Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 71 страниц)

Глава 6

Алексей Денисов – командир особого подразделения гвардии его величества – сидел в кресле, обитом кожей аномальных монстров. Напротив человека, которого в народе называли эмиссаром, стоял князь Анатолий Николаевич Миронов, двоюродный брат Денисова.

– Этот юнец отказал нам в брачном договоре, – процедил Миронов. – Он предпочёл моей дочери выскочку из графского рода Орловых.

– Тёмные тянутся к тёмным, – небрежно заметил Денисов. – Как и светлые к светлым. Его отец поступил так же, выбрав Маргариту Рейнеке.

– И чуть не начал войну между тёмными родами, – Миронов брезгливо поморщился. – Как по мне, всем было бы лучше, уничтожь эти рода друг друга.

– Константин Шаховский не так глуп, как его отец, – Денисов постучал пальцами по бедру. – Он не стал заключать брачный договор, а потом разрывать его. И мне этот мальчик показался очень даже разумным.

– Надо было тебе его убить на месте, – фыркнул князь Миронов. – Жаль, что моя дочь не сумела его очаровать. Меньше усилий бы потратили.

– Твоя дочь – кто угодно, но никак не соблазнительница, ей не хватает мудрости, – заметил Алексей Денисов. – Надо было натаскивать Софью получше. Теперь тебе остаётся только скрипеть зубами. И принять тот факт, что провинциальный граф отказался от княжны.

– Мы должны что‑то сделать, этот тёмный начал набирать влияние после испытания и войны с Давыдовым, – Миронов сжал руки в кулаки и потряс ими в воздухе, а потом подумал о том, что его родственник снова не предложил ему присесть. Вроде бы светлые равны между собой, но должность Денисова давала больше власти. – Как мальчишка вообще смог одолеть грандмага? Это же нонсенс.

– Судя по сводкам, Шаховский сумел призвать изначальную тьму, – слова Денисова оказали эффект разорвавшегося снаряда. Миронов поперхнулся воздухом и закашлялся. – Он не только призвал её, но и направил в бой. Наблюдатели утверждают, что видели, как тьма приняла форму крыльев, а потом начала гореть.

– Бред какой‑то, – не поверил ему Миронов. – Какие к гроксам крылья? Как тьма могла гореть?

– Наблюдатели находились далеко и могли ошибиться, – равнодушно пожал плечами эмиссар его величества. – Но мне известно, что в московском очаге истребители монстров наблюдали схожий эффект. Возможно, Шаховский насылает иллюзии.

– Точно! Так и есть! – обрадовался этому предположению Миронов. – По всем бумагам старший наследник Шаховских был полной бездарностью, мог только птиц вокруг поместья гонять. Наверняка его дара хватает только на иллюзии.

– Иллюзии не убили бы грандмага, – холодно сказал Денисов. – И я чувствовал его ауру. Шаховский был напитан тьмой по самую макушку. Всё во мне восставало и требовало ударить, чтобы стереть эту тьму из нашего мира.

– Но? – нетерпеливо спросил Миронов.

– Но мне было приказано не вступать в бой, пока Константин не наберётся сил, – медленно проговорил Денисов. – Его величество бросил против графа княжеский род, но не хотел его смерти. Понимаешь, что это может значить?

– Постой… нет… мы бы знали, – князь Миронов отшатнулся и сглотнул. Его лицо побелело, а в глазах мелькнул испуг. – Хочешь сказать, что кто‑то из его предков носил… эту фамилию?

– Да, скорее всего, так и есть, – Денисов поднялся из кресла и шагнул к встроенному в стене сейфу, но открывать его не стал. – Все признаки указывают на то, что в нашем мире пробудилась проклятая кровь древних.

– Не такие уж они и древние, – нервно заметил Миронов.

– Если верить собранной мною информации, Тишайшие живут по несколько столетий, пока не найдут преемника и не передадут ему свою секретную миссию, – Денисов не боялся называть вслух фамилию, которой пугали детей аристократов. Ему было плевать на условности, ведь по силе он мог сравниться только с самим императором. – А вот условия пробуждения этой крови весьма специфические.

– Как и всё у тёмных, – князь Миронов передёрнул плечами. – Там же что ни ритуал, так какая‑нибудь мерзость. Только тёмные хранят кости предков в месте силы.

– И всё же… – сказал эмиссар и замолчал на несколько мгновений. – Одним из условий пробуждения крови является близость смерти. Я не знаю, должна это быть смерть близкого человека или того, кто должен пробудиться.

– У тёмных это может значить всё что угодно, – Миронов глянул на брата и набрал воздуха в грудь. – Но меня интересует только один вопрос. Мы объявляем общий сбор?

– Пока рано, мы ещё не готовы, – Денисов коснулся сейфа, запустив в нужные точки импульсы светлой энергии. – Если Шаховский выкинет что‑то – пустим наш план в ход. Под предлогом «обеспечения безопасности империи» можно будет нейтрализовать не только его, но и других тёмных. Один неверный шаг с его стороны и мы получим карт‑бланш на зачистку всех тёмных магов.

* * *

Иван Белый молчал какое‑то время. Я видел, как в нём борются годы дрессировки, которую тут называли обучением в академии, и внезапно проснувшаяся надежда, что он может наконец сбросить этот груз. Я ждал, давая целителю разобраться в себе.

– Гиблые Топи – это не миф, – тихо начал он, глядя куда‑то мимо меня. – Но это и не просто опасные территории. Это шрамы на теле нашего мира, ваше сиятельство.

Он снова замолчал, собираясь с мыслями, а потом посмотрел на Семёна.

– Четыре столетия назад маги только начинали понимать, что могут больше, чем высекать искры и лить воду, – в голосе Белого появились грустные нотки. – Они лезли в неизвестное, рвали ткань реальности в поисках силы. А потом реальность начала рваться сама. Появились первые прорехи – нестабильные, словно гнойные раны. Из них сочилась чуждая энергия, выползали твари, которых раньше никто не видел. Это и были Топи.

Я кивнул, вспомнив похожие разрывы в своём мире. Мы их называли бездной и заливали огнём фениксов. А здесь решили, что могут их просто закрыть?

– С ними боролись? – спросил я.

– Сначала да, – Иван горько усмехнулся. – Героически и с большими потерями. Собирали отряды лучших магов, шли в самое пекло, чтобы «зашить» разрывы. Но это тоже самое, что пытаться заткнуть пальцем прорвавшуюся дамбу.

– Так и есть, – я скосил глаза на Зубова, который хоть и учился в военной академии, явно слушал эту историю впервые. Такой информацией делились только с магами, а не с физиками.

– Очаг – тот же разрыв, только огромный и стабильный, – продолжил Белый. – Его уже не залатать. Только сдерживать и получается.

– И чтобы люди не паниковали и не спрашивали, откуда взялись эти «стабильные разрывы», историю подчистили, – без эмоций констатировал я. – Превратили катастрофу в данность и сделали вид, что так было всегда.

– Именно так, – подтвердил целитель мою догадку. – В открытых учебниках пишут, что очаги «появились в результате естественных аномальных процессов». Бред, конечно. Но кому нужна правда? Лучше уж стабильный предсказуемый кошмар, чем мысль, что всё это – результат наших же ошибок.

– И вся эта правда хранится в закрытых архивах Академии? – уточнил я, чувствуя, как Зубов смотрит на меня, сжимая меч побелевшими пальцами.

– Да. В Секторе запретных знаний. Доступ к нему имеют только избранные профессора и… – он запнулся.

– И маги света, прошедшие особый отбор, – закончил я за него. – Чтобы вы знали, с чем имеете дело, и чтобы ваша «очистительная» миссия выглядела в ваших же глазах ещё благороднее.

Белый не стал спорить, лишь опустил голову.

– Вот что, – медленно протянул я. – Это всё интересно, конечно, но меня интересует, кто стоит за сокрытием информации. Кто‑то же курирует этот архив и обучение целителей?

– Аркадий Всеволодович Кольцов – декан целительского факультета, грандмаг света, – выдохнул Иван с таким видом, будто сбросил камень с плеч. – Он ведёт все занятия по… введению в целительскую практику.

– Поэтому ты сам обучаешь Семёна, вместо того чтобы отправить его в академию? – поинтересовался я.

– Да, у него все задатки боевого мага света, – ответил Белый, глянув на своего помощника. – Боевые маги должны обучаться только в академии магии, а целителей можно обучать тем, кто прошёл обучение.

– Спасибо, Иван, – искренне сказал я, а потом повернулся к Зубову. – Всё, убирай уже оружие. Наш целитель только что доказал, что его преданность роду перевешивает всё, что было в прошлом.

В глазах Белого мелькнуло странное смятение – облегчение от раскрытия своих тайн и страх того, что ждёт его дальше. Но это был уже мой человек, а я своих не бросаю. Даже таких своеобразных.

– Возвращаемся домой, – я махнул рукой и направился в сторону стены, но замер через несколько шагов. Взор тьмы показал приближение очень знакомой ауры. – Идите вперёд, я догоню.

– Господин? – Зубов вопросительно посмотрел на меня.

– Кажется, со мной хотят поговорить, – я усмехнулся. – Идите, всё хорошо. Никакой опасности мне не грозит.

Зубов сжал челюсти до хруста, но кивнул. Он рванул к стене так быстро, что Иван с Семёном едва за ним поспевали. Всё же сильно мой командир гвардии разозлился, услышав откровения Белого.

Я повернулся к центру очага и неспешно пошёл к месту, где замерла знакомая мне аура. Через несколько минут я увидел дедулю, прислонившегося к высохшему дереву.

– Ну здравствуй, внучок, – проскрипел он. – Удивил ты меня.

Не успел некромансер договорить, как моя аура налилась тьмой, и я ударил по нему сгустком силы. Его аура взметнулась вокруг него серым ядовитым туманом и рванула навстречу, поглотив мою атаку. И в этот же самый миг я почувствовал ту самую едва уловимую дрожь реальности. Тот самый «зов», что манил меня в очаг.

– Хватит игр, – тихо сказал я, прислушиваясь к ощущениям.

Похоже, тьма указывала мне на подделки Сердца и призывала покончить с ними. Только вот достаточно ли я силён, чтобы одолеть некромансера? Даже моё пламя тьмы может не справиться с тем количеством некротической энергии, которой дедуля напитал своё полуживое тело.

– О чём это ты, мальчик? – попытался он сыграть в непонимание, но в каждом звуке его голоса сквозила фальшь. – Я пришёл, чтобы поздравить тебя с победой над княжеским родом и над императором и его эмиссарами. Ловко ты провернул этот трюк с устаревшим пунктом Эдикта.

– Каждый твой визит – это пригласительный билет для всего зверинца очага на мой порог, – я сделал шаг вперёд, и моя аура вспыхнула ярче. – Ты же ходячий магнит для них. И либо ты сам этого не понимаешь, что маловероятно, либо тебе плевать, что из‑за твоих прогулок гибнут мои люди.

На лице некромансера промелькнуло удивление, быстро перешедшее в досаду.

– Так вот в чём дело, – пробормотал он скорее себе, чем мне. – Энергетический резонанс…

– Раньше надо было думать, – перебил я его. – Я навсегда закрою для тебя все тени на моих землях. По обе стороны стены.

– А силёнок хватит? – ядовито ухмыльнулся дед.

– Уж поверь, если надо будет – найду, где взять, – я отзеркалил его ухмылку.

– Ты ведь так ничего и не понял, мальчик, – сказал некромансер безо всякой издёвки. – Считаешь себя самым умным, а на деле – сопляк, который лезет в дела взрослых.

– Правда что ли? – я выгнул бровь. – А вот мне кажется, что это взрослые полезли в дела, в которых совершенно ничего не понимают. Твой медальон – это ведь не просто артефакт, верно?

Я сделал ещё один шаг. Теперь нас с дедом разделяло расстояние в пару метров.

– Это нечто совершенно иное, – мой голос стал тягучим и вязким. Так всегда было, когда меня озаряла очередная разгадка. – Дай угадаю, твоё тело исторгло этот артефакт в тот же миг, когда ты перестал дышать?

Дед молчал и смотрел на меня задумчивым взглядом, который я ощущал всей кожей. Кажется, я действительно нашёл ответ на один из вопросов. Дедуля отдал свою жизнь и свою душу в обмен на подделку Сердца Феникса.

И когда‑то эта подделка была сердцем Дмитрия Шаховского – гениального артефактора, который верил, что создаёт нечто великое и уникальное. Я мог простить ему эту слепую наивность учёного, если бы не одно «но». Точно такое же сердце осталось на месте гибели моих родителей.

Полагаю, они вдвоём смогли убить некромансера, который носил своё сердце на цепочке, так же, как и дед. И это могло означать только одно – кто‑то обучает тёмных в обход привычных техник. Кто‑то создаёт свою собственную армию некромансеров – не живых и не мёртвых существ, отдавших всё ради силы.

– Мал ты ещё, чтобы о высших материях говорить, – сказал дед после долгого молчания. Мне показалось, что он к чему‑то прислушивается. – Не дорос, не поумнел…

– Вестник Тьмы, – коротко сказал я и увидел, как вздрогнул некромансер. – Вижу, ты знаешь, о ком я. Так вот, теперь этот титул за мной. Я её  вестник, её  голос и её  страж.

– Не может быть двух Вестников одновременно, – проскрипел дед, закрывая лицо тенями, чтобы я не смог прочитать его эмоции. Но я успел заметить, как дёрнулась его щека. – А ты за свои лживые слова поплатишься. Тьма не терпит пустого бахвальства. Пара дней – и она заберёт тебя.

– Это вряд ли, – я широко улыбнулся. – Я назвался Вестником ещё в московском очаге. И как видишь, до сих пор жив и стал сильнее.

Отвечать мне дед не стал. Вместо этого он ушёл на глубокие слои тени.

– Грох, – позвал я питомца. – Ты сможешь отследить теневой след моего дедули?

– Только начальные следы, – тут же ответил кутхар. – Они ведут вглубь очага, а потом обрываются.

– Жаль, – я склонил голову к плечу. – Я бы не отказался посмотреть на то место, где он скрывается. Ладно, пошли отсюда.

Мы двинулись к стене. Грох ворчал что‑то на теневом плане, а я размышлял. Если сложить мои предыдущие догадки и рассказ Ивана Белого о Гиблых Топях, то всё складывалось в довольно мрачную картину.

Точно так же, как в моём прошлом мире, здесь начала рваться ткань реальности. А дилетантские попытки магов‑первопроходцев только усугубили ситуацию. В итоге вместо маленьких разрывов получились стабильные прорехи, которые только расширялись год от года.

И неудачный эксперимент дедули‑некромансера вполне укладывался на уже готовое полотно реальности. Кто‑то пытался создать собственную армию некромансеров, чтобы приручить силу, которая оказалась слишком велика для людей.

Ну а если прибавить к этому мои наблюдения в московском очаге, то дело, откровенно говоря, дрянь полнейшая. Испытание было не просто бойней аристократов по прихоти императора, а самым настоящим массовым жертвоприношением одарённых. Так его величество убивал двух демонов одним ударом – убирал политических соперников и тестировал, как ведёт себя очаг при массированном вбросе магической энергии.

И вот тут все кусочки мозаики вставали на свои места.

Старые очаги иссякают. Все технологии этого мира завязаны на энергию очагов, сконцентрированную в монстрах. И что же случиться, когда очагов не станет?

Правильно. Агония.

Его величество не безумный тиран, а отчаявшийся правитель, который видит, как у него из‑под ног уходит почва. Он не просто уничтожает свою империю и своих подданных, а пытается спасти то, чего может лишиться, – власти.

Ценой тысяч жизней. Ценой создания новых аномальных зон. Ценой повторения ошибок древних магов, но уже осознанно с холодным расчётом.

Если так подумать, то скорее всего император пытается не просто создать новые очаги. Он ищет способ делать это эффективнее под полным своим контролем. Возможно даже, что он хочет создать управляемый источник бесконечных ресурсов.

И тут появляюсь я. Мальчишка, который не только выжил в устроенной им бойне, нарушив все его планы, но и исцелил часть очага.

Давыдовы, Шаховские, Рейнеке – мы все для него мелочь, играющая в песочнице. Пешки, жизни которых ничего не значат. Настоящая игра велась за пределами наших родовых склок, а я стал помехой.

Я глянул на выжженную полосу земли перед собой, а затем поднял взгляд на стену. Мои губы сами собой скривились в усмешке. Скоро этот мир увидит пламя тёмного феникса.

Внезапно воздух позади меня сгустился и зазвенел, словно натянутая струна. Я рванул в сторону, инстинктивно призывая тьму, но не успел.

Оглушительный хлопок отбросил меня вперёд. В ушах зазвенело, а в спину впились раскалённые иглы. Я кувыркнулся по земле, гася импульсом тьмы чужеродную энергию, разъедающую плоть.

Я знал, что это за энергия. Но взор тьмы будто замолк, не показывая в радиусе сотни метров никого и ничего.

С трудом подняв голову, я увидел перед собой незнакомца, вокруг которого полыхала некротическая энергия. Ядовитое облако этой энергии сдвинулось в сторону, явив мне лицо незнакомца.

Вот оно что. Дед не просто так разгуливал вокруг особняка. Да и сейчас он тоже явился по одной простой причине – он прятался от того, кто стоял за его попытками создания артефакта тьмы.

И сейчас за ним явился один из некромансеров, на груди которого висел медальон с поддельным сердцем.

Вот только вместо деда он встретил меня. А ведь я ещё не готов к битве такого уровня. Даже защиту деда пробить не смог.

Но никто не спросил о моей готовности.

В меня полетели волны некротической энергии, которые на лету формировались в острые пики, заполненные проклятьями до предела.

Глава 7

Решив не испытывать судьбу, я провалился на первый слой тени. На изнанке мои силы были куда больше, чем в реальности. И за это тоже надо сказать спасибо тьме – наверняка это она так распорядилась, чтобы я мог выжить в этом мире до того, как мне придётся сразиться с тем, ради кого она меня призвала.

Из моей спины хлестала кровь после первых ран некромансера, поэтому плату за проход я заплатил сполна. Я дождался, когда некромансер догонит меня, и переместился сначала на второй, а потом и на третий уровень изнанки.

Регенерация скакнула вверх, за спиной налились силой тугие крылья, а вокруг меня полыхнула маревом первородная тьма.

И всё равно этого было недостаточно для сражения с тем, кто отдал всего себя ради проклятой силы.

Мы одновременно выпустили сгустки энергии, которые схлестнулись и взорвались, забрызгав тень остатками энергии. Она тут же впиталась с тихим шипением на радость обитателям изнанки.

Взрывная волна отбросила меня на несколько метров. Кости треснули, но тут же начали срастаться. Боль была такой, что хотелось орать во всё горло.

Демоновы некромансеры! Их энергия, несмотря на всю свою омерзительную природу, оставалась чудовищно мощной силой, прокачивающей своих носителей до небывалых высот.

Я едва успел развернуться и встать, призвав из кольца молот в качестве щита. В мою грудь прилетел удар, заставивший едва сросшиеся рёбра хрустнуть.

Воздух вокруг перестал быть морозным и свежим. Он весь пропитался некротической энергией, которая разъедала ткань изнанки и оставляла после себя чёрные язвы в реальном мире.

Я отскочил в сторону, и пространство передо мной взорвалось. Осколки застывшей тени впились в плечо и бедро. Боль была острой и жгучей, но я загнал её вглубь. Регенерация работала на износ, затягивая раны, но некромансер не давал мне передышки.

Мы снова сошлись в центре пустоты, устроенной взрывом энергии. Молот в моих руках гудел, вбирая в себя мою тьму, но каждый удар отнимал слишком много сил. Некромансер парировал все мои атаки щитами из сгущённой некротической энергии, и от каждого такого столкновения по моему телу пробегали судороги боли.

И тут с другого слоя тени вынырнул Грох. Он метнулся к груди некромансера, нацелившись на медальон. Его клюв почти сомкнулся на цепи, но враг оказался быстрее.

Он даже не посмотрел на кутхара, просто отшвырнул его сгустком некротической энергии. Грох вскрикнул, его перья потемнели от крови, когда он кубарем полетел в сторону. Я слышал хруст ломаемых крыльев и пытался поймать питомца, но некромансер не дал мне такой возможности.

Я успел заметить краем глаза, как он сделал резкий взмах рукой, а потом изнанка ощерилась десятками ядовитых клинков. Они понеслись ко мне со всех сторон, не давая возможности увернуться. Я успел создать барьер из тьмы, но клинки вонзились в него и начали медленно разъедать.

Мой взгляд упал на медальон на груди врага. Поддельное сердце питало своего хозяина неиссякаемой энергией, тогда как мой источник был сильно ограничен. Пока медальон у некромансера, у меня нет ни единого шанса.

Я снова попытался атаковать, вложив в молот колоссальное количество энергии. И надо же было этому ублюдку ударить именно в молот! Оружие вылетело из моих рук, исчезнув в глубинах тени.

Мой противник воспользовался моментом и ударил меня в грудь сгустком силы. Некротическая энергия вошла в меня как раскалённый нож, выжигая всё на своём пути. Я рухнул на колени, пытаясь заглушить боль и призывая своё пламя.

Регенерация не справлялась – энергия смерти разъедала меня изнутри. Но пламя уже начало выжигать её.

Я не сдержался и заорал от боли, когда пламя столкнулось с волной проклятой силы во мне. Всё тело горело огнём, а пальцы сжимались в кулаки.

– Сильный, но глупый, – проговорил некромансер, впервые подав голос. Он остановился в нескольких шагах и наблюдал за моими страданиями. – Ты мог бы стать одним из нас, но выбрал неправильную сторону. Теперь ты станешь моим кормом.

Он поднял руку, и в ней сформировалось копьё из некротической энергии. Я знал, что этот удар будет последним.

Значит мне остаётся только одно. Использовать его же силу против него. Тьме плевать, какую стихию поглощать, а мне сейчас не помешает хоть немного силы.

Это была безумная идея, но другой у меня не было.

Что‑то подобное я сделал, когда Грох поглотил Смертельный Исход и не смог переварить. Тогда я забрал часть некротической энергии и очистил её. А любое направленное заклинание – это та же самая энергия, сконцентрированная в копьях, клинках и сгустках.

Когда в меня полетело копьё некромансера, я не стал уворачиваться, а вместо этого вытянул руку и поймал его.

Пронзившая меня боль была невыносимой. Она превосходила всё, что я знал до этого. Каждый сантиметр моего тела горел.

Некротическая энергия пыталась разорвать меня изнутри, но я не отпускал копьё. Тёмное пламя в моей груди вспыхнуло ярче. Сердце Феникса отозвалось на угрозу, но вместо того, чтобы просто сжечь проклятую энергию, оно начало поглощать её.

Процесс был мучительным, будто меня живьём бросили в горнило и выковывали заново.

Некромансер замер напротив, с интересом глядя на то, как начинает гореть копьё в моей руке. Когда же я весь окутался тёмным пламенем, он хмыкнул и приготовился ударить ещё раз.

Но ему это уже не поможет. Ведь Сердце переплавило его энергию вместо меня, а потом вернуло обратно уже очищенной. В меня хлынула сила. Не знакомая и привычная энергия тьмы, а переработанная холодная и безжалостная мощь.

Я встал во весь рост, за моей спиной с хлопком раскрылись теневые крылья, которые тоже начали пылать.

Я бросился в атаку. Теперь мои удары были быстрее и точнее. Некромансер отбивался, его защита уже не казалась такой несокрушимой. Но он всё ещё был сильнее.

Мы сошлись в ближнем бою, и на этот раз его удар пришёлся мне в живот. Я почувствовал, как снова ломаются рёбра, а кровь поднимается к горлу.

Рука некромансера вошла мне в грудь, пробивая грудную клетку. Боль была настолько всепоглощающей, что на мгновение я перестал что‑либо видеть.

Но я не остановился. Правой рукой я схватил его за плечо, притягивая ближе. Когда он оказался вплотную ко мне, я почти потерял сознание от боли, но это не помешало мне схватить медальон на груди некромансера.

Я сжал пальцы, выпустив пламя феникса. По артефакту поползла тонкая паутинка, а потом по всей его поверхности разошлись широкие трещины.

– Что? Как? – выдохнул некромансер. Его лицо, больше похожее на застывшую восковую маску, пошло такими же трещинами, как и артефакт в моих руках.

Пламя жадно лизнуло подделку Сердца, а потом последовал мощный взрыв. Меня отбросило назад. Я пропахал собой весь третий слой изнанки, прежде чем моё падение замедлилось.

Я упал на спину, глядя на серое небо изнанки. Рядом не было ни обломков, ни пыли, только привычная абсолютная пустота.

Некромансера тоже больше не было – его уничтожила его же собственная сила, а моё пламя превратило в пепел его застывшее в артефакте сердце.

Я попытался подняться, но тело не слушалось. Повреждения были слишком сильными, и регенерация не справлялась. Сердце тоже замолчало, сделав свою работу.

– Грох? – прохрипел я. – Ты живой там?

– Угу, – прошипел питомец. – Но в ближайшее время не зови меня.

– Уходишь в гнездо? – уточнил я просто для того, чтобы хоть как‑то оставаться в сознании.

– Да, но тебя не пущу, – услышал я его каркающий голос, который становился тише с каждым звуком.

Надо выбираться с изнанки, пока она меня не переварила к демоновой матери.

Я сжал зубы и через силу воли заставил себя перевернуться на живот. Каждое движение отзывалось новой волной боли, но я продолжал ползти в сторону молота. Терять такое оружие я не собирался, а Грох уже спрятался в своём гнезде.

Наконец мои пальцы сомкнулись на рукоятке молота. Я активировал хранилище и сразу же вывалился с изнанки. Реальный мир встретил меня знакомым запахом гари, которая перебивала запах моей крови.

Победа досталась мне слишком дорогой ценой, но это того стоило. Иначе всё, за что я боролся, было бы зря.

Не знаю, как мне хватило сил дойти до стены. Несколько раз я оступался и падал, но снова вставал. Уже у самых врат мне навстречу выскочил Зубов с гвардейцами, матерясь на чём свет стоит.

Он подставил мне плечо, чтобы я мог опереться на него, и помог доковылять до недостроенного госпиталя. Прежде чем обессиленно рухнуть на мешки с песком, я позвал Белого и напомнил ему, что лечить меня не стоит ни в коем случае.

Когда я очнулся, рядом со мной сидел Борис, громко шмыгая носом. Я открыл глаза и встретился с ним взглядом. В последнее время я мало уделял ему внимания, поэтому не знал, что с ним могло стрястись, чтобы он чуть ли не рыдал надо мной.

– Что?.. – начал было я, но горло сдавило спазмом и я закашлялся.

– Ты опять чуть не умер, – с надрывом сказал брат. – Я уже устал считать, сколько раз ты чуть не ушёл за грань. Почему ты так поступаешь с нами? Ты же знаешь, что без тебя нас выгонят из дома… или ещё хуже – заберут в тот Корпус, куда ты не пустил Вику.

– Боря, – имя брата оцарапало гортань. А точно, у меня же кровь горлом шла, наверняка внутренние повреждения ещё не зажили. – Так надо. Я делаю это ради вас.

– Ты обещал, что научишь нас всему, поможешь стать сильнее, – не унимался Борис. – А в итоге ты делаешь что угодно, но точно не тренируешь нас с Викой. Ей ты нашёл учителя… а я?

– Я отдам приказ Зубову, чтобы он лично тебя натаскивал на полигоне вместе с новичками, хочешь? – спросил я, приподнимаясь на локтях. Я так и лежал на мешках, а рядом со мной стояло четверо гвардейцев. Поймав мой взгляд, один из них метнулся к пристройке и выскочил через минуту с бутылкой воды.

– Хочу! – крикнул Боря, выпрямившись всем телом и сжав кулаки. – Я хочу стать сильным. Хочу быть как ты!

– Тогда так и поступим, – я прочистил горло и взял бутылку у гвардейца. Опустошив её залпом, я сделал глубокий вдох. – Физическую силу будешь нарабатывать на полигоне, а магическую… – я задумался на мгновение. – Её ты будешь отрабатывать в очаге.

– А? – Боря замер и округлил глаза. До него не сразу дошло, что именно я имею в виду. – В очаге? Ты же говорил, что я не готов.

– Зато теперь я вижу, что тянуть нельзя, – честно сказал я, глядя на мальчика.

Он пока ещё не чувствовал, но я видел, как взметнулась вокруг него тёмная аура во время крика. Видел жадный блеск глаз, в глубине которых на миг проявилась тьма. Так или иначе, но она получит своё.

И лучше мне быть рядом. Ведь я знаю, как унять порывы брата, и не позволю ему стать безэмоциональным солдатом тьмы. У неё уже есть я, этого достаточно.

– Когда мы пойдём в очаг? – спросил Борис, возбуждённо подпрыгнув на месте. – У меня нет оружия и брони, но я могу создавать кинжалы из тени. И у меня скоро получится сделать косу, как у того теневика.

– Ты молодец, – похвалил я его. – Ну а когда пойдём… точно не сегодня и не завтра.

Я усмехнулся и обвёл рукой своё израненное тело.

– Это я уже понял, – Борис понурил голову и громко засопел.

– Ты вот что мне скажи, – я прищурился. – Что ты делаешь у стены и кто тебя сюда привёз?

– Так это… – он закусил губу и отвёл взгляд. – Я сказал гвардейцам, что хочу тебя срочно увидеть. Вот они меня привезли и стоят следят, чтобы никуда не лез.

Я перевёл взгляд на бойцов. Так вот почему они тут устроили что‑то вроде почётного караула. Я‑то решил, что они меня охраняют, а они за Борисом приглядывают.

– Ладно, – я кивнул сам себе и посмотрел на брата. – Поехали домой. Немножко отлежался вроде бы.

На мои слова тут же откликнулись бойцы, стоявшие рядом с нами. Машину подогнали настолько близко, что мне оставалось только встать и сделать шаг до двери. Но даже этот шаг дался мне с таким трудом, что не будь рядом свидетелей, я орал бы похлеще Зубова, когда он меня из‑за стены выводил.

Доехав до особняка, я отправил Бориса вперёд и медленно поковылял следом. Пришлось всё же остановиться в холле и привалиться плечом к стене. С меня градом лился пот, поджившие раны и ссадины болели, а в мышцах чувствовалась невероятная тяжесть.

И эта моя задержка не осталась незамеченной. Боря обернулся на лестнице и рванул ко мне, прижимаясь всем телом к моей груди.

– Я могу позвать Якова, – шепнул он едва слышно. – Можно, конечно, и Герасима, но он такой старый, что может развалиться в любую минуту.

– Не нужно никого звать, – сказал я с улыбкой. – Сам дойду, просто идти буду чуть дольше, чем обычно.

Борис кивнул и отлепился от меня, но старался держаться рядом. Я почувствовал себя древней развалиной. А потом мой слух уловил знакомые звуки.

– Это где они ругаются? – спросил я Борю, разобрав слова Юлианы и бабушки.

– Так учебную комнату открыли, – брат пожал плечами. – Она была за деревянной панелью спрятана, но я часто туда приходил через тень… представлял, как буду когда‑нибудь учиться там.

Я вытянул шею и глянул на стену. И верно, вместо сплошной панели и обоев теперь там виднелась прочная дверь. А я всё гадал, почему на первом этаже так мало комнат.

– А другие скрытые помещения у нас имеются? – спросил я у Бориса, который наверняка обшарил весь особняк сверху донизу.

– Ага, мамин кабинет рядом с классной комнатой, но там пусто почти, – мальчик скривился. – Только стол и стул стоят, да на стене карта очага с какими‑то флажками.

– Значит и её откроем, – максимально безразлично сказал я, двигаясь вперёд. Вряд ли Маргарита Шаховская просто так в запертом кабинете карту очага повесила на стену и принялась её разрисовывать.

А между тем ссора в классной комнате набирала обороты.

– Никаких проклятий, пока она не научится их перерабатывать! – громко заявила Юлиана. – Я не позволю угробить её дар в самом начале обучения.