Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 71 страниц)

Глава 16

– Условие простое, – сказал я, расстегнув воротник закопчённой куртки. – Вы будете присутствовать при разговоре с его величеством и лично позаботитесь о том, чтобы доктору Савельеву ничего не угрожало. Он – единственный свидетель и участник экспериментов по «трансформации» одарённых.

– Это всё? – недоверчиво уточнил Денисов.

– Не совсем, – я бросил взгляд в окно. Всполохи моего пламени окончательно затихли, и ночь вступила в свои права. – Я хочу, чтобы вы прикрыли от гнева императора главу Тайной Канцелярии.

– Ваше сиятельство? – возмущённый вопрос канцлера я проигнорировал, вернув взгляд к эмиссару.

– Император не доверяет главе Тайной Канцелярии и главе особого крыла разведки, – продолжил я. – Он считает, что они замышляют против него заговор. А на самом деле они стараются раскрыть заговор, устроенный одним из членов монаршей семьи.

– Почему вы так открыто говорите мне об этом? – перехватил инициативу Денисов, откинувшись на спинку сиденья с важным видом. – Вдруг я тоже среди заговорщиков?

– Потому что вас уже проверили, – я усмехнулся. – Вы виновны только в собственной слепоте, которая не позволяет вам видеть дальше своего носа.

– Следите за словами, граф, – процедил эмиссар.

– А вы – за своими родственниками, – я склонил голову к плечу. – Кстати, не расскажете, почему земли по соседству со мной перешли княжескому роду Мироновых?

– Я не обязан перед вами отчитываться, – фыркнул Денисов.

– И не надо, – я стёр с лица усмешку и посмотрел на него серьёзным взглядом. – Перед собой ответьте. Вы – эмиссар его величества, и вы должны в первую очередь заботиться об империи, а уже потом о своих родичах. Но вы отдали земли двоюродному брату, считая, что он на одной с вами стороне.

– А разве это не так? – Денисов уже не пытался скрыть своё недовольство. Ему не нравился этот разговор, и терпел он его только потому, что ожидал услышать имя заговорщика.

– Князь Миронов в числе заговорщиков, – сказал я, и в моём голосе появилась сталь. – Он, Кольцов и Бартенев. Все – грандмаги стихии света. Как вам такое, эмиссар?

Денисов замер и перевёл взгляд на Лутковского, который стиснул челюсти до скрипа зубов и кивнул. В машине повисла тишина, даже дыхание Савельева, сидевшего рядом, стало едва слышным. Эмиссар его величества медленно, будто против собственной воли, откинулся на спинку сиденья и сжал кулаки.

– Нам нужны железные доказательства, – сказал он упавшим голосом. – Его величество не поверит в такое, если у нас не будет чего‑то более весомого, чем неизвестный целитель, который даже не в себе.

– Вот и займитесь этим, – я сделал глубокий вдох. – Я передам вам все журналы, что успел вынести из лаборатории в московском очаге. Также у вас будут показания трёх истребителей монстров, которые присутствовали при осмотре этой лаборатории и той, что находилась в сибирском аномальном очаге.

– Ещё одна лаборатория? – нахмурился Денисов. – Там тоже пытали светлых?

– Нет, там пытали тёмных, – проговорил я. – С них начали, а потом перешли на светлых. Я могу рассказать вам очень много всего, но это будут лишь мои слова. Ну а наш доктор до сих пор под клятвой верности. Он не сможет солгать или уйти от ответа, если его спросит кто‑то из императорской семьи.

– Как вы сказали? – вздрогнул Денисов. – Из императорской семьи?

– Клятва верности приносится один раз в жизни, – я посмотрел на эмиссара. – Думаю, вы и сами это знаете. Поэтому в ритуал включены все носители крови.

– Бартенев использовал эту клятву, – дошло наконец до Денисова. – Он отдавал приказы, которые никто не мог нарушить.

– Именно так, – кивнул я. – Причём он до сих пор может их отдавать. И ещё долго сможет, если его не остановить. Но вы должны понимать, что задержать его будет проблематично.

– Разумеется, ведь все бойцы особых подразделений не смогут пойти против него, – Денисов побледнел и повернулся к Лутковскому. – Как и мы с вами, Пётр Григорьевич.

– Поэтому я и попросил вас присутствовать при нашем разговоре с императором, – я вздохнул. – Только вас он послушает.

– Прежде чем я договорюсь об аудиенции… – медленно сказал Денисов. – Могу я получить те журналы и свидетельства истребителей? Нужно подготовиться как следует, чтобы предстать перед его величеством со всеми доказательствами.

– Конечно, я передам их вам, как только мы окажемся в столице, – сказал я. – Возможно, будет лучше сделать это в вашем кабинете или в вашей квартире – в зависимости от того, где безопаснее и не бывает посторонних. Любой ваш охранник, если он из особых войск, может служить Бартеневу.

– В моей гвардии только мои люди, никаких других нет, – жёстко ответил Денисов. – Но я вас услышал. Что‑то ещё?

– Пусть истребители вернут мой молот, – усмехнулся я и открыл дверь внедорожника. – Я подожду снаружи, подышу свежим воздухом.

Денисов остался в машине с Савельевым, а Лутковский вышел через десять минут. Он начал раздавать приказы истребителям, которые дежурили на базе. Через полчаса привезли мой молот, который мне пришлось держать в руках, ведь кольцо было заполнено журналами и отчётами.

Через час, когда на улице окончательно стемнело, мы выехали с базы истребителей в аэропорт города Владимир, где нас уже ждал частный самолёт. Как ни странно, Сыча, Лося и Листа Денисов тоже решил взять с собой.

Мы погрузились в самолёт и до самого приземления в столице не проронили ни слова. Денисов будто копировал Савельева – он так глубоко ушёл в свои мысли, что канцлеру пришлось вежливо постучать по его плечу, чтобы он поднялся с кресла.

Уже знакомая мне машина, напичканная артефактами, вместила всех нас и повезла в сторону квартиры эмиссара его величества. Пока мы ехали, я проверил поводок Гроха и клеймо бабушки – они оба до сих пор были в Санкт‑Петербурге, но где‑то на окраине города, а не в центре.

Как только мы поднялись в квартиру Денисова, он провёл нас в свой кабинет, который был похож на штаб – большой стол из матового металла, карты на стенах и стеллажи во всю стену с книгами в одинаковых переплётах.

Я подошёл к столу, вытянул над ним руку и активировал кольцо. На столешницу одну за другой упали стопки с папками. Сыч хмыкнул и положил сверху кристаллы, заполненные энергией света.

Денисов смотрел на папки так, будто ждал, что они оживут и накинутся на него. Он помотал головой и взял в руку один из кристаллов.

– Чистейший свет, – проговорил он хрипло. – Такая плотность кристаллов может быть у монстров пятого класса, если бы существовали такие монстры.

– Мне нужно привести себя в порядок, – сказал я, почесав шею. – Да и людям моим тоже не помешает смыть с себя кровь, пыль и гарь.

– Да, конечно, – Денисов вскинул на меня взгляд и нажал кнопку на столе. Через минуту в кабинет вошли двое гвардейцев. – Проводите наших гостей в свободные комнаты и позаботьтесь об этом человеке.

Он указал на Савельева, который уже потихоньку приходил в себя. По крайней мере, взгляд у него стал более осмысленным. Он смотрел на кристаллы и папки как на личные вещи, которые кто‑то взял и выставил на всеобщее обозрение.

Хмыкнув, я вышел из кабинета в сопровождении своего отряда и доктора, оставив канцлера и Денисова наедине. Комната мне досталась та же самая, что и в прошлый раз. Пока я принимал душ, один из гвардейцев Денисова принёс чистый камуфляж, который я с удовольствием на себя натянул.

Когда я снова вошёл в кабинет, Сыч, Лось и Лист уже были там. Они сидели на кожаном диване и разглядывали отмытого доктора, который отказался надевать что‑либо, кроме своего замызганного халата. Я шагнул к нему, не став мешать канцлеру и эмиссару листать папки с отчётами.

– Доктор, – позвал я его. – Григорий Савельев.

– А? Что? – он поднял на меня взгляд.

– Вы понимаете, где находитесь? – спросил я его мягким голосом.

– Новый корпус лаборатории? – удивлённым тоном спросил он, оглядываясь по сторонам.

– Нет, вы сейчас в кабинете эмиссара его величества, – сказал я. – Лаборатория закрыта, все образцы уничтожены. Ваша работа завершена.

– Как завершена? – доктор мотнул головой. – У меня стоит план на двадцать кристаллов в месяц, я не могу сорвать график.

– Эксперимент пошёл не по плану, совершенные зачистили лабораторию, – я пытался подбирать формулировки так, чтобы вывести Савельева из ступора и при этом не слишком его шокировать. Его психика была сломлена, и любое потрясение могло снова вернуть его в состояние опустошения.

– Совершенные должны были зачистить лабораторию, если нарушится плотность энергетических потоков, – уверенно кивнул он. – Но почему я жив? Почему они не убили меня тоже?

– О вашей жизни позаботился эмиссар его величества, он хочет узнать подробности вашей работы, чтобы доложить о результатах императору, – краем глаза я заметил, что Денисов и Лутковский отложили журналы и внимательно слушают наш разговор. – Император желает лично услышать всё о лаборатории и ваших экспериментах.

– Но разве он не знает о них? – удивился Савельев. – Каждые два месяца я составлял отчёт для его величества, – он начал нервничать и озираться по сторонам. – Вот же они, лежат здесь в беспорядке. Почему отчёты для императора здесь, а не доставлены ему?

– Вероятно, случился сбой в доставке, – осторожно предположил я, нахмурившись. – Поэтому вам нужно будет лично пересказать его величеству всё, что происходило.

– Хорошо, – выдохнул доктор, посчитав мои объяснения убедительными.

– Только вам придётся переодеться в чистую одежду, – сказал я, испытывая странное чувство, будто говорю с ребёнком. – Вы же не отправитесь во дворец в своём халате? Его величество может посчитать это оскорблением.

– Да, конечно, – Савельев опустил взгляд на свой халат, который из белого давно превратился в серо‑чёрный. – Мне определённо нужен новый халат. И чистое бельё. Поставки задерживаются уже два месяца. Должны были привезти продукты и новые артефакты…

– Теперь всё закончилось, – я вздохнул. – Пройдите вот с этим гвардейцем, он поможет вам переодеться.

Я указал на Лося, который хмыкнул после моих слов, но спорить не стал. Он поднялся с дивана и аккуратно выпроводил доктора за дверь. Лист и Сыч переглянулись и, дождавшись моего кивка, вышли следом.

Я повернулся к грандмагам и выгнул бровь. Надеюсь, услышанного достаточно для того, чтобы сделать выводы. Григорий Савельев до последнего был уверен, что лаборатория находится под патронажем его величества – и это говорило о том, что убеждал его кто‑то очень близкий к трону.

– Мы нашли кое‑что, – со вздохом сказал Лутковский. – Здесь и правда отчёты о деятельности лаборатории по проекту «Возрождение – 2».

– А лаборатория в сибирском очаге работала над первой версией этого проекта, – сказал я. – Давайте я сам посмотрю, что там.

– На самом деле, вряд ли вы что‑то поймёте, – на лице канцлера появилось смущение. – Здесь описаны слишком сложные схемы. Мы и сами не до конца разобрались.

Я вежливо улыбнулся и взял один из журналов. Схемы и вправду были заковыристыми, но после дневников дедули‑некромансера я уже знал, куда смотреть. Судя по тому, что я увидел, целью проекта была стабилизация энергоисточника в теле одарённых со слабым даром.

Свет был выбран в качестве антипода тьме, которую «изучили ранее». Энергия очага откачивалась для нужд лаборатории и питала отдельный скрытый контур. Схема была похожа на систему стабилизации для чего‑то огромного, вроде преобразователя энергии.

Я прищурился. А ведь так мыслят не целители вроде Кольцова, а инженеры‑артефакторы или архитекторы. Точно то же самое структурирование было в записях Дмитрия Шаховского.

– Стабилизация слабого источника посредством полярного антипода, – прочитал я вслух, заставив Денисова вздрогнуть. – Применение кристаллизации энергии для создания обратной связи между энергетически связанными объектами, – я поднял взгляд на канцлера. – Вы сказали, что не разобрались в схемах. Ничего удивительного, ведь эти записи не про магию в привычном смысле.

– А про что же? – с раздражением спросил Денисов.

– Это физика, точнее – магическая физика, – пояснил я. – Именно её применяют артефакторы и маги‑архитекторы.

– И что означают эти схемы? – спросил Лутковский, осадив эмиссара взглядом.

– В лаборатории не просто усиливали слабых магов света, они создавали из них живые батареи или стабилизаторы, – я отложил журнал и подошёл к окну. – Энергия, пропущенная через живой магический источник мага, становится структурированной. Её можно калибровать, накапливать и передавать между теми, кто соединён особой энергетической связью.

– Что вы имеете в виду, ваше сиятельство? – осторожно спросил канцлер.

– Посмотрите на конечный узел, он похож на якорь, – я продолжал смотреть в окно, за которым светились огни ночной столицы. – Это усилитель для чистого и управляемого потока силы света, который пропустили через «доноров» и кристаллизовали. Бартенев создавал не просто армию усиленных магов света, он связал их между собой, чтобы каждый из них мог отдать всю свою энергию разом выбранному воину.

– Честно говоря, я слабо себе представляю подобное, – покачал головой Лутковский.

– Я сражался с двумя очень сильными магами света, за спиной которых стояла дюжина магов слабее рангом, – тихо сказал я. – Стоило догадаться ещё тогда, что моё сравнение с монстрами очага оказалось самым верным. Вожак и его элитные стражи, что готовы умереть за него, не раздумывая, или отдать всю энергию до капли, что почти то же самое.

– Кхм, граф Шаховский, – Денисов прочистил горло. – Мы хоть и грандмаги, но артефакторикой не увлекались и ваши метафоры нам не понятны.

– Первый проект провалился. Тьма слишком своевольна, её не вгонишь в рамки кристалла без потери сути, – продолжил рассуждать вслух я, следя за мигающей точкой в небе. Звезда или огни самолёта? – Тьма может кристаллизоваться только по воле её владельца. Но свет более гибок и послушен. Они шли к чему‑то масштабному. Ритуал? Оружие? Или источник энергии для чего‑то, что должно работать не в течение нескольких лет, а столетий?

– Послушайте, граф, неужели вы думаете, что у заговорщиков есть конечная цель? – Денисов сложил руки на груди. Я видел его напряжённую позу в отражении стекла. – Мне кажется, вы наделяете их большими знаниями и возможностями, чем есть на самом деле. Скорее всего, тот же Бартенев просто хотел получить власть и армию послушных ему людей.

– Власть? – я усмехнулся. – Власть – это цель, безусловно, но путь к ней может быть долгим и кровавым. Кольцов – учёный, Бартенев – администратор, у которого есть ресурсы. Кто‑то третий дал им идею и чертежи. Такое не рождается в вакууме, – мигающая точка за окном стала ярче, будто приближалась к окну последнего этажа высотки, где стоял я. – У «Возрождения‑2» есть архитектор, который смотрит дальше дворцовых интриг. Они строят не армию, а целую инфраструктуру. А когда она будет готова, подключат основное устройство. Вопрос только в том – какое?

– Вы слишком много знаете для столь юного возраста, – Денисов шагнул ко мне. – Ваши рассуждения звучат так, будто вы действительно понимаете, о чём говорите.

– А что непонятного? – я повернулся к нему. – Бартенев с компанией метит не просто в правители одной конкретной страны. Он хочет заполучить власть во всём мире. И сделать это можно будет, если сократить количество несогласных.

– Массовые убийства? – Денисов замер. – Но как?

– Всё просто, – я пожал плечами. – Он сделает весь мир одним аномальным очагом, среди которого будут небольшие участки безопасности.

– Бред, все знают, что очаги невозможно создать искусственно, они появляются в местах… – он сбился и замолчал.

– В местах выброса колоссального количества магической энергии, – продолжил я за него и снова повернулся к окну.

Та самая точка, что казалась мне подозрительной, зависла напротив окна. Она уже не светилась так ярко, наоборот – затухла и стала почти незаметной. Я прекрасно видел в темноте, поэтому оценил направленную на моё лицо камеру маленького беспилотного аппарата.

Когда из его днища выдвинулась короткая пусковая труба неуправляемой ракеты, я рванул от окна, закрывая собой Денисова и призывая тьму.

– Ложись!

Глава 17

Грохот взрыва раздался раньше, чем вспыхнуло пламя. Тьма обволокла меня плотным коконом в тот миг, когда оконное стекло испарилось в ослепительной вспышке. Ударной волны я почти не почувствовал, зато ощутил на себе жар, выжигающий воздух.

Мой щит из тьмы поглотил первую и самую страшную волну энергии и треснул. Я вообще не думал ни о его форме, ни о плотности, когда инстинктивно выплеснул тьму, чтобы между мной и взрывом было как можно больше моей энергии.

Уже потом меня швырнуло через весь кабинет, в спину врезались обломки мебели. Я приземлился на Лутковского, который успел активировать защитный покров из водной стихии. Воздух был густым от пыли, дыма и рассеянной энергии горящих артефактов защиты.

Я поднял голову, отряхиваясь от штукатурки. От окна осталась зияющая дыра, ведущая в ночной Санкт‑Петербург. Пол дымился, металлический стол был перевёрнут, стеллажи с редкими книгами пылали в огне.

Мой взгляд метнулся к журналам, большая часть которых уже догорала. Я выхватил уцелевшие пару папок и сбил с них огонь. Кристаллы света не выдержали и, судя по всему, взорвались во время прилёта ракеты.

Меня аж передёрнуло от ярости. Они стреляли ракетой. В центре столицы. По эмиссару его величества.

Это уже не заговор, а объявление войны. Той самой, что называется тотальной, – без жалости и без правил.

Рядом со мной застонал Лутковский. Я помог ему подняться и нашёл взглядом Денисова. Эмиссар лежал без движения на боку, его лицо было в крови от порезов стеклом, а левая рука неестественно вывернута.

Вот ведь гадство. Я же прикрыл его тьмой. Видимо, взрывом его не очень удачно откинуло.

– Целы? – хрипло спросил я у канцлера, который стоял, прислонившись к стене для устойчивости.

– Почти, – он закашлялся. – Что с Денисовым?

– Жив, но ранен, – я оставил канцлера стоять и бросил взгляд за окно. Дрона уже не было, но слышались звуки пожарных сирен.

Я аккуратно перевернул на спину эмиссара и проверил его состояние. Перелом и порезы можно залечить парочкой лечебных артефактов. Но у меня их не было, а гвардия Денисова что‑то не спешила на помощь своему господину.

– Обезбольте ему руку, – попросил я Лутковского. – И приведите его в чувство что ли.

– Погоди, дай минутку, – канцлер помотал головой и сделал несколько шагов, держась рукой за стену. – Чем они таким зарядили, что даже через мой щит воздух из лёгких выбило?

– Это был магический снаряд, – сказал я, выискивая хотя бы парочку журналов, которые ещё не сгорели. И ведь как чувствовал, что надо было доставать их в офисе Денисова, – там наверняка система защиты получше. – Я различил три стихии – свет, огонь и воздух.

– Это плохо, – Лутковский добрался до Денисова и заморозил ему руку. – Такие снаряды все на подотчёте стоят. Так просто не добыть.

– Как оказалось, для некоторых это не проблема, – я вздохнул и склонился над эмиссаром. Канцлер уже наложил на него ледяной купол, который должен был поднять даже полуживого, но Денисов до сих пор не пришёл в себя. – Почему он не очнулся?

– Без защитного барьера снаряд выбивает надолго, – проскрипел Лутковский, тяжело дыша. – Да и с барьером, как оказалось, тоже.

– Почему грандмаг и эмиссар императора не накинул на себя щит? – спросил я, нахмурившись. – Это же самый базовый рефлекс любого боевого мага.

– Его раньше оглушило, – канцлер уселся на пол и сжал голову руками. – Ты разве не почувствовал звуковую атаку?

– Что‑то такое было, – кивнул я и направился к двери, которая болталась на одной петле и перекрывала проход по диагонали. – Но меня больше смущает, что гвардейцы Денисова до сих пор не прибежали на звук взрыва.

– Думаю, что их всех уже убрали, – тихо сказал канцлер. – Мы ведь в кабинете одни остались, кто знает, что там за дверями происходило.

– Тогда какого демона мы тут сидим над эмиссаром? – прорычал я. – Там единственный свидетель из лаборатории, а вы так спокойно рассуждаете, что все убиты.

Я сжал кулаки и проверил клеймо своих истребителей. Все трое были живы и находились совсем рядом. Это меня немного успокоило.

– Оставайтесь здесь, если хотите, – сказал я канцлеру. – А я пройдусь по апартаментам эмиссара и проверю его и своих людей.

– Какой у вас план, граф? – тихо спросил Лутковский.

Я окинул взглядом руины. Огонь, дым, догорающие улики и пара уцелевших журналов с отчётами, которые я успел вытащить из огня. А ещё тяжелораненый грандмаг света, контуженный канцлер и тёмный феникс, у которого закончились силы.

Плана у меня не было. Была только ярость. Ярость и одно единственное преимущество.

Они думали, что убьют нас одним ударом. Думали, что мы будем слишком изранены, чтобы сражаться.

Я поднял голову и медленно растянул губы в улыбке.

– План простой, – сказал я. – Убить всех врагов и выжить.

Я сделал шаг к оплавленному столу и поднял с пола свой молот, который чудом уцелел, закатившись под него. Радомир Шаховский был гениальным оружейником – молот не пострадал ни от взрыва, ни от огня. Я сложил в кольцо сохранившиеся журналы и сделал шаг к двери.

– Будьте осторожны, граф, – бросил мне вслед канцлер. – Тут явно профессионалы сработали.

– Ничего, я тоже не юнец, – я перехватил молот и встал в боевую стойку. – Эти ублюдки ещё пожалеют, что пошли против меня.

Я вырвал дверь с петель одним рывком и шагнул в коридор. Воздух здесь был густым от дыма, а вся квартира после взрыва погрузилась в темноту. Но я не обольщался – наверняка у противников есть приборы ночного видения или тепловизоры.

В пяти метрах лежали двое гвардейцев эмиссара со сломанными шеями. Значит, канцлер прав – в квартиру проникли ещё до взрыва и избавились от гвардейцев. Вот только метки на Сыче, Лосе и Листе показывали, что те до сих пор живы и находятся в дальней гостевой спальне.

Между нами было тридцать метров пустого коридора и по две комнаты на каждой его стороне с открытыми нараспашку дверями.

Дверной проём в кабинет начал затягиваться толстым слоем льда, и я удовлетворённо кивнул. Несмотря на звуковой удар, от которого меня защитила тьма, канцлер всё же смог взять себя в руки и защитить кабинет от врагов.

Я прижался к стене и двинулся вперёд, перешагивая через обломки и держа молот наготове. Если на выживших устроили засаду, то сейчас самое время выстрелить в меня. Не думаю, что спецы под маскировкой дали бы мне ступить и пару шагов, но я до сих пор никого из них не увидел.

Заглянув в первую комнату слева, я увидел только распростёртые на полу тела гвардейцев эмиссара. Мой взор молчал, и меня это уже начинало раздражать. Какого демона моя тьма никак не может обойти какие‑то артефакты маскировки⁈

Я сделал ещё несколько шагов и тут же присел, пропуская над своей головой заряд боевого артефакта. Да твою ж демоническую мать!

Злость придала мне сил, но она не наполнила опустевший источник. Поэтому я просто размахнулся двумя руками и запустил в мага свой молот. Он врезался в ублюдка, и до моих ушей донёсся хруст костей.

На моих губах заиграла улыбка. Та самая, от которой вздрагивали маги ковена и их прихлебатели.

В два коротких прыжка я настиг мага, подхватил с пола молот и со всей силы опустил его на грудную клетку врага. И тут же откатился в сторону.

Мимо меня с шипением пролетел сгусток пламени. Ну что ж, вот и славно. Наконец‑то враги начали выползать из своих нор.

Пусть я не мог использовать магию, зато мог перемещаться через тень. Я шагнул через изнанку и вышел за спиной мага огня. Мой молот встретился с боевым артефактом.

К моему удивлению, артефакт не сломался, но его владельца отбросило в дверной проём. Я шагнул следом и тут же получил в бок удар кинжала.

Я выпустил молот, который приземлился на дорогой паркет с громким звоном, и схватил напавшего за руку. Он как раз готовился ударить ещё раз, но я вывернул его запястье и дёрнул его ладонь на себя.

Хруст костей слился с криком боли, но я уже окутал кулак тьмой и ударил противника в лицо. У меня не осталось энергии на щит, но вот такие короткие усиления я мог себе позволить даже с полупустым источником.

Когда убийца перестал дышать, я перешагнул через него и поднял молот. Маг огня снова зарядил в меня из артефакта. Я увернулся и сделал ещё один шаг.

Этот ублюдок отползал к разбитому окну, явно рассчитывая, что успеет спастись. Не в этот раз.

Я ударил по нему, но молот врезался в щит. Я бил снова и снова, пока не услышал знакомый треск. Следующим ударом я покончил с ублюдком и вышел из комнаты.

Осталось ещё две комнаты. Главное, что канцлер и эмиссар в безопасности, а до моих людей осталось всего ничего.

Когда я заглянул в следующую комнату, которая оказалась гостевой спальней, в меня зарядили сразу из трёх боевых артефактов. Я прижал голову к груди и перекатом ворвался в центр спальни.

Враги укрылись за передвинутым комодом и кроватью, магии у меня не было, а молотом против дистанционных атак много не навоюешь. Следующий залп артефактов я встретил выставленным перед собой молотом. Оружие впитало энергию огня и воздуха, ну а я снова ушёл в тень.

Я вывалился за спиной противников и сделал широкий замах по дуге. Маги выдержали удар, их щиты даже не треснули и не прогнулись. Я снова шагнул на изнанку, уходя от очередного выстрела боевых артефактов.

Так мы и сражались. Я уходил в тень, потом выныривал обратно и бил магов по очереди. Они пытались попасть в меня и пару раз даже зацепили по касательной.

Мой бок болел после удара кинжалом, а теперь ещё и правая рука почти отнялась после режущего заклятья. Похоже, враги поняли бесполезность своих артефактов и перешли на собственный резерв.

В меня полетели огненные плети, воздушные лезвия и копья льда. Я рухнул в тень и задумался, как победить одарённых без магии. На изнанке я был сильнее, да и силы здесь восстанавливались быстрее, но я не мог отсиживаться здесь, пока мои люди в опасности.

В итоге я решил использовать тот же приём, что однажды применил в московском очаге. Я вышел из тени, ухватил одного из магов и перетащил его на изнанку. Точно так же я поступил со вторым.

Изнанка не любит гостей, особенно, если они не теневики. Даже мне приходится каждый раз жертвовать кровью и отдавать ей часть своей силы. Два одарённых – это уже перебор.

Я вывалился в реальность, тяжело дыша и едва соображая, что делать дальше. В голове всё звенело, раны болели, а регенерация до сих пор не сработала. Да и источник не желал наполняться.

Такими темпами до истребителей я доберусь нескоро. И не факт, что застану их живыми. У них, конечно, были мечи и артефакты в рюкзаках остались, но не факт, что они успели до них добраться.

Третий маг ждал меня в боевой стойке. Он запустил в меня огненное торнадо, которое я принял на молот. Не медля ни мгновения, я с размаху ударил молотом в пол, разбрызгивая во все стороны чужое пламя.

Мага огня отшвырнуло в стену, чем я и воспользовался. Я ударил дважды, чтобы сбить щит, а потом завершил начатое. Я едва стоял на ногах, но надо было спешить к своим.

Я снова ушёл на изнанку, ощущая холодную вязкость и боль. Тень намекала, что мне пора завязывать с перемещениями, но я отмахнулся и прошёл по ней в последнюю комнату. Здесь меня ожидаемо встретила засада. Вместо магов я увидел пятерых людей в тактических комбинезонах без опознавательных знаков. На их лицах были маски с очками ночного видения, а в руках они держали не автоматы, а короткие посохи с кристаллами на конце.

Очень знакомые посохи. Как и кристаллы, наполненные энергией света. Вот этих ублюдков я даже жалеть не стану.

Первый залп я переждал на изнанке. От второго уклонился, вывалившись за спинами врагов. Третий я поймал на молот и отбил обратно.

Я усмехнулся и мысленно поблагодарил своего предка. Его оружие впитало достаточно энергии и теперь могло возвращать её врагам. Почти как мои топоры, которые тоже выковал Радомир.

Передо мной были не «совершенные», а обычные люди. Я выгреб из источника последнюю каплю тьмы, разделил её на пять частей и выпустил в противников, снова уходя на изнанку. Постоянное хождение туда‑обратно выматывало посильнее любого боя, но других вариантов пока не было.

Когда я снова материализовался в комнате, моя тьма уже прогрызла щиты и проникла в ублюдков. Я щёлкнул пальцами левой руки и усмехнулся.

Тьма вспыхнула.

Тёмное пламя вгрызлось в тела врагов, выжигая их нутро. На дорогом ковре эмиссара появились подпалины, которые через пару мгновений припорошило пеплом.

Я сделал глубокий вдох, вышел из комнаты и дошёл до спальни, в которой до сих пор ощущались мои люди. Те, на ком стояло моё клеймо, моя метка феникса. Те, кто мог пропустить через себя моё пламя и выжить.

Размахнувшись молотом, я выбил дверь в комнату и замер на пороге, ожидая залпа из боевых артефактов. Но его не последовало.

Вместо этого я увидел баррикаду из перевёрнутой кровати, комода и стульев. За ними мелькнуло знакомое лицо Сыча.

– Феникс, – хрипло выдохнул он. – Мы уж думали, что ты того…

Я прошёл ближе. Сыч прижимал покрывало к окровавленному боку. Лист сидел на корточках, продолжая целиться в дверь из автомата, явно снятого с убитого гвардейца. Лось лежал на докторе Савельеве, прикрывая его телом, но я видел, что он едва жив. На его левом плече дымилась глубокая рана от ожога, а на правой голени через разодранные брюки виднелась сломанная кость.

– Всем тихо, – сказал я, устало опустив молот на пол. – Экономьте силы.

Я осмотрел комнату. Через разбитое окно не доносилось ни звука. На полу рядом с истребителями лежали три тела в тактических комбинезонах. Один – с проломленным черепом, второй – с торчащим из горла осколком стекла, а третьему просто свернули шею. Наверняка работа Лося.

– Сколько было врагов? – тихо спросил я.

– Пятеро вломились через окно, – прошипел Сыч, морщась от боли. – Троих прикончили, остальные свалили, когда взрыв шарахнул. Мы точно не были целью.

– Ну понятно, они же не знали, что вы тоже свидетели, – я взглянул на доктора, который едва дышал. – Да и Савельева вы успели из халата вытряхнуть. Как только он на камуфляж согласился…

– Слышь, Феникс, – прохрипел Лось. – Кажись, мы того… не переживём эту битву. Доктора сам вытаскивай, если не сдохнешь.

– Лечебные артефакты где? – хмуро спросил я, глядя на Сыча.

– В соседней спальне рюкзаки, но там всё перевернули, – просипел он.

– Держитесь, я сейчас, – коротко сказал я и подхватил молот.

– Да не поможет, – Сыч мрачно усмехнулся. – Ни один артефакт кишки обратно не засунет.

Я не стал отвечать, а быстро вышел из спальни. В соседней комнате до сих пор ощущался запах гари после моего пламени. Но рюкзаков я не увидел.