Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 106 (всего у книги 111 страниц)
– Пф-ф…
– Ты зря смеешься. Людовик гениален. До него интриговали против или за короля, а сейчас воюют из-за права подавать королю носки или трусы.
– Ты это уже говорила.
– А ты забываешь. А ведь человек – глыба. Жаль, что союзником он не станет, но хоть бы не врагом.
Что было – то было. После эпидемии, которая вспыхнула во Франции, Людовик едва удержался. Но смог ведь!
А надо было так немного. Всего лишь распустить слухи, что сап наслан за грехи его величества на всю Францию. И пока не перестанет он на чужой каравай роток раскрывать, так и будет несчастная страна мучиться. Не знать покоя и отдыха, задыхаться от налогов и эпидемий. И тут еще что хуже….
Смешно?
Французам было не смешно. По отдельности все были людьми адекватными, но толпа…
Людовик мог попробовать набрать новое войско взамен переболевшего, мог опять двинуть его на Испанию, но стоило собрать хотя бы полк, как там тут же начинали звучать эти разговоры. И все чаще, все громче…
Ла Рейни исправно доносил все его величеству, а Людовик… жить ему хотелось больше, чем наживаться за чужой счет. Как-то тяжко получалось для королевства.
Сначала скандал с любовницей и черными мессами – поди, докажи, что ты непричастен. Даже если тебя просто пытались приворожить – ложки-то нашлись, да осадок остался. Неприятная история.
Потом несколько неудачных войн…
Все сложилось один к одному. Эпидемия, военные неудачи на море и на суше, разгром Людовика Аугсбургской лигой, причем злой Леопольд намекал, что Лига как разобралась, так и обратно соберется, если кое-кто берега потеряет, отсутствие поддержки от Турции, которую безумно выматывали конфликты с Русью, скромные намеки Папы Римского, что Людовик загрыз уже всех своей идеей с расширением территории, еще немного и его от церкви отлучат, опять же повальное бегство гугенотов, после которого выяснилось, что эти негодяи держали в своих руках нескромный кусок французской торговли и французских же денег! А поскольку бежали гугеноты очень организованно и согласованно, и большей частью на Русь, то и капиталы они вывезти успели. Так что экономика Франции шаталась, аки больной зуб, скоро бриллиантовые пряжки с туфель придется срезать и продавать…
Людовику пришлось прижать хвост, что не улучшило его характер – и ограничиться действиями в Англии. Эту – ему оставили, потому как континентальной Европе было три раза безразлично, что там на острове происходит. Хоть бы и чудовище из моря вылезло, да всех перекушало. Пока оно не полезет на материк – приятного аппетита.
Так что энергия Людовика сосредоточилась на Англии и колониях.
Больше Софью беспокоил Леопольд. Избыток набожности вовсе не мешал императору воевать…
– Знаешь, у меня такое ощущение, что Польшу они в покое не оставят.
– Согласен. Слишком лакомый кусочек, но что мы можем сделать?
– Все что могли – уже сделали. Можем еще отписать Марфе и Михайле, что не бросим их детей и поможем их стране, но это – ветер. Они и так это знают.
– А Венгрия?
– Илона недавно прислала письмо. Она счастлива. Наталья ее одарила вторым внуком, тоже мальчишка – и не намерена останавливаться на достигнутом. Кажется, это получился очень счастливый брак.
– И почему же?
– Илона по секрету написала мне, что в покоях князя регулярно приходится чинить кровать, которая страдает в процессе… эммм….
– Я понял. Твоя ведь работа?
– А хоть бы и моя – кто-то жаловался?
Софья подняла брови. Алексей помотал головой. Вот уж на что другое, но на технику любви? Уметь надо заниматься, и этим в том числе. Он точно знал, что Ульрика – и та пошепталась с Софьей, а потом и с Лейлой на эту тему. Интересно, могло ли в его жизни быть иначе? Искренне?
Он иногда ловил себя на мысли, что завидует отцу. У Алексея Михайловича были хотя бы иллюзии, а у его сына и этого не осталось. Только тяжелая, грязная и кровавая работа.
Вот и о работе, кстати…
– Леопольд успокоился?
– Нет. Но наши люди провели небольшую диверсию и подставили ему еще одного отпрыска рода Батори. Якобы внебрачного, но по мужской линии приходящегося мужу Илоны чуть ли не троюродным братом. Так что Леопольд сейчас занимается этим кадром, а Прокопий подготавливает почву для исчезновения. Так ведь намного лучше – собрать всех заговорщиков в одном месте – и перебить. А потом повторить для закрепления результата.
– Твоя идея или Илоны?
– Ее мечты, моя идея, и воплощение Прокопия.
– Главное – результат.
– Будет. Обещаю. Когда я тебя подводила?
– Никогда. А датчане?
– Кристиан писал недавно. Жалеет, что приехать не может, прислал сестре свой портрет, кучу всякого барахла и свою любовь. Ульрика не говорила?
– Упоминала. Она ему тоже что-то такое хотела отправить…
– Меха. И несколько полушубков, какие-то украшения по мелочи. Кристиану хотелось бы повторить поход на шведов, но я думаю – перебьется?
– Да еще как. Пусть живут в мире и согласии.
Софья задумчиво кивнула.
– Долго ли оно продлится?
– Ты что-то знаешь?
Женщина покачала головой. Нет, не знала. Точнее… Карл XII из ее времени был достаточно умным, сильным и самолюбивым молодым человеком. А еще талантливым военным. Хотя сколько тут правды, а сколько лжи?
Но ведь была Полтава, и было много чего еще, и войны были, и Карл был совсем мальчишкой – приближалась уж та пора, которая в ее мире отмечена была русско-шведской войной. Здесь Швеция не та – пообщипали ей перышки, но мало ли?
– Не знаю. Крутится что-то такое, а вот что?
– Пошли. Ванька сейчас у меня в кабинете, попробуем втроем ухватить твой крутящееся.
Алексей привык, что предчувствия сестры сбоев не давали, да и воевать сейчас не хотелось. Лучше уж упреждающие удары.
* * *
– Тетя Соня, можно тебя на минутку?
Александр Алексеевич поразительно напоминал Софья своего отца в этом же возрасте. От матери ему почитай ничего не досталось. Ульрика, кстати, была довольна – мальчишка получился красавец, в папу. В Романовскую породу. Хотя какой там мальчишка – двадцать лет. Взрослый мужик уже, женить скоро надо будет!
– Что случилось, Саша?
– Да со мной тут пытается один иностранец подружиться.
– А почему ты об этом говоришь мне? Пусть им Ромодановский займется.
– Дядя Федя-то? Может, и стоило, но Аленка предложила сначала с тобой посоветоваться.
Софья оценила. Ай да дочка, молодец. Приручает братца…
– Слушаю тебя внимательно, Саша. Мой кабинет для разговора подойдет?
– Вполне.
– Тогда прошу. И как зовут этого иностранца?
– Франц.
Софья остолбенела.
– Погоди-ка. А его фамилия – Лефорт?
– Да. Теть Соня, а ты его знаешь?
Софья знала. Да еще как знала… не понимала только, почему в учебниках истории о нем хорошие отзывы. Один всепьянейший собор чего стоил, а ведь с его подачи основан. И Анна Монс тоже… Вот почитать просто книгу Толстого – так дурно ж станет. Ясно, что ругать государя писатель не мог, воспитание не позволяло, но правду написал – от всей души.
Просто надо уметь читать не восхваления, а между строк. Петр не просто плевал на все традиции, он рушил моральные устои. И ни к чему хорошему это не приводило.
В этом веке девушка, которая живет с мужчиной без венчания, могла проснуться с воротами, вымазанными дегтем, глумление над верой наказывалось не идиотскими процессами в суде, а быстро и качественно – ссылкой в монастырь, или вообще сожжением, а уж растление царского сына…
Было оно или не было, но Софья помнила еще со своего времени – предположения, что Лефорт приобщил юного тогда Петра к однополой любви… черрррт!
Ну, если и тут то же самое, и если Сашку сейчас пытаются растлить…
Софья мысленно пообещала себе, что уроет гадов. Точнее обеспечит им курорт на Соловках – в молитве и посте, лет на сорок, для пущего оздоровления. Или вообще прибьет потихоньку! И принялась выяснять подробности.
– А как он к тебе подкатывает?
– В друзья набивается. Приглашает в Немецкую слободу, книги дарит, разные диковины…
– Ты был у него?
– Один раз. Едва от меда отплевался.
– Какого меда?
– Который мне в уши лили. И такой я, и сякой, и хороший-золотой, и цены мне нет, и государем я буду великим… как еще ничего не слиплось?
– Например, уши?
– Именно! Теть Соня, нам же рассказывали про подходы к человеку! Все, как по науке. Приручить, прихвалить, прикормить…
– Девушку подложить. Не было?
– Обижаешь. К нему тут такая заходила, пока я в гостях был, так глазами стреляла, что окоп вырыть захотелось…
Александр показал на себе. Судя по всему «такая» с трудом жевала – бюст мешал.
– И как зовут сию особу?
– Анхен. Вот фамилию не знаю…
– Спорим – я знаю. Если это не Анна Монс, то я – княжна Тьмутараканская, – прошипела Софья. – Вот ведь… повыползали!
– Тетя, да ты все знаешь. Мы уж и привыкли.
– Но своим-то умом пользоваться не отвыкли, а это главное. Значит, не веришь в дружбу?
– Со стороны Лефорта? Нет!
– А с чьей веришь?
– Той же Аленки. Теть Сонь, а вы ее замуж не выдадите?
– А надо? Замучила она тебя своей любовью?
– Наоборот. Хорошо бы, чтобы она здесь оставалась, неподалеку.
– Я ее неволить не буду, так что в твоих интересах подобрать ей супруга поближе к столице. Да и то… сам-то жениться не собираешься?
– Чего спрашивать, коли вы все знаете. Отец невесту приглядывает.
С подачи Софьи и приглядывал, строго говоря. И выбор был невелик. По германским княжествам шарить никто не собирался, понятно, что девок там будто на грядке, но кому эта свора нужна? У них кроме амбиций и голого зада и нет ничего! А кто оставался?
Людвика вычеркнули из списка, у Педру внебрачная дочь Луиза, а это плохо, нам законные нужны, у Леопольда девок вагон, да только кровь у Габсбургов гнилая, нечего всякую пакость на Русь тащить. С Кристианом не породнишься, слишком близкое родство, разве что в Италии кого-то поискать? Хотя если что – и на Руси невесту найдем. Была бы здоровая и умная, а остальное поправимо. Вон, поглядите на Любаву? Идеальная ведь жена получилась. Отличные дети, и в политику не лезет, что еще надо?
– Ну, тебя-то всегда спросят, сам знаешь.
– Что тут знать или не знать? Надо. Только выбирать с умом будем. Чтобы не дура, а то дети в мать пойдут, чтобы бояре не шумели лишний раз…
– Красивая?
– Это будет приятно, но ночью все кошки серы.
Племянник уклонился от маленькой подушечки, которую запустила в него Софья.
– Тетя, ты что? Я же так, умозрительно.
– Умопостроительно. Ладно. Саша, спасибо, что сказал. Лефортом я займусь сама.
– А я?! Ты не дашь мне поиграться?! Он что – шпион!?
– Думаю, что он – хуже. Шпионить – это вряд ли, а вот повлиять на тебя, приучить к чему-нибудь плохому… он непорядочный человек, Саша.
– Это я и так понял.
– И как же?
– Будь он порядочным, он никогда бы мне об этом не сказал.
Софья фыркнула.
– Ладно. Я сейчас попрошу дядю Федю прийти сюда – и будем разбираться. Если что – ты согласишься поработать живцом?
– Конечно!
– Лучше даже на пару с Аленкой, ей тоже пора зубки пробовать…
– Почему нет? Этот типчик намекал, что мне и моим родным в его доме всегда рады будут…
– Еще бы он попробовал не радоваться. Как вы познакомились?
– Я к Лейле забегал.
– К Лейле? – прищурилась Софья. Племянник даже не подумал покраснеть или смутиться.
– Ну, к Фирузи. И что, нельзя?
– Можно. Сам же знаешь, что можно, если она не против.
Фирузи, одна из воспитанниц Лейлы, недавно попала в поле зрения царевича – и решила пройти с ним курс наук по обольщению мужчины. Парень не возражал, Софья и Лейла – тоже. Ни во что серьезное это не перерастет, а чем мальчишка будет искать кого-то на стороне, еще и с риском подцепить болезнь… нет уж. Тут хотя бы все чисто, аккуратно и красиво.
– Ты повидался с девушкой…
– И на выходе из дома столкнулся с Лефортом.
– Дальше все было делом техники?
– Я так понимаю, что да. Я его толкнул, он уронил книгу в грязь…
– А мимо книги ты пройти не в состоянии.
– Ну да. Слово за слово…
– Понятно.
Софья постукивала пальцами по столу.
Лефорт, Лефорт… плохо то, что о тебе почти ничего не известно. Мне неизвестно. Но есть Ромодановский, которому ты очень даже пригодишься – палачей обучать. Это тебе не времена Алексея Михайловича и не начало царствования, когда нам приходилось скрываться, осторожничать, оглядываться на кого-то. Сейчас страна довольна своим госсударем настолько, насколько это вообще возможно. Даже если тебя средь бела дня на улице схватят – никто и ухом не поведет. Пропадешь, как и не бывало тебя на Руси.
Софья отпустила племянника, вызвала Ромодановского и принялась отдавать приказы.
* * *
Да, бывает и так.
Выходишь ты от любовницы, садишься в карету, а потом на лицо тебе падает пахнущая чем-то непонятным тряпка – и ты отключаешься намертво. А когда приходишь в себя…
Ох и неприятное это ощущение – очнуться голым, в подземелье, растянутым на дыбе, да еще в присутствии палачей, которые поглядывают на тебя с таким плотоядным интересом, что племя людоедов позавидует.
И протестовать ты никак не можешь, потому что рот кляпом занят.
А потом из полумрака выходит фигура, при взгляде на которую ты понимаешь – все пропало. И ты сам пропал, и будет ли у тебя будущее – неизвестно. Федор Юрьевич Ромодановский – фигура страшненькая.
И начинаются вопросы. А если ответы его чем-то не устраивают…
Лефорту было очень больно.
* * *
– Да нет, государыня, – докладывал через пару дней Ромодановский Софье. – Мне кажется, что за ним никто не стоит. Сам по себе он честолюбец изрядный – вот и хотел пиявкой к будущему государю прилепиться.
– Ему точно никто не поручал растлить Александра, или приучать его к европейским обычаям, или…
Софья смотрела зло и холодно, но Ромодановский не дрогнул.
– Точно. Моим людям не врут.
Софья и не сомневалась. Под плетями, под каленым железом… пытки – европейское изобретение? Э, нет. Не только. Такие специалисты были востребованы в любой державе.
– Он в товарном виде?
Ромодановский пожал плечами.
– Суставы вправим, ожоги и раны полечить можно…
– Вот и ладненько. Оформите ему ссылку куда-нибудь подальше, в один из монастырей, без права выхода за ворота. А что там с Анхен Монс?
– Исключительно его же инициатива. Он сам пользовался ее услугами и был убежден в опытности женщины. Известно ведь, что часто государством правят фаворитки…
– Понятно. Выдайте ее замуж.
– Замуж, государыня?
– Да. Куда-нибудь подальше. Финляндия, Может быть Швеция – та часть, которая теперь наша. Есть у нас кто-нибудь подходящий, чтобы в Москву эта немка не вернулась в ближайшие лет двадцать?
– И в пятьдесят не вернется, – Ромодановский уже продумывал варианты. Убить, конечно, было бы надежнее, но вроде как Монсиха еще ничего не сделала? А что дура – так были б все бабы, как государыня Софья, может, и мужики б перевелись на земле. Напугать ее хорошенько, выдать замуж – и пусть катится, да возвращаться не вздумает.
Так и сделали.
Для Александра Алексеевича же история эта имела простые последствия. Вызвал его государь и повелел – жениться.
На ком?
А соберем смотрины, там и невесту выберешь.
Кого?
Найдем. Но лучше, чтобы без клана за ее спиной, а то замучили уже бояре. Одни Милославские чего стоят! Можно, кстати, последовать примеру Владимира – и найти какую-нибудь персиянку или грузинку…
Впрочем, по здравому размышлению, пришли к мысли, что связываться не стоит. И вскоре была найдена Мария Алексеевна Ржевская. *
* точная дата рождения девушки неизвестна, только род Ржевских, но авторский произвол подвинул ее поближе. Прим. авт.
Достаточно красивая, неглупая, неизбалованная – род был не слишком богатым и влиятельным, зато многочисленным. А это давало надежду стравить их с Милославскими – пусть друг другу гадости делают, меньше времени на воровство и кляузы останется. Софья, прочитав фамилию новой царицы, долго хохотала, а потом предложила произвести ее брата Юрия в чин поручика.
Ну да и ладно, пусть будет.
Плюсом было и то, что девушка не оканчивала Софьиной школы. Просто жила, получила домашнее образование – не слишком плохое по этим временам. Так что пусть выходит замуж, детей рожает, а воспитанием их найдется кому заняться. Мальчиков – в царевичеву школы, в Дьяково, девочек тоже обучать…
Главное не допустить таких, как Николай Второй, который в двадцать два года раз и навсегда прекратил свои занятия. А чего учиться, давай жениться – и править! Вот и результат…
Или это закономерно?
Софья не собиралась над этим задумываться. Жизнь шла своим чередом. Женить надобно племянника, да и самой бы мальчишек женить пора, Аленку замуж выдавать, внуков повидать – чай уж не девочка, сорок лет стукнуло. По здешним временам – более чем солидный возраст. Мать всего на пять лет старше была, когда умирала.
Время, Господи, как летит неумолимое время…
* * *
Император Леопольд был недоволен – и сильно. Казалось бы – в чем проблема? Турок выгнали, Вену отстроили, налоги подняли – все прекрасно? Ан нет. Хотелось-то большего. Была Венгрия – и нет ее. Кусочек-то остался, а большую часть сожрали. И не вернут, чуяло его сердце. Ракоци так за это время размножились – говорят, Илона Зриньи третьего внука ждет, что всех не перебьешь. А если и удастся, все равно скажут, что кто-то выжил. Замучаешься от самозванцев отмахиваться. Да и русский государь за плечом Наталии Ракоци – фигура немаловажная. Хоть и безразличны были Европе те варвары, а все же Леопольд отлично знал, что русский государь своих в беде не бросит. Так что покушаться на его сестру – отдача замучает.
Негодяи русские, мерзавцы поляки – все они, они виноваты, а то кто ж еще?!
Леопольд размышлял над ситуацией – и тем неприятнее она ему казалась.
Страна разорена войной, да турки и теперь не угомонились. Несмотря на то, что у них идут постоянные вялотекущие стычки с русскими, они все равно топят корабли, совершают набеги… саранча проклятая!
А Людовик?
То, что он чуть попритих, не значит, что окончательно успокоился.
Грустно, грустно было Леопольду. И на свой стол он смотрел с плохо скрытым отвращением. Можно подумать, там что-то приятное встретится.
Ан нет.
– Ваше величество, вам письмо от его величества Мигеля.
Мигеля?
Ах, ну да, сын Испанского Бастарда. Но род-то продолжен? Габсбурги не вымерли окончательно. А как злобился Людовик…
Что же хочет предложить дон Хуан?
Леопольд не обольщался насчет автора письма – и так понятно, что не сам король его написал, ему еще до ума сколько бы лет доходить, а вот отец-регент может что-то предложить… полезное. Только что?
Леопольд сломал печати и углубился в письмо. По мере прочтения морщины на его лице разглаживались, появлялась улыбка…
Как удачно-то!
Скоро будет достроен канал между Рейном и Дунаем. Создана система шлюзов, да в общем-то все готово, чтобы по нему прошли первые корабли. Но!
Если Леопольд поднимет у себя пошлины, затея окажется бессмысленной – во всяком случае пока. А потому ему предлагают… процент. Небольшой, но приятный. И небольшую скидку для австрийских купцов.
Грех не воспользоваться!
Перо Леопольда заскользило по бумаге. Такое он секретарю не доверит, сам отпишет. Пока – процент, потом, возможно, доля, а со временем, кто знает? Вот Евгений Савойский в ходе войны получил под свое крыло Бельгию, а Леопольд, с течением времени, может получить тот симпатичный кусочек территории с каналом? Всему свое время.
* * *
– Людовик прислал нам письмо, Мария.
– Что нужно этому гаду?
Маша не питала никакой симпатии к Людовику. А с чего бы? Не успел умереть несчастный Карлос, как этот солнечный-подсолнечный гад развязал войну на половину Европы.
– Мария…
Укоризна получилась не вполне искренней – Людовика дон Хуан тоже не переваривал после войны. Это еще спасибо, все так удачно совпало.
Сап вспыхнул, попутно произошло несколько взрывов на пороховых заводах, на море трепали французских каперов в хвост и в гриву, с продовольственными запасами туго, по морю их привезти возможности не было, по суше никто не дал бы, еще пара неурожайных лет – и правил бы Людовик только собой.
– Так что ему нужно?
– Наша Инезилья.
– Что!?
Пальцы Марии сомкнулись на стоящем рядом подсвечнике так, словно рядом была чья-то голова в парике, увенчанном короной. Огреть бы, что есть силы!
– Наша дочь?
– Он предлагает заключить союз между ней и Филиппом Анжуйским.
– Филипп Анжуйский? Эта меланхоличная тряпка?!
Маша отлично знала, о ком идет речь. И Филипп действительно был застенчив, управляем, слаб, податлив, правда, очень набожен, но стоит ли считать это таким достоинством? Верующим человеком легче управлять с помощью страха Божьего, это верно, но ведь королевская семья!? Случись что с Мигелито – и у Людовика появится шанс, а он своего не упустит.
– Зачем нам это нужно?
– Они получат во владение Ломбардию.
Мария задумалась.
Если так – это выгодное вложение. Но – дочь?!
– Я думаю, надо поговорить об этом с Инезильей.
Дон Хуан не выказал особенного удивления. Он понимал, что на Руси у женщин есть определенная свобода, которой лишены знатные испанки. Не у всех, нет, но в царской семье дело обстояло именно так. Он знал, что допрежь их помолвки с Марией, Алексей Алексеевич разговаривал с сестрой. Знал, что изначально было получено ее согласие, иначе свадьба не состоялась бы. И… обожал дочь.
Инес, смуглый синеглазый дьяволенок, как две капли воды похожий на своего отца, была умна, очаровательна, охотно училась и вызывала улыбки на лицах самых отъявленных ревнителей благочестия и благочиния.
И выдать ее замуж насильно?!
Да пусть Людовик катится ко всем чертям! Еще повоюем, если понадобится!
Впрочем Инес отца не разочаровала.
Выслушала предложение, сказала, что хочет подумать, даром, что тринадцать лет соплюшке, а через два дня заявила, что согласна. Но свадьба и переезд к жениху – только после семнадцати лет. За это время много воды утечет, она многому научиться сможет, да и кто знает? Может, и Людовик помрет за это время…
В любом случае, кровь там не самая плохая, титулы, опять же, хорошие, а дети…
А что – дети?
Где сказано, что их обязательно надо будет рожать от мужа? Неужели на всю Ломбардию ни одного стоящего мужчины не найдется?
Последний довод, впрочем, отцу не приводился, чтобы дона Хуана кондрашка раньше времени не хватила. А то женщины они такие, коварные…
Помолвка была заключена – и в Европе воцарился мир. Относительный, плохонький, но все же мир. А сколько предстояло восстанавливать?
Много, очень много. На это сейчас и были брошены все усилия их величеств. Силы, время, деньги… И что печально – и первого, и второго и третьего почему-то не хватало.
* * *
На Руси тоже не собирались тратить ресурсы впустую. Пока в Европах зализывают раны, мы подгребем колонии. Ну зачем французам Канада? И без Америки англичане обойдутся, пусть сидят у себя на островке и не дергаются. Ишь, нашли, куда всех ссылать!
Нет уж.
Мы так не поступим. Мы поможем индейцам, дадим им ружья, объясним насчет болезней, поддержим знаниями и когда-нибудь это воздастся сторицей. Даешь Америку для коренных американцев!
Может, и в этом мире будут резервации, безжалостное истребление целых племен, война между Севером и Югом… может быть.
А возможно, и нет?
Софья знала, что она не доживет до результата. Даже ее внуки – и те не увидят, что получится. Но действовать все равно стоило. Даже если ее поступки спасут тысячу жизней – может быть, она уже оправдает свое появление в этом мире? А если уж мечтать всерьез – даст Бог, спасением чьих-то жизней она сможет расплатиться за грех первого из Романовых, Михаила? За убийство ни в чем не повинного трехлетнего ребенка ЛжеДмитрия.
Она бы и сама расплатилась, да вот беда – нигде по таким счетам задолженности не принимали. Разве что там. Что-то будет ждать ее детей и внуков?
Но даже если впереди и будет дом купца Ипатьева…
Мы живы. Мы пока еще живы! И будем жить, бороться, любить… будем счастливы, вопреки всему!
Жизнь продолжается, а уж что будет впереди? Время покажет!
А пока стоит сыграть свадьбы! Государь женил сына, а Софья искала невест для своих мальчишек. Иван от этого дела устранился, заявив, что ищи, не ищи, а если мальчики в него пошли – то сами себе жен выберут. Родители тут разве что помеха.
Софья вспомнила Феодосию Морозову, которая была отличной подругой, но ужасной свекровью – и согласилась. Да, иногда родительское давление может только навредить. Так что пусть мальчишки ищут невест, Аленка – жениха, и плодятся. Хотелось бы до смерти внуков повидать…
Впрочем, молодые Морозовы пошли в родителей, и спешить никуда не собирались. У них еще столько всего не освоено, они еще мир не повидали, и вообще… отпустите нас с молодым государем? Ему хочется по стране поездить, ну и нас тоже тянет. Посмотреть, как народ живет, на Урал наведаться, в Риге побывать… потом-то, когда (Бог даст еще не скоро) Александр Алексеевич на трон воссядет – так и не поездишь?
Родители подумали – и дали добро. Пусть дети посмотрят, как люди на Руси живут. Действительно, успеют еще в Кремле насидеться, а пока пусть учатся. Это ведь тоже опыт…
И когда они вырасти успели?
Вчера еще трехлетняя девочка играла с отцом в тавлеи, а сегодня уже ее дети думают заводить своих. Куда уходит время?
