Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 71 страниц)

Глава 11

Ударили мы одновременно. Автоматы двух отрядов зазвучали в унисон. Магические стихии столкнулись посередине, воздух затрещал от напряжения.

Тимофей Голубев накрыл отряд водным щитом, а Сергей Орехов очертил вокруг нас огненный круг. И всё равно это не помогло против Ерофеева.

Княжич поднял реку Яузу. Буквально. Нас смело стеной воды в сторону леса. Голубев развёл поток в стороны, чтобы мы не захлебнулись.

– Прикройте! – скомандовал я, и гвардейцы открыли шквальный огонь, создав огневую завесу.

Ерофеев не тратил заряды защитных артефактов, решив принять пули на щит из плотного слоя воды. Одновременно с этим он обрушил на нас шквал ледяных осколков. Но я уже закончил формировать перед отрядом теневой барьер.

Непрозрачная стена тьмы встала на пути ледяных заклинаний. Снаряды бойцов тоже вязли в ней, как в густой смоле, теряя скорость и силу.

– Левый фланг! – крикнул Орехов, заметив, что четверо бойцов Ерофеева отделились от отряда и залегли слева от нас.

Я оскалился и метнул в них теневой гарпун. Теперь, после второго этапа слияния с Сердцем Феникса, я мог использовать что‑то поинтереснее паутины и пут.

Снаряд из спрессованной тьмы прошил воздух и вонзился в землю рядом с группой противников. Я рывком активировал обратную связь, и меня выдернуло из нашего строя с такой силой, будто за спиной рванул трос.

Мир промелькнул перед глазами, и я приземлился прямо в центре четвёрки бойцов Ерофеева. И пока они не успели опомниться, я выпустил теневой поток. Концентрированный удар тьмы выбил из рук троих автоматы и отшвырнул всю троицу в ближайшие деревья.

Четвёртый боец успел прицелиться, но я набросил на его руки хватку тьму. Тень сжалась с характерным хрустом. Боец вскрикнул от боли, разжимая пальцы и роняя оружие.

В этот же миг мне в спину ударила водяная плеть Ерофеева. Вода обожгла кожу, сорвав кусок брони и заставив меня согнуться от боли. А этот княжич очень хорош.

Он пошёл на меня, не обращая внимания на выстрелы автоматов и стихийные техники моих магов. Вокруг него колыхались водные щупальца, отбивая пули и круша деревья. Магия Ерофеева ощущалась как плотная давящая пелена.

Но я обратил внимание, что он слишком полагается на скорость и лёгкость, на стремительные, почти невесомые движения. И когда он сделал следующий выпад, я потянулся к его тени.

Тень налипла на его правые руку и ногу. Отточенные быстрые движения внезапно стали медленными и тяжёлыми. Именно так работает утяжеление тени, когда она сгущается, комкуется и превращается в балласт. Я потратил на это заклинание целую прорву энергии, пришлось даже отозвать барьер тьмы.

Влад Ерофеев споткнулся, его щупальца, уже занесённые для удара, пробили землю в метре от меня.

– Огонь на подавление! – рявкнул я своим бойцам и, собрав остатки энергии, выставил перед каждым из них подвижные уплотнённые тени в качестве прикрытия.

Гвардейцы обрушили на княжича шквал пуль и магических техник. Ерофееву пришлось срочно перестроиться с атаки на оборону. Он создал вокруг себя водяной купол, полностью отрезав себя от отряда.

Я видел, как напряглись его мышцы, а на лбу выступили вены. Утяжеление делало своё дело – каждое движение давалось Ерофееву с огромным трудом. Пусть он не был ранен, но больше не был так опасен. Мы сковали самого сильного бойца в отряде врага, осталось разобраться с остальными.

Но в любой битве противники не стоят на месте и тоже делают свои ходы.

Пока я отвлёкся на Ерофеева, командир его отряда прорвал наш фланг, пожертвовав двумя бойцами. Воспользовавшись суматохой, он метнул огненную стрелу, которая впилась в плечо Голубеву. Водный щит, который тот удерживал, дрогнул и рухнул, а следом на землю упал и сам Тимофей.

– Тимоха! – вскрикнул Орехов, видя, как падает напарник. – Держись!

Я бросился к отряду, но не успел. Ерофеев использовал наше замешательство и рванулся вперёд. Вода вокруг него сжалась в десяток ледяных кинжалов, которые вращались с убийственной скоростью.

На новый теневой барьер у меня не хватало энергии, а княжич уже летел ко мне. Расстояние между нами исчезло за два его мощных прыжка. Руки княжича, державшие в воздухе ледяные кинжалы, описали короткую дугу.

У меня не осталось ни доли секунды на заклинание или уворот. Единственное, что я успел, – выхватить правый топор и выставить его перед собой. Пусть я не смогу заблокировать все кинжалы разом, но хотя бы не дам убить себя с одного удара.

И вдруг в последний миг между мной и острыми лезвиями бесшумно распахнулись чёрные крылья.

– Грох? – выдохнул я, а затем сразу несколько ледяных кинжалов вошли в его тело.

Но это не было похоже на удар по плоти. Лезвия словно утонули в густой тени, замедлились и остановились, потеряв импульс. Грох не издал ни звука, а просто поглотил предназначавшиеся мне ледяные клинки.

Его теневая форма исказилась, стала расплывчатой. Через мгновение кутхар растворился в тенях.

Ерофеев застыл в ступоре, не понимая, что произошло. Его рефлексы сработали быстрее сознания. Он уже заносил руку для следующей атаки.

В мою ладонь скользнул второй топор. Я был готов отразить что угодно, но княжич не смог ничего сделать. Серый комок шерсти стремительно выкатился из‑за моего сапога и встал между нами, как живой щит.

Я с сомнением покосился на котёнка теневого ирба и начал плести паутину – единственное, на что у меня сейчас хватило бы сил. Только вот ирб выгнул спину, поднял голову и широко распахнул пасть.

Вместо шипения я услышал тихий звук, похожий на шорох песчинок. Да не может такого быть! Как слабый теневой монстр второго класса сумел подчинить себе Вой Безмолвия?

Это невозможно. Но я уже видел, как пространство перед княжичем дрогнуло. Воздух застыл, оставшиеся ледяные клинки рассыпались и опали на землю.

Взгляд Ерофеева стал пустым и остекленевшим, ведь его сознание захлестнула волна абсолютной тишины и пустоты. Я знал, что сейчас испытывает княжич, и даже сочувствовал ему – сам пару раз попадал под такое оглушение.

Но я не стал долго раздумывать и жалеть врага, который чуть не убил меня и ранил моего кутхара. Я взмахнул топорами, в которых гудела накопленная сила. Ерофеев сумел меня удивить – он быстро оправился от оглушения и выставил перед собой руку, на которой почти мгновенно проступила ледяная броня. Это был точный, почти инстинктивный блок.

В который раз я восхитился выучкой княжича. Такие рефлексы вырабатываются только в бою. Он достойный противник, но всё же, мне была нужна эта победа. Мне были нужны мои врата.

Я снова замахнулся, но вместо удара отскочил на пару шагов назад. И вовремя – из тени высунулась рука с теневым стилетом. Несколько точных движений, и княжич Ерофеев упал на землю с подрезанными сухожилиями.

– Роман Воронов? – удивлённо спросил я в пустоту. Ещё один теневик на мою голову.

Я резко опустил левый топор и заблокировал удар стилета. Теневик хотел и мне «подрубить крылья», зная, что лечебные артефакты не могут срастить сухожилия. Умный и хитрый противник. Как и все тёмные маги.

Уверен, он даже не пытался собирать ресурсы, а затаился в центре очага, чтобы пройти по следу возможных победителей и забрать добычу с их остывающих тел. Удары сыпались на меня со всех сторон, но я чувствовал колебания тени и успевал отбивать их. При этом я следил за обстановкой, оценивая наши позиции.

Отряд Ерофеева был полностью выбит из строя. Выживших было около половины, но они были тяжело ранены. Всех лечебных артефактов не хватит, чтобы вернуть их в бой. Сам княжич тоже был почти в бессознательном состоянии, но отчаянно полз к своим.

Мои люди пострадали не меньше. Я видел, что к лежавшему на земле Голубеву присоединились Орехов, Лаптев и Назаров, но все они были живы, хоть и в тяжёлом состоянии. Остальные бойцы крутили головами, выискивая угрозу, а Пётр Быков выворачивал рюкзак, чтобы быстрее достать лечебные артефакты для товарищей.

– Так и будешь скакать, будто кузнечик? – равнодушным тоном спросил я у Воронова, отбив очередной удар. – Самому не надоело?

Вместо ответа в меня снова ткнули теневым стилетом. Я вздохнул и закатил глаза. Пусть с магией у меня не так хорошо, как раньше, но рефлексы‑то никуда не делись, хотя каждое такое парирование отзывалось болью в висках. Ещё пара минут, и я бы свалился от истощения.

К счастью, Воронов выдохся быстрее. Его удары стали предсказуемыми. А уж после боя с дедулей‑некромансером этот мальчишка для меня был не опаснее Бориса. Хотя между этими двумя, я бы всё же поставил на брата.

Наконец мне надоело размахивать топорами. Я разжал руку, уронив правый топорик на землю и схватил мальчишку за шиворот в тот самый момент, когда он попытался снова скрыться в тени.

Наверное, со стороны смотрелось забавно: брыкающийся теневик, мерцающий между реальностью и изнанкой, и моя рука, точно так же исчезающая и появляющаяся перед глазами. Но мне было не до смеха. Мне нужно было убедиться, что мои люди в безопасности, а потом разобраться с Ерофеевым.

Мало ли, вдруг княжич решит ударить, несмотря на то что уже проиграл. А тут этот мальчишка. Я тряхнул рукой, отчего Воронов невольно щёлкнул зубами, а потом опутал его паутиной.

Парень вывалился с изнанки передо мной и начал бешено вращать глазами. Ага, ожидает подкрепления. Я активировал взор тьмы и сразу же нашёл отряд Воронова, в котором на ногах осталось всего трое бойцов. Видимо, остальных он потерял в сражениях с монстрами.

– Выходите с поднятыми руками, – громко сказал я. – Я не причиню вреда вам и вашему господину, если не станете нападать первыми.

– Почему? – свистящим шёпотом спросил Роман Воронов.

– У меня нет времени на эти игры, – спокойно ответил я, пожав плечами. – И уж тем более я не хочу убивать подростка.

– Я старше тебя на полгода! – оскорбился парень.

– Это если измерять возраст годами, – устало кивнул я, а потом перевёл взгляд на деревья, из‑за которых показались бойцы Воронова. – По опыту ты даже не подросток, а ребёнок.

– Как ты смеешь⁈ – прошипел Роман.

– Помолчи, пока я тебе ещё и рот не заклеил, – попросил я его, покачнувшись от слабости. – И без твоих капризов тошно.

Мальчишка возмущённо засопел, но хотя бы перестал шипеть. Я глянул на его отряд и покачал головой. Совсем он не бережёт людей. Сам‑то по теням скачет, а им отдуваться.

– Путы будут действовать ещё полчаса, – сказал я бойцам Воронова, бросив взгляд на их раны. – Лечебные артефакты есть?

– Никак нет, ваше сиятельство, – тихо ответил мне бородатый мужчина сурового вида.

– Демьян! – позвал я своего командира. – Что с ранеными?

– Всех, кого могли, подлатали, дальше уже только целитель справится, – отчитался Сорокин. – Потерь нет, уже хорошо, господин.

Я обернулся к Ерофееву и остаткам его отряда. Княжич сидел на земле и смотрел на меня без злости или обиды. Я всё так же видел усталый взгляд человека, который бился за свои идеалы и проиграл.

– Вы победили в честном бою, – сказал он, поймав мой взгляд. Я заметил, как княжич медленно выдохнул, разжимая сжатые кулаки. – Мой род не имеет к вам претензий. Врата ваши по праву сильного… жаль, конечно, моему роду бы очень помог доступ к очагу, – в его голосе промелькнула горечь. – Если захотите, можем как‑нибудь повторить поединок, но уже без такого кровавого итога.

– Непременно захочу, – я склонил голову в поклоне, принимая благородный жест княжича. – Свяжитесь со мной через пару недель.

– Обязательно, ваше сиятельство, – Ерофеев повторил мой жест, склонив голову, а потом прикрыл глаза. – Мы не сможем поделиться лечебными артефактами с людьми его благородия – истратили всё на себя.

– Ничего страшного, – я кивнул Демьяну, и тот сразу же раздал по одному артефакту каждому выжившему из отряда Воронова.

Для полноценного восстановления их не хватит, зато люди смогут протянуть до эвакуации. А там уже не наша забота, как их будут лечить. И будут ли вообще.

– До скорой встречи, княжич, – попрощался я с Ерофеевым, а потом поймал гневный взгляд Воронова. – Если захочешь обучиться настоящему теневому искусству, приходи ко мне. Но это будет стоить очень дорого, и я говорю не о деньгах.

– Да иди ты… – начал было Роман, но я закрыл ему рот заплаткой из паутины, как и обещал.

Больше я не сказал ни слова, развернулся и вместе с отрядом пошёл по тропинке к точке выхода. Демьян пытался подхватить Игоря под мышки, но его опередил Пётр Быков. Орехова и Голубева практически несли на себе Зимин с Панкратовым, а вот Назарову досталось меньше всего, и он шёл сам, немного прихрамывая.

Как только место недавнего боя осталось позади, я поманил к себе теневого ирба и разрешил ему залезть ко мне на плечо – заслужил котейка. Всё же не зря я не прогнал его, иначе не узнал бы, на что способен этот мелкий пакостник.

– Грох, ты там как? – мысленно спросил я у кутхара.

– Жить буду, – каркнул он глухо. – Я там немножко подкрепился артефактами этого водника.

– Молодец, – похвалил я его. – Зачем бросился на лезвия?

– Как это зачем? – удивлённо спросил Грох. – Тебя спасал. Мы с кошечкой всё обговорили, спланировали, а потом вот помогли.

– Спасибо вам, – я улыбнулся. – Значит, всё‑таки кошка, а не кот?

– Я так сразу и сказал, – буркнул кутхар. – Дай ей имя что ли, хозяин. А то безымянные монстры слабеют на поводке.

– Будешь Агатой, – сказал я кошке, вцепившейся в остатки моего доспеха. Жаль его, кстати, очень уж удобный был, только слабоват для меня.

– А почему Агата? – спросил Грох, так и не высунув голову из тени.

– Есть такой чёрный камень, помогает в медитациях и защищает от слабых проклятий, если правильно заговорить, – я хмыкнул. – Чем наша теневая кошка не защитница?

– Наконец‑то оценил, – проворчал Грох. – А я сразу тебе сказал, что полезная зверушка.

– Не зверушка, а монстр, – возразил я. – Всё, восстанавливайся там. Позже поговорим.

Путь до точки выхода оказался короче, но мучительнее любого боя. Пятьсот метров по аномальному очагу, когда магический источник пуст, а за спиной раненые товарищи, – вот где настоящее испытание. Каждый шаг отдавался болью в висках, а раны напоминали о себе при малейших движениях.

Магический фон всё ещё был низким, и моё истощённое тело почти не восстанавливалось. Регенерация работала еле‑еле, будто ресурсов для восстановления совсем не осталось. Если бы не связь с Сердцем, я бы даже идти не смог.

Агата, устроившись на моём плече, тихо мурчала мне в ухо. Её теневая шерсть чуть заметно шевелилась, впитывая рассеянную энергию. Умная кошка. А ещё до меня только сейчас дошло, кого она напоминает.

Были у в моём мире теневые гончие, от воя которых кровь из ушей шла. Возможно, в этом мире теневые ирбы стали аналогом гончих. Если так, то я получил бесценного питомца, способности которого будут лишь развиваться со временем.

Изредка в чаще мелькали смутные тени, но стоило Агате встопорщить уши или кому‑то из гвардейцев щёлкнуть затвором, как они тут же исчезали. Скорее всего, монстры низкого класса не хотели связываться с большим отрядом, хотя в сибирском очаге каждая тварь бросалась в бой, не разбираясь, кто сильнее, а кто слабее.

– Ничего, ребятки, сейчас дойдём, – проговорил Демьян, зорко глядя по сторонам. Его рука не отпускала автомат. – Потерпите ещё, немного осталось.

Бойцы мрачно кивнули и чуть ускорили шаг. Сквозь редкие стволы деревьев уже виднелись огни дозорных башен и платформа, похожая на ту, по которой мы спускались. Но расслабляться было рано. Последние метры всегда самые опасные.

И вот, когда до отмеченной на карте финишной точки оставалось не больше полусотни шагов, из‑за огромного валуна вышел Пётр Григорьевич Лутковский. На нём был безупречный, без намёка на пыль или помятость, мундир главы Тайной Канцелярии. Руки Лутковского были спрятаны за спиной, а на лице застыло выражение вежливого, почти отеческого интереса.

– Ваше сиятельство, – кивнул мне канцлер. – Поздравляю с успешным завершением испытания… и с победой. Выглядите, прямо скажем, не самым презентабельным образом.

Агата растворилась в тенях, едва заметила канцлера, а Демьян чуть дёрнул плечом, бросив взгляд на потяжелевший рюкзак, но ничего не сказал. Я остановился, давая сигнал отряду замедлиться. Гвардейцы инстинктивно выстроились в более плотный порядок, прикрывая раненых.

– Пётр Григорьевич, – я слегка склонил голову, чувствуя, как от этого движения темнеет в глазах. – Не ожидал встретить вас в очаге. Может быть, вы недовольны итогами? Ставили не на того победителя?

Лутковский усмехнулся. В его глазах мелькнул холодный огонёк игрока, видящего всего лишь одну из фигур на доске, которой можно легко пожертвовать в угоду своим интересам.

Глава 12

– Не стоит так переживать, ваше сиятельство, – канцлер продолжал усмехаться. – У меня нет задачи подтасовывать результаты испытания.

Сразу видно, что Лутковский давно в политике. Первое, о чём я подумал, увидев его здесь, что он и впрямь решил лично проконтролировать, чтобы победил нужный человек. И я знал, что им должен был стать Эдвард Рейнеке, а не я.

Из очага раздались звуки сигнальных ракет. Видимо, Воронов и Ерофеев пришли в себя и решились покинуть очаг. Я не стал оборачиваться, сосредоточив всё внимание на канцлере.

– Видите ли, граф, я всегда предпочитаю получать информацию из первых рук, – Лутковский сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. – Истребители монстров докладывали мне о каждом шаге участников испытания. Полагаю, вас заинтересуют их выводы.

– Вовсе нет, – сухо ответил я. – В первую очередь меня интересует то, что мне нужно привести в порядок себя и своих людей. Четырём из них требуется помощь целителя.

– Безусловно, – Лутковский согласно кивнул, но было заметно, что он удивился отсутствию у меня интереса к выводам наблюдателей.

Я и без того знал, что они видели и что могли подумать. Опять слушать байки про Вестника Тьмы? Вот уж нет. Прежде всего нужно позаботиться о людях, а потом уже всё остальное.

Канцлер убрал правую руку из‑за спины и щёлкнул пальцами. Из‑за деревьев появилось около десятка человек в лёгком, но функциональном снаряжении с шевронами императорской гвардии. Это были истребители монстров, но я не видел ни одного из них в лагере перед началом испытания.

– О ваших людях позаботятся, – канцлер указал рукой в сторону дозорной башни с выдвижной платформой и неспешно направился к ней, поманив меня следом. – В лагере есть всё необходимое для первой помощи пострадавшим.

Команда истребителей, не дожидаясь дальнейших приказов, разделилась. Трое из них подхватили Лаптева, Орехова и Голубева на особый манер – закинув тех на плечи. Ещё один протянул прихрамывающему Назарову ампулу с обезболивающим.

Я видел, как напряжение наконец‑то начало спадать с лиц моих гвардейцев. Плечи Демьяна Сорокина расслабились, и он впервые за долгие часы повесил автомат на плечо.

Через минуту истребители побежали к платформе так резво, будто на их плечах не болтались раненые бойцы. Мои люди не отставали – без ноши в виде раненых они двигались куда быстрее.

Я перевёл взгляд на Лутковского, который наблюдал за этой сценой с тем же учтивым, нечитаемым выражением.

– Ну что, Константин Валерьевич, – произнёс он, когда все бойцы оказались на расстоянии пары метров. – Позвольте проводить вас. Его величество будет ждать отчёта. А мне не терпится услышать вашу историю из первых уст. Думаю, она будет куда увлекательнее сухих строк протокола.

Он сделал изящный жест рукой, приглашая пройти вперёд, к платформе, где заканчивалось испытание и начиналась новая игра, уже на политической арене. Я кивнул и сделал последний шаг, чтобы выйти из леса. Лутковский шёл рядом с таким видом, будто наслаждался прогулкой.

– Когда‑то это место называлось Воробьёвыми горами, – сказал он вдруг. – Видом отсюда любовались иностранные послы и горожане, он был символом мощи и величия Российской Империи. Именно сюда привозили важных гостей, чтобы произвести впечатление.

– Благодарю за экскурс, – равнодушно ответил я. – Я изучал историю.

– Ещё бы, – добродушно усмехнулся канцлер. – Насколько мне известно, вы много чего изучали. Но в ваше поле интересов никогда не входила усиленная боевая подготовка, тем более, магическая.

– Обстоятельства изменились, – я пожал плечами, глядя на то, как истребители цепляют себя к металлическому тросу и поднимаются на выдвижную платформу. – Пришлось многому научиться за короткий срок.

– Кстати, об обстоятельствах, – Лутковский замедлил шаг. – Его величество ожидал увидеть другого победителя.

Я промолчал. Наконец‑то мы дошли до сути. А то я уж решил было, что канцлеру стало скучно и он отправился в очаг любопытства ради.

– Если вы ожидаете почестей и наград, то можете забыть о них, – серьёзно сказал он.

– Что вы? Как я могу ожидать награды? – я усмехнулся. – Я с самого начала знал, что получу то, что было у моего рода полторы сотни лет.

– Не дерзите, граф, – в голосе канцлера появилась угроза. – Вы отстояли своё право на врата, сохранили целостность своих земель и защитили честь рода. И вы остались живы – это уже немало.

– Вы правы, – я стёр усмешку с лица. – Честь рода и земли стоили того.

– Будьте осторожны, ваше сиятельство, – Лутковский всмотрелся в моё лицо. – Я не могу принять чью‑либо сторону, но постараюсь предупредить вас об изменении настроения его величества.

– Зачем вам это? – спросил я, склонив голову к плечу.

– Затем, что я ставлю на вас, граф, – канцлер прищурился и чуть задрал подбородок. – Ваша древняя кровь важна империи. Вы важны.

На этом наш разговор закончился. Мы как раз дошли до троса, и канцлер уступил мне первенство. Я ухватился за трос, который тут же пришёл в движение. Через пару минут я уже был на платформе.

Лагерь встретил меня странной тишиной. Все выбывшие участники испытания, оставшиеся в живых, заперлись в палатках, не показываясь на глаза. Один из истребителей пересчитывал собранные моим отрядом ресурсы, необходимые для победы. Остальные истребители неспешно убирали временные палатки, в которые так никто и не вернулся.

У одной из палаток с красным крестом стоял Демьян с лицом, застывшим в каменной маске. Рядом с ним переминались с ноги на ногу остальные мои бойцы, дожидаясь, пока раненых подлечат целители.

Я рефлекторно активировал взор тьмы и сразу же выцепил у платформы Ерофеева и Воронова. Их отряды, вернее то, что от них осталось, хромали рядом с господами. Княжич Ерофеев шёл, опираясь на плечо своего бойца, но его голова была высоко поднята.

Его тяжёлый и ясный взгляд нашёл меня через всё пространство лагеря. В нём не было ни унижения, ни злобы. Лишь холодное безразличное признание моего права. Ерофеев коротко и почти незаметно кивнул мне. Я ответил тем же.

Воронов же сжимал кулаки, ковыляя к палаткам. Его аура колыхалась вокруг него чёрным маревом ярости. В меня впился его взгляд, обещая угрозу, но я даже не моргнул. Этот парень мне не соперник.

Следом за ними на платформе появился отряд Эдварда Рейнеке, который совершенно не пострадал. Юлиана Орловская поддерживала обоих выживших людей из своего отряда и не смотрела по сторонам. Я видел, что девушка устала настолько, что едва держится на ногах, но при этом она держала спину ровной.

Стоило им сделать десяток шагов, как помощник канцлера использовал сигнальный артефакт, призывая всех участников собраться в центре лагеря. Из палаток постепенно выбрались выжившие аристократы.

Кирилл Щепин демонстративно игнорировал меня, глядя куда‑то в сторону. Софья Миронова делала то же самое, надув при этом губы. Выглядела княжна великолепно – она сменила доспехи на брючный костюм, который подчёркивал все достоинства её фигуры.

Анна Кожевникова улыбнулась мне счастливой улыбкой, кивнув в знак приветствия. Я указал подбородком на княжну в немом вопросе, и Анна часто закивала, подтверждая исполнение договора и отмену кабальных союзных отношений. Я показал девушке большой палец и улыбнулся.

Моя улыбка слетела с губ, едва я встретился взглядом с Ильёй Давыдовым. Я уже жалел, что не прикончил его, когда была такая возможность. Но, с другой стороны, останься он тогда скованным тьмой, его убил бы не я, а хемар. И не было бы никакого отмщения, как и восстановления справедливости.

Илья смотрел на меня открытым взглядом, в котором не читалось былое презрение. Вместо него была холодная, почти безличная оценка, будто он пересчитывал шансы в предстоящей партии. Он словно размышлял о чём‑то, оценивая меня и принимая важное для себя решение. Вот только княжич видел лишь часть моих сил, поэтому мне была не понятна такая перемена в его поведении.

Более того, этот ублюдок ещё и кивнул мне с таким видом, словно мы просто знакомые или деловые партнёры, которые встретились на прогулке, а не заклятые враги. Я уже сделал шаг в его сторону, сжав кулаки и едва удерживаясь от того, чтобы выхватить топоры и закончить начатое. Но в этот момент из командной палатки вышел Лутковский.

В руках он держал тяжёлый лист пергамента, украшенный печатями и вензелями так, будто его перепутали с новогодней ёлкой. Канцлер подал знак своему помощнику, и тот выпустил в воздух струю разноцветного пламени, похожего на салют.

– Граф Шаховский, – громко сказал он, усилив голос магией. – По велению его императорского величества, в соответствии с законами и традициями Российской Империи, владение аномальными вратами, ведущими в сибирский очаг, и титул стража означенных врат закрепляются за вами и вашим родом.

Он протянул мне грамоту с важным видом. Я не стал изображать радость или воодушевление, которых не испытывал. Молча взял бумагу и кивнул.

Я не ждал аплодисментов или поздравлений. Я лишь закрепил своё право на врата. Ценой крови, боли и смерти одного из своих бойцов.

Я выпрямил спину, несмотря на усталость и боль во всём теле. Никто не должен видеть во мне даже секундную слабость. Теперь никто не скажет, что я получил врата по наследству и не смогу защитить их.

На меня смотрели все выжившие аристократы. На их лицах застыли равнодушные маски, но в их глазах я отчётливо видел обещание скорой встречи. И если тот же Роман Воронов мечтал расквитаться со мной, как и Кирилл Щепин, то Ерофеев и даже Давыдов были настроены вполне дружелюбно.

Софья Миронова тоже сменила гнев на милость и принялась призывно облизывать губы, моргая так часто, что казалось, будто у неё случился нервный тик. А вот Юлиана Орлова настойчиво ловила мой взгляд, и когда я посмотрел на неё, она указала кивком головы на стоянку с машинами, намекая на разговор.

В какой‑то миг на мне скрестились и взгляды всех присутствующих здесь истребителей. Я знал, что они видели проявление пламени феникса, но пока не собирался опровергать или подтверждать увиденное ими. Пусть мой секрет подольше останется при мне, ведь я точно знаю, что статус стража врат не защитит мой род, если сам император посчитает меня угрозой.

Решив, что поздравление с победой слишком затянулось, я отошёл к стоянке и привалился к капоту внедорожника, арендованного бабушкой во Владимире. Через пару минут ко мне подошла Юлиана Орлова. Девушка помолчала немного, а потом подняла голову и посмотрела мне в глаза.

– Я уже благодарила вас, ваше сиятельство, но хочу ещё раз выразить свою благодарность, – начала она, подбирая слова. – Ваш дядя рассказал мне, что ваша сестра имеет схожую с моей направленность дара.

– Всё верно, – я склонил голову к плечу и посмотрел на девушку.

– Когда вы спрашивали о моём даре… – Юлиана судорожно вздохнула. – Вы знали, что я его лишилась?

– Да, знал, – я ободряюще улыбнулся.

– Я могла бы и понять, ведь вас интересовала только его направленность, но не уровень силы, – девушка сжала кулаки, сдерживая эмоции. – Я могу помочь вашей сестре. Пусть я потеряла дар, но я прошла полное обучение в особом корпусе императорского пансиона. И я вполне могу обучить основам.

– Это очень заманчивое предложение, – я продолжал улыбаться, хотя чувствовал в голосе Юлианы скрытый подтекст. За её словами об особом корпусе стояла какая‑то трагедия. – Но что скажет ваша семья?

– Вы ещё не поняли, да? – с горечью спросила она. – Я не нужна своему роду. Я магический инвалид… меня даже замуж никто не возьмёт, опасаясь, что я передам детям свой изъян. Именно поэтому брат отправил меня на испытание… он надеялся, что я не вернусь.

– Вам есть куда возвращаться? – задал я тот вопрос, от которого зависел сейчас мой ответ на предложение Юлианы.

– Разумеется, меня даже встретят с почестями, – она горько усмехнулась. – Я сумела выжить там, где пачками гибли княжеские детки. На какое‑то время брат усмирит своё недовольство.

– В таком случае я обещаю подумать и написать вам о своём решении в ближайшее время, – сказал я, глянув за спину Юлианы на дядю, который тоже топтался неподалёку.

– Вот мой номер, – девушка протянула мне листок бумаги с записанными заранее цифрами. – Можете не писать, а сразу звонить.

– Договорились, – кивнул я, взяв бумагу из рук Орловой. – Отдохните, ваше сиятельство. Вам нужны силы, чтобы вернуться домой с гордо поднятой головой.

Юлиана поклонилась мне и развернулась к палаткам. Я посмотрел на Эдварда и отрицательно качнул головой. Что бы он ни хотел сейчас обсудить, место и время самые неподходящие. Дядя понятливо кивнул и приложил ладонь к уху, изображая звонок по телефону. Дождавшись моего ответного кивка, он удалился, но я успел заметить, как в его глазах мелькнула тень того самого хищника, что пытался убить меня в очаге.

– Готово, ваше сиятельство, – окликнул меня Демьян, дождавшись, когда я решу свои дела. – Подлатали наших ребят. Как новенькие теперь.

Я склонился в сторону и увидел Орехова, Лаптева и Голубева в довольно бодром состоянии. Гвардейцы помахали мне рукой, расплывшись в довольных улыбках. Через пару минут они уже были рядом с микроавтобусом.

– Ну что, ваше сиятельство? – спросил Демьян. – Какие у нас ещё планы?

– Поехали домой, – просто сказал я, устало улыбнувшись в ответ своим людям.

* * *

Малый кабинет его императорского величества Михаила Алексеевича Романова

Его величество откинулся на спинку кресла и постучал подушечками пальцев по столешнице. Его тонкие губы были поджаты в прямую линию, а складка между бровями стала глубже.

– Этот Шаховский нарушил все мои планы, – недовольно сказал он, глядя на сидевшего напротив светлейшего князя Демида Бартенева – своего верного соратника и троюродного брата. – Я же специально направил в московский очаг Рейнеке. Как мальчишка мог выиграть испытание, если Рейнеке остался жив?

– Истребители доложили, что между дядей и племянником завязался бой, но они вышли на ничью, – Бартенев хмыкнул, развалившись в кресле. – Мальчишка Шаховский не проиграл, он бился на равных с Эдвардом.