Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 104 (всего у книги 111 страниц)
Глава 7
1695 год, лето
В Европе устанавливалось хрупкое равновесие.
Пфальц Людовику не отдали, но еще кусок Нидерландов он под шумок присоединил. Да и пара германских княжеств готовы были упасть ему в руки, измотавшись от военных расходов.
Что было обидно для Людовика – тот самый кусок земли с каналом ему не достался – и явно не достанется. Испания объявила, что берет это строительство под свою руку, курфюрст радостно согласился с этим – и дельта Рейна была объявлена испанским владением.
Тут уж возмутились все остальные, но дон Хуан (вот уж кого черти никак не приберут) сделал вежливое лицо и объявил, что сие даже не его владение. Самому ему не под силу. А вот совместно с русскими…
Откуда русские? Так у него жена с Руси. Вот государь московитов и порадел родственничку.
Курфюрст согласен?
Так он уж давно согласен. И нечего руки тянуть к нашему каналу!
Людовик сильно расстроился, как и все остальные. Канал-то сулил бешеные прибыли, форменное золотое дно получается. Но это – потом. Сейчас его еще достраивать, а достраивать никто кроме русских не будет, просто потому, что не умеет…
Ладно. Пусть пока строятся, а там, случись что – и новую войну затеять можно. Людовик искренне считал, что все хорошее, лучшее и приносящее деньги должно принадлежать ему – и не собирался оставлять такой лакомый кусочек в чьих-то руках. Чуяло сердце дона Хуана – не миновать им еще войны. Но это потом, потом… а сейчас – Людовику крепко дали по рукам.
Леопольд порадовался победе и обратил взгляд на Турцию. И тут выяснилось, что Турция удачно занята войной с Русью.
А Польша и Венгрия остались… ну, не практически без присмотра, но! Другого-то случая может и не представиться! И Леопольд с Людовиком потерли руки.
Друг с другом они планами не делились, а потому и кандидаты на польский престол у них разошлись. У Леопольда это был Лещинский, у Людовика – Конти. Венгрия?
Людовик на такие мелочи не разменивался, да и не хотел еще раз связываться с Леопольдом, понимая, что не потянет сейчас такие военные расходы.
А вот Леопольд был недоволен.
Ракоци не просто укрепились, они еще и продолжились в Ференце Третьем. Вот ведь… проклятое семя! И не изведешь их!
Пробовал – не получилось! Теперь выход один – спровоцировать беспорядки у поляков, а под это дело, пока русские будут заняты там, просто устранить мешающую ему семейку – и посадить в Венгрии кого-нибудь своего.
А вот кого? Ракоци, будь они неладны, за это время так пропололи ряды соперников, что шансов найти кого-то нужного в Венгрии просто не было. Да и не надо!
У себя найдем! А нужные документы сделать несложно! Надо посмотреть, может остался кто-то из Батори…
Но пока – Лещинский.
И Леопольд рьяно взялся за дело.
* * *
– Государь, к нам просит приехать Иоганн Бернулли.
Алексей Алексеевич посмотрел на сэра Ньютона. Пожал плечами.
– Пусть приезжает.
– Он хотел бы жить на Руси и работать с нами. И просил меня…
– Составить протекцию и узнать, возможно ли это? Возможно.
Про Бернулли Алексей не слышал – ему это было неинтересно, но чем больше умных людей приедет на Русь – тем лучше.
– Я сейчас напишу бумагу. Деньги казна выделит, хотя и не очень много. На приезд сюда и первый год хватит, а дальше посмотрим по полезности.
Исаак кивнул.
Государь его особо не контролировал, деньги выделял на исследования по первой просьбе, но и отчета требовал. Получил деньги?
Предоставь полный отчет – на что ты их потратил, какие были проведены опыты, сколько людей нанято… да, и сколько учеников привлечено к твоим опытам? И контролировать тебя будут и твои же коллеги – и люди со стороны. Система строилась так, чтобы избежать злоупотреблений с обеих сторон. Не допустить и бессмысленного разбазаривания средств – и в то же время не ограничивать полет научной мысли. Часто ведь бывает так, что исследование, сам по себе незначительное, но оно есть. И второе, и пятое, и десятое, а накопится их с полсотни – и кто-то обобщит. И скажет, что земля вертится.
– Кстати, сэр Исаак, прошу вас посмотреть сии чертежи и сказать – достаточно ли вам будет места?
Проект еще одного здания университета Софья чертила сама, вспомнив юность.
– Государь?
– Расширяться вам надобно. Прирастать отделениями. Вот это – будет в Новгороде. А там и еще где пристроимся, благословясь.
– Государь!
– Умные люди – основа любого государства. Коли оно на науке экономить будет, так и долго не продержится.
Исаак был полностью согласен. Жаль, что в его родной Англии так не думали.
– Под силу ли нам это, государь? Война ведь у нас с турками?
– Ну и что? Та война еще лет пять протянется. У них сил недостанет нас выбить, а у нас – чтобы с ними за одну битву разобраться. А потому воевать нам еще долго. А жизнь-то продолжается.
– Да, государь.
Спорить ученый и не собирался. Хочет государь строить Университет – дай-то Бог! Дело сие вельми нужное!
Часа полтора прошло, как Исаак ушел с бумагами, а Алексей все стоял у окна, глядя туда, где плескались волны Азовского моря.
Как же ему хотелось туда. В Крым! Увидеть, как колышется степная трава под конскими копытами, почувствовать сладковатый запах цветов…
Нельзя.
Права Соня, во всем права. И ни к чему он там – сейчас все бои идут на море, и полководцев воспитывать надо. Пусть оперятся, пусть взлетят сами.
Им воевать, ему править.
Куда делась его юность? Взмахнула крылом, поманила голубыми глазами – и исчезла. Нет ее. И любимой женщины тоже нет, и не будет уже. Есть корона, есть семья, есть долг…
На плечо легла маленькая ладошка.
– Алешенька?
Софье не надо было объяснять, в чем тут дело. Одного взгляда хватило. Хандра у брата, чего уж там. И как ее развеять – вопрос.
– Держись, Алешенька.
– Соня, а ты счастлива?
Софья пожала плечами.
– Да.
– А почему?
– Потому что у меня есть все, что надо для счастья. Я жива и здорова. Мои родные и близкие живы и здоровы. У меня есть дело, на которое и жизни не жалко – и я с ним успешно справляюсь. Разве этого мало, Алешенька?
– Много. Но достаточно ли для счастья?
– Мудрому – достаточно. А дураку и луну с неба достань, все не хватит.
– Мудрая ты у меня, Соня. Только почему мне так тоскливо?
– Потому что ты мужчина. Тебе бы развеяться, на охоту съездить – нет?
– Не хочу.
– Тогда давай плюнем на все. Поедем в Дьяково, по лесу погуляем, в речке искупаемся… хочешь? Как в детстве?
Алексей улыбнулся сестре.
– А семьи?
– А мы только Ваню возьмем. Поехали?
– Поехали.
Ульрике было сказано, что супругу надобно отъехать по ОЧЕНЬ ВАЖНЫМ ДЕЛАМ. Государственным. И никак иначе. Не скажешь ведь правду, что затосковал мужчина? Гулять от жены не хочется, а развеяться надо.
Никто бы и не поверил, что эти люди государством управляют. Царь-государь, князь Морозов и княгиня, как в детстве, босоногие, простоволосые, два дня подряд удирали в лес, валяться в утренней росе. Втайне от всех, включая и охрану.
А зачем идти к вершине, если ты даже такой малости себе позволить не можешь?
Смеялись, собирали ягоду и тут же съедали ее, купались в речке, ловили рыбу на самодельную удочку – и хандра отступала. Они же вместе! Они всегда будут вместе, как бы ни повернулась судьба. Смерть – это всего лишь миг, тот, кто уйдет первым, обязательно дождется остальных. А пока – есть только жизнь. И верхушки сосен на фоне прозрачного неба, и дубы, под которыми так приятно прятаться от летнего дождичка, и тонкие стволики белых берез…
Все то, ради чего и жизнь положить не жалко. Не сражаясь, нет. А вот так, день за днем, принимая необходимые решения, вытягивая свою лямку, просто потому, что ты царь, ты должен…
Хорошо, что рядом с тобой есть твои близкие. А то бы и хребет с натуги лопнул.
* * *
– Куда это отец уехал?
Александр был заинтригован. Обычно Алексей Алексеевич привлекал его к государственным делам, хотя бы часика на три-четыре в день. Учил, объяснял, почему именно так, а не иначе, а сейчас вот уехал без сына. Куда бы? И зачем?
Алена поболтала ногами под широкой юбкой. Брат сейчас сидел за столом, учил шведский язык, а она примостилась на подоконнике с книжкой. И рядом, и не отвлекала, да и удобнее так…
– Они в Дьяково поехали. Развеяться.
– Они?
– Мои родители и твой папа.
– Маму не взяли?
Александр был чуть обижен за мать. Но…
– Не сердись на них. Твой отец и твоя мать любят друг друга, я-то вижу, но сейчас родителям нужнее побыть вместе. Тетя Уля ведь с ними в детстве не была, а они сейчас хотят туда вернуться. Хотя бы на пару дней, понимаешь?
Саша задумался – и кивнул.
– Да, пожалуй, понимаю.
– Вот увидишь – твой отец вернется, привезет маме какую-нибудь игрушку и будет особенно ласков. И она будет довольна. Он ведь не изменяет ей, как в той же Европе водится, просто хочет обо всем забыть. Так бывает…
Ревность и недовольство погибли в зародыше. Алена внимательно наблюдала за двоюродным братом. А мама была права – управлять мужчинами можно, и братом в том числе. Хотя управление это другое. Это для своей выгоды, это когда человек не понимает, что с ним делают, а она так с Сашей не поступит. Она брата любит, и все для него сделает. Как сейчас, например, к чему ему переживать по надуманному поводу?
Боярышня Морозова улыбнулась наследнику русского престола.
– Яблочко будешь?
– Пожалуй. Попроси принести.
– Вот еще! Пошли лучше, на кухне стащим?
– Ленка!
– А что – слабо? Совсем наследником стал, да? Яблоки воровать теперь не для нас, мы важные…
В девочку полетела маленькая подушечка с кресла, но та уже спрыгнула с подоконника – и подушка вылетела в сад.
– Пошли-пошли! Хотя развеешься, а то скоро совсем позеленеешь.
– Вредина ты!
– И еще какая!
Но яблоки таскать с кухни она брата уговорила. И подумала, что лет через десять, а то и двадцать, когда они станут совсем старыми, как мама с папой, Сашка будет править, а она будет при нем… было ли в истории Руси такое, чтобы государь яблоки с кухни таскал?
А вдруг?
* * *
Англия молилась за добрую королеву Анну.
Ее величество опять была в тягости. Проведя удачный опыт и получив здорового, крепенького и крикливого мальчугана, ее величество решила повторить опыт. А что?
Один ребенок хорошо, а два лучше – это раз!
Чего Георг не знает, то ему и не повредит – это два.
И вообще, раз у него дети долго не живут… лично ей надоело хоронить своих малышей! Вот!
Хорошо бы в этот раз родилась девочка…
Георг, кстати, думал, что это его ребенок и вовсю ухаживал за супругой. Приносил цветы, дарил украшения, говорил комплименты – Анна не верила, она отлично знала, что у нее отекают ноги и появляются некрасивые пятна на лице, но было приятно.
Но в этот раз он был грустным.
– Дорогая, пришло письмо от твоей сестры.
Анна помрачнела на глазах. Да, Мэри не повезло так, как ей, и каждое письмо ее величества Марии Шведской было пронизано глубокой грустью. У сестры было уже три ребенка, мальчик и две девочки, в связи с чем ее поедом грызли свекровь, требуя еще одного мальчика. Муж не любил супругу и устраивал скандалы, а чаще просто не замечал. Придворные были непочтительны, страна разорена войной… было от чего затосковать. И в этом-то письме ничего нового не будет, только она расстроится, но прочитать надо, и ответить тоже…
Ан нет.
Кое-что новое было, от чего Анна расцвела улыбкой.
– Мэри собирается приехать в гости. Я пришлю ей приглашение ближе к рождению ребенка.
– А ее супруг…, – прощупал почву Георг.
– Не против. У него сейчас новая фаворитка, так что Мэри решила временно уехать.
– Неужели он настолько…
Честно говоря, фаворитки были у всех монархов, Георг и сам был не без греха, но не выставлять же их напоказ? Вот еще не хватало! Не будешь уважать жену – быстро окажешься родственником оленя.
– Нет-нет, она не пишет впрямую, кто и что, но, конечно, догадывается. Да и свекровь не устает намекать…
Анна поморщилась. А ведь могла она выйти замуж за Карла. Могла и оказаться на проигравшей стороне, и ее бы сейчас пилила Гедвига Элеонора. Могла. Так что сестру она примет и сделает все возможное, чтобы Мэри было хорошо дома. Хотя возможно ли им дружить сейчас?
Она – в Дании, Мэри в Швеции, две страны долго воевали, пусть война и окончилась, но ненависть из людских сердец так просто не вытравить. И… едет ли Мэри просто так? Или…?
* * *
Ее величество как в воду глядела.
Действительно, пожив в родном Лондоне примерно с десять дней, поплясав на балах и вволю поулыбавшись галантным кавалерам (Анна подозревала, что улыбками дело не ограничилось, но стоит ли в чужом глазу соломинку искать, когда в своем уже целая лесополоса проросла?) Мэри перешла в атаку. И для начала заявила сестре, что той, как королеве Англии, теперь совсем не по пути с Данией. Анна только пожала плечами.
– Мэри, давай не ссориться? Со Швецией мне тем более не по пути. Я не забыла, чьи корабли пришли к Копенгагену. Если бы твоему супругу все удалось…
– Ты просто погостила бы у меня. И все. Карл не причинил бы тебе вреда.
Ее величество и сама с трудом верила, но – вдруг? Анна и не поверила. Пожала плечами, уже начавшими заплывать жирком и теряющими форму.
– Теперь нет смысла об этом говорить. Война окончена. Или…?
– Если ты поддержишь Карла, все еще может поменяться.
– Для начала, я поссорюсь с мужем.
– Но ведь воевать с Данией не обязательно?
– Мэри, не считай меня дурой! – Анна отвечала излишне резко, но она и правда злилась. – Ты всерьез думаешь, что Кристиан останется в стороне, когда речь пойдет о союзниках? Что Георг не поймет ничего? Что я разрушу свою семейную жизнь? Да и если бы я была такой дурой – все равно я бы ничего делать не стала. Просто потому, что не могу. Англия сейчас не та, что во времена нашего отца, даже на этом крохотном кусочке, на котором я правлю, не обходится без бунтов и набегов. Мы разобщены – и я молюсь, чтобы никому не пришло в голову нас завоевать. А уж влезать самим…
– Просто помочь. Не надо никуда лезть, просто поддержи нас, вот и все. Или хотя бы не поддерживай московитов!
– Мэри, ты не видела русских в бою.
– А ты?
– Я видела. Я не хочу, чтобы они были моими врагами. Я и детям это завещаю. Пусть ссорятся хоть с французами, хоть с испанцами, хоть бы и со шведами, но с Русью воевать не надо! Никогда! Это страшные люди.
– И чем они тебя так напугали?
– Тем, что они ничего не боятся.
– Ничего не боятся только глупцы.
– Это верно. И у них, конечно, есть страхи. Но… в бою они другие. Если они решают стоять до последнего, они так и поступают. И стоят, и не кланяются пулям, и неважно – больше их или меньше, чем врага. Они умирать будут, сомкнув зубы у него на горле.
Мария покривила губки.
– А если врагов будет слишком много?
– Они переждут. Отступят, затаятся – и придут, рано или поздно. А не они, так их дети, внуки, правнуки, они не забудут и не простят. И однажды враг услышит «прощай», сказанное русским.
– Но хотя бы нейтралитет ты мне можешь обещать?
– Не могу, Мэри. Если вы решите опять драться с русскими… хотя два раза у вас уже было – и чем это закончилось? Вы потеряли все, что могли. Так вот, если решитесь – Алексей Алексеевич обратится к Кристиану, тот сообщит Георгу – и мы принуждены будем воевать на их стороне. Я не откажу супругу. Я мечтала бы о нейтралитете, только мне его не дадут.
– Ты меня предаешь?
– Ты не думала обо мне, когда твой супруг нацелил пушки на Копенгаген.
Прозвучало достаточно резко. Анна понимала, что сестра не виновата, но страх остался еще с той поры. Беспомощность так легко не забывается, то страшноватое ощущение, когда другие решают, жить тебе или умереть – и как.
– Энни!
– Мэри, давай прекратим это разговор. Мы ничего не добьемся, кроме ссоры.
Мария Шведская задрала носик и хмыкнула, но послушно заговорила о погоде. Она говорила мужу, что это бесполезно, но Карл настоял? Вот и отлично. А она повидается с сестрой, развлечется… какими глазами смотрел на нее тот молоденький виконт, вот так и понимаешь, что ты еще очень даже привлекательна для мужчин!
А недовольство мужа?
А ей не привыкать! Пусть хоть с утра до вечера обижается вместе со своей бешеной мамочкой. Она отдыхает от них обоих. Вот!
* * *
Для Григория Ромодановского лето тоже прошло достаточно спокойно. Согласно утвержденному плану, можно сказать.
Поставлялось оружие и боеприпасы, везлись через Азов к казакам, везлись от них военные трофеи, Мельин – тот вообще из моря не вылезал, отправляя на верфи то галеру, то шебеку, то еще что…
Прошлое лето для Сулеймана завершилось не то, чтобы разгромом, но собрать силы ему было затруднительно. Собрать, перебросить, да и полководца найти – насчет своих талантов Сулейман не обольщался. Ему до предка, как от Азова до Индии пешком.*
* имеется в виду Сулейман Великолепный (Кануни), прим. авт.
Тот Сулейман водил войска в атаку. Этот же вынужден был искать полководца, да не всякого. Оставить Топкапы он сам сейчас не мог – не на кого. Визирь слаб, остальные просто стервятники. Значит, с войском он не пойдет. И полководец нужен такой, чтобы воевать умел, а вот сесть на трон не желал. Но где такого найти? Вот ведь сложность…
К тому же и диверсии радости не добавляли. Сулейман не был обучен статистике, но что-то подозревал. То там поставят в армию негодное зерно, да настолько негодное, что съев его, целый полк едва в мучениях не помер. То воду в колодце отравят, то лошади погибнут, то на верфях пожар, то на складе с боеприпасами… совпадение?
Э, нет. Такие совпадения на двух ногах ходят. А вот как их поймать?
О продажности своих чиновников Сулейман догадывался. А значит, пока у шпионов не кончатся деньги, они так и будут находиться среди порядочных людей. И что самое плохое – русским такого же не устроишь. Никак!
Некому потому что! Где они-то своих людей нашли?
Про царевичеву школу Сулейман слышал, но полагал ее аналогом янычарского корпуса и даже слегка сочувствовал русскому государю – не знаешь ты, бедолага, какой хомут сам для себя гнешь, своими же руками. Да и потомкам твоим расхлебывать достанет!
Так что война с Русью грозила перейти в затяжную стадию. Ну и пусть, дело житейское. Это в короткой войне важно, кто победит. А в длинной – кто первый выдохнется, так-то. Хватит ли у Руси сил и средств, чтобы конкурировать с Османской империей?
Ой ли…
* * *
Оспа.
Как много в этом слове…
В двадцатом веке ничего особенно страшного в нем не видят – прививка и никаких забот. А вот в семнадцатом…
Вымирали целые города. Страшно было всем, от нищего до короля. Наверное, на всю Испанию не боялась одна Маша. Ну и ее свита.
Дети тоже могли не бояться, хотя и не догадывались. Метод прививки от оспы на Руси разработали давно, просто не обнародовали. К чему?
Прививали потихонечку народ при монастырях, благо, коровья оспа часто встречалась, говорили всем, что это благословение и обещали помолиться за здравие. Люди переносили прививку – и практически не болели. Или проходила болезнь не тяжелее насморка.*
* вакцинация по типу Дженнера, прим. авт.
Даже дон Хуан, хоть и не знал, но мог не бояться оспы. Привили его потихоньку, в бане, посреди процедур и массажа – принц и не заметил царапины на плече. Мало ли где, мало ли как – бывает… Софья не хотела лишиться союзника от разных случайностей.
На Руси это было. А вот в Испании эпидемия свирепствовала вовсю.
Что самое печальное, жертвой оспы стал и его величество Карлос. Болезнь не пощадила монарха, который свалился, когда эпидемия уже шла на убыль.*
* авторский произвол. В РИ Карлос умер в 1700 году, т. е.на пять лет позже и не от оспы, а просто по причине многочисленных генетических дефектов. Прим. авт.
Самое печальное, что никто особенно и не горевал по этому взрослому ребенку. Понимали, что оспы его величество не вынесет, что это смертный приговор – и все равно не горевали. У людей Карл ассоциировался с закатом Испанского Золотого века, так что умрет – и Бог с ним. Намного большую тревогу вызвал у тех же придворных дон Хуан, который сидел у постели сводного брата, позабыв про сон и еду. Маша просто силой уводила его оттуда, подменяя супруга, за что и получила прозвище Милосердной. Никто, в том числе и дон Хуан, ведь не знал, что она просто не боялась болезни!
А вот супруга Карлоса почему-то не рвалась разделить с ним ложе или поухаживать за больным. Боялась.
Трусила, заперлась у себя в покоях, ежедневно окуривала их ароматными травами, молилась, рыдала – и все равно не убереглась. Свалилась с той же болезнью.
Выжила, но красивое лицо оказалось непоправимо испорчено оспинами. А вот Карлос…
Его величество скончался на пятый день болезни, не приходя в сознание. Испания погрузилась в траур. Наследником был объявлен старший сын дона Хуана, регентом – сам дон Хуан. Все рыдали и страдали – и тут ее величество Мария увидела свой шанс. Заявила, что беременна, и потребовала, чтобы трон наследовал ее ребенок! Вот!
Испания замерла в ужасе. Рыжую немку не любили, и если бы дон Хуан вздумал сажать ее на трон хорошим бы это не кончилось. По счастью, мужчина не был обделен здравым смыслом (да и жена поделилась). Он приказал посадить ее величество под замок, приставить к ней одних женщин и распорядился ждать, не оставляя ее одну ни на минуту. Ни днем, ни ночью… пока не родит!
Якобы – для услуг и помощи. Или чтобы она с горя с собой не покончила. С какого?
Так горе же! Муж умер! А испанская королева и вдова испанского короля, тем более – вдова бездетная это две большие разницы.
Пока бездетная.
Испанские сеньоры и дуэньи восприняли просьбу его величества очень серьезно – и заняли места на страже у покоев королевы и в ее покоях. Кой мужчина! Голубь бы не пролетел для непорочного оплодотворения!
Спустя три месяца стало окончательно ясно, что ее величество не беременна – и дон Хуан с громадным удовольствием отправил ее… нет, не в монастырь. Хотя очень хотелось, для красоты – в тот, где померла мать Карлоса, им к коронованным стервам уже не привыкать. Вместо этого он благородно отправил королеву в Толедский алькасар – некогда резиденцию королей Кастилии и даже назначил ей неплохое содержание. Посылать родственникам что-либо у нее не получится, да и приглядывать за ней будут строго, но это все же не монастырь.
Марианна была в ярости, но на регента это уже совершенно не действовало, равно как и ее истерики, крики, скандалы, шантаж и угрозы. Курфюрст Пфальцский ему и так был по гроб жизни обязан, а чем еще они могут угрожать? Разорвать союз?
Приятного аппетита Людовику.
А в основном для Испании оспа оказалась куда как более заметна, чем смерть короля. Все равно за него, по большому счету, правил дон Хуан, а тот никуда не делся. Пусть теперь правит за сына, пока тот не войдет в возраст. Да и его жена… хоть и русская, а неплохая, вроде как?
Период смены власти прошел бы для Испании нормально и спокойно, если бы не Людовик. Надо же было ему отыграться за поражение при Пфальце?
Надо!
И он заявил свои претензии на трон Испании. Не лично свои, своего внука на том основании, что в его роду были и Анна Австрийская, и Мария-Терезия, а в Испании допускается наследование по женской линии. Все лучше, чем бастард или сын бастарда!
Испанцы такому повороту дел не обрадовались – и это мягко сказано. Да, Филипп был не особо хорошим правителем, Карлос тоже, но последние лет пять были вполне терпимы. В отличие от деда, отца и брата, Хуан понимал, что с дохлой овцы ни шерсти не настрижешь, ни мяса не получишь, а потому решил сначала дать народу нагулять хоть какой-то жирок. Товары и серебро из колоний поступали регулярно, пиратов приструнили, пошлины и налоги снизили, инквизиция перестала зверствовать, появились рабочие места – одним словом в Испании стало возможным жить, а не выживать, стиснув зубы. И тут – здрасте вам!
О положении дел во Франции испанцы были и наслышаны, и налюбовались на тех, кто сломя голову бежал из под правления Короля-Солнце. Да и скандалов с именем Людовика была уже связано…
Испанцы, так уж вышло, были очень набожными, а у Людовика даже фаворитка черные мессы, говорят, служила. Это ж какой там бардак творится?!
Нет, не надо нам такого правителя. Это на словах его внук править будет, да на бумажке, а на деле – Луи никого из-под своей мягкой лапки не выпустит.
Так что Испания не делилась на два лагеря – тех кто за и против, люди не спорили, не пытались кого-то убедить. Все твердо знали, что Людовик им не нужен.
Ни в каком виде.
Примерно это и заявил дон Хуан французскому послу. Мол, извините, у нас тут законный государь есть, его величество Мигель, король Испании. На четверть Габсбург, наполовину Романов, благородных царских кровей, так что – извините. Уж всяко это больше, чем у вашего Людовика-Солнце. И посмотреть еще надо, кто тут бастард.*
* есть историческая версия, хотя и неподтвержденная, что отцом Людовика 14-го был не Людовик 13-й, а кто-то другой. Как вариант – тот же кардинал Ришелье или Мазарини. Не подтверждено, но – возможно? Прим. авт.
Французский посол оскорбился и принялся угрожать. Наткнулся на равнодушие со стороны дона Хуана и отступил. Отписал Людовику.
И может быть, даже обошлось бы без войны, может быть…
Но жадность определяла бытие.
* * *
– Будем воевать – или нет?
Людовик не советовался со своей супругой, он, скорее, размышлял вслух. Благо, слушать ее величество умела. Ей-ей, он понимал, почему на ней женился Яков. Красивая, даже после вторых родов (да-да, недавно жена подарила Людовику прелестного сына, названного Жаном Филиппом), неглупая, очаровательная, тактичная, а как она умеет слушать! И не только слушать, но и слышать, что немаловажно.
Анна соединила в себе черты как Атенаис де Монтеспан, так и Франсуазы Скаррон, взяв от обеих его любовниц самое лучшее. И кроме того – было в ней нечто неуловимое, какая-то загадка, тайна… что-то такое, что Людовик никак не мог разгадать.
– С одной стороны – денег сейчас в казне практически нет. С другой – очень лакомый кусочек. Да и недовольные там наверняка найдутся, если поискать, бунты спровоцировать, опять же, Нидерланды – Испания сейчас откусила себе очень неплохой куш, а к чему им столько земель?
Надо, надо повоевать.
– Стоит ли, сир? Испания не сама по себе, за ними стоит еще и Русь.
– Русь? Московия? Пфффф….
Раздражение в голосе Людовика было ненаигранным. Презрение, кстати, тоже. Памятна ему была попытка выдать дочь за русского принца и наглый отказ этих варваров! Как они вообще смели!? Им такую честь оказали, а эти наглецы…
Гнев вспыхнул с новой силой.
– Они сильны, ваше величество, и опасны. Даже турки опасаются с ними связываться.
Анна говорила не просто так, на днях она получила письмо из Москвы. Царевна просила, если это возможно, отменить или отсрочить войну с Испанией. Не ко времени и не к месту. Вот если бы Людовик опять с Австрией сцепился – пожалуйста, а Испанию пока трогать не надо. Габсбурги ее довели до такого состояния, что соперником она еще долго не будет, а союзник хороший.
– Плевать на этих московских ублюдков! – разъярился Людовик.
– Сестра русского государя – жена дона Хуана. Полагаю, что русский царь не оставит родных без помощи, – раздельно произнесла Анна. До его величества так лучше доходило, когда он был в приступе ярости.
– И на их мнимую принцессу мне тоже… и…! – Людовик расхаживал по кабинету и не заметил, как голубым льдом блеснули глаза ее величества. – Эти русские твари и… – дальнейшая речь его величества была достаточно экспрессивна и потому не попала в исторические хроники.
Чего ему вовсе не стоило делать, так это говорить гадости о русских в присутствии королевы. Но кто же мог знать?
А потому Анна мило улыбнулась супругу, скрывая злость глубоко в душе.
– Вы правы, сир. Вы такой умный! Я счастлива находиться рядом с вами…
И уже про себя, в мыслях: «Надеюсь, государь тебя так под землю закатает, что всемером не найдут!».
Такой вот выверт сознания. Чем дольше Анна была вдалеке от родины, тем дороже становилась ей Русь. Стирались неприятные воспоминания, приукрашивались приятные, среди интриг и грязи французского королевского двора терем Кремля воспринимался чем-то далеким, чистым и родным. И задевать его грязным языком не стоило.
Тем паче русскую царскую семью. Что-то Луи о своих людях так не заботился, как Алексей Алексеевич о русских!
Анна собиралась жестко поквитаться с супругом. Как минимум, о каждом его чихе, о каждом движении армий будут знать русские.
Как максимум?
Она даже не предполагала. Но точно знала, что обиду не забудет.
Людовик на супругу не смотрел. Он размышлял, что под эту войну надо бы прибрать к рукам канал между Дунаем и Рейном. Довести его до ума смогут и французские инженеры. А ведь золотое дно получится.
Надо, надо воевать с Испанией. Сейчас, когда сил для сопротивления они еще не набрали, а взять с них кое-что уже можно – это будет несложная война.
Небольшая, но победоносная. Вступиться за них некому, Лига распалась, у всех своих забот полно, а русские…
Пусть медведей по улицам гоняют! Вот!
* * *
– Дон Хуан просит помощи.
– Какой? Что там случилось?
Алексей и сам мог предположить – что именно и где, но вдруг кто-то в Европе оказался оригинальным?
– Людовик объявил войну Испании.
– Вот ведь… неугомонный.
Алексей Алексеевич выразился резче, но о королях обычно не говорят, что у них шило под хвостом.
– Этот неугомонный ввел войска в Италию. Евгений Савойский с его легкой руки вторгся в Миланское герцогство.
– Надо воевать, – коротко высказался Алексей.
Софья кивнула. И интересы, и родственники – одним словом, надо!
– Дон Хуан сам не вытянет, – заметил Иван. – Он многое сделал, но поддержать его особо некому. Педру поможет, но много он сам сделать не в состоянии. Австрия в войну не полезет, германские княжества тоже. Нидерландам самим бы отбиться, да и не любят там что французов, что испанцев. Англия? Не смешно. Кроме как на нас ему рассчитывать не на кого. Нет, может, он и справится, а может, и нет. Лучше ему помочь.
– Что мы ему можем дать?
– Не ему. Но есть одна идея, – Иван прищурился. – Надо сделать так, чтобы Людовику стало резко не до Нидерландов.
– И у тебя есть предложения?
– Одно – точно есть.
Предложение было такое, что Софья охнула и схватилась за голову.
– Ванька! Это ж… Оно не остановится! Оно пойдет и дальше косить людей!
– Мы сейчас тоже воевать не можем. Деньгами поможем – факт, но в остальном – некогда. У нас турки. Кстати, и с ними надо бы что-то подобное.
– Не получится. Потери будут намного меньше, чем хотелось бы…
– Так ты согласна?
– А если не получится?
– А чем мы рискуем?
– Мы – ничем. А вот те, кто будет исполнять, рискуют жизнью.
– Они знают, на что идут.
Софья посмотрела на мужа. На брата.
И мысленно схватилась за голову. Им идея нравилась.
Господи, а ведь это ее вина. Во многом – ее. И даже если она сейчас не согласится – все равно ребята сделают, как захотели. Если она не предложит ничего другого, а она попросту не знает, что тут можно предложить!
