для трона. И поберегусь.

Марфа кивнула, подумав, что надо бы попросить у сестрички еще людей. Молодец все-таки Соня. Еще тогда сестра поняла, что без специально обученых людей не выжить…

– Поберегись. Имре Текели все-таки достали…

Марфа умолчала, что Имре был намного моложе и лучше подготовлен, но Михайла сам все понял и покачал головой.

– Леопольд сам себе могилу роет. Ему этого не простят, ты же понимаешь. Ни Илона, ни Ферек…

– Пусть не простят. Но и не достанут ведь…

– Я поберегусь.

Время шло.

1693 год

– Она не мучилась. Просто закрыла глаза – и все.

Софья вытерла слезы.

Утром ушла из жизни тетушка Анна.* Ушла, будучи шестидесяти трех лет от роду. Просто заснула – и не проснулась. И Софья думала, что это не худшая смерть. Просто заснуть – и открыть глаза уже там. Где нет ни тревог, ни забот, где ее наверняка встретят брат с сестрой и родители.

* В РИ она умерла на год раньше. Прим. авт.

Воин Афанасьевич смотрел пустыми глазами.

За одну ночь мужчина постарел лет на двадцать – и Софья отчетливо понимала, что без жены он тоже долго здесь не задержится. Они с Анной срослись, сжились, слились настолько, что временами ей казалось – у них одно сердце на двоих. И вот сейчас половинка этого сердца разбилась.

Софья смотрела на спокойное бледное лицо, в котором уже не было чего-то неуловимого… Кукла. Просто большая восковая кукла.

Уже не та тетушка, которая подхватила на руки маленькую Сонечку – и безоглядно приняла ее сторону. Не та, которая до конца отстаивала ее интересы перед грозным братцем, которая поддерживала, утешала, всегда принимала ее сторону… Любила, черт возьми!

Любила…

Господи, ну почему они уходят!? Не так давно, года не прошло, от воспаления легких умерла боярыня Морозова, но тогда Софье так тяжело не было. Все же отношения свекровь-невестка никогда идеальными не были, будь ты хоть золотой от ушей до пяток, а все одно – сыночку платиновую нужно! Или бриллиантовую! Тогда Софья утешала мужа, а сейчас, вот, страдала сама. И позарез ей нужно было выплакаться… а она царевна, ей невместно…

– Она сейчас там, где всем хорошо, – протопоп Аввакум, на правах и друга и духовника царевны, положил ей руку на плечо. – Царствие небесное…

– Вечный покой, – шепотом откликнулась Соня. И – не выдержала.

Уткнулась в рясу – и безудержно разрыдалась.

Аввакум гладил ее по черным волосам. С другой стороны так же обнимал женщину воин Афанасьевич – и его плечи так же содрогались. Он и не пытался скрывать слез.

Иногда они текут сами…

Софья вспоминала детство, юность, вчерашний вечер…

Как хорошо, что она приехала в Дьяково. Хоть повидались перед… перед…

И навсегда в ее памяти останется этот последний вечер – с неспешной беседой, с золотисто-алым закатом, горячим чаем и материнским поцелуем в лоб.

– Как же мы без нее… Ох, тетушка…

Прошло не меньше часа, прежде, чем Софья успокоилась достаточно, чтобы не срываться в слезы на каждом слове.

– Дядя, где… где она хотела лежать?

– Со мной. Мы думали, что я уйду раньше и…

– Ох, дядя…

– У нас в Опочке есть церковь. Старенькая совсем, отец помогал священнику, ну и я тоже… сейчас она каменная. Аннушке там нравилось. Там на кладбище все наши лежат…

– Это…

– Псковский уезд.

Софья кивнула.

Как бы ей ни хотелось, чтобы тетушка лежала в Москве, в Архангельском соборе, но если Анна уже все обговорила с мужем… Впрочем, Софья все равно предложила это дядюшке, но Воин Афанасьевич покачал головой.

– Не надо, Сонюшка. Пойми меня правильно, я не хочу, чтобы она после смерти… чтобы она лежала вдали от нас, как царевна Романова. Она – моя жена.

Софья могла это понять. Не Романова, нет. Ордина-Нащокина.

Иван, наверное, попросит о том же, когда придет их черед…

– Я прикажу, чтобы ее… вас… отвезли туда. Только задержитесь на пару дней, пожалуйста. Чтобы Алеша и Ваня успели с ней попрощаться.

Воин Афанасьевич кивнул.

– Конечно, Сонюшка. Я люблю тебя, малышка… И Анечка тебя тоже любит… любила.

Следующей ночью не стало и Воина Афанасьевича. Он ушел вслед за женой быстро и решительно, как делал все в этой жизни. Школа в Дьяково осиротела.