Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 71 страниц)

– Почему они не убили друг друга? – равнодушно поинтересовался император. – Я дал Феликсу вполне понятный приказ. Выиграть испытание и забрать контроль над вратами.

– Не смогли убить родную кровь? – предположил Демид со скучающим видом.

– Глупости! – Михаил Алексеевич легонько стукнул ладонью по столу. – Какая к гроксам родная кровь, когда на кону врата⁈ И Лутковский до сих пор не передал мне полный отчёт от истребителей. Уж не переметнулся ли он?

– К кому? – лениво протянул Бартенев.

– Вот уж не знаю, ты мне скажи, Демид, – тяжёлый взгляд императора остановился на лице светлейшего князя.

– Лутковский верен вам, ваше императорское величество, – серьёзно сказал Демид, выпрямляя спину. Он как никто знал, что такой взгляд венценосного брата не сулит ничего хорошего.

– Ладно, – чуть смягчился Михаил Алексеевич. – Ты съездил к стене или нет?

– О да! – Бартенев мечтательно прикрыл глаза. – Там как раз случился прорыв. Гвардейцы Шаховского отбили нападение стаи стриженей.

– Сколько человек погибло? – заинтересовался император.

– Ни одного, – глаза князя блеснули от восторга.

– Как ни одного? – Михаил Алексеевич сузил глаза и подался вперёд. – Да они должны были дохнуть от проклятьев пачками. Стрижени всегда проклинают врагов перед смертью.

– А вот тут нас и ждёт самая потрясающая новость за последние несколько лет, – Бартенев заёрзал на кресле от нетерпения. – Я узнал, почему Маргарита Рейнеке‑Шаховская не обучала своих детей магии тьмы и взяла с близких клятву.

– Ну же, говори! – нетерпеливо рявкнул император. Но Демид даже не вздрогнул – он знал, что сумел заинтересовать троюродного брата.

– Маргарита скрывала дар своих детей, – заговорщицки сказал светлейший князь. – В них проявилась кровь Тишайших.

– Вот же тёмная дрянь! – выругался Михаил Алексеевич. – Повезло ей, что сдохла и не попалась мне на глаза. Что там с детьми?

– Девочка Шаховских сняла все проклятья с гвардейцев рода, – выпалил Бартенев. – Кажется, мы наконец нашли того, кого так долго искали.

Глава 13

Дорога до Владимира слилась в одно серое пятно. Я проспал весь путь, положив голову на рюкзак, а Агата устроилась у меня на коленях.

Самолёт из Владимирского аэропорта был гражданским чартером, пахшим антисептиком и топливом. Стюардесса, бросив взгляд на мои запачканные кровью и песком штаны, брезгливо сморщилась и прошла мимо. Мои гвардейцы дремали, прижавшись к иллюминаторам. Никто из них не проронил ни слова.

В Тюмени нас уже ждал родной внедорожник с Денисом Черновым за рулём. Увидев нас, он разулыбался и замахал руками, после чего распахнул двери.

– Рад, что вы целы, ваше сиятельство, – радостно сказал он, окинув нас с Сорокиным быстрым оценивающим взглядом.

Дорога от Тюмени до имения тоже пролетела незаметно. Я смотрел в окно на редкие перелески и убранные к зиме поля, чувствуя, как с каждым километром тяжелеют веки. В груди становилось теплее от приближения к дому и к Сердцу Феникса.

Я не смог бы теперь разделить эти две самых важных для меня ценности. Сердце всегда было для меня в приоритете, но теперь у меня появился дом. Появились близкие люди, жизни которых зависят от меня. Всё это теперь стало для меня неразделимым, одинаково дорогим моему сердцу и моей душе.

Наконец мы добрались до земель Шаховских. Дышать сразу стало легче. Напряжение последних дней и недель медленно отступало, тело и разум расслаблялись, бдительная осторожность отходила на второй план. Ведь я почти дома.

Вскоре машина замедлила ход. Я протёр глаза, не веря увиденному.

По обеим сторонам подъездной дороги, от ворот и до самых дверей стояли четыре сотни моих гвардейцев в полной боевой выкладке, в чистой отглаженной форме. Они замерли строем. В оглушающей тишине было слышно только урчание мотора и шелест шин по асфальту.

Денис затормозил сразу за воротами и бросился открывать мне дверь. Я вышел из машины, и воздух дрогнул.

– За графа! – прорвался сзади чей‑то срывающийся на крик бас.

– Ура! Ура! Ура‑а‑а! – грянул рёв четырёхсот глоток.

Эхо покатилось по окрестным землям, спугивая стаи ворон с верхушек тисовых деревьев. Я стоял ровно и прямо, ощущая, как этот рёв бьёт в грудь почти физической волной.

Агата испуганно вцепилась когтями в моё плечо, а из тени на миг высунулся любопытный клюв Гроха.

Строй замер на секунду, и снова грянуло. Ещё громче, ещё яростнее.

– За род! За империю! Ура! Ура! Ура‑а‑а!

Казалось, что сама земля задрожала под ногами. Я видел лица своих людей. огрубевшие, обветренные, с глазами полными огня.

И, наконец, раздался третий залп, слившийся в единый рёв, в котором уже не было слов, лишь одно сплошное торжествующее и стальное:

– Ура! Ура! Ура‑а‑а‑а!

Я не стал ничего говорить. Не стал кивать или махать рукой. Я просто стоял и принимал их клятву. Их верность. Их силу.

Только тогда, когда последнее эхо замерло вдали, я сделал шаг вперёд и прошёл сквозь строй. Мимо застывших, как изваяния, бойцов. Мимо сжатых кулаков, прижатых к груди. Мимо глаз, в которых читалось одно: наш граф вернулся домой.

– Вы заслужили их преданность, ваше сиятельство, – негромко сказал Зубов, встав рядом со мной. – Как и они заслужили право на гордость, что служат именно вам.

Я кивнул и повернул голову к дому, заметив, как распахнулась дверь особняка. На пороге стоял Герасим, с лицом, невозмутимым, как гранитная глыба. Но в его привычно холодных глазах я увидел то, чего не видел ещё ни разу, – отсвет того самого рёва.

– Добро пожаловать домой, ваше сиятельство, – произнёс он, отчеканивая каждое слово.

И только после этого приветствия на крыльцо выскочил Борис, чуть не сбив меня с ног. Бабушка стояла позади, не скрывая слёзы гордости, но помимо них я видел странную горечь в её глазах. Будто она совсем не рада, что я вернулся.

– Костя! – крикнул мне в ухо брат, подпрыгнув и повиснув на мне. – Братик вернулся! Живой! Костя!

– Ну ты чего, – я неловко погладил Борю по голове, и прижал его к себе левой рукой, переживая за то, что он может напороться на топоры, которые я до сих пор не снял. – Я же обещал, что вернусь.

– И всё равно, – шмыгнул он носом. – Мы же переживали.

У меня отлегло от сердца. Я опасался, что по приезду вместо брата меня встретит оружие тьмы – равнодушное и отстранённое. Но вроде бы эмоции на месте, а значит я успел вернуться до его первой битвы. Можно просто выдохнуть и насладиться тем, что я дома.

– Ладно, отпускай меня уже, – сказал я, занося брата в дом. – И где Вика?

– Она в пещере под особняком, – уже тише сказал Боря. – Восстанавливается и отдыхает.

– Что случилось? – я замер на полушаге, обернувшись к бабушке.

– Тут такое было! – Борис отпустил меня и несколько раз хлопнул в ладошки. – Представляешь, вчера был прорыв на стене! Монстры третьего ранга!

Я почувствовал, как по спине бежит холодок, а волосы на затылке встают дыбом.

– Мы отбились? – спросил я. Голос надломился и прозвучал будто издалека.

– Ещё как! – брат подпрыгнул на месте и вскинул сжатый кулак вверх. – Мы с Викой были там! Представляешь, мы видели, как наши гвардейцы сражались со стриженями!

– Кто допустил детей на стену? – я посмотрел на Юлию Сергеевну, и та отвела взгляд.

– Ситуация была критическая. Мы поехали к стене сразу, как объявили о прорыве, – тихо сказала она. – Детей на стену не пустили, не подумай чего. Просто эти монстры перед гибелью выпускают смертельные проклятья. Если бы не Вика, мы бы потеряли много людей.

Я зажмурил глаза и сжал кулаки. Аура тьмы взвилась вокруг меня бушующим вихрем. Борис сжался и начал пятиться к бабушке.

Как могло произойти такое за каких‑то четыре дня? Прорыв монстров нельзя подстроить, но это верно только если речь о людях. Я точно знал, кому было выгодно сделать так, чтобы Борис оказался рядом с монстрами пока меня нет рядом.

И это не простое совпадение. Тьма руководила братом, тьма управляла монстрами, что бросились на стену. Тьма хотела получить своего бездушного солдата, верного одной лишь ей.

Для матери стихий не было различий между взрослыми и детьми. Она не обладала разумом и не оценивала риски. Просто одаривала тех, кого считала нужным, а потом собирала дань.

Первый бой Бориса должен случиться в моём присутствии. Я должен контролировать его действия и убедиться, что он не потерял часть своей души в том бое. Иначе последствия неконтролируемой битвы накроют его с головой.

Но Борис вроде бы в порядке, и он не вступил в бой. Значит причин для ярости нет. Я усмирил эмоции и убрал ауру. Не стоит пугать брата раньше времени.

– Боря, вы молодцы, – выдохнул я, изобразив улыбку. – Показали, что род Шаховских силён.

– Да, – сразу же заулыбался он. – И я послушал тебя, сделал, как ты говорил. Не стал вмешиваться в бой и присматривал за Викой.

– Вот и славно, – я потрепал его по макушке. – Пойду приведу себя в порядок.

Я распахнул дверь в апартаменты и не удивился, увидев Гроха с Агатой. Теневая кошка опасалась людей и пряталась на изнанку каждый раз, когда кто‑то оказывался рядом. Из‑за того, что она не могла долго находиться в тенях, ей приходилось искать укрытие.

Демьян уже предлагал мне свой рюкзак, чтобы я мог прятать там Агату, но я отказался. Сейчас же Грох провёл котёнка в мою комнату по теням.

– Всё, я своё дело сделал, – каркнул он. – Дальше сами развлекайтесь.

– Ты точно не пострадал после той атаки Ерофеева? – спросил я, оглядев питомца с кончика клюва до шипастого хвоста. Вроде бы видимых повреждений не было.

– Точно‑точно, – поспешно сказал кутхар. – И вообще, я тут занят.

– Чем ты можешь быть занят на изнанке? – прищурился я.

– Гнес‑здо, – прошипела Агата.

– Ого! Грох, ты накопил достаточно сил для обустройства собственного гнезда? – удивился я. – На третьем слое его делаешь?

– Это личное, – Грох недовольно покосился на Агату и каркнул. – Всё равно не найдёшь без точного следа.

– Да я и не собирался, – я пожал плечами и стянул с себя кожухи с топорами. – Просто любопытно. Это у Ерофеева с Вороновым такие мощные артефакты, или ты ещё что‑то интересное нашёл?

– Что нашёл, то моё, – Грох вздыбил перья, которые тут же налились металлическим блеском. – Моё.

– Ладно, – я зевнул и махнул рукой. – Иди уже, строй своё гнездо.

Кутхар растворился в тенях, Агату я усадил на кожаный диванчик и присел на корточки.

– Слушай меня внимательно, – сказал я. – Все, кто живёт в этом доме, – свои. Мои родственники, прислуга, гвардейцы. Их трогать нельзя.

– Сс‑луш‑шаюс‑сь, – кивнула Агата.

– Тебе подойдут в качестве пищи обычные животные, не из очага? – спросил я, прикидывая, сколько гусиных или куриных тушек может съесть за один приём моя новая питомица.

– Не с‑знаю, – протянула она.

– Понятно, тогда проверим чуть позже, – я выпрямился и начал снимать доспехи. – Охотиться на территории поместья я тебе запрещаю, но можно будет выбираться в лес под присмотром Гроха.

Агата понятливо кивнула и вытянула мощные лапы. После чего она перекатилась на бок и прикрыла глаза.

Ну а я отправился смывать с себя пот, кровь и песок, который до сих пор ощущался так, будто впитался в мою кожу тонким слоем. После душа я переоделся и спустился вниз.

Сытный ужин уже ждал меня, так что я наелся до отвала и немного осоловел. Усталость последних дней накатила разом, спать хотелось так сильно, что я едва удерживал себя в вертикальном положении. Нет, сегодня точно никаких разговоров. Разве что стоило проведать Вику.

Не нравилось мне, что она так долго перерабатывает проклятья. Неужели у местных монстров они настолько сильные?

Кое‑как собрав себя в кучу, я спустился в пещеру под особняком. Вика лежала на камне без единого движения. Вокруг неё клубилась дымка тьмы.

– Ну, давай посмотрим, что тут у нас, – пробормотал я, приблизившись к камню и положив пальцы на запястья сестры.

Я чуть не отшатнулся от неожиданности. Вика горела. Температура её тела давно вышла за пределы нормальной даже для меня. А ведь я после слияния с Сердцем Феникса перестал чувствовать жар.

– Что же ты наделала, девочка, – я прижал руку сестры к своему лбу и прикрыл глаза.

Нужно разогнать тьмы в Виктории до предела, чтобы выжечь проклятья. Но проблема в том, что предел тела Вики уже наступил. Если я добавлю тьмы или использую пламя феникса для очищения, это может убить девочку.

У нас не было общих воспоминаний, секретов и детских ссор. Она была для меня незнакомым ребёнком в первые дни. Но даже тогда я не считал её чужой, ведь в её жилах текла та же кровь, что и в моём новом теле.

И сейчас я видел не просто хрупкую девочку, объятую ядовитым туманом. Я видел несгибаемую волю. Волю, которая толкнула тринадцатилетнюю девочку принять на себя смертельную боль десятков людей.

Эту волю не сломила даже агония.

– Держись, – тихо сказал я. – Ты сильная. Ты справишься и станешь ещё сильнее, а я тебе в этом помогу.

Я погладил сестру по голове и выскочил из пещеры. Я перепрыгивал через ступени, чтобы быстрее подняться.

Бабушка уже ждала меня у входа в подземелье. Я схватил её за плечи и встряхнул.

– Чем ты думала, когда отправила её к стене? – злость клокотала в горле, вырываясь наружу рычанием.

– Я не знала, что стриженей так много, – прохрипела она, бледнея от страха. – Я бы ни за что не пустила её, если бы знала…

– Как это исправить? – прорычал я сквозь зубы. – Как ей помочь?

– Она впитала слишком много проклятий и не справится сама, – бабушка гулко сглотнула и сделала глубокий вдох. – И ты не сможешь ей помочь… Костик.

– Варианты. Мне. Нужны варианты, – я уже не сдерживался. Моя аура накрыла весь холл и выплеснулась наружу. – Ты что‑то знаешь. Говори.

– При дворце его императорского величества есть особый корпус, – едва слышно прошептала она. – Там обучают магов с редкими направленностями дара. Без учителя наша девочка сгорит за пару дней.

– Нужен просто учитель? – уточнил я, немного успокоившись.

– Учитель, который знает, что делать именно с этой направленностью дара, – уже громче сказала она. – Сам ты точно не найдёшь такого.

– Уже нашёл, – коротко сказал я и достал телефон.

Не думал, что мне так скоро понадобится помощь Юлианы Орловой, но похоже, что другого выбора нет.

– Ваше сиятельство, прошу прощения, что тревожу вас сразу после поездки, – сказал я, набрав номер Юлианы.

– Что‑то случилось? – резковатым тоном спросила она.

– Моя сестра впитала много проклятий после нападения стриженей, – озвучил я то, что знаю. – Как ей помочь?

В телефоне воцарилась мёртвая тишина. Мне даже показалось, что Юлиана сбросила звонок, но на экране продолжали отсчитываться секунды. Когда цифры перевалили за две минуты, девушка наконец ответила.

– Я приеду так быстро, как только смогу, – осторожно сказала она. – Ближайший рейс из Казани до Тюмени через четыре часа… лететь около трёх часов, и потом ещё два часа до вашего имения… простите, ваше сиятельство, но я могу не успеть до того, как она…

– Я позабочусь о том, чтобы Виктория дождалась вас, – сухо сказал я. – Надеюсь, что вы сможете ей помочь.

Я нажал отбой, не сводя взгляда с бабушки. Её лицо из бледного стало серым.

– Что ещё я должен знать? – сухо спросил я, сжав челюсти до хруста. – О чём ещё ты забыла мне сообщить?

– Во время прорыва у врат была группа исследователей, – сказала она, сглотнув. – Светлейший князь Демид Бартенев. Он троюродный брат его величества и самый верный его соратник.

– И? – поторопил я её.

– Стрижени накладывают проклятья средней тяжести, – взгляд бабушки скользнул в сторону. – Тёмных целителей, способных вытягивать проклятья, очень мало. А Вике всего тринадцать…

– К чему ты клонишь? – моя голова отказывалась соображать. Я же видел Юлиану Орлову, которая имеет точно такой же дар, как у сестры. И вроде бы никакой опасности для неё в этом не было.

– Наша Вика – единственный в своём роде тёмный целитель, силу которого этот мир ещё не видел, – Юлия Сергеевна прочистила горло. Её голос дрогнул, и в нём впервые прозвучало нечто, кроме страха, – горькое застарелое отчаяние. – Только что мне написал… старый друг… его величество уже решил, что найдёт Виктории… достойное применение.

Слова бабушки повисли в воздухе. Наступившая тишина была густой и звенящей. Триумф, боль, усталость – всё это было сметено одной фразой.

«Достойное применение» .

Я знал, что это значит. Знал получше многих, ведь и мне когда‑то хотели найти применение, как и моим птенцам.

Мир на мгновение поплыл. Вместо бледного лица бабушки я увидел другое – худое, бородатое, с глазами‑щёлочками. Я не помню имени того безумного алхимика, но помню боль в глазах мальчишек, которых он пытал.

Этот ублюдок специально искал детей, только получивших тёмный дар. Он запирал их в своей лаборатории, чтобы использовать их тьму для своих экспериментов. Да, он переправлял в детей проклятия артефактов, которые скупал за бесценок, а потом продавал как очищенные.

Когда я нашёл лабораторию и увидел пустые глаза тех детей, в которых не осталось жизни, а была лишь обречённость… именно тогда я получил одно из своих прозвищ. Я не сдержался и выжег дотла не только лабораторию, но и ближайшую деревню, жители которой занимались отловом тёмных.

Все они считали нас – чудовищами, с которыми можно творить всё, что вздумается. Ведь ковен магов говорил именно это – что мы давно не люди, а исчадия бездны, принявшие человеческие обличья.

Холодная ярость, более страшная, чем вспышка тьмы, медленно поползла по моим жилам. В моей голове что‑то щёлкнуло. Будто сломалось. Я отбил врата и думал, что защитил своих близких. Но теперь на мою сестру начнётся настоящая охота и главным охотником станет сам император.

Глава 14

Борис Шаховский несмотря на свой возраст был неглупым мальчиком. Он понимал, что взрослые постоянно что‑то скрывают и не хотят делиться своими тайнами. Поэтому он очень обрадовался, когда понял, что может наблюдать за ними, когда они даже не подозревают об этом.

Его первые походы через тень были короткими и болезненными. Изнанка мира будто хотела показать, что Борису нечего там делать. Постоянный мороз, воздух, густой, словно клей в баночке, – всё это стало вечным спутником мальчика.

Но он не сдавался, пробовал снова и снова, пока однажды Вика не сказала, что знает, как облегчить его страдания. Она подсказала, что нужно пролить свою кровь, чтобы тень приняла его. Борис тогда стащил вилку из столовой и проткнул кожу на ладони.

Было больно и неприятно, но зато этот метод сработал. Тень больше не отвергала его. Даже наоборот, она будто манила его всё глубже.

В своих попытках нащупать границу Борис смог достичь третьего слоя тени. Но именно тогда он почувствовал, что через рану на ладони в него что‑то проникло. Что‑то страшное и тёмное. Чуждое и опасное.

Тогда‑то Борис начал понимать, почему взрослые не делятся секретами. И он не рассказал никому о тьме внутри него. Даже Вике.

После гибели родителей Борис с сестрой стали ещё ближе, а Костя ещё дальше. Мальчик сам не понимал, откуда в нём столько злости на брата. Он не раздумывая согласился подменить травы для ритуала принятия силы, ведь ему было всё равно, сможет ли Костя пройти этот ритуал.

Борис был уверен, что легко заменит брата и получит силу рода. И только когда Константин перестал дышать, мальчик понял, как сильно он ошибался.

Ему никогда не стать главой рода и никогда не получить его силу. Ведь в тот момент, когда сердце Кости остановилось, он услышал зов тьмы. Не просто тёмной энергии, а самой стихии – изначальной тьмы, из которой явилось всё сущее.

Тьма шептала, что Боря убил родного брата, что он стал убийцей, что теперь его душа принадлежит ей всецело.

Борис попытался сбежать в очаг, чтобы не навести на род неприятности, чтобы не пострадала Вика. Но Константин догнал его. Он не просто нашёл его, но показал, как можно получить больше силы.

Именно тогда мальчик признался себе, что этот новый Костя нравится ему куда больше старого. И что он никогда и никому этого не расскажет.

Костя начал учить Бориса управлять своими силами, формировать сгустки тьмы и даже показал, как легко подчиняется тень. Но сейчас мальчик не знал, что делать. Ему хотелось бросить всё и снова сбежать. Только вот бежать некуда.

Тьма в нём иногда брала верх, заполняла его тело и забирала эмоции. Борису было очень страшно.

А теперь ещё и Вика стала пленницей своего дара. Может быть, мама была права, когда запрещала им практиковать магию? Что если именно в этом причина их страданий?

Борис вздохнул совсем по‑взрослому и посмотрел на сестру. Вика была окутана ядовитым маревом проклятий, которые прямо сейчас пытались убить её. Радость от приезда Константина померкла, когда Боря услышал разговор бабушки и брата.

Вика может умереть. А если выживет, её заберут в столицу. И как быть?

Услышав шаги на лестнице, мальчик юркнул за камень и на всякий случай скрыл себя тенью. Теперь ему уже не нужно было уходить на изнанку, чтобы спрятаться. Он мог призвать её в реальный мир и укрыться ею, словно покрывалом или плащом.

К удивлению Бориса, в пещеру снова спустился Константин. Мальчик вжался в тень, опасаясь, что брат сможет его увидеть. Вдруг Костя прогонит его? Борис хотел быть рядом. Хотел помочь Вике, но не знал как.

Костя присел на камень рядом с Викой, от которой шёл жар, как от печки. Борис чувствовал это даже из своего укрытия. Брат взял её руку и покачал головой.

– Да, девочка, на этот раз ты попала по‑крупному, – тихо сказал он.

Борис не дрогнул, когда тьма брата заполнила пещеру, перебив ядовитое марево проклятий. Он закрыл рот ладошкой, чтобы не выдать себя. Ведь его собственный дар отозвался на зов более могущественной силы, которая билась в жилах Константина.

Почти сразу же ровный жар, исходящий от сестры, стал хаотичным, будто проклятья клокотали бурными всплесками и пытались вырваться.

– Мы справимся, девочка, – проговорил Константин. – Обязательно со всем справимся.

Он сказал это так уверенно, что Борис почти поверил ему. Ненадолго. Ведь после этого Костя добавил: «Не знаю, получится ли с первого раза, столько лет без практики». Брат усмехнулся, но это была невесёлая усмешка, от которой у Бориса внутри всё сжалось.

Если уж Костя не уверен, что всё получится, то что тогда делать? Борис помнил, как перед отъездом на испытание Костя забрал его проклятье. Но даже Вика сказала, что оно было очень слабым. А тут… творилось что‑то страшное. Это была совсем другая силы – слепая, дикая, всепожирающая.

В пещере вдруг стало темно. Не как обычно, а по‑настоящему, до мурашек. Это была тьма Константина. Она заполнила всё вокруг, даже покров тени задрожал от этой тьмы.

Борис прижался к камню и постарался не зажмуриваться от страха. Ведь он не хотел пропустить ничего из того, что будет делать брат.

Облако проклятий над Викой рвануло в сторону Константина, и его лицо исказилось от боли. Он дёрнулся, будто его ударило током, и тяжело задышал.

Мальчик видел, как вздуваются вены на лбу Кости, как напрягаются мышцы его шеи. Чёрная вязь проклятий проявилась сначала на тыльной стороне ладоней брата, а потом поползла вверх.

Борису хотелось крикнуть, чтобы Костя остановился. Чтобы он не мучал себя так. И чтобы он не смел умирать… но не смог. Побоялся отвлечь и всё испортить. Ведь именно это он всегда и делал – портил всё, чего касался.

Мальчику стало жалко себя, и он несколько раз моргнул, чтобы отогнать выступившие слёзы. А потом ему стало не до жалости к себе, ведь Костя уже трясся всем телом. Из его носа текла кровь, падая на камни.

Константин напрягся так сильно, будто его рвало на части. Но он не отпускал Викину руку, и даже зачерпнул ещё немного той гадости, что сидела внутри сестры. Тьма клокотала в Константине, он сидел, сгорбившись, будто ему больно дышать.

А Борис просто смотрел, не в силах ничем помочь. Костя забирал у Вики её боль, он делал это добровольно снова и снова. Мальчику нестерпимо захотелось быть таким же сильным, как брат, несмотря на то что он видел, какую цену приходится платить за эту силу.

Борис осознал то, что важнее любых теорий и уроков. Сила – это не просто возможность подчинить тень. Сила – это воля, позволяющая принять в себя яд, чтобы спасти другого.

И глядя на измождённое, но уверенное лицо брата, он впервые не просто боялся его мощи. Он начал по‑настоящему понимать её природу.

* * *

Когда я спустился в подвал, Вика была ещё горячее, чем полчаса назад. Облако проклятий над ней стало гуще и насыщеннее. Несколько дней назад я извлёк из Бориса слабое проклятие, но по сравнению с тем, что творилось сейчас внутри Вики, то можно было считать сущей мелочью, о которой и упоминать не стоит.

Но раз в памяти снова всплыли моменты спасения почти десятка моих птенцов и эксперименты безумного алхимика, я использую прошлый опыт сейчас. Проклятья никогда не были моей стезей – я выжигал их пламенем феникса, но те дети так же, как и Вика, не вынесли бы его. В тот раз я забрал себе каждое из проклятий, которыми были пропитаны их тела.

Но я был сильнее. Я выжигал проклятья, едва они попадали в мою кровь. Теперь же мне придётся цедить проклятья малыми дозами, чтобы не погибнуть самому в процессе. Только так я смогу поддержать Вику до приезда Юлианы.

– Мы справимся, девочка, – я глубоко вздохнул и посмотрел на сестру. – Обязательно со всем справимся.

Я закрыл глаза и призвал тьму. Моя аура заполнила пещеру. Тьма полыхнула с такой силой, словно точно знала, для чего я её призвал.

Что ж, пора поработать.

Пальцы Вики были сухими и горячими. Я сконцентрировался, подхватил её проклятие и потянул на себя. Оно обожгло меня изнутри, и я дёрнулся от напора засевшей в сестре гадости. Пришлось постараться, чтобы ограничить этот поток до тонкой струйки.

Сначала ничего не происходило – лишь тьма внутри становилась всё холоднее, а потом меня будто ударило под рёбра. Волна жара прокатилась по телу, по спине побежали мурашки.

Глупо было надеяться, что будет легко. Боль в солнечном сплетении нарастала, вены на руке набухли и потемнели. Но я не мог остановиться сейчас, в самом начале пути. Так что я подхватил ещё немного той дряни, что наполняла вены сестры.

Боль ударила в виски с двух сторон, в ушах зазвенело, из носа потекла кровь. Тьма внутри сжалась в тугой комок, все мышцы напряглись сами по себе. Меня буквально выворачивало наизнанку. Дышать стало так больно, что каждый вдох отдавался резью под рёбрами.

Я сжал челюсти и сделал короткий прерывистый вдох. Тьма внутри загустела, превратилась в тяжёлую клокочущую массу. Сердце билось неровно, пропуская удары. Но я выдержал этот краткий миг боли и отщипнул ещё немного проклятия. Оно осело во мне, затопило каждую клеточку тела, стало плотным и ощутимым.

Ну вот, теперь достаточно. Теперь Вика точно дождётся приезда Юлианы. Правда я не был уверен, что лишившаяся направленного дара тёмная сможет помочь. Советы и лекции сейчас нужны меньше всего, а без сил Орлова разве что молча рядом посидит. И всё же надежда у меня была.

Покидал пещеру я, едва стоя на ногах. Меня качало из стороны в сторону. Пришлось держаться рукой за стену, а после – за перила лестницы на второй этаж.

Добравшись до своих апартаментов, я завалился поперёк кровати и вырубился в ту же секунду. Уже сквозь сон я слышал, как ко мне запрыгнула Агата, привалившись к моему боку. Грох что‑то сердито шептал ей, но слов я не разобрал.

Проснулся я от ощущения, что не один в комнате. И дело было не в моих питомцах, которые где‑то затаились. Я сел на кровати и встретил взгляд Юлии Сергеевны, которая сидела в кресле напротив меня.

– Прекрати заявляться в мои покои как к себе в спальню, – хриплым со сна голосом сказал я.

– Нам нужно поговорить, – настойчиво протянула бабушка. – Мы должны многое обсудить, Костик.

– Говори, – я размял шею и сел удобнее.

– Я виновата перед тобой, – начала она. – Мне следовало рассказать тебе о моём муже, о его визите, о том, в кого он превратился.

Она замолчала, ожидая ответа, но я ничего не сказал.

– Я догадывалась, что он захочет вмешаться в ритуал, но не думала, что… – голос бабушки дрогнул. – Когда сердце моего внука перестало биться, я призвала тьму. Я молила её о помощи, но не верила, что она откликнется.

Бабушка сжала кулаки и опустила голову.

– Я поплатилась за неверие, но это уже другая история, – она вскинула на меня взгляд. – Ты не мой внук.

– А ты – не обычная старуха, – я пожал плечами. – И не надо изображать вину. Я чувствую, как бьётся твоё сердце. Безо всякого дара можно понять, когда человек лжёт.

Я встал с кровати и отошёл к окну. Слабость после переработки проклятий ощущалась тяжёлой плитой, которая упала мне на макушку. Но я уже проходил это. Нужно просто подождать и дать организму самому переварить эту гадость.

Несколько минут я молча смотрел на ночную темень, а потом повернулся к Юлии Сергеевне. Этот разговор давно назревал, так что сейчас самое время разобраться с этим.

– Мне известно, что ты под клятвой, – просто сказал я. – Настоящей магической клятвой. Я могу только догадываться, кто её на тебя наложил, но это не так важно. Важно другое: ты до сих пор на службе?

У бабушки дёрнулся уголок губы, но в остальном она осталась неподвижной и равнодушной. Так я и думал. Бывших агентов не бывает, как и не бывает тех, кого отпустили на пенсию доживать свой век в родном поместье.

– Твоё задание связано с кем‑то из нас? – спросил я прямо. – С твоими внуками?

– Я не могу тебе ничего сказать, – Юлия Сергеевна рвано выдохнула. – Но могу сказать другое. В вас течёт древняя кровь двух сильных родов, в которых никогда не было примеси другой магии, кроме тёмной.

– Тишайшие? – спросил я, вспомнив слова Эдварда.

– Кто тебе сказал? – бабушка вскочила с кресла. – Никто не должен знать! Откуда ты вообще услышал эту фамилию?

– Слухи ходят, – я усмехнулся. – Чего только не услышишь среди аристократов, которые пытаются убить тебя.

– Не смей никогда называть эту фамилию вслух, – прошипела старушка, выпрямляя спину и призывая силу, – Никогда, слышишь⁈

– Я сам решу, когда и что буду говорить, – моя аура заполнила комнату в одно мгновение, столкнувшись с аурой Юлии Сергеевны.

Бабушка попыталась продавить меня, но у неё ничего не вышло. Наше противостояние не продлилось долго – после двух этапов слияния с Сердцем я вышел примерно на уровень мастера магии по местному уровню оценки. А вот Юлия Сергеевна, хоть и была явно выше рангом, но её воля оказалась слабее.

Иногда решает не уровень магии, не размер источника и не твоё умение сражаться. Иногда гораздо важнее то, что у тебя внутри. Несгибаемая воля и жажда жизни могут творить чудеса, я сам такое видел не единожды.

Да и потом, после ритуала на право стать главой рода никто из кровных родственников не мог причинить мне вреда. Так что я воспринял этот выпад бабушки как попытку надавить на меня и заставить её слушаться. Мне было не жаль разочаровывать старушку.