Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 71 страниц)

Глава 24

Его императорское величество Михаил Алексеевич Романов в который раз прогонял в памяти события, что привели к сегодняшнему дню. Цепочка маленьких действий, на первый взгляд не связанных между собой, вдруг оказалась важной.

Как так вышло? Почему вдруг в его империи всё перевернулось? В какой момент он пропустил появление новых игроков на своём же поле?

Император взглянул на прошения соседей, которым позарез нужно было «лично познакомиться с Вестником Тьмы, которого нарекли Вестником перемен». Вместо выгодных предложений на монарха посыпались просьбы увидеть графа Шаховского или хотя бы посетить знаменитую стену сибирского аномального очага.

Знали бы эти идиоты, что Шаховский – никакой не Вестник. Не может быть двух Вестников сразу, а предыдущий и не думал подыхать. Только непонятно, почему тьма до сих пор не покарала самозванца.

А ведь Михаил Алексеевич хотел предотвратить утечку слухов о новом Вестнике, даже пригрозил канцлеру увольнением. И что в итоге? В итоге Шаховский перед всем светом заявил о своей «миссии».

И ладно бы только это…

Император вздохнул и посмотрел на экран моноблока. Анализ московского очага показывал, что там больше нет ничего аномального и никогда не будет. Не будет ресурсов, полигона для бойцов и магов. Не будет близкого и доступного места для стычек между аристократами наподобие того же испытания.

И там тоже засветился Шаховский. Как и в квартире эмиссара, где был совершён террористический акт тех самых дружелюбных соседей, что слали свои прошения по несколько раз в день. Это ж надо было набраться такой наглости и ударить в сердце столицы! К тому же нападение должно было уничтожить двух влиятельных людей, без которых мог начаться настоящий хаос во всей империи.

Где бы Михаил Алексеевич взял подходящую замену канцлеру? Лутковский служил ему много лет и пока не разочаровал своего господина. Если бы ещё он не скрывал свои тайные операции и не вынюхивал что‑то за его спиной.

Час назад пришёл официальный запрос от Демида Бартенева. Кто‑то напал на его столичный особняк, пока он занимался расследованием взрыва. Сам Бартенев утверждает, что нападение было совершено тёмными магами, и требует допуск в дом Александра Рейнеке, где остановился Константин Шаховский.

Не будь Бартенев кузеном Михаила Алексеевича, он был бы послан с таким запросом далеко и надолго. Но тут приходилось принимать в расчёт преданность Демида и его кровную связь с императором.

И снова Шаховский. Да будь он неладен, этот граф! Не объяви он во всеуслышанье, что стал Вестником, император избавился бы от него сразу после суда.

Очередная надпись на мониторе возвестила о входящем письме, отвлекая императора от мыслей о Константине Шаховском. Внутренняя почта, секретариат Тайной Канцелярии. А вот это может быть интересно.

Его величество открыл письмо и вчитался в ровные строчки. С каждым словом его брови поднимались выше, а лицо всё больше вытягивалось.

– Вот ведь наглец! – рявкнул он, ударив по столу кулаком. – Это же надо было набраться дерзости, чтобы написать мне такое! Мне! Правителю огромной империи!

– Отчего император не спит в столь ранний час? – услышал он вдруг голос за спиной. Через мгновение в кабинете резко потемнело, и перед Михаилом Алексеевичем появился Жнец. – Кто пробудил в вас такой гнев?

– Твой потомок, – сквозь зубы проговорил император.

– И что же он сделал? – спросил Жнец без особого интереса. Всё его внимание было сосредоточено на лице монарха.

– Потребовал отписать ему моих истребителей, – уже спокойнее сказал Михаил Алексеевич.

– Значит эти люди уже принадлежат ему, а ваша подпись – простая формальность, – безразлично сказал Жнец. – Тёмные не отдают своего. Не подпишете – заберёт силой, в крайнем случае изобразит «несчастный случай».

– Он назвал себя Вестником Тьмы, – едва сдерживая ярость, выплюнул император. – И сделал это при собрании верхушки аристократии империи.

– И он до сих пор жив? – Жнец медленно склонил голову к плечу. – Выходит, тьма избрала его своим голосом.

– Что? Ты же говорил, что это невозможно, – прошипел Михаил Алексеевич. – Ты сказал, что пока жив тот, другой, никто не сможет…

– Всё меняется, ваше величество, – перебил его Жнец. – Я нашёл того, что звал себя Вестником сотни лет назад.

– Он жив? – император замер, не понимая, что его злит больше – то, что его перебили, или то, что Жнец так долго тянул с поисками предыдущего Вестника.

– Жив, – кивнул Жнец и отвернулся, снова шагнув к карте империи, что висела на стене слева от императора. – Ваш дед завёл могущественного врага в его лице. И ярость Вестника перенеслась и на вас тоже. Не только на правящий род, но и на империю, и на весь мир.

– Это он стоит за обращением тёмных в чудовищ? – тут же спросил Михаил Алексеевич.

– Нет, но он не оттолкнул их и пригрел на своей груди, – равнодушно сказал Жнец. – Точно так же, как и тех тёмных, что пришли к нему добровольно.

– Что это означает? Поясни, – голос императора звучал вибрирующим басом от сдерживаемого гнева.

Ему хотелось вышвырнуть Жнеца из кабинета, а потом избавиться от всех его потомков, всех, в ком есть хоть капля крови Тишайших… но он не мог. Древняя связь между Романовыми и Тишайшими была скреплена древним же договором. Романовы будут править до тех пор, пока жив хоть один из Тишайших.

Дед Михаила Алексеевича уже попытался избавиться от Тишайшего, что стал Вестником. И в итоге чуть не уничтожил всю империю. Посланные грандмаги погибли, а на месте их битвы с Вестником появились аномальные очаги.

И чем больше было сражений, тем сильнее становилась зона отчуждения, из которой через несколько лет начали выбираться монстры. Именно это было предсказано древними. Меньше всего Михаил Алексеевич хотел, чтобы его империя захлебнулась кровью.

И ради этого можно было потерпеть внезапные появления Жнеца, что являлся в самые тёмные времена. Ведь он всегда знал, когда императору из рода Романовых грозит опасность. Взаимное уважение, взаимная помощь и битва спиной к спине – вот что могло спасти империю по словам древних, что заключили тот договор.

– Теперь у нас есть два Вестника, – Жнец скользил взглядом по карте, будто что‑то искал там. – И у них разные цели. Вопрос только в том, у кого больше силы и союзников. Шаховский явно проигрывает по всем фронтам.

– Он зачистил московский очаг, – проговорил Михаил Алексеевич. Вся его ярость улетучилась, а на душе осталась только одна эмоция – страх. Страх потерять всё, что ему дорого. – Выжег его дотла своим чёрным пламенем. Там теперь нет ничего аномального, ни единой травинки или даже крупицы земли.

Жнец повернулся к императору и всмотрелся в его лицо. Он молчал несколько минут, будто переваривая то, что услышал. А потом он вдруг улыбнулся жуткой улыбкой, от которой у Михаила Алексеевича на спине выступил пот.

– Знаете, что это значит, ваше величество? – спросил он у императора, заглядывая в самую душу.

– Что? – Михаил Алексеевич ненавидел себя за эти мгновения вынужденного сотрудничества, но против древнего договора идти не смел.

– Что Вестник поведёт своё войско против всего мира, – Жнец не проявлял ни единой эмоции, но император чувствовал, что за безразличной маской скрывается горечь. – И никто не сможет остановить его. Кроме разве что нового Вестника, которого признала сама тьма.

– Что же… с этим уже можно работать, – выдохнул Михаил Алексеевич. – Шаховский не выглядит глупцом, возможно, у нас получится сотрудничать с ним. С тобой же получилось. Жаль, что давить больше не выйдет, но я это переживу.

* * *

Вариантов у меня было всего два. Отразить проклятья обратно, вырубив Марию Рейнеке на несколько дней и тем самым преподав ей урок. Или же поймать их и выжечь пламенем феникса.

Второй вариант был сложнее, ведь я потратил все силы на запечатывание разрыва реальности, и не факт, что смогу переварить столько проклятий, которые ещё и усилены. Ну а первый мне не подходил, потому что я знал – через несколько часов к нам придут дознаватели, и Мария должна быть в строю.

Времени не осталось, так что я просто остался стоять на месте. Тьма сама окутала меня своим плащом, будто награждая за закрытый разрыв мира. Она впитала все проклятья разом и даже поделилась со мной энергией, которую поглотила.

Мария побледнела и отшатнулась. Ну а я подавил усталый вздох и сделал шаг вперёд.

– Это был первый и последний раз, когда ты используешь против меня силу, – ровным тоном сказал я. – Если посмеешь ещё раз выкинуть подобный фокус, получишь обратно всё, чем хотела меня наградить и даже больше.

– Ты не должен был… – она запнулась. – Почему ничего не произошло?

– Потому что ты неправильно оценила противника, – всё так же спокойно сказал я. – Ты не знаешь мою силу, направленный дар, резерв источника и опыт. Но всё равно попыталась «отомстить» за мужа, который вообще‑то жив только благодаря мне.

– Это просто слова, – Мария вскинула голову. – Ты лжёшь. Я видела такие раны не раз и знаю, что после них не выживают. Ну а ты взял и добил его, чтобы получить силу.

– Иди спать, Мария, – я добавил в голос приказные нотки и посмотрел на женщину в упор. – Утром придут нас допрашивать, и ты должна выглядеть так, будто спала самым сладким сном всю ночь.

– С чего ты взял, что нас будут допрашивать? – она прищурилась.

– С того, что мы единственные тёмные на всю округу, – сказал я. – И с того, что Бартенев испытывает ко мне не самые тёплые чувства.

– Ты… ты можешь поклясться мне, что мой муж жив? – спросила она. Её голос сорвался на миг, и она гулко сглотнула слюну. – Я хочу верить тебе, но так не бывает. Это просто невозможно.

– Клясться я не буду ни тебе, ни кому‑то ещё, – я усмехнулся и прошёл мимо неё к лестнице. – Но Александр Рейнеке жив, и завтра во время нашего допроса он лично ответит на вопросы дознавателей. Пусть и по телефону.

Не оборачиваясь к Марии, я проследовал в гостевую комнату и, сняв с себя доспехи дяди, рухнул на кровать. Моё тело ныло от боли и усталости, а энергоканалы пульсировали от напряжения. Несмотря на все мои усиления, я всё ещё был слишком слаб.

Решив не откладывать на потом, я начал погружаться в медитацию. Нужно проверить, что происходит с источником и энергетическими каналами.

Погружение давалось с трудом. Мысли так и норовили соскользнуть к недавним событиям. Трещина в реальности – это не шутки. Как и предстоящие разговоры с дознавателями.

Уверен, что едва рассветёт, Бартенев выбьет ордер на допрос или досмотр, несмотря на то что и я, и Рейнеке – аристократы. Демид Бартенев просто не сможет упустить такую возможность прижать меня к ногтю.

Пришлось дышать глубже, отсекая все лишние мысли, пока наконец мой взор не обратился внутрь.

Картина, которую я увидел, мне очень не понравилась. Энергоканалы походили на пересохшие после засухи русла реки. Их стенки буквально были исчерчены тончайшими трещинами. Вот и последствия того демонова напряжения, когда я вытягивал из себя всё до последней капли, чтобы выжечь разлом.

Источник едва тлел и походил на потухший уголёк, в котором вот‑вот затухнет последняя искра. Да, тьма поделилась со мной энергией, впитав проклятья Марии, но это была капля в море.

Зато меня порадовали две прочные нити, что тянулись от меня к Сердцу Феникса и к двум моим птенцам. Эти нити пульсировали, и я видел, как с каждой такой пульсацией огонёк моего магического источника получает крохотную подпитку. Значит Леонид и Александр уже начали отдавать энергию, укрепляя связь с артефактом и со мной.

Мысль об этом принесла странное, почти отеческое удовлетворение, смешанное с горечью утраты предыдущих птенцов. Я уже проходил этот путь, и пройду его снова. Пусть даже сначала я отрицал своё предназначение и верил, что смогу просто прожить эту жизнь как обычный человек.

Сосредоточившись, я начал кропотливую работу по сращиванию трещин в энергоканалах. Силы у меня была капля, поэтому пришлось делить эту каплю на ещё более мелкие частички энергии. Процесс шёл медленно, но с каждым импульсом тупая боль в теле понемногу отступала.

У меня ушло больше часа на латание энергоканалов. Ещё полчаса я пытался отдышаться и придумать, как усилить своё тело. Даже если мне удастся зачистить очаг в Эльзасе, он принесёт мне не больше энергии, чем московский очаг.

Единственное, что действительно могло усилить меня и прокачать не только тело, но и источник, – сферы, оставшиеся от предыдущих Вестников, и убийство некромансеров. Я открыл глаза и усмехнулся. А ведь меня уже дожидается сразу два некромансера – мой дед и отец Романа Воронова.

Точно, вот с Воронова я и начну. Надо только узнать, где их поместье, и вызвать мальчишку ко мне. Будет лучше, если он возьмёт на себя вину за смерть своего отца. Иначе меня опять нарекут убийцей и чудовищем.

Так, раз уж я в столице, надо бы и академию магии посетить. Кольцов задолжал мне экскурсию, вот пусть и проводит. Не поеду же я ради этого сюда снова.

Как только в голове наметилось хоть какое‑то подобие плана, уставший мозг решил взять перерыв. Я вырубился через несколько минут, а когда проснулся за окном светило солнце. При этом взор тьмы не показывал в доме посторонних – значит у меня ещё есть время проинструктировать Марию и связаться с Александром и Романом.

Первым делом я набрал номер командира моей гвардии. Зубов ответил после первого гудка.

– Доброе утро, господин, – быстро проговорил он.

Я услышал в его голосе невольное облегчение. Н‑да, что‑то я не подумал связаться с ним сразу после прибытия в столицу. Ну что уж теперь.

– Здравствуй, Саша, – я усмехнулся, представив его лицо после того, что я скажу. – Там у нас в месте силы очередной гость. Отправь Бориса с вещами в пещеру.

– А… ваше сиятельство, – медленно сказал Зубов, подбирая слова. – Как так у вас получается? Сначала вы отбыли на приём у благородных, а вместо него оказались в суде с обвинением в измене. Не успели оправдаться, как у нас тут ваш будущий тесть появился… – он замолчал ненадолго. – А теперь вы вроде бы как в московский очаг отправились. В итоге очага теперь нет, а у нас очередной гость… а кто, кстати?

– Александр Рейнеке, – коротко сказал я и услышал в ответ тишину. Наверняка Зубов сейчас матерится про себя, сдерживаясь, чтобы вслух не выругаться. – Как только он поднимется, пусть свяжется со мной.

– Да, господин, – чётко по‑уставному гаркнул Зубов.

Я улыбнулся и отключил звонок. Тело почти не болело после медитации и латания энергоканалов, так что настроение было замечательным. Я пролистал список контактов и набрал номер Воронова.

– Да? – негромко ответил он.

– Роман, это я, – я почесал шею и подумал, что надо бы принять душ и найти чистую одежду. – Где находится ваше родовое имение?

– Под Екатеринбургом, – быстро сказал он. – А что?

– Давай выдвигайся домой, – я задумался. – Послезавтра жду тебя в Екатеринбурге.

– Уже? – его голос дрогнул. – То есть… да, конечно. Выеду завтра. Или лучше через тень идти?

– Лучше через тень, – ответил я. – Не стоит другим людям знать, что ты гостил в моём имении.

– Хорошо, послезавтра буду на месте, – он замолчал. – А где мы встретимся?

– Определимся на месте, город я не знаю, так что в районе аэропорта, – теперь у меня не только шея чесалась, но и всё тело. – Давай, до встречи в Екатеринбурге.

Я сбросил звонок и отправился в душ. Через пятнадцать минут я уже чувствовал себя лучше. Только я собрался позвать слугу, чтобы тот принёс мне чистую одежду, как зазвонил телефон.

– Слушаю, – ответил я, не глядя.

– Ты умеешь удивлять, племянник, – услышал я голос Александра Рейнеке. Глянув на экран, я увидел номер Бориса и усмехнулся. – Я действительно говорил с ней ?

– Да, и раз уж ты жив, то теперь знаешь условия, – проговорил я и покосился на дверь, к которой кто‑то приближался. – Погоди минутку, тут кто‑то из твоих людей пришёл. Я поставлю на громкую связь, чтобы ты приказы раздал.

Я распахнул дверь и увидел дворецкого, который держал в руках поднос с едой и стопку со сложенными вещами. Включив громкую связь, я поприветствовал Прохора.

– Прохор, это я, – раздался на всю комнату голос дяди. – Моего племянника не обижать, слушаться его как меня. Его слово ты должен ставить выше, чем слово моей жены. Понял меня?

– Да, господин, – с почтением ответил слуга. – Будут другие указания?

– Только одно: если мой племянник скажет бежать, ты побежишь. Если скажет прыгать, ты прыгнешь, если скажет запереть мою жену, ты сделаешь это, – Александр говорил жёстким командным голосом. И с каждым его словом Прохор всё больше бледнел. – Отныне слово моего племянника для тебя закон. Для тебя, остальных слуг и гвардейцев. Передай всем.

– Конечно, господин, – медленно проговорил дворецкий. – Выполню всё в точности как вы сказали.

– Тогда оставляй вещи и иди предупреждать слуг, – приказал дядя.

Прохор метнулся к столику, поставил на него поднос и сложил мои вещи, а потом выбежал из комнаты. Я отключил громкую связь и прижал телефон к уху.

– Что ты хотел сказать? – спросил я у дяди.

– Хотел сказать, что отныне мои люди – твои люди, – Александр говорил таким серьёзным тоном, будто ничего важнее в его жизни не было. – Я буду служить тебе до конца моих дней, Вестник Тьмы. Я и мой род. Как только я вернусь в столицу, снимусь с должности инструктора Корпуса и посвящу свою жизнь служению тебе.

– Это лишнее, – сказал я, натягивая спортивные штаны и футболку, принесённые Прохором. – Ты сможешь и дальше работать в Корпусе, но тебе придётся пройти обучение. После чего живи своей жизнью, но будь готов вступить битву, когда я призову тебя.

– Хорошо, – выдохнул Александр.

– Всё, отдыхай, – я подвинул к себе поднос и открыл крышку. На меня пахнуло запахом свежей выпечки, и я с наслаждением втянул аромат, предвкушая сытный и вкусный завтрак. – И жене позвони, а то на слово мне она не поверила.

– Что она устроила? – недовольно спросил дядя.

– Швырнула в меня все собранные проклятья, которые к тому же усилила, – я усмехнулся.

– Я накажу её, – жёстко заявил Александр.

– А вот этого не надо, – я нахмурился. – Лучше порадуйся, что тебе досталась такая преданная супруга, которая к тому же быстро учится новому.

– Ты уверен, что она не заслужила наказания? – уточнил дядя. – Есть ещё много проклятий, усвоение которых она не прошла.

– Ваши с ней отношения меня не касаются, но наказывать супругу, когда она мстит за твою смерть, – не лучший выбор, – я покачал головой и взялся за ложку. – По крайней мере, из‑за меня точно не стоит этого делать. Я бы гордился, если бы моя жена вместо слёз начала готовить месть.

– Я тебя услышал, – холодно сказал дядя.

Я хмыкнул и прервал звонок. Ну наконец‑то меня оставили наедине с горячей едой. У меня уже слюнки текут, и желудок скручивает от голода.

Я откусил большой кусок свежего хлеба и зачерпнул ложкой уху из морепродуктов. И даже успел прожевать это всё до того, как мой взор засёк сразу пятерых магов у входной двери особняка.

Жаль. Завтрак остынет, пока я буду разговаривать с дознавателями.

– Именем императора! – раздался громкий голос, усиленный магией. – Александр Рейнеке, вы обвиняетесь в нападении на члена императорской семьи! Немедленно откройте дверь!

Глава 25

Я отложил ложку и вышел из комнаты. Когда я уже спускался по лестнице, увидел Марию, выбегавшую из гостиной, и Прохора, который стоял у входной двери и смотрел на меня в ожидании приказа.

Мария запнулась на месте и обернулась ко мне. В её взгляде, метнувшемся от меня к дворецкому, промелькнуло понимание. Она остановилась и дождалась, пока я спущусь и кивну Прохору.

– Открывай, – сказал я, поправив футболку и пригладив волосы рукой.

Прохор распахнул дверь, и в холл ворвались пятеро одарённых и четверо бойцов в ранге абсолютов. Среди магов я узнал эмиссара с даром земли, что приезжал в моё поместье с Денисовым, чтобы забрать Викторию. А неплохо они так подготовились к задержанию моего дядюшки.

– Доброе утро, господа, – спокойно сказал я, чуть повысив голос. – Прошу вас объяснить, по какому праву вы вламываетесь в дом аристократа и инструктора Особого Корпуса императора, нарушая все возможные правила приличия.

– Граф Шаховский? – узнал меня эмиссар, который в прошлый раз даже не подумал представиться. – Что вы здесь делаете?

– Это официальный допрос или простое любопытство? – уточнил я, прищурившись. – Разве я обязан отчитываться перед кем бы то ни было о своих перемещениях?

– Нам нужен Александр Рейнеке, – заявил эмиссар, шаря глазами по холлу. – Где он?

– Мой дядя решил навестить родственников, – я сделал шаг вперёд, ощутив, как Мария смещается мне за спину. – В данный момент он находится в родовом поместье Шаховских.

– Когда он уехал? – уже не так уверенно спросил эмиссар, оглянувшись на своих подручных.

– Кажется, мы не с того начали, – я растянул губы в равнодушной улыбке. – Представьтесь, будьте так добры. И покажите ордер или что у вас там есть на дядю.

Отряд сопровождения, до этого готовый к бою, замер. Маги незаметно отозвали ауру, а бойцы чуть сместили руки с рукоятей боевых артефактов. И всё же они не собирались отступать – я видел это по их напряжённым лицам и позам.

– Кхм, меня зовут Вячеслав Олегович Кожевников, – он заметил, как я сузил глаза, и почти незаметно дёрнул щекой, подтверждая родство с графом Кожевниковым, который так «удачно» подставил меня со своим приёмом. – Я прибыл от имени Демида Бартенева, на особняк которого сегодня ночью было совершено нападение.

– Я прошу прощения, но в столице именно так дела ведут? – моя улыбка стала шире. – Когда на дома аристократов нападают, вы без проведения следственных мероприятий сразу же вламываетесь в дома соседей и обвиняете их в «нападении на члена императорской семьи»?

– Я получил приказ допросить Александра Рейнеке, – повторил Кожевников. – Остальные детали меня не касаются. Ордер на допрос подписан его величеством, поэтому вам придётся доказать, что обвиняемый находится за пределами столицы.

– Покажите мне этот ордер, – я протянул руку.

Нас по‑прежнему разделяло около пяти метров. Эмиссар достал бумагу из внутреннего кармана мундира и замер.

– Прохор, принеси, – скомандовал я. Дворецкий тут же шагнул к Кожевникову, взял документ и принёс его мне. Я пробежался взглядом по строчкам, полюбовался на печать императора и кивнул. – Пройдёмте в гостиную, господа.

Мы всей толпой направились в гостиную, при этом Мария Рейнеке вцепилась в мой локоть с такой силой, будто боялась, что её прямо сейчас отправят в тюрьму. Основания у дознавателей были очень расплывчатыми, а обвинения выглядели так, будто их кто‑то сочинил на скорую руку.

– Вы забыли упомянуть, что, согласно ордеру, вы имеете право опросить всех присутствующих в доме одарённых, – сказал я с лёгкой улыбкой, после того как эмиссар и маги расселись по диванам и креслам. Бойцы остались стоять, держа руки на рукоятях боевых артефактов. – Заметьте, не допросить, а опросить. Это разные понятия, но я готов ответить на ваши вопросы. Давайте начнём с меня, если не возражаете.

– Почему вы остановились в доме Александра Рейнеке? – тут же спросил Кожевников, который, кажется, не мог поверить в моё желание сотрудничать.

– Мы с дядей очень близки, – серьёзно сказал я, мысленно нащупав нашу с ним связь.

– В это сложно поверить, учитывая, что вы не встречались с ним до самого суда две недели назад, – эмиссар прищурился.

– Зато после этой встречи оказалось, что у нас много общего, – я пожал плечами. – Мы сразу поняли, что потеряли много времени, и решили наверстать упущенное. Дядя пригласил меня остановиться в его особняке.

– И сразу же уехал в ваше  родовое поместье? – недоверчиво проговорил Кожевников.

– Вячеслав Олегович, вам известно о даре моей сестры, – спокойно сказал я, глядя ему в глаза. – В данный момент Виктория на домашнем обучении под присмотром наставника и бывшего инструктора Особого Корпуса. Они могут предоставить теоретическое обучение, но для практики необходимы некоторые… – я повёл пальцами в воздухе, – условия. Дар моего дяди идеально подходит для практических занятий, поэтому он принял решение уделить время своей племяннице.

– И он взял неделю отпуска именно по этой причине? – продолжил задавать вопросы эмиссар.

– Разумеется, – я кивнул.

– Что вы делали сегодня ночью? – Кожевников напрягся и подался вперёд.

– Спал, – я улыбнулся. – Очень крепко спал.

– И вы не врывались в особняк Демида Бартенева вместе с двумя другими тёмными магами? – вокруг эмиссара начала сгущаться аура стихии земли. Кажется, он решил, что я могу напасть на него.

– Нет, конечно, – я рассмеялся. А ведь я даже не солгал – я не врывался, а спокойно вошёл через дверь для слуг. – Зачем мне врываться в чужой дом? С какой целью?

– Кхм, – эмиссар прочистил горло. – В таком случае вам осталось лишь подтвердить свои слова. Мне нужны доказательства пребывания Александра Рейнеке в вашем родовом поместье в Сибири.

– Что вас устроит в качестве доказательства? – спросил я. – Я могу позвонить своему командиру гвардии, брату, сестре или невесте, которые находятся дома, и попросить передать трубку Александру.

– Командиру гвардии, – быстро ответил Кожевников. Слишком быстро, если так подумать.

Я кивнул и набрал номер Зубова. Эмиссар знаком показал, что хочет услышать наш разговор, так что я включил громкую связь.

– Да, господин, – резкий бас Зубова разнёсся по гостиной.

– Александр, мой дядя уже встал? – спросил я, намеренно назвав Зубова полным именем. – Я хочу поговорить с ним.

– Он сейчас с Викторией на полигоне, ваше сиятельство, – ответил Зубов, чеканя каждое слово. – Можете подождать пару минут, я недалеко.

– Жду, – коротко ответил я и посмотрел на одарённых, пришедших с эмиссаром.

Среди них только Кожевников был грандмагом, остальные оказались архимагами стихии огня, воздуха и воды. Их имён и фамилий я не знал, но они явно занимали не последнее место в Тайной Канцелярии, раз Кожевников выбрал их в качестве сопровождения.

– Вы не назовёте имена ваших сопровождающих? – спросил я эмиссара. Если я хоть что‑то понимаю в политических дрязгах, то именно эти маги могут быть теми крысами, что сидят в Канцелярии и портят Лутковскому жизнь.

– Евгений Прокофьев, Глеб Мещеряков, Михаил Ковалёв и Андрей Тереньтев, – эмиссар по очереди указал на архимагов. Я задержал взгляд на последнем – он явно родственник того Терентьева, что числится в списке союзников Бартенева и является зятем Ярошинского. – А с какой целью вы интересуетесь?

– Думаю, что мне стоит знать имена тех, кто пришёл в дом моего дяди, – резковато сказал я и тут же замолчал, так как услышал голос Зубова.

– Вот, ваше сиятельство, господин наш побеседовать желает, – сказал он немного издалека.

– Да? – ответил дядя, взяв телефон.

– Александр Рейнеке? – спросил Кожевников, подскочив к моему телефону, лежавшему на журнальном столике.

– С кем имею честь говорить? – жёстким тоном спросил дядя.

– Это эмиссар его величества, Вячеслав Олегович Кожевников, – быстро проговорил эмиссар. – Прибыл в ваш дом с ордером на опрос по событиям этой ночи.

– С чем прибыл? – голос дяди стал ледяным. – Как вы посмели побеспокоить мою супругу такими глупостями?

– У нас приказ, ваше сиятельство, – Кожевников и не думал пасовать. Похоже, они с дядей были не в очень хороших отношениях. – Мы обязаны опросить вас и вашу супругу в связи с нападением на столичный особняк Демида Бартенева.

– Вы полагаете, что моя супруга, будучи в положении, вместо того чтобы сладко спать по ночам, вламывается в дома соседей? – голос дяди стал вкрадчивым и оттого более опасным. – На каком основании вы вообще посмели обвинить меня и моих близких в таком преступлении? Мне кажется, что здесь имеет место личная неприязнь, и я непременно сообщу о своих выводах его величеству по прибытии в столицу.

– Ваше сиятельство, – Кожевников на миг стушевался и бросил взгляд на Марию Рейнеке, которая сидела на диване, сложив руки на коленях. – Мы не знали о положении вашей супруги.

– Я не обязан сообщать всем и каждому подробности своей интимной жизни, – язвительно ответил дядя. – Вы можете задать моей жене три вопроса и так, чтобы я слышал. А после… попрошу вас покинуть мой дом. Ваш ордер я буду оспаривать на аудиенции у его величества, даже не сомневайтесь.

– Как пожелаете, – буркнул Кожевников и повернулся к Марии. – Ваше сиятельство, это правда, что вы в положении?

– Да, это так, – спокойно ответила Мария, выпрямив спину.

– Где вы находились сегодня ночью? – задал эмиссар второй вопрос.

– В своей спальне, – ровным голосом сказала она.

– И третий вопрос, – эмиссар ухмыльнулся. – Скажите, вы можете утверждать, что этой ночью никто из знакомых вам тёмных магов не врывался в дом Демида Бартенева.

– Не могу, – Мария улыбнулась. – У меня очень много знакомых тёмных магов. Я и сама из семьи тёмных, и мой супруг, и его родственники и друзья. Я обучалась в Особом Корпусе императорского пансиона, и там я завела немало друзей, среди которых тоже были одарённые тёмной стихии. Я не могу поручиться за всех них, лишь за тех, кто сейчас находится в этой комнате зримо и незримо.

Я мысленно поаплодировал Марии Рейнеке. Она правильно истолковала подтекст и не поддалась на провокацию. Скажи она, что уверена во всех своих знакомых, её ответ можно было бы посчитать умышленным обманом, ведь она никак не может знать наверняка о намерениях других.

– Благодарю за сотрудничество, – с кислым выражением лица проговорил Кожевников. – Ваше сиятельство, мы ожидаем вас в столице через неделю для дальнейшего обсуждения.

– Уж будьте уверены, это обсуждение будет очень долгим, – хмыкнул дядя и завершил звонок.

Я посмотрел на эмиссара и поднялся с кресла, намекая, что гостям пора на выход. Спорить со мной они не стали, как и пытаться обыскать дом. На пороге дома Кожевников замер на мгновение и обернулся ко мне.

– Скажите, ваше сиятельство, как надолго вы планируете задержаться в столице?

– Это будет зависеть от ответа Аркадия Кольцова, – я улыбнулся. – Он обещал провести для меня экскурсию по магической академии. Сразу после неё я покину Санкт‑Петербург. Если конечно же ничего не произойдёт, из‑за чего мне придётся задержаться.

– Благодарю за ответ. Хорошего дня, – сказал он и вышел из дома.

Я дождался, пока Прохор запрёт дверь, и вздохнул. Мой завтрак уже точно остыл, да ещё и аппетит испортили своими кислыми физиономиями.

– Прохор, мой завтрак остыл, – просто сказал я, посмотрев на дворецкого. – Распорядись, чтобы для нас с Марией накрыли стол в столовой.

– Всё будет готово через десять минут, – ответил он и, поклонившись мне, поспешил на кухню.

– Как давно ты распоряжаешься нашими слугами? – негромко спросила Мария, повернувшись ко мне.