Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 71 страниц)

Тёмный феникс. Возрождённый 4

Глава 1

Мне нечего было ответить на обвинения Кольцова. Со стороны всё выглядело именно так, как он сказал. Моё слово против декана магической академии мало что значило, а остальные свидетели были связаны со мной кровным родством и брачным договором.

– Ничего не скажете в своё оправдание, граф? – из толпы разряженных аристократов вышел эмиссар императора – Алексей Денисов.

– Я буду говорить только с его императорским величеством, – спокойно сказал я, найдя взглядом Анну Кожевникову. Она казалась шокированной, но в её глазах я отчётливо увидел вину и сожаление. Похоже, их род до сих пор крепко связан с Мироновыми, и её жертва на испытании ничего не изменила. – Я имею право на высший суд, и никто его у меня не отнимет. И я заявляю об этом в присутствии всех собравшихся здесь благородных.

Что‑что, а законы я знал хорошо благодаря стараниям моего предшественника. Ну и после слов Берга о возможной дуэли я освежил память. Другое дело, что я оказался не готов к обвинениям в измене.

Да и кто бы мог подумать, что эти ублюдки решатся провести тёмный ритуал прямо на приёме. А я сам виноват, что вообще явился сюда. Нужно было уйти в рейд на неделю, как я и хотел.

– Вы имеете такое право, – согласно кивнул Денисов. – Однако ваше нежелание сотрудничать заставляет меня рассматривать более жёсткие варианты. Обвинения против вас настолько серьёзные, что в случае сопротивления я могу казнить вас на месте без суда и следствия. Мои полномочия это позволяют.

– Если вы сделаете такой выбор, я буду вынужден покинуть этот званый ужин и ожидать вас в своём доме, – я улыбнулся и отдал мысленный приказ Гроху взорвать посреди толпы сферу света, если потребуется.

– Вас никто не отпустит, граф, – Денисов призвал ауру и шагнул ко мне.

– Мне не нужно чьё‑либо разрешение, – я посмотрел на него и призвал одеяние тьмы. – И вам меня не остановить.

– Это не лучший выбор, ваше сиятельство, – обратился ко мне граф Кожевников. – Мы все засвидетельствуем ваш побег, и это точно не сыграет в вашу пользу.

– В мою пользу… – моя улыбка стала ещё шире. Они всерьёз думают, что я не догадался, будто весь этот приём – одна большая спланированная западня? – Могу вас заверить, что мне абсолютно нет дела до ваших слов и до того, чью сторону вы заняли, граф. А ещё я могу вас заверить, что все, кто хотя бы косвенно был причастен к нанесению вреда членам моей семьи, будут страдать.

– Это угроза? – напрягся Кожевников.

– А разве вы причастны, ваше сиятельство? – я склонил голову к плечу. – Мне казалось, вы просто хотели отпраздновать день рождения дочери и удачный контракт с Имперским Арсеналом.

– Всё так, – быстро ответил граф. – Анечка не заслужила такого финала праздничного приёма.

– Никто не заслужил, – подхватил женский голос из коридора. – Какой кошмар!

– Вы решились? – я посмотрел на Денисова, проигнорировав фальшивые сожаления. – Будете меня убивать на месте или передадите дело его величеству.

В этот самый миг моя аура вспыхнула тёмным пламенем. Аристократы испуганно вскрикнули и отшатнулись. Они попятились в коридор, расталкивая остальных и прижимая их к стенам.

Я обернулся к бабушке и подмигнул ей. Мастерская работа – подпитывать те эмоции, которые на поверхности. Если не знать, то и заметить невозможно.

– Вы будете немедленно заключены под стражу и переданы сотрудникам Тайной Канцелярии, – громко сказал Денисов, пытаясь успокоить благородных. – Все трое.

– Нет уж, Юлиана и бабушка вернутся в родовое имение, – я повернулся к бабушке. – Уходите.

– Стоять! – рявкнул Денисов и начал проталкиваться к бабушке.

Но она ещё больше усилила волну паники, добавив к ней страх – самое глубокое чувство, которое каждый человек испытывал хоть раз в своей жизни. Толпа разряженных аристократов начала визжать от ужаса и бежать по коридору. На месте остались лишь несколько человек, у которых, судя по всему, была защита от ментальных атак. И почти все они были светлыми магами.

Бабушка схватила Юлиану за руку и смешалась с толпой. Бежала она не в пример быстрее нарядных дам, метавшихся из стороны в сторону. Я закрыл собой дверной проём и призвал ещё больше пламени.

Лишние люди уже покинули комнату, а Денисову было прекрасно известно, на что способно моё пламя. Вряд ли он не сунул свой нос в отчёты истребителей, а те видели, как я сжёг парочку княжеских наследников и хемара, который считался почти неубиваемым.

– Вы лишь усугубляете своё положение, – прошипел эмиссар, замерев на месте. Кольцов за его спиной с жадным интересом смотрел на тёмное пламя.

– Я лишь защищаю тех, кто мне дорог, – я дождался отмашки от Гроха, который проследил, чтобы бабушка и Юлиана добрались до машины, и отозвал пламя. – Как и все мы.

– Пройдёмте, – Денисов бросил на меня странный взгляд, будто решал, стоит ли меня как‑то сдерживать. Но я спокойно развернулся и вышел из комнаты, так что в мерах безопасности не было необходимости.

Грох по‑прежнему следовал за бабушкой и Юлианой, которые мчались на бешеной скорости к поместью. Думаю, что привычные два часа на дорогу сократятся до часа. А потом уже никто не сможет достать моих близких – защита поместья не пропустит даже эмиссаров.

Мне до сих пор не хотелось верить, что я так легко подставился.

Измена. В этом слове чудился звон топора палача и запах горящего родового поместья. И ведь я точно знаю, что такой исход был запланирован в любом случае. Даже если бы Орлов с Кольцовым провели ритуал, Анна всё равно привела бы гостей в качестве свидетелей.

Вот только что именно они хотели продемонстрировать? Вряд ли они ожидали, что я вмешаюсь и убью Орлова, пусть и руками бабушки.

Неужели их план состоял в публичном явлении Вестника Тьмы в лице Юлианы? Это могло сработать. Особенно, если потом Юлиану закрыли бы где‑нибудь и провели ритуал до конца, сделав из неё некромансера.

Кем бы тогда предстали тёмные в глазах общества? Чудовищами, способными отдать жизнь и душу за силу. Именно таким образом они вывели из игры Дмитрия Шаховского и многих других тёмных, что имели вес на политической арене.

Даже отец барона Воронова был не простым тёмным. Он владел металлургическим заводом, который поставлял детали для военной техники. Роман не сказал мне, но я поискал информацию в сети – его отец три года назад заключил точно такой же контракт с Имперским Арсеналом, которым сегодня хвастались Кожевниковы.

Кольцов сказал, что хочет создать нового Вестника, который будет служить империи, а не тьме. Они бы убили Юлиану, не моргнув глазом, выкачав всю её силу и пустив её на создание Вестника Света.

Я помотал головой, прогоняя лишние мысли. Я уже дошёл до автомобиля эмиссара, следовавшего за мной по пятам вместе с Кольцовым и Бартеневым, который «случайным» образом оказался поблизости. Троюродный брат императора присоединился к моему сопровождению уже у выхода из особняка, кивнув на прощание князю Миронову.

Надо же, как занятно получилось. Тёмный феникс и три мага света в ранге грандмагов. А ведь я не потяну сейчас такой бой, даже если впитаю оставшиеся в поместье сферы усиления. И они это знают получше моего.

– Надеюсь, вы не станете делать глупостей? – спросил Денисов, когда я спокойно сел на заднее сиденье его автомобиля – бронированного лимузина, напичканного артефактами так сильно, что в глазах рябило от энергии.

– Что вы, все глупости уже совершены, – хмыкнул я, намекая на согласие посетить приём. – Уверяю вас, что не пророню ни слова, пока не окажусь перед императором. Сбегать я не планирую, так что можете не переживать. Даю слово дворянина.

– Отлично, – хмуро кивнул он и сел напротив. – Надеюсь, оружия у вас при себе не имеется?

– Я в стандартном парадном костюме, – я развёл руки в стороны. – Здесь не предусмотрены ножны или отделы для боевых артефактов.

– Я надеюсь на вашу порядочность, граф, – процедил Денисов и покосился на Кольцова, который напросился поехать с нами, чтобы «лишний раз не гонять транспорт до столицы».

Я промолчал и бросил взгляд на Бартенева, который с самым беспечным видом уселся рядом с деканом. Знал бы этот хлыщ, что его фамилия осталась на клочке бумаги в заброшенной лаборатории, он бы сейчас не выглядел таким самоуверенным.

Гроху я уже дал задание забрать из моего кабинета те улики, что у меня есть, и доставить их ко мне, когда убедится, что Юлиана и бабушка окажутся в безопасности. Пусть на это уйдёт день или два, но мой питомец доберётся до меня в любом месте, даже если это будут подвалы Тайной Канцелярии.

Конечно, это слабая подстраховка, которая совершенно не имеет веса, но это лучше, чем ничего. В крайнем случае, я обнародую информацию о лаборатории и вызову в качестве свидетелей истребителей монстров.

Первым делом нужно связаться с Натаном Соломоновичем Бергом и Рейнеке. Мне нужна профессиональная юридическая защита перед судом его величества и нужны свидетели, имеющие вес при дворе. Вряд ли император назначит рассмотрение моего дела посреди ночи – скорее уж он будет оттягивать эту встречу, чтобы помариновать меня в камере.

Мы доехали до аэропорта за полчаса и сели в частный самолёт. Бартенев и Кольцов отсели подальше, а вот Денисов весь полёт сверлил меня взглядом. Не знаю, о чём он думал, но это явно было что‑то, сулящее мне неприятности. Ну не пытать же он меня собрался? Это совсем уж варварство, если так подумать.

Я вздохнул и отвернулся к окну. Мы уже начали спускаться, поэтому я смотрел, как приближается земля Санкт‑Петербурга – столицы Российской Империи. За окном была ночь, ярко светили фонари и вывески, которые уже можно было разглядеть. Через несколько минут шасси коснулись асфальтированной дорожки.

Мы вышли на улицу, и я сразу ощутил разницу между Тюменской погодой и Петербургской. У нас уже наступила поздняя осень и вот‑вот должен был выпасть снег. Здесь же воздух был тёплым и влажным, будто сейчас конец лета.

Пройдя через отдельный выход, мы с Денисовым сели не в казённую машину с решётками на окнах, как я ожидал, а в очередной лимузин. Значит, меня всё же не отправят в казематы Тайной Канцелярии, что вполне неплохо.

Денисов поймал мой вопросительный взгляд, когда машина остановилась напротив элитной высотки в центре столицы, и скривился.

– Переночуете в моей квартире, – сказал он. – Со своей стороны обещаю безопасность и конфиденциальность.

Я пожал плечами. Мне было всё равно – квартира, особняк или камера частной тюрьмы. До утра времени много, ещё успею всё обдумать и решить, как буду действовать дальше.

Мне нужны веские доказательства, чтобы его величество не послал меня с порога в пыточную или на плаху. Пусть мы не были знакомы лично, но кое‑какое мнение о нём я уже составил. И оно было крайне неприятным, учитывая всё, что он сделал.

Испытание в московском очаге, попытка забрать Викторию в Особый Корпус, разрешение на войну родов, подписанное императором в пользу Давыдовых. Даже так можно было сказать, что его величество не испытывает ко мне тёплых чувств.

Денисов выделил мне спальню и вышел, оставив у двери двух гвардейцев. Я лёг на кровать и заложил руки за голову. Интересно, как там Юлиана, бабушка и дети? Телефон я отдал эмиссару ещё в машине, а Грох слишком далеко, так что связаться с домом не было никакой возможности.

Уже под утро меня сморило в сон. Я задремал, но продолжал чутко отслеживать обстановку. Не верил я ни Денисову, ни Бартеневу, ни даже самому императору.

И я совершенно не удивился, когда дверь в мою спальню распахнулась, и на пороге показался незнакомый мне мужчина в плаще с глубоким капюшоном. Взор тьмы показал, что передо мной очень сильный маг света. Даже, пожалуй, самый сильный из всех, кого я встречал.

Он постоял у моей кровати несколько минут, разглядывая «спящего меня», а потом подтащил стул поближе и сел на него.

– Кхм‑кхм, – он покашлял в кулак и откинул капюшон, под которым оказалась ещё и маска, скрывающая лицо. – Просыпайся, граф.

Я открыл глаза и повернул голову в его сторону. Мне понадобился всего один миг, чтобы понять, что передо мной не простой гость. Я вскочил с кровати и исполнил глубокий поклон.

– Доброй ночи, ваше императорское величество.

Глава 2

– Узнал, значит, – недовольно сказал император. – Рассказывай давай, что там на приёме у Кожевниковых произошло. И не вздумай мне врать, я ложь нутром чую.

Я посмотрел в лицо его величества, скрытое маской. Вряд ли он сюда явился за пересказом того, что ему уже доложил Денисов или Бартенев. Его вообще здесь быть не должно.

Ни за что не поверю, что император по ночам прогуливается по домам подданных, скрывая от них свою личность. Но и вопросы задавать ему нельзя – не тот у меня статус.

– Во время приёма княжич Матвей Миронов вызвал меня на дуэль до первой крови, – начал я, обдумав, что именно стоит говорить, а о чём лучше умолчать. – После дуэли я обнаружил пропажу невесты и бабушки и отправился на их поиски.

– Как ты их нашёл? – перебил меня император.

– Юлия Сергеевна одной крови со мной, на ней стоит моя тёмная метка, – ответил я, уже решив для себя, что такое объяснение устроит любого не тёмного мага.

– Что за метка? – Михаил Алексеевич подался вперёд, явно не удовлетворившись моим ответом.

– Метка истинной тьмы, ваше императорское величество, – я склонил голову. – Когда бабушке угрожала смертельная опасность, мне пришлось вмешаться, и моя магия оставила на ней след.

– Дальше рассказывай, – отмахнулся он, откинувшись на стуле. – Что там было на приёме дальше?

– След привёл меня в комнату в дальней части резиденции графа, – я прокрутил в памяти свой путь и понял, что вряд ли нашёл бы эту комнату снова, – слишком уж хорошо она была запрятана. – Там я обнаружил свою невесту и бабушку в компании Мирослава Орлова и Аркадия Кольцова.

Император вскочил со стула и принялся ходить взад‑вперёд. Он явно о чём‑то размышлял, но маска не давала увидеть его эмоции.

– Что они там делали? – спросил он, резко остановившись. – У них были артефакты?

– Да, артефакты были, – я продолжал стоять на том же месте, у кровати, поэтому мне было не очень удобно крутить головой, но я всё же повернулся к его величеству полубоком. – У Орлова были тёмные артефакты, испускающие энергию смерти. А у Кольцова – сферы из чистого света.

– Опиши эти сферы, – приказал Михаил Алексеевич с явным интересом. Похоже, именно за этим он и явился ко мне – узнать про сферы без свидетелей.

– Они были похожи на кристаллы монстров очагов, но крупнее и мощнее, – сказал я. – Ничего подобного я раньше не видел.

И я даже не солгал. Сферы, что дала мне бабушка, имели схожую структуру, но они были тёмными. Так что пусть император считает, что я не понимаю сути этих артефактов.

– Ты ведь знаешь, что не существует монстров со стихией света? – зачем‑то спросил он, снова принявшись расхаживать по комнате.

– Знаю, ваше императорское величество, – ответил я.

– Откуда Кольцов мог их взять? – полувопросительно протянул он. – Если нет монстров, то нет и кристаллов. А у Кольцова они были, – он замер. – А ведь ответы на поверхности…

Я молчал, глядя на императора. Меня он ни о чём не спрашивал, а лишний раз открывать рот в его присутствии чревато последствиями. Что самое интересное, его величество не интересовала моя вина и обвинение в измене. Ему будто вообще не было до этого дела.

– Шаховский, – рявкнул вдруг Михаил Алексеевич. – Что они там делали? Что делал Кольцов с этими артефактами?

– Мне не знаком данный ритуал, – честно сказал я. У меня кроме предположений и слов декана вообще ничего не было. А Кольцов мог заметить, что бабушка притворяется, и сочинить историю про Вестников специально для нас с ней.

– Но предположения‑то есть? Говори всё, что знаешь и думаешь, – слова императора звучали как приказ. Собственно, именно приказом они и были. Но я молчал. – Думаешь, что значит мой визит для тебя и тех обвинений, по которым тебя задержали?

– Думаю, что ваш визит никак не повлияет на обвинения, ваше императорское величество, – я в очередной раз поклонился. – Поскольку он является неофициальным и даже тайным.

– Молодец, хоть тут сообразил, – фыркнул он. – Я прекрасно понимаю, что за время дуэли ни ты, ни твои женщины не успели бы подготовить ритуал в чужом особняке. Тем более, не зная планировки, они бы даже не нашли ту дальнюю комнату с первого раза. Но это не значит, что я проявлю снисхождение. Я буду судить тебя точно так же, как и других аристократов.

– Благодарю, ваше императорское величество, – я едва сдержал усмешку. Наивным юнцом я может и выглядел в силу возраста моего тела, но уж точно им не был.

– Меня интересуют интриги, что плетут мои подданные за моей спиной, – веско сказал Михаил Алексеевич. – Убийство Орлова мне не интересно. Да хоть все там друг друга поубивайте – легче дышать станет. Но заговоры и интриги я не потерплю.

– Могу поклясться, что ничего не замышлял и не замышляю против вас, – я устал кланяться, но что поделать – если уж стою перед правителем империи, то приходится соблюдать правила.

– Ещё бы ты замышлял, – хмыкнул император. – На твоей стороне юный возраст. Иначе бы я с тобой не разговаривал тут. Шаховские всегда служили мне верно и преданно, а твоя бабушка служила мне ещё до того, как взять фамилию мужа.

Он замолчал, разглядывая меня каким‑то новым взглядом. Я видел, как в его глазах проносятся разные мысли и разные варианты развития нашего разговора и даже наших дальнейших взаимоотношений.

– Доверять я в этом мире могу немногим, – сказал он наконец. – Пожалуй, только двоих и назову. Бартенев, да Денисов – вот столпы моего правления. Преданные псы, которых даже с поводка спускать не обязательно, потому что они его прогрызут и вырвутся, чтобы покарать моих врагов.

Мне оставалось только опустить голову ниже, чтобы император не увидел мой насмешливый взгляд. Бартенев был его троюродным братом, а Денисов – верным эмиссаром. И оба они были боевыми магами света.

Естественно, что Михаил Алексеевич доверял им больше, чем прочим. Вот только Бартенев был причастен к пыткам тёмных, и он же послал своих гвардейцев зачистить лабораторию и убить истребителей, служивших его величеству.

Ну а Денисов подсуетился и отдал земли Давыдовых своему ближайшему родственнику. И именно через эти земли прошли гвардейцы Бартенева. Я видел здесь прямую связь, но у меня не было веских доказательств. Клочок бумаги и свидетельства истребителей не в счёт.

Сыча, Лося и Листа могут точно так же обвинить в измене и казнить без суда и следствия. В отличие от меня они не аристократы. Лутковский за них вряд ли вступится, раз уж его самого за горло схватили. Так что свои размышления, догадки и предположения я оставлю при себе.

– Вот что, граф, – император шагнул ко мне. – На суде я буду тебя давить. Ты станешь козлом отпущения, на которого я свалю вообще всё что можно. Ты должен отбиться. Что хочешь делай: юристы, свидетели, да хоть самого Вестника Тьмы призови. Ты должен выйти сухим из воды только собственными стараниями. И после этого я поручу тебе одно дело, с которым можешь справиться только ты.

Я кивнул и согнулся в поклоне. Вот ведь демонов хвост! Сначала он меня давить будет, а потом я ему ещё и служить должен? А не много ли он захотел?

Хотя куда я денусь. Если уж решил оставаться в Российское Империи, то выполню то, что его величество мне поручит. Ну а после я потребую награду. Такую, чтобы император в следующий раз подумал дважды, прежде чем ко мне обращаться.

– Рад, что ты оказался благоразумным, граф, – довольным тоном сказал император. – До скорой встречи.

Он вышел из комнаты, и я рухнул на кровать. Вот ведь не хотел же я вляпываться в дворцовые интриги. Да и с императором я бы предпочёл не встречаться вообще. Зачем оно мне?

Собирал бы потихоньку силы, прокачивал магический источник и очищал очаг, чтобы задобрить тьму. Нет же, надо было этому Кольцову проводить свой ритуал именно сейчас. Бабушку он захотел выкачать… да она таких, как он, пачками устраняла во время службы императору.

Ничего, разберусь с этими обвинениями и займусь Кольцовым, Бартеневым и Денисовым. Ясно одно – про лабораторию и опыты над тёмными пока не стоит говорить никому, тем более императору. Он так верит в своих советников, что скорее от меня избавится, чем от них.

Мои размышления прервал гвардеец Денисова, который принёс мне ранний завтрак. Ну а после всё пошло именно так, как и должно было. Меня перевезли в Тайную Канцелярию и посадили в камеру для аристократов.

Хорошо хоть дали позвонить юристу, прежде чем запереть меня. Что самое интересное – камера была обставлена ничуть не хуже моих апартаментов в особняке. Мягкие диваны, полка с книгами, два кресла и журнальный столик, даже дверь казалась самой обыкновенной – я как будто очутился в обычной комнате, в которой для безопасности установили решётки на окна.

Но так было только на первый взгляд. Взор показал мне скрытые артефакты, блокирующие магию и перемещение по теням. Правда закрытых теневых слоёв было всего три, а дальше можно было спокойно гулять себе через стены.

Я понимал, что сильных теневиков в этом мире не так уж много. Тот же Воронов мог ходить не дальше второго слоя, и это считалось высоким уровнем дара.

Прослушивающих артефактов здесь было аж три штуки – два в основной комнате, и один в ванной. Но мне до них не было дела. А вот боевые артефакты меня очень заинтересовали.

Все они были исключительно светлыми. Как я понял, каждая такая камера была предназначена для магов определённых стихий. И если здесь были артефакты света, то где‑то в другой камере должны найтись тёмные.

При желании я мог бы обыскать весь этаж, предназначенный для заключения одарённых, но мне было лень. Да и смысла в этом особо не было. Зачем мне боевые артефакты, если я могу в любое время выйти через изнанку?

Остаток дня я провёл за чтением книг и отдыхом. Нужно использовать каждую возможность восстановить силы – никогда не знаешь, что случится в следующий момент. А уж в моём положении – тем более.

Уже под вечер дверь отворилась, и в камеру вошёл Натан Соломонович Берг. Он мазнул взглядом по обстановке и сел на диван.

– Ну‑с, молодой человек, и заварили же вы кашу, – сказал он, выкладывая на журнальный столик документы из потёртой кожаной папки. – Ладно убийство, но измена? Как вы так умудрились подставиться?

– Да мне и стараться не пришлось, – я сел напротив юриста и пожал плечами. – Всё было готово, нужно было просто прийти на приём.

– Значит, в убийстве графа Орлова вы признаётесь? – уточнил он, закончив с бумагами. Перед Бергом высилась высокая горка документов, почти как в его кабинете.

– Признаюсь, – спокойно ответил я.

– За убийство аристократа положен тюремный срок, выплата компенсации членам семьи и в казну государства, – так же спокойно сказал Натан Соломонович. – Если убедим его величество, что это была самозащита или защита близких, то тюремного срока удастся избежать.

– Думаю, что с этим проблем не возникнет, – проговорил я. – Бывший инструктор Особого Корпуса, коим является моя бабушка, не станет лгать императору. Она подтвердит, что я защищал её жизнь.

– Кстати говоря, – Берг сделал глубокий вдох. – Она связалась со мной ещё ночью. Я ждал вашего звонка, но у меня всё было готово.

– Как она там? – спросил я. К сожалению, позвонить домой мне не дали, ведь я мог «договориться со свидетелями».

– Вчера ночью была в добром здравии и дурном расположении духа, – усмехнулся юрист, огладив пальцами бородку. – А вот во время сегодняшнего звонка она была… более спокойной. Она просила передать вам, что достала из шкафа свои доспехи и они ей впору.

– Рад это слышать, – я покачал головой. Значит, бабушка перешла в боевой режим. Надеюсь, она ничего не учудит за то время, пока я тут торчу.

– И ещё кое‑что, – Берг поджал губы. – Это конечно не входит в мои обязанности, но Юлия Сергеевна просила вашего совета. Ваша невеста получает звонки из дома Орловых, её настоятельно просят вернуться и возглавить род за неимением других наследников.

– Если вас не затруднит, передайте бабушке, чтобы не отпускала Юлиану из дома, – я вздохнул и растёр лицо руками. – Их сейчас будут выманивать всеми способами, но мне бы хотелось, чтобы они все сохраняли благоразумие.

– Передам, – сухо бросил юрист. – Но больше я вашим связным подрабатывать не буду. Давайте обсудим второе и самое серьёзное обвинение. Измена государству и заговор против императора – это самое тяжкое обвинение, какое только может быть выдвинуто против главы аристократического рода.

– Вы ведь прочли текст этого обвинения? – уточнил я, и Берг кивнул. – Там сказано, что Юлиана и бабушка пытались провести тёмный ритуал в имении графа Кожевникова. Разве это логично? Зачем было приезжать на приём, если все тёмные ритуалы мы могли провести, не выходя из дома?

– Вы же не думаете, что кого‑то будет волновать логика? – Натан Соломонович посмотрел на меня как на неразумное дитя. – Всем известно, что такими обвинениями выводят из игры неугодных аристократов. Это будет учитывать его величество, вынося приговор. Но нам нужны веские доводы для обоснования вашего права на свободу и жизнь.

– В таком случае у меня есть только один довод, – я усмехнулся. – Согласно словам Аркадия Кольцова, мы планировали сделать из Юлианы Вестника Тьмы. Но не для кого не секрет, что Вестник может быть только один. Ведь так?

– Это правда, – Берг прищурился. – Легендарные Вестники Тьмы являются тогда, когда мир стоит на краю. Согласно историческим хроникам, они собирают вокруг себя всех тёмных магов и вершат правосудие. Если Вестник заявляет о себе во всеуслышание, это означает что в мире нарушилось равновесие в пользу света.

– Даже так? – удивился я. Таких подробностей я не знал. Хотя я и не спрашивал ни у кого про этих Вестников.

– Заявление такого рода может пошатнуть даже трон императора, ведь тогда получается, что он не уследил за своими подданными, – Натан Соломонович сделал глубокий вдох. – И Вестников всегда стараются убрать по‑тихому, пока о них не стало известно в массах.

– Потрясающе, – я не удержался и рассмеялся в голос. – То есть баланс сил и равновесие первозданных стихий не пугают правителей, а тот, кто об этом заявит, – очень даже.

– Такова история нашего мира, молодой человек, – протянул Берг. – Нам неподвластно изменить прошлое.

– Но мы можем кое‑что сделать для будущего, – продолжил я за него.

– Так в чём была ваша идея? – уже более заинтересованно спросил юрист. – Только не забывайте, что тьма карает тех, кто выдаёт себя за её Вестника. Это тоже доказанный факт, а не сказки и выдумки.

Я улыбнулся и призвал тьму, окружив нас Бергом теневым куполом. По идее я не должен использовать магию в стенах моей камеры, но первозданной тьме не было дела до любых блокирующих артефактов. И пусть я вычерпал резерв источника до дна для этого купола, мне было всё равно.

И тем более мне было всё равно, как отреагируют мои охранники – следующие мои слова не должны услышать те, кто следит за мной через артефакты, как и передать их кому бы то ни было.

Натан Соломонович вздрогнул от неожиданности, но быстро понял, что я таким образом защищаю приватность нашей с ним беседы. Он довольно ухмыльнулся и выпрямился на диване, подавшись вперёд.

– Моя идея заключается в том, что я во всеуслышанье заявлю, что я – Вестник Тьмы, – просто сказал я. – При всех присутствующих аристократах и при его императорском величестве.

– Это риск, – тут же отозвался Берг. – Вы подставите себя под удар. Себя и весь ваш род.

– А то сейчас мы не под ударом, – я скептически выгнул бровь. – Вы и сами понимаете, что от меня хотят избавиться. Заговор такого уровня могли провернуть только близкие к трону люди, и мне не нравится, что у них есть преимущество.

– Вы подозреваете кого‑то конкретного? – с жадным интересом спросил юрист. Я помнил, что его самого однажды подставили и обвинили в измене. Он отстоял своё имя, но вот смог ли он отомстить?

– Да, у меня есть несколько имён, которые точно замешаны, – ответил я. – Но вам я их не назову. Это лишь подвергнет вас лишней опасности, а сделать вы всё равно ничего не сможете.

– В таком случае, молодой человек, давайте поскорее обсудим наш план, пока сюда не явились охранники, – быстро проговорил Берг. – Вот что я придумал…