Текст книги "Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 74 (всего у книги 111 страниц)
– Пока на него ни одна любовница не пожаловалась. И вообще – вопрос не в возрасте, а в умении.
– А я не хочу! Не выйду я за него! Не выйду! Машку предложи! Вот!
Царевна топнула ножкой, подчеркивая серьезность своих слов. Софья смотрела вполне равнодушно. Тоже мне… гордая и непреклонная нашлась.
– Кать, а за кого соберешься? Не маленькая, понимать должна, что коли мы младшую сестру предлагаем, старшая должна быть уже сговорена. Или в монастырь захотелось?
– Скажи, что я сговорена! Что такого?!
– Врать неохота.
– Да ты всегда врешь!
– И где я тебе соврала?
– Не мне! Но…
– А на чужие сплетни нечего и оглядываться, – отбрила Софья.
Оххх, а вот и ОН! Кофе!
Небольшой кофейник, маленькие чашечки из прозрачного фарфора – две штуки, на обеих царевен, рядом на отдельном блюдце сахар, молоко в молочнике, на подносике – несколько булочек, которые так одуряюще пахнут сдобой, ванилью и миндальным орехом, что рот сам слюной наполнился.
И видимо, не только у Софьи. И слова сказать не успела, не то что остановить. А служанка, как назло, поставила поднос ближе к сестре…
Катерина потянулась к кофейнику.
– Можно?
– Разумеется.
Софья искренне рассчитывала, что когда в дело пойдет желудочный сок, голова начнет работать лучше. И у сестры тоже. Да и выспросить у нее, кто это там такой активный, тоже надобно. А за кофейком, да с плюшками…
Катерина тем временем коснулась губами чашки, а потом протянула руку за сдобой и впилась зубами в булочку.
– Вкус… но…
И вдруг схватилась за горло, оседая на пол, разинула рот, словно пытаясь не то закричать, не то вдохнуть, но ничего, ничего не получалось. Софья вскрикнула, отшатнулась на миг, потом бросилась к сестре, упала рядом на колени и замерла в растерянности. Не была Софья реаниматологом, даже не предполагала, что в таких случаях делать. Кричать? Даже и на то воздуха не хватило, словно весь он в единый миг сгустился в легких, оборачиваясь густой стеклянной массой.
Катерина корчилась на полу.
Софья слишком хорошо знала эти признаки.
Видела, как бледнеет лицо, как уходит жизнь из глубоких синих глаз, как запрокидывается девичья головка и медленно падает на пол из разжавшихся пальцев изящная чашечка.
И только когда раздался звон осколков, Софья закричала.
Бросилась к сестре, коснулась шеи, нащупывая дыхание, поднесла к ее губам полированный нож для разрезания писем – все напрасно.
Что бы ни добавили в кофе – действовало оно практически мгновенно.
– Государыня!!!
На крик вбежала служанка и замерла. Примчались стражники…
Софья усилием воли взяла себя в руки. Она оплачет свою сестру. Потом, все потом.
Сначала она прольет кровь убийц на ее могилу.
* * *
Расследование затянулось до утра. Прибыл Ромодановский, но и без него Софья справлялась. Начали со служанки. Но та-то явно была невиновна. Подсыпь она яд в кофе – уже убегала бы за тридевять земель от дворца. Виновна там, невиновна, а кого первого трясти будут?
Девчонка держалась стойко даже под взглядом Ромодановского. Твердила, что просто пришла на кухню и дождалась кофе. А, да. Еще немного полюбезничала с поваром. Но кому ж с того плохо?
И хоть каленым железом ее жгите!
Расследование переместилось на кухню. И вот там обнаружилось нечто интересное. Кофе-то был безвреден. А вот булочки – с добавкой. Цианидом. А что? Крупинки и крупинки, посыпали ими и посыпали, еще и размололи специально, главное, что на сахар похоже…
Тут Софья сама подставилась. Сахар на Руси был продуктом весьма ценным и дорогостоящим, обычно его заменяли медом, но она пару раз позволила себе плюшки и пончики с сахарной пудрой. Ну и… понравилось. Что Ване, что Алешке…
Пристрастились, герои. Она и сама иногда, вот как сейчас… почувствовала бы она? Или нет?
Цианид действует почти мгновенно, запах легко списать на орехи, которыми усыпана булочка, к тому же ночь, она устала, запах кофе сильный, перебивает все остальные…
Могла сейчас и она лежать рядом с Катериной. Точнее – просто она. Лежать.
Но – кто?!
У Шан?
Не успела вернуться – и уже? Софья посмаковала эту версию и откинула в сторону как бредовую. Как бы она так исхитрилась? Невозможно! Тут союзники нужны…
А еще куда-то делся повар. Один из. Младший.
Виноват – или его просто подставил истинный виновник? В любом случае Софью волновал заказчик, а не исполнитель. Вот заказчик – да, когда она до него доберется, эта мразь кровью заплачет. А она – дура!
Расслабилась!
Ох рано.
Видимо, долгоиграющим ядом ее травить не решились, понимали, что и она распознать сумеет, и яд может не подействовать… А цианид – это да. Это сейчас он неизвестный и заморский…
Кстати, а ведь след.
Ромодановский получил описание яда. На Руси им не баловались, тут больше природные токсины в ходу, например, бледные поганки. Тоже крепкая вещь! Хоть и не цианид, а потом не откачаешь.
Задумано отлично. За полночь засиживается из царской семьи она одна, периодически пьет кофе – и да! Любит плюшки! Какое счастье, что сюда не пришла еще индустрия скелет-моделей! Здесь-то считают, что лучше качаться на волнах любви, чем биться о кости. Потому она себе иногда и позволяет мелкие ночные радости-сладости, потому и повара знают, что можно прислать что-нибудь вкусненькое…
А если бы Лешка не уехал и они полуночничали вместе?
Или с Ванечкой?
Руки сжались в кулаки.
Она найдет того, кто задумал покушение. И травить его будет не цианидом. Катерину жалко до слез. И сестра, и умничка, и…
Софья вспомнила, как мать просила ее беречь младших. Перед смертью просила…
Не справилась. Пусть в одном случае, а не во всех, но – не справилась! Остается только принять к сведению, ввести должность дегустатора и отомстить за Катьку.
Да так, чтобы потом все с опаской перешептывались и оглядывались. Про́клятая царевна, говорите?
Будет вам проклятье!
Фараоны позавидуют!
Кстати, а кто Катеньке голову морочил? Надо бы разобраться, а то еще есть Марья, есть Феодосия, да и Любава вон мелкую воспитывает… И не связаны ли эти две вещи друг с другом? Скажем, Софью травят, под шумок Катерина выходит замуж за кого пожелает, а там и до трона недалеко?
А ведь этот расклад вполне возможен, особенно пока Алексей на войне! Вот Ромодановский допросит всю челядь, а потом будем думать. Вместе с ним думать. Умный же мужик, ему бы в роли Шерлока Холмса цены не было. Не кровь ему подавай, а дело и только дело. Справится. Найдет злоумышленника и на части порвет.
Софья вздохнула.
Поспать?
Куда там спать! Сейчас мелким надо объяснять, что случилось, потом о похоронах распоряжаться… Хотя нет. Последнее свалим на Аввакума, чтобы без дела не ходил, а сама…
Взять, что ли, Машку за косу и обыскать Катины покои?
Вдруг что интересное найдется?
* * *
Дон Хуан потерял представление о времени. В трюме не было ни солнца, ни звезд – ничего, кроме поганого ведра и цепей на стене. Время словно остановилось.
Молиться?
Хоть и верил Хуан в Бога, как всякий испанец, но молиться предпочитал со шпагой в руках. Такая молитва Богом лучше услышана будет. А потому оставалась ненависть. И – планы мести.
Ненавидел дон свою мачеху. А вот месть… Она будет. И будет сладка. Марианна пошла на это ради власти? Тогда он отберет то, что она ценит больше всего.
Корону и власть.
Пусть официально правит Карл. Но…
Врать ли себе?
При виде сводного брата, непропорционального, уродливого, с большой головой и вытянутым телом, первое, что думалось, – дурная кровь. Только вот – чья? Не отца же…
Марианны. Ее, гадюки…
Еще бы она не боялась! Случись что с Карлом – и дон Хуан имеет все права на корону! Он и его дети. А детей-то нету… Почему, почему он до сих пор не женился?
То родину защищал, то по морям шатался… нет бы жениться и детей завести! Троих или четверых? Пока отец был жив, никто б и слова дурного не сказал. Он хоть и бастард, да признанный! Но все что-то доказывал – кому?!
Если вырвется на свободу – обязательно женится! И детей сделает! Штук пять!
* * *
Когда поздно ночью в Софьину спальню поскреблась одна из доверенных девушек, царевна не разозлилась. Сама их учила, не за страх, а за совесть, так что по пустяку не побеспокоят. А серьезное что…
– Что случилось?
Выслушала доклад и принялась одеваться. Переплела косу, накинула серебром шитый летник и выскочила из опочивальни, спеша туда, где ее помощь нужна была.
К царевне Феодосии.
С первого взгляда стало понятно, что не напрасно ее позвали, ой не напрасно. Феодосия была в истерике. Правда, по полу не каталась, косу не рвала, но сидела ровно каменная. Только слезы текли и текли. А сесть рядом, обнять, утешить, никто и не решился. Не по чину. Царевна ж!
Хорошо хоть услышали да за Софьей сбегали.
Она вздохнула. Присела на кровать рядом с сестренкой, обняла, погладила по худым лопаткам, выступающим под тонкой тканью ночной рубашки.
– Тише, Федосьюшка, тише, маленькая моя, все будет хорошо, все пройдет, боль уйдет…
Софья шептала что-то ласковое, как некогда ей тетка Анна, и с горечью думала, что даже этого толком не умеет! Не дано! Интриги плести, в бумагах разбираться, людьми командовать – да, тут она может. А сестренке-то сейчас не команды, ей просто материнская ласка нужна.
Ох, матушка…
Что ж ты наделала в попытке привязать к себе отца? Была б ты жива, и не рыдала бы сестрица сейчас так отчаянно, словно у нее душа разрывается.
Не меньше часа прошло, прежде чем стихли последние, сухие уже всхлипы. Софья принялась ласково расспрашивать сестренку.
А оказалось все просто.
Феодосия винила себя в смерти Катерины. А то как же? Это ведь они с Машей соглашались во всем со старшей сестрицей, они накрутили себя до небес, они подбили ее идти к Софье, а там уж…
Софья только головой покачала. Вот как объяснить малышке, что нет тут ее вины? Ребенок ведь еще! Пусть в этом возрасте на Руси уже женят, а все равно ведь малявка![61]61
Царевна Феодосия в РИ (29 марта (8 апреля) 1662—14 (25) декабря 1713 г.) – Прим. авт.
[Закрыть] Тут ведь не годами измеряется, нет. Тут опыт важен, характер, опять же, сколько человек в жизни пережил. А Федоська что пережила?
Смерть родителей?
Так матушку она, почитай, толком и не помнит, а отца не знает. Пожалуй, Софья еще и поболее младшими занималась, чем родители.
Еще-то что?
А ничего больше. Тепличное во многом растение, теремная девушка, да и характер у нее отцовский. Мягкий, трепетный. Машка вот – та другая. Та в дедов-прадедов пошла, не согнешь! Феодосия – словно игрушка плюшевая, всяк ей голову оторвет. Недаром же Феодосия ревет сейчас у нее на плечае, а Машка спит, сопя в две дырочки. Может, и поплачет когда, только никто о том не узнает. Кремень-девка выросла, в отличие от младшенькой.
Софья утешала сестренку, а сама с горечью думала, что ее в расклады включать нельзя. Найти ей хорошего мужа, чтобы прожила малявка жизнь словно за каменной стеной и не заморачивалась сложными вопросами правления и престолонаследия. Чтобы не травил ее никто и не гонял…
Надо.
Недаром она матери обещала о маленьких позаботиться. Катеньку не уберегла, так хоть этой жизнь не поломать. Вот что ей стоило больше внимания девочкам уделять? Тогда бы и подлец Полоцкий к ним в души не пролез, и Катя жива была бы… правда, тогда Софья сейчас лежала бы в гробу, а что творилось бы в Москве?
Она передернулась от представившейся картины.
А кто возьмет власть, если ее здесь не будет?
Федя?
Нет, не способен.
Даже не так. Взять власть он способен, а вот вернуть ее брату – нет. И не допустить розни в семье – тоже. Неглупый, добрый, хороший… но слишком им легко вертеть будут. И настрополят, и науськают, и все, что они с Алешей и Ванечкой уже сделали, по бревнышку размечут.
За У Шан следить буду. Она у меня лишний раз головой не поведет. И за Федором тоже. Чтобы рядом с Москвой его не было.
Вот ведь… Сестру утешаю, а сама о чем думаю? Чудовище, как есть чудовище. Только и выбора нет. Если не я, то кто-то другой подумает. И не так, как я, – сначала о государстве, а потом о себе, а наоборот. Сначала о своем кармане помыслят, потом о государстве, да еще свою шерсть с государственной перепутают, не задумаются. Так что лучше я. Для меня-то многое виднее, с моим опытом…
А кто останется после меня?
Детей надо воспитывать с рождения. И смену себе заранее приглядывать. Обязательно. В сопливом возрасте начинать, пока малышня поперек лавки лежит. И начну. Второй раз ошибок не повторю и Алешке их совершить не дам.
Господи, помоги мне!
* * *
Москва погрузилась в траур. Добрую царевну Екатерину любили. Вся семья Романовых шла за гробом. Плакали, чуть ли не волосы на себе рвали. Ульрика не знала, как быть, идти или ограничиться соболезнованиями, но Софья лично явилась к ней с траурным платьем в руках.
– Ты часть нашей семьи, ты должна.
Лучших слов девушка давно не слышала. Она уже поняла, что для Софьи долг – главная движущая сила. Долг перед семьей, страной… И если она признала Ульрику частью семьи – о, это дорогого стоит!
– Да, разумеется. Но кто мог…
– Пока неизвестно.
Софья чуть кривила душой.
Да, отравителя еще не нашли. Но про возлюбленного Катерины уже узнали. Князь Петр Григорьевич Львов, изволите ли жаловать. Ничего не скажешь, симпатичный, лет тридцати, неглупый, иначе не взят был бы сначала стряпчим, а потом и стольником, но…
Чего гаду не хватало?!
Власти? Денег?
Голицыну позавидовал?
Сейчас с этим вопросом подробно так разбирался Ромодановский.
Вдумчиво…
Начав с иголок под ногти на ногах и неспешно продвигаясь выше по организму. Так, чтобы клочка целой шкуры не осталось.
Жалела ли Софья мужчину? Да ни минуты! Не лез бы куда не надо – и остался бы цел. А Катя – жива. Если бы она не нервничала, если бы не пришла к сестре… Софья ненавидела это «если». Слишком плохая замена тем, кого не спасли.
Плакали все.
И бояре, и простой народ, и царевны…
Единственный плюс, который Софья нашла в этой истории, – отложенная свадьба с У Шан. Теперь точно никаких поползновений до осени.
Алексею она лично сообщит о своей оплошности. Найдет негодяев – и сообщит. Казнить их сама тоже не будет.
Агентура по Москве зашевелилась, выползали из своих канав воры, прислушивались на папертях нищие, навострили ушки купцы… Софья готова была наградить любого, кто прольет свет на смерть сестры.
Через два дня после похорон разрешилась и эта тайна.
* * *
– Государыня, у меня новости есть. О вашей сестре.
Была бы Софья кошкой – у нее бы хвост дыбом встал от такой новости. Но…
– Какие?
Василий Голицын был бледен и взволнован. Насколько могла судить Софья – непритворно.
– Мне кажется, к этому приложил руку английский посол.
– Вот как? Почему?
– Я недавно был в Немецкой слободе…
Софья поощрила его кивком. Ну, Немецкая слобода, знаем, плавали. Боярин туда регулярно являлся с отчетом. И Медведев бегал… Пока еще было чем. Софья подозревала, что и Голицына уже раскрыли, пора уводить из-под удара, но пока медлила. Не сказать, что она хорошо организовала работу с агентурой, но за ней-то – опыт двадцатого века с его промышленным шпионажем и наработками, а за соперниками… Ну, их опыту на три века меньше.
– И есть у меня там одна девушка…
– Только одна? Василий, разве можно так обижать девушек? – мягко поддразнила Софья. А что делать, если этот поганец на баб действует, как валерьянка на кошек? Ее девушки – и те ведутся. Пусть не все, но многие.
Улыбка была ответом царевне.
– Вы ведь хотели Катеньку с Георгом сговорить…
– Та-ак?
– Вот девушка о том и обмолвилась.
Софья насторожила ушки. Она-то хотела, но откуда девица из Немецкой слободы так осведомлена о ее политике? Кристиан перед ней точно не отчитывался, здесь тоже узнать неоткуда. Вывод?.. Кто-то об этом говорил. И недавно, иначе бы стерлось в памяти, заслонилось.
– И?
– Она убирается в домике одного англичанина. А тот служит Московской компании.
Вот теперь Софье и зашипеть захотелось.
Вот откуда ноги растут?
Вырвем! С корнем!
Что такое Московская компания? Ну, если политкорректно – зародыш колониальной торговли. Если честно – наглая английская обдираловка русских купцов. Это дело постарался прикрыть еще Алексей Михайлович, когда в Англии Карла обезглавили. И неплохо так прикрыл, остаточки хоть англичанам и попадали, но по сравнению с тем, что было, – капля в море.
Потом уже, когда на престол взошел второй Карлуша, приезжал лорд Карлейл, пытался наладить отношения. Естественно, получил отлуп и разобиделся. Да настолько, что от пристального изучения Сибири его спас только добрый характер Алексея Михайловича. Тоже выдумал, ответные подарки возвращать и нос перед царем драть… Быдло английское. Хоть и лорд, а быдло. Ну и не до него просто было. Шестьдесят третий год. Только что Медный бунт отгремел, тут финансовую систему тянуть надо, а не на идиотов обижаться…
А она не помнит – почему?
Хотя странный вопрос. Ее тогда интересовали Алешка и Дьяково. Или наоборот – Дьяково и Алешка.
А Московскую компанию она зря из вида упустила, додавить надо бы…
– Подробности?
– Да почти нет. Только поговаривают, что у представителя сей компании в гостях недавно интересный человек побывал.
– И кто же?
Улыбка у Василия была такая… как у кота, который сожрал все сливки, поимел всех кошек и твердо знает, что его за это похвалят.
– Некто Эдвард Говард, скромный английский купец.
– Говард?
– Государыня, вы, может, не в курсе, но Карлейлы-то – Говарды. И наследника Карлейла так и зовут. Эдвард Говард…
Софья посмотрела на Голицына.
– Василий… если это правда… слов нет!
– А вы проверьте, государыня. – Наглец ухмылялся, но Софья не злилась. За такое – не жалко.
Доказать, конечно, ничего не удастся, тут и говорить не о чем. Но… картинка-то получается непротиворечивая! Англы, узнав о матримониальных планах Софьи, начинают сильно обижаться. У них самих две девицы на выданье. К тому же на Русь ни одна не сгодилась. А хотелось, ой как хотелось. Это в той истории.
Московская компания жива лишь потому, что на нее не обращают внимания, Алексей Алексеевич успешно воюет уже третью войну, его сестра крепко держит в руках вожжи… а отрави ее сейчас?
Софья представила, что ее нет.
Кто возьмет все в свои руки?
Федька, и к гадалке не ходи. А У Шан…
Софья быстро черканула пару строчек Ромодановскому. Срочно проверить все Федькино окружение. Если откуда и могла стечь информация о сестре, о ее делах, привычках, вкусах – то от него. Девчонки в изоляции, Ванька уехал, Любава тоже с кем попало откровенничать не будет, к тетушкам не подберешься, свекровь вообще не вариант. Сам того не желая, брат мог что-то и сболтнуть… Аввакум постоянно пеняет, что Федька зла в людях не видит…
Дохлопался ушами… б-братец!
В злой умысел или желание Федора свет Алексеевича сесть на трон Софья и на минуту не поверила. Глупости. Ему этот трон как ежику эпилятор – даром сто лет не сдался. Парень и помыслить не может, чтобы брата предать. А с другой стороны – он не может, так кто еще найдется? Идеалисты опасны. Брата Федя не предаст, а вот для блага родины или семьи много чего сделать может. Это как бомба с часовым механизмом – никогда не знаешь, где рванет.
Софья медленно сняла дорогое кольцо с рубином, протянула Голицыну.
– Если правдой окажется… клянусь – не забуду.
– Вы меня и так своими милостями не забываете, государыня.
– А все же милости много не бывает. Так что подумай – чего желаешь?
– Подумаю, – Васька ухмылялся. – Позволите идти?
– К Ромодановскому зайди, записку ему передай да все, что мне обсказал, – ему расскажи подробно.
Улыбка померкла.
И почему Федора Ромодановского так не любят? Милейшей же души человек! Ему только кота Матроскина не хватает, и будет вылитый дядя Федор!
– Слушаюсь, государыня.
Софья кивнула, лихорадочно набрасывая план.
Англичане?
Ну… что сказать? Не первый раз островитяне пытаются вершить континентальную политику, ой не первый. Но по рукам получат в первый. Если это они – с корнем все грабушки повырывает! Им сильная Русь невыгодна, они ее давили и давить будут, но раньше ответить было некому. А сейчас – есть. И ответ будет страшным, в духе этого века. К черту гуманизм! Поднявшему меч… она его вот туда и вколотит!
По листу пергамента побежала первая строка. Черная, тяжелая, как мысли самой царевны.
Карлейлы?
Вся семья и весь род. Жалости Софья испытывать не собиралась. Надо хорошо вколотить в головы всех нерусских простую истину. Поднявший руку на русского обязан умереть. Быстро и мучительно. А коли это член царской семьи… ладно. Медленно и мучительно.
А то навострились… нет уж. Вы мне еще за Елену Глинскую ответите, за Ивана Грозного с его детьми, за Смуту, а уж про некоего Артура Ди, который крутился возле деда, вообще помолчим. Софья не исключала, что если бы Алешка не оказался в Дьяково, и его бы отравили. Да и у Матвеева жена была англичанкой… не многовато ли совпадений?
Впрочем, отвечать любезностью на любезность и травить Карла или Якова Софья не собиралась. Сами подохнут. Еще и страну до ручки доведут…
О нет.
Получат от всей широкой русской души исполнители – это первое. Идеолог – наверняка не Карл, у того мозгов что у жеребца. И – торговля. Самое нежное, уязвимое и чувствительное место англичан – их кошелек. Вот туда и будем бить. Жестоко. И ногами.
Надо написать проект письма в Португалию – это первое. И… дон Хуан… вы попали! Черта с два вы теперь вырветесь из цепких женских лапок. Кристиан же пусть женит Георга на англичанке, такого короля Англии в самый раз подсунуть. Тряпка и есть.
А мы…
А нам пора запустить в Англию оружие массового поражения.
Миледи Винтер.
* * *
Этот проект Софья готовила уже пять лет. В Дьяково, в строгом секрете, среди своих девушек. Туда и отправилась. Уселась в кресло в своем кабинете, вздохнула мечтательно… Как же хорошо! Вернуться бы в те дни до смерти отца, в тишину и спокойствие, когда самым страшным вопросом было, где взять денег на свои авантюры.
Но не вернешь, ничего не вернешь…
– Вызовите Марию.
Долго ждать не пришлось.
Девушка, которая вошла в кабинет, была… нет, не просто красива. Нечто воздушное, хрупкое и нереальное. Громадные голубые глаза, длиннющие, до пояса, платиновые волосы, белоснежная кожа, тонкие черты лица… и при этом – абсолютное отсутствие моральных принципов. Девушка из сточной канавы во всей своей красе.
Там Машка и родилась, и воспитывалась аж до восьми лет. Потом мать убили, и малявка оказалась перед сложным выбором: продавать себя или воровать. Попробовала воровать, получилось, но плохо. Продавать себя не пробовала, видела результат, жить хотелось. А однажды ее заприметила Софья. Просто шла к заутрене вместе с царевичами – и наткнулась на недетский взгляд голубых глаз. Очень недетский. В сточной канаве рано взрослеют.
Она забрала девчонку, привезла в Дьяково, отмыла и учила вот уже шесть лет. За что и получила горячую благодарность подзаборницы. А еще… У Машки обнаружились авантюрный характер, полное неуважение авторитетов и стремление к власти. Грех не воспользоваться.
– Государыня?..
Голубые глаза смотрели серьезно и внимательно. Софья кивнула на кресло напротив.
– Располагайся, разговор будет… неприятный.
– Честное слово, это не я, – тут же отперлась нахалка.
– Честное слово – не о том, – передразнила Софья. И получила в ответ дерзкую улыбку.
– А о чем тогда?
– О твоем будущем.
– Слушаю внимательно.
– Очень внимательно, Маша. Сейчас тебе придется выбирать. Или ты остаешься на Руси и рано или поздно мы найдем тебе хорошего мужа… Нет?
Судя по сморщенному носу – точно нет.
– Зато это тихая и спокойная жизнь. Тебе не придется рисковать, спать с разными мужчинами, опасаться яда…
– Уже интересно.
– Нахалка малолетняя, – проворчала Софья, отлично зная, что девчонка не обидится. – Есть второй вариант. Можешь поехать в Англию.
– А там меня кто ждет?
– Английский король.
– Старина Роули?
– Наводила справки?
– Уж это-то нам рассказывают, – обиделась девчонка. – А делать что надо?
– Там сейчас Карл. Потом будет Яков. Твоя задача – крутить ими обоими так, чтобы они чихнуть лишний раз не смели. Понадобится – спать с обоими. Нет – морочить головы. Но чтоб оба тебя обожали до позеленения.
– Задачка не из легких.
– А легкую тебе предлагать и не стоит. Оскорбительно.
Довольная улыбка была ответом Софье.
– Ты – первая среди сверстниц. У тебя лучше всего развито логическое мышление, ты умна, опасна, знаешь языки и не склонна к тихой жизни. Потому я и говорю с тобой. Твоей задачей будет сделать так, чтобы все деньги из английской казны уходили только на тебя. Не на армии, флот, колонии, войны и прочие глупости. На твои прихоти, твои наряды, твои украшения, твои развлечения… А фантазия у тебя богатая, я знаю. Ты много чего придумаешь. Можно должности продавать, можно праздники устраивать, можно что-то бесполезное строить вроде Версаля.
В голубых глазах загорелся хищный огонек. Клюнула девочка.
– Я не стану тебя просить шпионить. На то будут другие люди, уж поверь. Ты просто должна размотать на мертвые и ненужные проекты всю английскую казну. Чем дольше – тем лучше. Ясно?
– Более чем. С этим я справлюсь.
– Самоуверенность – не порок, но большое свинство.
– А не свинство сидеть на своем островке, который ногтем накрыть можно, и ко всем лезть с указаниями?
– Хм-м… вот и займи короля, чтобы не лез. Ага?
– Будет исполнено, государыня.
– Легенду тебе подготовят. А пока… привыкай к новому имени. Отныне ты Анна Мария де Бейль, миледи Винтер.
– Леди Зима?
– Снегурочка. Скажешь, тебе не идет?
– Привыкну, государыня.
– Практикуйся в английском и французском. Легенда будет примерно такой: ты из Нидерландов, протестантка, дворянка, отец был французом… ну, это ты потом все прочитаешь и выучишь. Карл очень падок на красивых женщин, вот и постарайся, чтобы он не просто обратил на тебя внимание, но и прикипел.
– Я девушка?
– По-моему, до сих пор – да?
– Да.
– Вот и отлично. Умничка, что не размотала себя на кого попало. Девственность – тоже товар. Найдем мы тебе престарелую тетушку, которая вывезет тебя ко двору. И начинай рыдать по погибшим от рук подлых французов или там испанцев, и конкретно коварного Людовика родителям.
Из глаз Марии выкатились две слезинки. Скользнули по мраморным щечкам, потом еще две… и хоть бы нос покраснел! Нет! Рыдала бывшая беспризорница так, что хоть сейчас на большой экран! Красиво, элегантно, изящно… Станиславский сам бы рыдал с ней в обнимку от счастья.
– Ну и последний пряничек. Задание продлится ровно столько, сколько ты сама пожелаешь. Потом вернешься на Русь с другим именем и другой историей жизни. Полагаю, боярыня Мария – это звучит.
– А если не захочу возвращаться?
– Значит, и там поможем. Русские своих не бросают. Романовы – тоже.
И в голубых глазах медленно зажигаются огоньки глубокой признательности.
Своих…
Этими словами царевна причисляет девчонку к своим людям. А что это значит для бывшей девчонки из канавы… да все! Спокойствие, защищенность, уверенность в будущем. За такое и душу продать не страшно.
Держись, Англия! На свет появилась миледи Винтер – и в этот раз шкуркой Бэкингема тебе не отделаться!
* * *
Роковая для Магнуса Делагарди встреча двух войск произошла на равнине, недалеко от Везенберга. Алексей Алексеевич двигался в сторону Ревеля, так что два войска столкнулись у озера Сурро.
Везенберг сдался без боя – оно и понятно, там населения-то не намного больше, чем войска у русского царя. Так что задерживаться Алексей там не стал.
А вот разведчиков вперед выслал.
Те и донесли, что Магнус с войском уже в пяти днях… трех днях…
Грех было не приготовиться к встрече.
Алексей так и поступил – на свой лад. Два войска «столкнулись на марше», якобы обнаружив друг друга примерно за день пути. И – остановились. Алексей Алексеевич у озера, Магнус – наготове, собираясь напасть.
Логично было бы русскому государю пойти вперед. Но… зачем?
У озера Алексей Алексеевич уже устроился, оборудовал пару «сюрпризов» и покидать выгодную позицию не собирался. Магнусу его надо выгнать?
Милости просим!
А мы подождем, посмотрим…
Или лучше спровоцировать?
Провоцировать Магнуса не понадобилось. Фаворит давно ощущал тревожные покачивания мягкого креслица, и сейчас, когда у него появился такой шанс отличиться, попер в засаду что тот кабан через камыши. То есть сначала-то он прислал гонца…
С предложением сдаться.
Достаточно наглым, с точки зрения Алексея и Ивана. Они тут более чем с десятитысячным войском, с орудиями, уже сколько захватили, сколько отбили, а им, как каким соплякам, предлагают сдаваться? Так и быть, обещают обращаться со всем уважением и вернуть за выкуп?
Хамство какое!
С другой стороны… ну хамство. Но – спровоцированное. Просто Алексей Алексеевич позаботился с помощью своей разведки, чтобы до Магнуса дошла нужная информация. Что у русского государя намного меньше войск, чем в реальности. Раз так в десять.
И получилось ведь!
Правда, пришлось разделить войско и самому выступить в качестве приманки, но овчинка стоила выделки. Магнус видел самое простое. У него больше пушек, больше людей, больше кавалерии – надо бить! Ну и побьем!
Пришлось ответить на ультиматум… невежливо.
До высокого искусства, с которым запорожцы составляли письмо султану, Алексей с Иваном не поднялись. Так, по-простому ответили, что ежели господин Делагарди сдастся – они его вернут после окончания войны. Без всякого выкупа, ибо грех требовать деньги с женщины. Ну а решит воевать – пусть пеняет на себя. Поедет на Русь, изучать язык и обычаи. В частности – этикет и манеры.
Естественно, получив такой ответ, Магнус обиделся. И ранним августовским утром двинулся вперед. Может, кого-то другого он и застал бы врасплох, но не Алексея, для которого разведка уже давно стала ближе отца родного. Так что войска Делагарди встретили в полном строю.
У озера – примерно двести стрелков. То, что у озера они не просто так и за их спинами спрятаны тщательно замаскированные пушки и парочка сюрпризов для лошадей, Делагарди не понял. Далее – пушки. И как-то многовато?
Хотя… старые, мелкокалиберные… Серьезного вреда от них быть не должно.
Знал бы Делагарди, что вот это старье Алексей Алексеевич специально притащил из Нарвы, чтобы замаскировать хорошие и скорострельные орудия…
Потом стоит пехотное каре, кавалерия… как-то ее подозрительно мало? Может, удрали? Всем известно, что русские трусливы! Немного пушек – и русский стяг. То есть государь находится неподалеку от кавалерии. У Магнуса аж слюнки потекли.
Да, захватить в плен русского государя, это ж… это такое… И войне конец – и милостям начало! И побольше, побольше милостей!
Подумать о том, что русские не особо трусливы, да и вроде как людей у них побольше было, и куда девалась кавалерия – не подумал. Хотя потому кавалерии и мало осталось, что большая часть пошла в обход, намереваясь в нужный момент ударить шведам в спину.
И Делагарди приказал наступать.
