Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 71 страниц)

– И как она будет учиться? – в тон ей возразила бабушка. – Её дар – забирать проклятья. Если их не будет, она и не научится.

Я открыл дверь и замер на пороге. Вика спокойно сидела на стуле, который был соединён со столом в подобие школьной парты. Она склонила голову к плечу и наблюдала за женщинами с таким видом, с каким смотрят на дерущихся котов – вроде бы ничего особенного, но и посмотреть интересно.

– Сначала медитации и контроль над даром, а уже потом практика! – рыкнула Юлиана, закрыв собой Вику. – Или я отказываюсь продолжать обучение!

– Дамы, – негромко сказал я. Уже набравшая воздуха в грудь Юлиана вздрогнула и повернулась ко мне. Она медленно и шумно выдохнула, обведя меня взглядом. – Я просил вас подготовить помещение и составить учебный план, а не начинать новый конфликт. Мне казалось, что мы это уже проходили.

– Костик! – ахнула бабушка, рванув ко мне. – На тебе места живого нет! Что случилось!

– Это не имеет значения, – я вздохнул. – Давайте так. Вы принесёте мне учебный план, я его посмотрю, а уже потом начнёте обучение Виктории. Слушать каждый день вашу ругань я не собираюсь.

– Конечно, мы всё сделаем, – заверила меня Юлиана, побледнев. – Можешь ни о чём не беспокоиться и отдыхать столько, сколько нужно.

– Вот и славно, – кивнул я, встретив упрямый взгляд бабушки. – Тебя это тоже касается. Я лично буду проверять, что и как вы делаете.

– Как прикажет глава рода, – прошелестела Юлия Сергеевна, поджав губы. – Я могу лишь подчиниться.

– Так сделай это, – бросил я и вышел из учебной комнаты, подмигнув Вике, на лице которой играла шальная улыбка.

Путь наверх занял у меня целых десять минут. Я сжимал зубы и держался за перила, стараясь не показывать, как мне больно на самом деле. Наверху я простоял ещё пару минут в раздумьях – хотелось завалиться на кровать и отрубиться, но нужно было смыть с себя кровь и грязь.

В конце концов, я решил, что не развалюсь, и шагнул в ванную комнату. Агата приветственно муркнула и прикрыла глаза. Ну а я вместо душа начал набирать воду в ванну.

Стоять было настолько тяжело, что я залез в воду прямо в одежде и снимать её начал уже там. В итоге пришлось дважды сменить воду, прежде чем она перестала менять цвет. Вытираться я не стал, прошлёпал босыми ногами до кровати, оставляя влажные следы на паркете, и рухнул поверх одеяла.

Хорошо‑то как. Можно наконец расслабиться и восстановиться без свидетелей. К тому же, мне давно было пора разобраться с тем, что творится внутри. Я и так слишком долго откладывал медитации.

Состояние у меня, конечно, было не самое подходящее, но ждать было нельзя – тьма стала слишком неуправляемой.

Я закрыл глаза и сконцентрировался на своей энергосистеме. Каналы стали толще и мощнее, теперь их уже нельзя было сравнить с эластичными лентами, которые я растягивал после перерождения. Они налились силой и перешли на новый уровень – стали больше похожи на стальные тросы, в которых не осталось гибкости.

Самые тонкие отростки я немного растянул и расширил. В них сразу же рванула энергия, заполняя освободившееся место. А ведь такими темпами я через пару месяцев смогу вернуть половину своей былой мощи.

Хотя не хотелось бы в такие короткие сроки снова сражаться с грандмагами и некромансерами. Лучше постепенный рост, чем взрывной, от которого и разрывы могут случиться. Кстати говоря, их тоже надо бы проверить.

Я нашёл около десятка трещин в тонких энергоканалах, в которые пришлось сразу залить силу. Микроразрывы я не стал латать – сами восстановятся в ближайшее время.

А вот самое крупное повреждение, ожидаемо, оказалось в груди – там, куда сунул свою поганую руку некромансер. Сплетения энергетических каналов в этом месте уже начали восстанавливаться, но основные узлы взяли всю нагрузку, и вот в них уже пришлось влить побольше энергии. Закончив этот болезненный процесс, я был выжат досуха.

Осталось глянуть на магический источник, и можно завершать первичный осмотр.

Мой внутренний взгляд переместился глубже и замер. А ведь источник тоже подрос, но по сравнению с энергоканалами он лишь на треть увеличился. Зато ёмкость стала больше в два раза.

А вот это просто отличная новость. Чем больше энергии я смогу перенаправлять через источник, тем больше заклинаний смогу применять и тем быстрее он будет развиваться.

Я медленно вышел из медитации и тут же ощутил, как ветер из приоткрытого окна холодит влажную кожу. Разве окно было открыто? Я его точно не трогал.

Активировав взор тьмы, я проверил весь особняк, но никого постороннего не заметил. Я встал с кровати, прошёл к окну и захлопнул его. Мой взгляд упал на подоконник, на котором лежал продолговатый экранированный ящик для артефактов.

Я схватил этот ящик и переместился на первый слой изнанки, чтобы в случае чего не задеть домашних излучением или взрывом. Открыв ящик, я посмотрел на содержимое и усмехнулся.

Похоже, это привет от того незнакомца, которого я видел перед тем, как отрубиться после сражения с Давыдовым.

Иначе откуда на моём окне могло оказаться сразу два поддельных сердца?

Глава 8

Под артефактами оказалась записка, написанная мелким разборчивым почерком.

«Ты оставил свидетелей, но я позаботился о них и замёл следы. Тебе пока рано привлекать ЕГО внимание. Стань сильнее, превзойди свой предел и меня. Жнец» .

Ну точно это тот самый незнакомец. Он и в прошлый раз свободно переместился ко мне, несмотря на запрет хождения по теням. Да и мой взор его не видел точно так же, как и некромансера в очаге.

Похоже, что я столкнулся с кем‑то, кто превосходит мой нынешний уровень многократно. И этот самый Жнец видел, как я сжёг сердце, поэтому притащил мне ещё парочку, которые принадлежали свидетелям моей битвы с тем некромансером.

Я потёр грудь, морщась от боли. Она ещё не восстановилась после того, как мой противник чуть не разворотил её. И это я сражался только с одним некромансером, а Жнец убил сразу двух.

Он прав, мне нужно стать сильнее и превзойти свой предел. Только вот у меня ощущение, что я постоянно только это и делаю. Иначе как назвать все мои битвы, после которых я выхожу еле живым?

Я сжал пальцы. Артефакты в моих руках вспыхнули и превратились в прах. А потом в меня хлынула самая настоящая волна силы.

Я и забыл, что тьма отвечает благодарностью за уничтожение сердец. Только почему‑то после сражения с некромансером я едва выжил и никакой силы не получил.

Переместившись обратно в реальность, я задумался, почему так произошло. Будто кто‑то другой получил то, что должно было стать моим.

Я потянулся к Сердцу Феникса, нащупал нашу связь и присвистнул. Вот оно что. Это он забрал силу, восполнив то, что потратил на меня.

В принципе, когда‑то это должно было случиться. В прошлом мире я получал лишь часть энергии, остальное возвращалось мирозданию и поглощалось Сердцем. Значит тьма решила, что я достаточно силён, чтобы отщипнуть у меня часть заслуженного и усилить Сердце.

– Агата, – позвал я кошку. – Ты никого не видела, пока я тут валялся на кровати?

– Никого не было, – прошипела питомица, приоткрыв один глаз. – Я слеж‑жу.

– Понятно, – я оглядел её и прищурился. – Что‑то ты слишком ленивая для теневого монстра. Надо будет тебя погонять как следует.

– Меня? – Агата распахнула уже оба глаза и вздыбила шерсть. – Я сражалась за тебя, хозяин. Моя шёрстка облезла, а раны только‑только затянулись.

– Ну‑ну, – я усмехнулся. – А говорить ты бодрее начала. Завтра же приступим к тренировкам.

– А может лучше на охоту сходить? – спросила она жалобно. – Силы восполнять надо, а не тратить на бесполезные тренировки.

– Хочу посмотреть на твоё умение, – спокойно сказал я тем тоном, который не терпит пререканий. – Вой безмолвия. Сначала на мне потренируешься, а потом будем на гвардейцах испытывать.

– Я такого умения не знаю, – растерянно протянула Агата.

– Оглушение, которые ты применила на княжиче Ерофееве в московском очаге, – напомнил я ей.

– А, это просто оглушение, – она согласно кивнула.

– Вот его и будешь практиковать, – я задумался. – А какие ещё умения у теневых ирбов есть?

– Прыжок, теневой танец и ослепляющая тень, – медленно, почти по слогам проговорила Агата. – Но их я не смогу исполнить – слишком сложные.

– Тогда начнём с оглушения, а дальше – как получится, – я шагнул к кровати и уже хотел было лечь, как вдруг понял, что у меня ничего не болит.

Тьма залатала мои раны и дала сил, но внутри всё равно чувствовалась усталость. Спать хотелось не меньше, чем полчаса назад. Да и ладно, я заслужил отдых. Ничего за это время не случится.

Я завернулся в одеяло и закрыл глаза. Сон никак не шёл. Перед глазами стояло удивлённое лицо некромансера перед тем, как случился взрыв.

Почему вообще его медальон взорвался? Потому что он был жив? Остальные сердца я сжигал без таких вот эффектов.

Если это так, то в будущем лучше сначала всё же убивать некромансеров, а уже потом сжигать их сердца. Иначе каждый раз я буду получать переломанные кости вместо прилива сил. И нужно подобрать более подходящее оружие.

Молот хорош, даже очень, но он слишком тяжёлый и большой. В ближнем бою, как случилось в этот раз, я не смогу сделать замах одной рукой. А ещё мне нужна броня, нормальная, а не та, что мне пошили Виноградовы.

Я сел в кровати и задумался. Может стоит обратиться к артефакторам, а не портным? В принципе, металлическая броня будет ненамного тяжелее кожаной с усиленными вставками. А в качестве оружия можно пока взять кинжалы отца.

– Не спится? – Агата заинтересованно высунула мордочку из‑под кровати.

– Угу, – я встал и накинул халат. – Давай тогда проверим твоё оглушение. Выпусти его в меня на полную мощность.

– Хозяин уверен? – кошка наклонила голову и посмотрела на меня.

– Уверен, бей.

Агата встала передо мной и вздыбила шерсть. Затем она выгнула спину и широко распахнула пасть. Со стороны будто бы ничего не произошло, но я почувствовал, как невидимая стена окружила меня, отрезав от мира, а потом ударила прямо в мозг.

Я не слышал ни звука, мой разум боролся с давящей на него стеной. Пришлось разогнать энергию по каналам. В ушах зазвенело, будто кто‑то ударил в тот медный гонг, что стоял в доме Давыдовых.

– Отлично, – сказал я, как только эффект оглушения спал. – Целых три секунды. В условиях боя это настоящая находка. Какая дальность?

– Пять шагов, – тут же ответила Агата, гордо выпятив грудь. – Сильнее, если ближе.

– А перезарядка долгая? – полюбопытствовал я, мотнув головой. – Сколько раз можешь повторить подряд?

– Два… нет, три раза, – задумчиво ответила Агата, шевеля усами. – Потом только кусать.

– Три оглушения на дистанции до пяти метров, – я широко улыбнулся. – Этого хватит, чтобы прервать заклинание мага или дать время для манёвра. Ты большая молодец.

Агата вытянула лапы и прогнула спину, напрашиваясь на ласку. Вот же Демьян! Это же надо было приучить теневого монстра к поглаживаниям.

Но питомица заслужила похвалу, так что я несколько раз провёл рукой по дымчатой шёрстке. Она и впрямь на ощупь была как тень – невесомая и пушистая. Зато когда моя ладонь двинулась против шерсти, в неё впились острые щетинки, пропоров кожу до крови.

Я усмехнулся. Не такая уж она беззащитная, какой кажется с виду, особенно когда подставляет живот и крутится на полу, словно обычная кошка.

Моя рука замерла, и Агата недовольно зашипела.

– Да не шипи ты, слышишь же, телефон звонит, – я почесал кошку за ухом и подошёл к комоду, на котором вибрировал телефон. – Слушаю.

– Граф Шаховский, – голос в трубке был ровным, вышколенным и совершенно мне не знакомым. – Это Мирослав Орлов. Звоню вам, чтобы лично поздравить вас с победой над княжеским родом Давыдовых. И, разумеется, с помолвкой моей сестры.

В его тоне не было ни капли искренности, но я не стал обращать внимания на такие мелочи.

– Благодарю, – коротко ответил я, ожидая продолжения. И граф Орлов не стал меня разочаровывать.

– Граф, я буду откровенным, – сказал он. – Меня заботит репутация моей сестры. Помолвка – прекрасное начало, но за ней, как водится, следует брак. Меня интересуют сроки.

– Я полагал, что всё предельно ясно, – я выдержал недолгую паузу. – Объявление помолвки оградило вашу сестру от любых сплетен относительно её пребывания в моём доме.

– Вы правы, – мягко подтвердил Мирослав. – Однако, как глава рода я не могу не думать о её будущем. Долгая помолвка может породить нежелательные слухи. Не говоря уже о том, что её собственное положение в настоящий момент выглядит несколько неопределённым.

– Я прекрасно понимаю вашу озабоченность, – ровно сказал я, сжимая челюсти, которые свело от напускной доброжелательности и высокопарности. – Но мои усилия сейчас сосредоточены на стабилизации положения, укреплении границ и восстановлении хозяйства. Скорое брачное торжество на фоне траура по погибшим людям будет воспринято как проявление дурного тона и это навредит репутации Юлианы даже больше, чем долгая помолвка.

Мирослав замолчал, не зная, что ответить. Он попал в ловушку собственного этикета. Оспаривать траур и необходимость укрепления рода – значит выставить себя недалёким и поверхностным. А уж то, что подумают в свете о Юлиане, которая выскочила замуж сразу после нескольких дней пребывания в моём доме, – это самый настоящий скандал.

– Разумеется, ваше сиятельство, – сказал наконец Орлов. Его голос приобрёл лёгкую, едва уловимую прохладцу. – Ваши доводы… весьма убедительны. Семья Орловых, безусловно, ценит стабильность и разделяет вашу скорбь. Мы, разумеется, готовы проявить понимание и предоставить вам необходимое время.

– Благодарю за понимание, – ответил я тем же тоном. – Будьте уверены, репутация вашей сестры для меня не менее важна, чем для вас. И как только положение дел позволит, мы обязательно вернёмся к этому вопросу.

– Не сомневаюсь, – скрипя зубами ответил Мирослав, уже не заботясь о том, как прозвучат его слова. – Мы будем с интересом следить за успехами рода Шаховских. И, разумеется, остаёмся на связи. Всего вам наилучшего.

– И вам.

Я положил трубку и выругался в голос, наслаждаясь ругательствами. Это же надо быть таким напыщенным. Ну ничего, я ответил ему тем же и выиграл время, оставаясь в рамках вежливости.

Что ж, раз уж отдых мне не светит, схожу проверю, как там Борис. Я оделся в первое, что попалось в гардеробной. Стараниями бабушки одежда там появлялась быстрее, чем я её успевал испортить, так что хотя бы с этим проблем не было.

Я спустился на первый этаж и вышел из дома, направляясь к полигону. Каждый шаг отзывался в теле глухой болью. Раны напоминали о себе, несмотря на то что волна тьмы подстегнула регенерацию и залатала их.

Ещё на подходе я услышал отрывистые команды Зубова. А затем и увидел, как командир гвардии гоняет новобранцев по полосе препятствий. Заметив меня, он отдал короткий приказ и строевым шагом направился ко мне.

– Господин, ваше состояние…

– Отстань, – я махнул рукой, окидывая взглядом полигон. – Где Борис?

Зубов поморщился и кивнул на толпу гвардейцев, отрабатывающих перебежки на короткие дистанции. Они перемещались между сколоченными из деревянных досок прикрытиями. Борис наравне с ними изображал разведчика и прижимался спиной к «домам» и «деревьям».

– Сам пришёл, – тихо сказал Зубов. – Упёртый как не знаю кто. Говорит, что вы разрешили. Ребята подтвердили, вот я и загнал его с новичками.

– Зачисли его в основную группу с новобранцами, – сказал я, глядя на старания брата. – Обучение по полной программе. Физподготовка, огневая, тактика. Без скидок на возраст и фамилию.

– Так точно, – в глазах Зубова промелькнуло уважение. – Буду гонять нещадно, так чтобы к вечеру еле ноги волочил.

– Вот это мне и нужно, – хмыкнул я, а потом подозвал Бориса, который наконец меня заметил. – Вот что, Боря, тебя только что зачислили в группу новобранцев. Пощады не будет, зато тренировок будет столько, что сам скоро взвоешь.

– Не взвою, – решительно ответил брат, выпятив подбородок.

– Посмотрим, как ты завтра запоёшь, – оскалился Зубов. – С завтрашнего утра тренировки по полной программе. В шесть ноль‑ноль чтобы был на полигоне. Опоздаешь – десять кругов с полной выкладкой.

Борис выпрямился, пытаясь скопировать выправку гвардейцев.

– Не опоздаю!

– И насчёт магии, – я повернулся к нему. – Сначала тренируешь тело, потом источник. Тебе нужны контроль и воля, именно они сделают тебя сильным. Покажешь чуть позже, чему научился.

Боря кивнул мне и умчался обратно к бойцам. Я попрощался с Зубовым и направился к особняку. Надо распечатать кабинет Маргариты и глянуть на карту очага, всё равно мне пока не до тренировок.

В холле меня ждал Герасим с подносом, на котором стояли чашка и чайник с готовым травяным чаем.

– Я решил, что вам нужно немного бодрости, – пояснил он, увидев мой вопросительный взгляд.

– Благодарю, – я взял чашку и сделал глоток. – Мне нужен доступ в кабинет матери.

– Я распоряжусь, ваше сиятельство, – дворецкий поклонился, но остался стоять на месте, держа поднос в руках.

Я усмехнулся и выпил остатки чая за пару глотков. Герасим поклонился и удалился на кухню, а уже через пару минут оттуда вышел Яков.

Кабинет матери оказался именно там, где сказал Боря, – за потайной дверью, замаскированной под стенную панель рядом с учебной комнатой. Яков справился с ней за пять минут.

Он не стал убирать панель полностью, лишь показал мне, как закрыть дверь кабинета так, чтобы панель встала в пазы. Поблагодарив слугу, я вошёл в кабинет Маргариты.

Воздух внутри был спёртым и пыльным, пахло старой бумагой и слабым, едва уловимым ароматом засохших трав. Всё было как описывал брат: массивный дубовый стол, простой стул и на стене – большая пожелтевшая от времени карта сибирского очага.

Но Боря не упомянул о главном. Карта была испещрена не только флажками, но и тонкими, почти каллиграфическими линиями и символами, нанесёнными чёрными чернилами. Это было похоже на отчёт.

Я подошёл ближе. Надписи были сделаны рукой моей матери.

'Участок семь‑девять‑Б. Энергетическая аномалия. Рост некротического фона на двенадцать процентов за квартал. Вероятность формирования теневого кармана.

«Зона тишины. Полное отсутствие монстров. Причина неизвестна, требует изучения».

Рядом с некоторыми отметками стояли даты. Последняя была за месяц до гибели родителей.

Это была не просто карта аномального очага. Маргарита изучала его систематически, методично, как учёный. И её что‑то беспокоило. Рост некротического фона, формирование теневых карманов…

В моём мире мы называли такие места «карманами низкой реальности», там практически не было перехода между реальностью и изнанкой – всё пространство занимала тень. И из неё в мир изливались полчища демонов. Здесь эти места назвали Гиблыми Топями, судя по карте.

Я обвёл взглядом кабинет. Он был пуст, ни полок, ни какой‑либо мебели кроме стола и стула. Я проверил стол, в нём не оказалось выдвижных или потайных ящиков. Скорее всего, Маргарита забрала всё с собой в очаг, но в домике я не нашёл никаких других бумаг, кроме писем её детям и чертежей деда.

Но я уже понимал, что Маргарита вышла на след некромансеров и отслеживала их активность, «зоны влияния» и возможные места формирования теневых карманов.

Теперь я точно знал, что они с отцом погибли, сражаясь с некромансером. И они его убили, раз уж Грох притащил мне его сердце.

Отправляться на поиски указанных Маргаритой мест я не собирался в ближайшее время. Мне нужно стать сильнее, чтобы сразиться сразу с несколькими некромансерами. А ещё мне нужно потренироваться с молотом и забрать из сокровищницы кинжалы отца.

Точно, сейчас и схожу. Я вышел из кабинета матери и спустился на подземный этаж. Кинжалы лежали в чехлах на полке с оружием. Я взял один из них в руки и сжал рукоять.

Я совсем ничего не почувствовал. Ни отклика, ни сопротивления, ни каких‑либо особых свойств. Кинжал лежал в моей руке обычным куском металла, пусть и выкованного талантливым оружейником.

Ну что ж, обычные кинжалы мне тоже подойдут. Я захватил их с собой, а потом мой взгляд наткнулся на сложенные в углу холщовые сумки с артефактами Давыдовых. Я тогда их закинул сюда, а потом отвлёкся.

Надо бы их разобрать.

Я занялся сортировкой, складывая защитные артефакты Давыдовых к уже имеющимся таким же. То же самое я сделал с атакующими. Потом дошло дело до редких, их я тоже добавил к небольшой коллекции – как раз туда, где лежали артефакты бастарда князя.

В конце концов я добрался до невзрачного камушка, заполненного чистым светом. Я же хотел отдать его Юлиане, чтобы она смогла однажды вернуть свой направленный дар. Только нужно заказать у ювелира оправу и цепочку – для помолвочного кольца камень великоват, а вот для подвески вполне подойдёт.

Я задумался. Стоит ли говорить Юлиане об истинной сути этого подарка? Обнадёжить её или пусть всё произойдёт само со временем?

Пожалуй, выберу второй вариант. Однажды Юлиана просто почувствует, как её дар возвращается, и сама решит, что с ним делать.

Для магов этого мира потеря направленного дара считалась пожизненным клеймом, которое будет гореть на лбу человека до его смерти, а то и после. В моём мире мы научились справляться с выгоревшим даром, ведь пока цел источник и пока стихия отзывается на твой зов – ты всегда можешь вернуть утраченное.

Другое дело, что потеря направленного дара всегда сопряжена с травмой. Маг просто‑напросто боится собственного дара и тех страданий, что он ему принёс. Потому даже в нашем мире мало кто стремился вернуть его.

Я закончил сортировку артефактов и поднялся на первый этаж. Стоило мне шагнуть в холл, как из гостиной вышли бабушка и Юлиана. Обе держали в руках бумаги, видимо, с учебным планом.

– Мы всё подготовили, – сказала Юлиана, хмуро оглядев меня. – Быстро ты восстановился.

– Есть такое, – я махнул рукой и начал подниматься на второй этаж.

Уже в кабинете я сел в своё кресло, взял протянутые листы и пробежался взглядом по ровным строчкам. Бабушка делала ставку на интенсивную практику и раннее знакомство со сложными проклятьями, а Юлиана – на медитативный контроль и постепенное усложнение задач.

– Не годится, – я отложил оба листа. – Ни то, ни другое. Виктория не будет просто впитывать и переваривать проклятья. Она будет их анализировать и разлагать на составляющие, изучать их природу.

– Но… – возразила было бабушка, но тут же смолкла, наткнувшись на мой взгляд.

– Первый месяц – только диагностика, никакого поглощения, – я кивнул бабушке. – Ты подготовишь для неё слабые проклятья, но сделай так, чтобы они были максимально разнообразными, – я перевёл взгляд на Юлиану. – А ты научишь её чувствовать энергетическую структуру проклятья, находить в нём слабые точки.

– Это… нестандартный подход, – сказала Юлиана с неожиданным интересом.

– Ну так и ситуация у нас нестандартная, – я качнул головой. – Я не хочу, чтобы моя сестра стала просто живым фильтром. Я хочу, чтобы она стала экспертом и понимала, с чем имеет дело, и контролировала это.

Юлиана посмотрела на меня с уважением, а бабушка поджала губы и кивнула, явно недовольная тем, что я вмешался в процесс обучения. Неужели она рассчитывала, что я позволю ей сломать Вику так же, как она сломала Юлиану?

Когда женщины вышли из кабинета, я подошёл к окну. За ним уже сгущались вечерние сумерки. Где‑то там в глубине очага скрываются люди, предавшие свою человечность.

Интересно, сколько их там и кто за ними стоит?