Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 73 (всего у книги 111 страниц)
* * *
Дон Хуан хоть и был в бешенстве, а к происходящему на палубе прислушивался чутко.
Мало ли…
И момент нападения на корабль не пропустил. Да и сложно было пропустить: стрельба из пушек и в трюме оглушала, кораблик содрогался, дон молился только об одном: выжить. С нападающими он объясниться сможет, но как же обидно будет сдохнуть подобно трюмной крысе!
Ему повезло.
Когда перестрелка прекратилась, крышка трюма поднялась, и в нее просунулась басурманская рожа. Простите – турецкая.
Это не утешило. Признаваться, кто он, – теперь равноценно гибели. Поэтому, когда дона Хуана доставили к командиру небольшой турецкой эскадры из шести галер, он назвался именем близкого друга, маркиза Мануэля Алькансара, и пообещал за себя большой выкуп.
Турок покивал, пообещал подумать, и дон Хуан сменил один трюм на другой. На галере, принадлежащей Селиму-паше. По крайней мере, к галерному веслу не приковали – и то хлеб. Откуда ж было знать, что все это – лишь часть хитроумного плана? Что на абордаж корабль, конечно, брали, но – понарошку. И лежащие в крови трупы после его перегрузки спокойно встали и пошли отмываться. И с турецким пашой была договоренность. Деньги на руки и право беспошлинной торговли на три года.
А он доставит дона Хуана туда, где от него будет польза: в Крым. А уж из Крыма его перевезут на Русь. В результате сей комбинации для дона Хуана русские окажутся спасителями и освободителями. А уж уговорить его принести пользу…
Куда он денется с Руси-матушки?
Обошелся сей план, конечно, дороже чугунного моста, но, по мнению Софьи, на такое денег жалко не было. Дружественная Испания?
Берем!
Уж больно перспективы хороши! Тут и многоходовые комбинации крутить начнешь, и заплатишь сколько надо.
Лишь бы не узнал сам подопытный, а то обидится, расстроится…
Встреча кораблей состоялась в районе Сицилии, а сейчас галеры шли в Стамбул. Оттуда уже в Крым. Не страшно, тем удобнее. Как раз дон Хуан попадет на Русь к зиме, так что до весны остаться придется…
* * *
Карл нервничал.
Кристиан тянул время, выдвигал какие-то немыслимые требования, как мог тормозил переговоры! Шведам-то нужно скоренько договориться – и бодрым маршем отправляться выкидывать русских из Эстляндии.
Ан нет!
И уйти не удастся, могут ударить в спину. И переговоры абы кому не доверишь – Карл доверял только себе.
И время, время…
Сейчас Карл бы с радостью женился – хоть завтра! Лишь бы определиться с договором. Но Кристиан выжидал неведомо чего, требовал кусок земли чуть ли не до Стокгольма, настаивал на контрибуциях, на море бесчинствовали его корабли, губя любую торговлю…
Не война, но и не мир… не пойми что!
Если бы Карл Одиннадцатый играл в шахматы, он сказал бы: патовая ситуация. А уж сколько ей длиться…
* * *
– Какой великолепный бастион! – Иван Морозов смотрел на Нарву чуть иронично. – Восхитительный просто.
Алексей это убеждение разделял. Ему Нарва тоже нравилась. Этакий цветик-шестицветик с бастионами.
– Вот его и…
Обоим очень нравился бастион под гордым названием «Королевский вал». Как бы с намеком.
– Ремонта потом будет…
– Ничего, свое отстраивать, не чужое.
– Лишь бы Карл не появился не вовремя…
– Съезди к Фонкену, предложи почетную сдачу.
Иван пожал плечами:
– Так не согласится же.
– Пусть не соглашается. Предложить мы обязаны.
Впрочем, угадал Иван до точности. Герворт фон Фонкен чувствовал себя неуязвимым за Нарвскими бастионами и пушками, а потому и ответил невежливо. Предложив глупым русским варварам убираться обратно в свои леса и болота.
Иван в ответ лаяться, конечно, не стал, не мужское это дело. Прикинул, как лучше штурмовать, и уехал обратно.
Ночь русское войско провело спокойно.
Утром принялись готовить окопы для якобы обороны от Карла, примерно в двух верстах к западу от реки Наровы. Шведы наблюдали со стен, кричали что-то оскорбительное, но русским было не до них. Пользуясь постройкой как предлогом, русские осмотрели каждый метр нарвских стен, прикинули количество пушек, местечки, где ремонтировали стены, где нет… И остановились-таки не на Королевском бастионе, а на заделанных воротах Виру. Их хоть и заложили камнями, но не так давно, и кладка там потоньше.
И ночью…
* * *
– Осторожнее, индюк неуклюжий!
– Сам гусак!
Шепот был почти неслышен, ребята голов от травы лишний раз не поднимали. Но как не обругать «ползуна» спереди, который случайно попал тебе сапогом по плечу?
Трудно.
И проползти неувиденными и неуслышанными, и протащить с собой взрывчатку. Но опыт уже есть. Это не Азов брать, сейчас-то рука набита.
Шестеро «троянских коньков» тащили три бочонка с динамитом. Скромненькие такие, но их с лихвой хватит, чтобы ворота Виру улетели на другую сторону крепости. А там уж…
Войска-то давно готовы. Они в большинстве своем днем отдыхали, проверяли оружие, а видимость бурной деятельности изображали обозники. А что? Надеть мундиры – и кто их там со стен отличит? Солдаты – не солдаты…
Найти место, облюбованное еще днем, было несложно. И найти, и бочонки положить, и на фитиль искорку высечь – со стены даже и не услышали.
Было что-то?
Али нет? Поблазнилось?
И то сказать – тревожно. Русские отступать не привыкли, а умирать шведам не хотелось. Понятное дело, дезертировать никто не собирался, но жить-то хочется, это естественно!
Алексей Алексеевич стоял вместе с остальными генералами и полковниками. Он сам в крепость не полезет, его дело не саблей махать, а полками командовать.
– Скорее бы…
Иван до боли вглядывался в темень… да разве что увидишь? Словно благоволя русским, ночь так сгустила полог, что в трех метрах от себя разглядеть ничего не удавалось.
Только гадать можно.
Сейчас ребятам пятьсот метров до крепости.
А сейчас вот триста.
А может, они уже под стенами.
Отче наш, иже еси на небеси… помоги им, Господи, если не на тебя, то на кого и надеяться…
И все равно. Ждали не ждали, а оказалось неожиданностью.
Когда под стеной крепости встал столб огня и земли.
Когда рванул по ушам жуткий грохот.
Когда послышались слабые крики раненых…
Затрубили рога, забили барабаны – и русские бросились вперед.
И над шведской землей разнесся клич, который будет вселять ужас в сердца противника!
– За Русь! За царя! Ур-р-раа!!!
Шведы не успели ничего. Ни собраться, ни ударить из пушек, ни попытаться отразить атаку.
КАК?! Никто не ждал, не бывало такого в военном деле!
Осада ведется совершенно иначе! Копаются рвы, закладываются мины… Защитники крепости пытаются то ли взорвать подкоп, то ли засыпать… В любом случае не меньше месяца!
Не рассчитаны шведские крепости на русский динамит, который уже и доработан, и улучшен. Слишком наглым получился захват. Стену проломило так, что по получившейся насыпи можно было не только взобраться в крепость, но и спуститься…
Что русские и сделали.
Кровь потекла по улицам Нарвы в эту ночь.
Русские старались не убивать всех. Отбросить, оглушить, взять в плен… Царю не нужны лишние смерти, но иногда вспыхивали ожесточенные схватки.
Одна разгорелась у центральной башни, там, где находился комендант.
– Подлецы! Негодяи! Мерзавцы!!!
Герворт фон Фонкен был прекрасным фехтовальщиком. Один на один его живым бы не взяли, но против сети нет приема.
Набросили, сбили с ног и потащили к государю, как диковинную рыбу. А что? Комендант – личность полезная, много чего знать может… Не убивать же сразу? Пусть государь сам решает!
К утру крепость Нарва полностью перешла под контроль русских. Остатки шведского гарнизона увязывали и переписывали, горожан не трогали, при условии, что те не лезли на улицы. Их черед еще настанет.
Потери шведов в эту ночь составили триста двадцать человек убитыми, около ста пятидесяти было ранено. Потери русских – восемь человек и двенадцать подвернутых ног: так торопились в крепость, что в ров сверзились.
* * *
Фон Фонкен был в ярости. Мягко говоря.
Плевался, вращал глазами, орал, ругался и вообще вел себя как дикий лесной человек, а вовсе даже не благородный.
Алексей и Иван посмотрели на это дело, плюнули да и пошли осматривать свои новые владения. А комендант пусть посидит, поскучает, подумает. Опять же, более пригоден для обработки будет.
Что сказать? Динамит – великая вещь! Взрывчатки, конечно, не пожалели. В дыру в стене могли пройти трое, не особо толкаясь при этом.
– Глаубер – гений, – Иван только головой покачал.
– Еще раз убеждаюсь, что лишние знания лишними не бывают. И лишние ученые тоже. Был он у себя на родине никем и ничем, а тут – расцвел! Такой талант!
– Софья, кстати, говорит, что этим веществом хорошо для разработки рудников пользоваться.
– Умница она у нас…
Мужчины переглянулись, охваченные одним и тем же теплым чувством. Умница. И – у них. В этом-то никто не сомневался.
Вместе с крепостью русским досталось больше сотни пушек, хотя половина из них и старые, большой запас ядер и пороха, неплохие оружейные склады, опять же, казна крепости…
Вполне приличная сумма.
– Местных обдирать будем?
Ваня спрашивал вполне по-деловому, в духе времени. Контрибуция – священное слово!
– Не стоит. Динамит, считай, уже окупили. На премии тоже хватит и еще останется. А грабеж… нет, нужно, чтобы они нас принимали как добрых господ, а не злых хозяев.
Ваня кивнул:
– Пусть так. Куда далее?
– Ревель и Дерпт. Ну и что там по пути будет – мелкие эти городки.
– Если они еще сопротивляться будут.
Ответом была веселая ухмылка.
– На Ревель у нас динамита хватит. А Дерпт…
– Кстати, думаю, шведы нам кого-нибудь пошлют навстречу. Что говорит разведка?
– Встретим, – беззаботно отмахнулся Алексей. – Разведка говорит, что Карл сейчас занят датчанами у Мальме или где-то в тех местах. А здесь… Делагарди?
– Да, пожалуй. Магнус?
– И его скромный такой корпус в тысячу пятьсот человек.
– Может доставить хлопоты.
– Разобьем. Разведка донесет, если он двинется вперед. А пока нам самим идти ему навстречу. Дерпт в руки не прыгнет.
– До осени мы должны освоить Остляндию.
– Не споткнуться бы…
– Да, завязнуть не хочется. Итак, три дня на отдых – и ускоренным маршем вперед.
На Ревель!
* * *
К моменту возвращения государя фон Фонкен уже достиг нужной степени промаринованности. Неизвестность – она неплохо ломает. Поди побеспокойся и о своей судьбе, и о судьбе своей семьи… Поседеешь к вечеру.
Фон Фонкен не поседел, но уважения прибавил.
Алексей с Иваном уселись напротив, прищурились. Первым взял слово боярин Морозов. А что? Государю невместно.
– Поговорим?
– Что с моей семьей?
– Да ничего. Сидят дома, под замком. Караул приставлен на тот случай, если они захотят кому навредить…
– Они?
– Комендант, – глаза Ивана были усталыми, – если ваш сын решит на кого-нибудь напасть, солдаты не будут разбираться. Просто прибьют. А потому – охрана обязательна.
– Что с нами будет?
– Отпустим за выкуп, когда договоримся с Карлом.
– Когда он придет сюда и разобьет вас?
– Вы так в этом уверены?
– И никакие дьявольские хитрости вам не помогут! Я не знаю, что вы сделали со стеной, но против армии чернокнижие бессильно!
Алексей и Иван переглянулись и звонко расхохотались.
– Чернокнижники!
– Потрясающе!
Фон Фонкен понял, что ляпнул что-то не то, и обиженно засопел. Ладно бы – испугались, отрицать начали, ругаться… Но потешаются! Что он – комедиант на ярмарке?!
– Комендант, – наконец просмеялся Иван Морозов, – вы о греческом огне слышали?
– Секрет его утерян – и давно…
– Так на Руси его не теряли. Напротив: нашли, восстановили да улучшили.
Легенда была именно такой.
Не раскрывать же истинное происхождение динамита? Ни в коем случае! Пусть ищут рецепты огня!
Фон Фонкен задумался. Кивнул.
– Понятно… И все равно – вы победили обманом!
– А лучше было бы, если бы мы предприняли штурм? Положили тысячу своих людей, тысячу ваших? Ну, ваших нам и сейчас не слишком жалко, а русских солдат и так мало. Каждый ценен, каждый важен. – Иван Морозов даже и не подумал сердиться.
Как смеялась Софья, правда всегда побеждает. Кто победил, тот и прав. А значит, они правы. Остальное – личные проблемы бывшего коменданта.
Впрочем, тот и сам понял, что глупость сморозил.
– Делагарди вас порвет в клочья!
– Попытается. Безусловно. Вы подали ему весточку?
– Еще вчера шесть голубей отправил.
Мужчины переглянулись.
– А мы сколько перехватили?
– Четырех.
– Сокольничьих выругать, чтобы запомнили. Расслабились тут, – ругнулся Алексей. – Привыкли по охотам скакать!
– Значит, – продолжил Иван, – сейчас Делагарди знает, что мы подошли к Нарве и окапываемся под ней.
Фон Фонкен помедлил, но кивнул. Чего уж теперь…
– Отлично. Пока он получит донесение о нашей победе, пока соберется, пока выступит…
– Мы можем подобрать место, где его бить.
Алексей задумался над картой.
Иван привычно принялся просматривать документы, относящиеся к хозяйству крепости, расспрашивая коменданта о бытовых вопросах. Казна, склады, гарнизон, купцы, дела крепости, что надо ремонтировать, что простоит, запасы, провизия, боеприпасы…
Комендант отвечал, понимая, что с ним сейчас еще по-хорошему. А могли и на дыбу кинуть, и ремней из спины нарезать. По-простому, по-походному.
Алексей думал над картой. И когда коменданта увели, наконец усмехнулся.
– Кажется, я нашел отличное место для встречи с Делагарди.
– Какое?
– Вот тут, неподалеку от Ревеля, есть отличная местность. Холмы, болото…
– Хочешь его туда заманить?
– Почему бы и нет? Нужна победа малой кровью – и быстро. Меня еще дома невеста ждет…
– Которую ты у Карла отбил.
– Не исключаю, что он за это будет благодарен.
– Может, ему замену предложить?
Алексей задумался.
– Катька? Или Машка? Почему нет… Надо Соне отписать.
– Я напишу.
Иван не знал о планах Софьи, иначе точно бы сказал что-нибудь про мужа и жену – одну сатану. Но надо ж пристраивать девчонок?
Надо!
Не за бояр – за королей, между прочим. А что не по великой любви – пусть еще спасибо скажут, что пристроили. При Алексее Михайловиче такое и вообразить нельзя было.
* * *
– Ванечка, ты понял. Пиши.
– Понял я все, Сонюшка. Обещаю…
Провожали царевича всем миром. Научным. Университет, то есть его зародыш, собрался в полном составе. Сэр Исак (сейчас уже, кстати, боярин, царем Алексеем Алексеевичем жалованный) не мог сдержать слез. Даже ехидный Галлей смотрел куда-то в сторону и старался слишком откровенно не шмыгать носом.
Про теток, мамок, нянек, сестер и говорить-то не стоило. Пусть не навсегда, пусть вернется, а все равно – другая страна, другой мир…
Сохранит ли мальчишка себя?
Веру, душу, преданность родине? И тех, кто поопытнее, ломали.
Софья, конечно, подстраховалась почти дюжиной людей в свите брата (знал он только о четырех), ну так ведь и играть не против глупцов. Один Педру чего стоит!
Но выбор сделан, подарки погружены, предварительные договоренности подписаны, бояре проинструктированы, священники тоже… крестины не грех, пусть даже в католичество. Все равно Ваня останется православным, сколько бы над ним ни махали библиями католики. Вот иезуитов поберечься стоит, но и то – не веры, а интриг.
А еще как там с доном Хуаном?
Из Испании пришла весточка, что дело сделано, но когда он окажется в Крыму? И окажется ли? Доверься туркам… Но теперь уж будь что будет.
Выживет – неплохо.
Умрет? От этого ничего не изменится.
Доплывет до Крыма? Воспользуемся.
Не доплывет? Тоже воспользуемся.
Если вернется в Испанию, найдется кому ему на уши присесть, сам же восстание и поднимет.
Софья понимала, что планов должно быть несколько. Тогда, и только тогда они увенчаются успехом. Не один, так другой, не третий – так четвертый. И каждый надо быть готовой осуществлять.
Время? Силы? Нервы на подготовку?
Плевать! Зато она получит все, что нужно.
Последний раз обнять брата, еще раз напомнить про своих людей – и только пыль столбом.
Софья не заметила, что крестит ему вслед дорогу привычным благословляющим жестом. Сколько ни играй чужими жизнями, а все же любишь, привязываешься, привыкаешь заботиться, чувствуешь себя ответственной…
Как сложно принять, что твой младший братик уже вырос!
* * *
Пели рога, развевались знамена…
Султан Сулейман, наместник Аллаха на земле и Меч Ислама, уходил из Вены. Очень уж удобно получалось.
Шатермберг пока еще не подошел, был занят. Вот беда-то, вот горе, половина войска с поносом свалилась. Жестоким. А не надо абы где припасы закупать! Не просто ж так русские обещали Гуссейну-паше помощь, ой не просто. Продал купец несколько десятков мешков муки, например. Или крупы. А что там еще и посторонняя примесь имеется – да кто вычищать-перебирать будет? Сварили кашу – и жри, солдат!
Точнее и сам Гуссейн-паша не знал, но воевать с русскими не собирался. Сила – это не страшно, сильных много. Но когда к силе прилагается еще и коварство – вот в этом случае свернут в сторону даже львы. С русскими выгодно не воевать, а торговать. И он – будет.
Да, русские захватили Крым, но, правду говоря, что толку от татар? Только рабы? А в остальном – больше жрали да требовали, чем дела делали. Русские, конечно, рабами не торгуют, но – русскими! А сколько на свете других стран?
Не только на его век хватит.
Крым простить можно, тем более что купцам турецким там и почет, и уважение. Товары везут, кое-какие деньги платят, соль розовую к столу султана поставили вовремя, чего от татар в жизни добиться не удавалось… посмотрим, как дальше будет.
Но Веной русские уже часть своего долга оплатили.
Государь Алексей Алексеевич так и намекнул – мол, и взять поможем, и удержать, главное, сами не оплошайте.
Ну, удержать – дело такое, сложное. Но самых бессовестных смутьянов Гуссейн-паша здесь оставил. Пусть на австрияков поорут, авось полегчает.
Да и… раз взятое – это уже почти твое, родное и кровное. Можно и тайники устроить, и тайные ходы… много чего можно. Опять же, с Австрии уже больше рабов получили, чем с Крыма за пять лет. Нет, все не так плохо, вовсе даже хорошо.
А дома он развернется.
Уходили домой и русские.
Ежи Володыевский вез на Русь более двухсот человек разных специальностей. Ткачи, стеклодувы, краснодеревщики… всех и не перечислить. А поскольку выкупал он не только мастеров, но и членов их семей, народу набралось изрядно. Но люди соглашались.
Лучше отработать свой долг на Руси и вернуться домой, чем жить в рабстве у турок. На Руси-то, говорят, христиане живут, только странные. Справа налево крестятся, как неучи какие…
Маленькому рыцарю хотелось поскорее вернуться домой. Да, ему нравилась война. Лететь вперед на коне, побеждать, рубить врага… Но и дом манил к себе.
Жена, дети, школа, в которой он занимал почетное место наставника… Старость?
Скорее, зрелость.
* * *
Софья быстро проглядывала корреспонденцию, когда к ней постучался Федор.
– У Шан вернулась.
И чего ее в этом монастыре до зимы за ногу не привязали? – с раздражением подумала Софья. Хотя такую привяжешь…
– Ты ее встретил?
– Да.
– А от меня что надо?
– Соня, пока Алешки нет, ты ведь главная…
– Это громко сказано.
– Мы просто хотели пожениться пораньше.
Софья почувствовала себя так, словно все зубы разом заболели. Вот ведь… с-стерва. Приехать не успела, а уже за свое.
– А креститься кто будет?
– Она хоть завтра готова.
– А имя?
– Сказала, что ей имя Мария нравится.
– Нравится – пусть крестится, только лучше не Марией, а то от Маш не продохнуть. Пусть другое выберет, чтобы путаницы не было, пусть принимает нашу веру, обычаи… Федя, тут я не возражаю. А вот со свадьбой придется подождать.
– Почему?
– Какая свадьба, когда Алешка воюет? Ты что – хочешь жениться без брата?
– А какая разница? Жить-то нам? И Шан рада будет, ей без меня жизнь не в жизнь…
– Фе-дя…
Когда Софья говорила таким тоном, брат понимал, что лучше помолчать. Уши ему еще были дороги.
– Я не против вашей свадьбы, если ты без сантиментов объяснишь, почему ее выгодно устроить сейчас. Когда царь воюет, и мы все вынуждены экономить. Летом, хотя свадьбы лучше справлять осенью. Да и Алешка обрадуется, если ты его дождешься. Итак?
– Ну… Шан плачет…
– Поплачет – успокоится. Федя, ты не знаешь, что в некоторые периоды девушки в принципе крикливы и плаксивы?
Теперь смутился уже братец.
– Н-ну… знаю.
– Вот. Объясни девочке, что стоит немного потерпеть. Не за конюха замуж идет – за царевича.
– Шан боится… Она здесь совсем одна.
– И она серьезно считает, что после брака станет своей и родной? Федя, милый, это долгий и тяжелый труд.
– Она тебе не нравится?
– Если бы она мне не нравилась – я бы нашла способ расстроить вашу свадьбу. Как договорились, так и переговорили бы. Уж поверь – У Саньгуй не в том положении, чтобы от нашей помощи отказываться. Даже если я его сестру с кашей сварю и съем.
Федя невольно хихикнул:
– Ты можешь.
– Могу. А потому не провоцируйте. Свадьба – осенью, когда вернется Алешка. Федь, уж ты-то понимать должен. Проектов масса, война обходится дорого, закатывать две свадьбы – никакого бюджета не хватит. А так сольем ваши венчания в одно, хоть как-то, да сэкономим.
– Корыстная и расчетливая женщина.
Софья показала брату язык, и Федор удрал за дверь. А царевна разозленно топнула ногой. Чего боится У Шан?
Да того же самого! Сложно ли просчитать?!
Если сейчас что на войне случается с Алешкой, кто ж ее за государя замуж выдаст? Найдут кого попроще. А если она уже будет Федькиной женой… О, тут будущая государыня сможет развернуться.
Что же с ней делать?
Отравить?
Или куда-нибудь отослать?
Посмотрим… жизнь карты выложит, а Софьино дело – ими воспользоваться наилучшим образом. А пока – вызвать девчонок и прочесать поперек шерсти! Почему так плохо занимаются Федором? Он в принципе должен сейчас не думать о невесте! У него должна быть любовь, а он?!
Чем они там занимаются, косами груши околачивают?!
Увы… вместо девушек пришел Василий Голицын.
Нельзя сказать, что Софья отнеслась к нему дружелюбно, но тот уже не пугался ее злого взгляда. Понятно ж все: устала царевна что та тягловая лошадь, вот и злится.
– Что нового?
– Не знаю как сказать, государыня.
Софья смотрела молча. Узнает – объяснит.
– Понимаете, с тех пор, как вы Медведева взяли, они словно… не знаю, как объяснить. Давит как перед грозой!
Софья задумалась, потом кивнула:
– Кажется, понимаю. Что-то назревает, но что – ты сказать не можешь.
– Очень вы им не по нраву.
– Именно я? Не государь?
– Государя женить можно. Или еще что. А вы…
Софья кивнула.
И верно, иезуитам ее любить не за что. Давила и давить будет. Ни к чему нам на Руси иноземные пауки, свой бы гадюшник разогнать чуток.
– А еще я там англичанина видел.
– Какого? Кого?!
Софья резко насторожилась. И по отдельности врагам ее любить не за что, а уж объединившись…
– Не видел, скорее, слышал. Я подъезжал как раз, а он отъезжал. Из возка крикнул трогать, да по-англицки.
– Вот как…
Усилим пригляд. Авось и выловим супостата.
– За новости благодарствую. Это все?
– Да, государыня.
Софья чуть усмехнулась. Василию она денег не платила, Голицыны не из бедных. А вот подарками баловала. И сейчас выложила на стол крупный изумруд, хоть в перстень, хоть в серьгу.
Василий принял его с поклоном.
Эта игра устраивала обоих. Понятно же, что шпионить благородному боярину невместно. И плату принимать от женщины – тоже. А так – подарок и подарок. А что не из дешевых – так не крестьянка ж дарит, царевна. В знак милости…
Голицын ушел, а Софья крепко задумалась.
Ну, с иезуитами там все понятно. Им и Ванечкина помолвка – что тот еж поперек шерсти, и ее действия, и то, что на Русь не пускают. А англичанам она где ноги отдавила? Что Георгу вместо англичанки русскую предложила?
Так не согласились ведь…
Или все проще?
У шведов любовь с Людовиком, у англичан – с Данией. Но и те, и другие преследуют свои интересы. На море датчане не хуже англичан, а то и получше будут. Кому выгодна война между двумя странами? Долгая, затяжная…
Да обоим, что Франции, что Англии. Второй так даже выгоднее загнать Данию по максимуму. Сейчас Вильгельма нет, Нидерланды им не конкурент, а вот датчане могут заполнить нишу.
С русской помощью Кристиан может и шведов разгромить, и в торговлю влезть… откажутся русские купцы торговать с кем-то кроме датчан – у англичан целый пласт отвалится.
Софья уже думала над этим вопросом.
А вычислить, кто за Алексеем стоит… разве это сложно? Она бы вычислила, так что не стоит недооценивать местные спецслужбы.
Надо ждать покушения?
Она и так всегда начеку.
Справится. Должна. Ей еще так много надо сделать…
* * *
Магнус Делагарди русских всерьез не принял. Не привык.
Ну что там может быть серьезного? Пришли, постоят под стенами Нарвы, потом он подойдет со своим корпусом, разгромит – и закажет впредь являться. Хотя эти русские тупые, может сразу и не дойти…
Надо будет кого-нибудь высокопоставленного в плен взять. Например, русского царя. А что? Хорошая добыча… за такое можно и министром сделаться. Да и пожалует король много чего.
Магнус предавался мечтам целых двенадцать дней. А потом прискакал гонец.
– Не может быть!!!
Нарва была захвачена русскими. За одну ночь!
Звучало это полным бредом, но измученные глаза гонца не давали отмахнуться.
– Но там же укрепления, стены…
Магнус сам не верил своим словам.
За одну ночь?!
Даже с учетом того, что ремонт в Нарве только планировали[60]60
В реальной истории ремонт Нарвы и строительство бастионов начали в 1683 году по проекту Эрика Дальберга. В 1676–1680 гг. был построен только один бастион со стороны реки, а остальные укрепления только ремонтировались. – Прим. авт.
[Закрыть], – это было невероятным.
Не такой уж там беззащитный город.
КАК?!
Гонец не мог поведать ничего вразумительного. Якобы русские заложили мину или что-то такое под стену. Но – за одну ночь?! Да что там за мина должна быть?!
Этого гонец, понятное дело, не знал.
Делагарди задумался. Мина, бомба… простите, такого не бывает. Вот во что он готов был поверить более – так это в… предательство! Точно! Наверняка у русских собак был сообщник в крепости, который и впустил их! А стену потом подорвали, чтобы никто не догадался об их подлости и трусости!
Магнус порадовался своей сообразительности.
Итак, русские взяли Нарву и теперь движутся к Дерпту? Надеются, что и там поможет предательство? Ха! Надо выкинуть негодяев из Швеции! Полторы тысячи солдат хватит? Должно хватить. Плюс пушки, плюс кавалерия…
Через два дня корпус Магнуса Делагарди выступил в поход.
* * *
Софья потянулась, отпила еще воды. Кофе хотелось по-страшному. До судорог в мышцах. И то верно – устала. Уж полночь на дворе, а она все сидит за бумагами. А как вы хотели? Мало войну выиграть, важно при этом мир не проиграть. А потому Алексей совершает подвиги на полях сражений, а она – среди писем и бумаг. Эх, как же не хватает Ванечки с его чутьем на финансовые аферы! Пусть он не знает, как это называется, но воровство нюхом чует. Скорее бы мальчишки вернулись.
Кофе?
Опять не уснешь, и сердце биться будет… это ж не суррогат из пакетиков, здесь все натуральное… Софья поборолась с собой еще пару минут и проиграла.
Звякнул колокольчик, возникла на пороге кабинета служанка.
– Чашку кофе мне принеси и перекусить чего…
Та понятливо испарилась, а Софья оглядела фронт работ.
Донесения, доносы, справки, просьбы, требования… от умных до откровенно глупых. Жалоба на дочь окольничьего Свиньина, дескать, в полнолуние на свинье летала и голыми грудями трясла, не иначе волховала, а от дочери окольничьего Суханова из-за того жених ушел. Дескать, дурна ему девка стала. Как есть парня попортили! И это Свиньина, ух, чтоб ей!
Письмо из Архангельска – скоро еще один корабль на воду спустят.
От Строганова – опять будет торговаться. Хорошо, на Урале теперь и царевичевы воспитанники есть, все не без пригляда самодурствует.
От…
– Можно, Сонюшка?
В комнату скользнула царевна Екатерина, зябко переступила ногами в шитых шелком башмачках.
– Можно, чего ж нельзя. Что случилось?
– Да вроде как все в порядке… Соня, а что с моим женихом?
Что с доном Хуаном? Скорее всего, едет.
– Думаю, к зиме тут будет. Хочешь быть испанской королевой?
Катерина вздохнула:
– Сонь, а если я другого люблю?
Софья прищурилась.
– Любишь – или если?
Царевна подумала, потупилась.
– Пока – если. Просто… старый жених-то! Старше батюшки!
Соня пожала плечами:
– И что? Твое дело от него пару детей родить, а потом пусть хоть помирает.
– Сама бы так попробовала! – с неожиданной злобой выпалила Катерина. – Легко тебе говорить, за молодым-то мужем!
– Можешь и вовсе без мужа. Машка согласится, заменить тебя несложно, на край еще и Феодосия есть. А ты сиди, пока плесенью не покроешься.
– Ты-то не покрылась, – прищурилась Катерина.
Софья равнодушно смотрела на сестру. Оправдываться здесь и сейчас было равносильно поражению, как и петь о долге перед родиной. Этот разговор часами вести можно будет. Она об одном, Катерина о втором, а в результате – пустота.
– Так то я, а то ты. Тебе уже сколько, девятнадцать? И так перестарок. Еще пару лет просидишь в тереме – и ни один мужчина не позарится.
– Тетка Анна замуж вышла. И тетка Татьяна.
– Не за царевичей. Титул мы потом даровали. И Степан теперь боярин Разин, с владениями в Крыму, и Ордин-Нащокин род хоть и древний, но если б не старый Афанасий, Анне б такого счастья не видать. И Ване Алексей думает титул князя даровать.
Софья не кривила душой. Народ хорошо запомнил, как пытался сдержать бунт старый Ордин-Нащокин и чего ему это стоило. Жизнью заплатил.
А Степан…
Тоже проблем не возникло. Молодые после свадьбы в Крыму обосновались. Не на глазах – потому и тихо, а то б бояре каждый раз копья ломали.
Кстати, и от Степана письмо есть в этой куче, прочесть надобно… Хоть проглядеть, ответ уж завтра надиктуем.
– Так и мне царевич не надобен.
Нет, это точно неспроста.
– Катька, не крути хвостом. Кто?
– Да нет пока никого!
Врала откровенно топорно. Сейчас ее расколоть или потом задание девочкам дать? Но ведь не докладывали ни о ком… значит, кто-то из своих. Стрельцы, бояре, стольники, у кого есть доступ во дворец… Кто решил таким образом с царской семьей породниться? Интересно-то как…
Ладно, сейчас, в первом часу ночи, Софья точно ее допросить не сможет. Завтра – дело другое.
– С чего ты сегодня поговорить решила?
– А коли завтра уже поздно будет? Я ж не знаю… Сонюшка, ну не выдавай меня за этого старого дона замуж! Ну миленькая!
– А что в том плохого? Королевой станешь!
– Я за любимого замуж хочу! Не абы за кого! Ты-то вот за Ваньку замуж вышла!
– От Вани пользы больше, чем от трех королей.
– Вдруг и от моего мужа тоже будет?!
– Ты его сначала найди, а потом говори.
– Можно подумать, ты согласишься! Ты же всех под свою гребенку ровняешь!
– И кому от этого хуже? Мальчишки женятся, Евдокия замуж вышла, Марфа… думаешь, будь батюшка жив, ты смогла бы из терема выйти? Да никогда! Так и засохла бы бездетной!
– И все равно – несправедливо.
– Катя, я делаю больше вас всех, вместе взятых. Потому мне и привилегий больше. Нравится тебе это, не нравится – я полезнее дома. А ты будешь полезнее в Испании.
– Сонь, ну не хочу я за старика!
