Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 71 страниц)

– Грох! – позвал я кутхара, который непривычно долго молчал. – Ты там как?

– А что я? Я ничего! – торопливо ответил питомец, не показываясь из тени.

– А ну-ка выходи, – приказал я.

Сначала я услышал горький вздох, а затем передо мной сгустилась тень. Причём я видел, что эта тень гораздо плотнее и темнее, чем раньше. Пришлось подождать ещё полминуты, прежде чем Грох наконец явился перед моим взглядом.

Н-да. А ведь я мог бы и догадаться, что мой питомец сумеет выжать из энергии Исхода всё что можно.

– Не виноватый я, – протянул он. – Оно само как-то получилось.

– Угу, – не менее протяжно ответил я. – Само.

Я обошёл по кругу питомца и внимательно осмотрел его новый облик. Нет, он так и остался похожим на ворона, но его чешуйчатое оперение стало похожим на сталь. Даже отливало чёрным на свету, будто сделано из металла.

Раздвоенный хвост с жалами на концах утолщился, став похожим на канаты. А когти теперь были размером с мою ладонь. Такого монстра на плечо уже не посадишь.

– Силы прибавилось? – уточнил я у кутхара.

– Есть немножко, – как-то совсем уж печально сказал он.

– Что тебе опять не нравится-то? – с раздражением спросил я. – Дармовой энергии пожрал, силы прибавил, в размерах тоже подрос.

– Вот это и не нравится, – буркнул Грох. – Сам-то я вырос… а крылья? Крылья остались такими же! Я теперь на курицу похож, а не на стража теневого плана!

Я глянул на крылья кутхара и улыбнулся. А он прав – крылья не выросли, в отличие от всего остального. Сравнение с курицей оказалось до того точным, что я не удержался и рассмеялся в голос.

– Смейся-смейся, – обиженно проворчал Грох. – Вот вырасту, тогда узнаешь, каков я в гневе.

– Договорились, – продолжая смеяться, ответил я. – Поговорим, когда вырастешь.

– Господин, – услышал я голос Якова, который выглянул из-за дверей чёрного входа и с удивлением посмотрел, как я смеюсь сам с собой – видеть Гроха даже из первого уровня тени он никак не мог. – Ваше сиятельство, простите, что отвлекаю, но через час приедут портные из модного дома Виноградовых.

– Спасибо, что напомнил, – сказал я. – Вот про них я совсем забыл.

Яков скрылся за дверью, а я обогнул дом и зашёл через главный вход. Быстро поднявшись на второй этаж, я замер на пороге спальни. Я ведь совсем забыл про Бориса с Викторией, которые до сих пор крепко спали на моей кровати.

Приглушив шаги, я добрался до ванной, снова принял душ, чтобы освежиться после тренировки, и замер напротив гардеробной. Последний тренировочный костюм я снял только что, и он не годился для встречи представителей модного дома. Выругавшись сквозь зубы, нацепил на себя клятый костюм в полоску и вышел в спальню.

Боря и Вика уже успели проснуться и сейчас сидели на кровати, ожидая, когда я выйду из гардеробной комнаты, совмещённой с ванной. Увидев меня в строгом костюме, они оба вздрогнули и вскочили с кровати. Их спины выпрямились, а на лицах появилось отрешённое выражение.

– Ой, ладно вам, – махнул рукой я. – У меня другой одежды просто нет. Как раз сейчас это буду исправлять.

Шумный сдвоенный выдох облегчения чуть меня не оглушил. Боря несмело улыбнулся, а Вика сжала свои пальцы и переступила с ноги на ногу.

– Ну мы это… пойдём? – спросила она несмело.

– Конечно идите, – с серьёзным видом сказал я. – Приводите себя в порядок и спускайтесь завтракать. Там сегодня Марта расстаралась – напекла пирогов и булочек для вас.

Дети наконец отмерли, заулыбались и поспешили к себе. Я же подошёл к окну и глянул сквозь стекло на внутренний двор. Пока я спал, подъездную дорожку вернули к изначальному виду и заделали оставшиеся ямы от взрывов.

Парочка пострадавших тисовых деревьев была выкорчевана, а земля подготовлена для последующих посадок. Гараж и пристройку для инструментов разобрали, и уже начались работы по восстановлению. Бетонные блоки лежали рядом с фундаментом, и наёмные рабочие сновали туда-сюда с деловым видом.

Таких бытовых моментов в моей прошлой жизни было очень мало. Между битвами с порождениями бездны я набирался сил в храме и медитировал. Всем хозяйством занимался Лейн – ключник, управляющий, мажордом и бухгалтер в одном лице.

Мне никогда не приходилось считать, сколько денег уходит на ремонт зданий и на новые тренажёры. Даже доспехи и новая одежда взамен испорченных просто появлялись в моей комнате. И вот теперь я вдруг стал главой рода, которому нужно держать в голове кучу мелочей и лично общаться с портными.

Вздохнув, я спустился в гостиную и принялся ждать гостей. На второй завтрак я не пошёл – не было ни аппетита, ни желания общаться с кем-либо. После увиденного в темнице у меня обострилось чутьё.

И сейчас оно выло где-то на границе восприятия. Будто над моей головой сгущаются тучи, которые мне не под силу разогнать. На всякий случай я отправил Гроха проверить все подступы к дому и прикрыл глаза.

Никакой опасности не было, но я привык доверять своему чутью. Оно меня ещё ни разу не подводило. Даже когда я соглашался зачистить очередную волну демонических отродий в королевстве Эрдам.

Правда тогда я думал, что опасность грозит лишь мне. А оказалось, что чутьё предупреждало меня отказаться и остаться в храме со своими птенцами. Ну что уж теперь, прошлого не вернуть, как бы горько ни было от осознания своих ошибок.

– Господин, – Яков возник передо мной так неожиданно, что я несколько раз моргнул, отгоняя видения горящего храма. – Портные прибыли. Мой отец сейчас проводит их сюда, если вы готовы.

– Хорошо, – кивнул я, вставая с полюбившегося мне кресла. – Пусть ведёт.

Яков ушёл, а через минуту в гостиную вошёл Герасим с тремя мужчинами в очень дорогих костюмах. Это я понял не только по вшитым золотым нитям и драгоценным камням на лацканах, но и по тому, что эти костюмы сидели на незнакомцах словно влитые. Каждая складка ткани была подогнана по фигуре, словно давно разношенный доспех – ничего не мешало, не облегало слишком туго и не болталось.

– Добрый день, ваше сиятельство, – обратился ко мне высокий мужчина лет пятидесяти с бакенбардами и густой кудрявой шевелюрой. – Меня зовут Иннокентий Петрович Виноградов, я представитель модного дома Виноградовых.

– Рад знакомству, Иннокентий Петрович, – сказал я, чуть склонив голову. – Благодарю, что смогли выделить для меня время в своём плотном графике.

– Обычно мы принимаем гостей нашего дома в своих магазинах, но сделали исключение ради Юлии Сергеевны, – не слишком любезно проговорил он. – У нас не так много времени, поэтому давайте перейдём к делу.

Мне понравился подход портного – тратить время на формальности мне хотелось меньше всего. Так что я снял пиджак и расставил руки в стороны, чтобы меня обмерили со всех сторон.

Моё чутьё, всё это время нывшее на заднем плане, вдруг стало острым, ощутимым. Я буквально нутром чувствовал опасность, но не видел её. Я слишком резко взмахнул рукой и отшатнулся, чуть не сбив с ног помощника портного, который протягивал мне образец ткани.

– Вам не нравится ткань? – холодно спросил Виноградов, приняв мою реакцию за брезгливость.

– Послушайте, мне нужна удобная, качественная одежда и обувь, без украшений и нашивок, – я покачал головой. Чувство опасности снова отступило. Что это, демоны побери, было? – Единственные украшения, которые я потерплю, этовышитый герб моего рода. Цвет всей одежды – чёрный.

– Отлично! – в голосе Виноградова прозвучало уважение.

– Вы шьёте только парадные костюмы? – уточнил я. – Мне нужна домашняя одежда и тренировочные костюмы.

– Вы хотите обидеть наш модный дом? – ахнул портной. – Конечно же мы шьём полный гардероб, включая домашние тапочки! Если хотите знать, мы работаем даже с материалами из аномальных очагов. Доспехи его высочества изготовлены нашим домом, и могу вас заверить, ничего надёжнее вы не найдёте!

– Даже так? – удивился я. Вот уж не думал, что эти модники что-то смыслят в доспехах.

– Между прочим, у нас контракт с вашими кожевенными мастерскими, – обиженно протянул Виноградов. – Мы выкупаем лучшие материалы сибирского очага первыми на правах партнёров.

– Прошу прощения, я не хотел оскорбить вас, – я виновато развёл руками. – Я ещё не до конца вник в дела рода.

– Вы хотите заказать доспехи или нет? – не обратив внимания на мои извинения, спросил портной. – Я лично займусь их изготовлением и докажу вам, что дом Виноградовых не превзойти никому!

– Мысль хорошая, но скажите, сколько времени у вас займёт работа? – поинтересовался я.

– Мы успеем всё сделать до начала испытания, – совсем другим тоном сказал Иннокентий Петрович. Ни обиды, ни пренебрежения, ни намёка на торопливость. – Домашняя одежда и тренировочные комплекты будут готовы через три дня, как и два парадных костюма. Я не позволю внуку Юлии Сергеевны отправиться на испытание без надлежащей защиты.

Вот теперь Виноградов мне нравился ещё больше. Как только он понял, что я не модные вещи хочу заказать, сразу перешёл на серьёзный тон. Даже не постеснялся показать своё отношение к бабушке, а для аристократов это значит определённый уровень доверия.

– В таком случае я оставлю все мелочи на ваше усмотрение, – сказал я, окончательно расслабившись. – Доверюсь вашему опыту, тем более что основные пожелания я уже указал.

– Достойный ответ, – уважительно склонил голову портной. – Как раз в духе будущего главы рода тёмных магов. Был рад знакомству, ваше сиятельство.

– Взаимно, Иннокентий Петрович, – кивнул я в ответ. – Хорошего вам дня.

– Благодарю, и вам хорошего дня, ваше сиятельство, – Виноградов щёлкнул пальцами, и его помощники мгновенно собрали все папки и ленты, и шагнули к двери.

Через пару минут все трое мужчин покинули дом, а я растёр лицо и позвал кутхара. Чуйка не замолкала. Она звенела, словно пожарная сирена, отражаясь эхом в моей голове, а я был вынужден улыбаться и говорить о тканях.

– Что-то нашёл? – спросил я у питомца, явившегося на мой зов.

– Всё чисто, хозяин, – доложил он. – Новых теневых следов нет, посторонних тоже не видно.

– А что по артефактам? – уточнил я. – Чуешь что-нибудь интересное, чего не было вчера?

– Ничего, хозяин, – грустно вздохнул Грох.

– Должно быть что-то, чего ты не видишь, – я вышел из гостиной и направился к входной двери. – Дети в порядке? Бабушка?

– Спят они, – не очень уверенно ответил кутхар. – Позавтракали, и пока ты с тряпьём разбирался, разошлись по комнатам. А потом спать легли.

– Все разом? – резко обернулся к нему я. – И это после того, как за ночь выспались?

– Кто вас, смертных знает? – очень тихо произнёс питомец. – Может у вас ритуалы такие – спать после еды.

Последние слова Гроха донеслись до меня издалека. Я уже бежал наверх в комнаты своих родных, перепрыгивая через ступени. Осталось только решить, в какую сторону мчаться сначала – спальня Юлии Сергеевны находилась в противоположном крыле.

– А ну быстро в комнату бабушки! – рыкнул я, рванув в сторону спален детей.

Если с ними что-то случилось, я себя никогда не прощу. Как идиот выбирал тряпки, когда чутьё выло об опасности! Надо было наплевать на портных и быть рядом с родными.

Я рванул дверь в спальню сестры и замер на пороге. Девочка спала, сидя в кресле, а рядом с ней едва заметно мерцал маскировочный барьер, сотканный из воздуха.

Мне хватило доли секунды, чтобы узнать запрещённое заклинание из школы магии воздуха. Оно буквально откачивало воздух из лёгких, вызывая удушье и быструю смерть. Только последняя тварь стала бы использовать такое против ребёнка.

Топоры я оставил в комнате, так что придётся ублюдку испытать на себе, на что способна тёмная магия в руках феникса.

Глава 16

Я призвал теневой хлыст и ударил наотмашь по магу воздуха. Его барьер отразил атаку, но за ней последовала следующая. А потом ещё и ещё. Я не останавливался, вкладывая в каждый удар всё больше силы.

Щит моего противника оказался не простым барьером, а многослойной конструкцией из спрессованных воздушных пластов, каждый слой которых гасил ударную волну.

Хлыст со свистом рассекал воздух, но барьер не поддавался, лишь сильнее наливался голубоватым сиянием. Отражённая энергия болезненно отдавалась в запястье, заставляя пальцы непроизвольно сжиматься. Две битвы подряд давали о себе знать ноющей болью и быстрым утомлением.

Я стиснул зубы и призвал больше тьмы. Этот ублюдок оказался крепким орешком, но я и не с такими справлялся. Тем более, что главную цель я уже выполнил, – отвлёк врага от сестры.

Воздушник отозвал Удавку Ветров, развернулся ко мне и направил в меня лезвие ветра. Я отскочил и снова хлестнул по щиту. Послышался треск – структура барьера наконец поддалась.

Не став тратить время, я рывком переместился вперёд и напитал ауру тьмой. Из моих ладоней сочилась сила, окутывая барьер врага чёрным туманом. Пусть я не могу лишить этого ублюдка воздуха, как пытался сделать он с Викой, но закрыть обзор – вполне. Для начала этого хватит.

Как только маг понял, что не может швырнуть в меня направленные боевые заклинания, то попытался потоками ветра рассеять тьму. Но она лишь плотнее сжалась, «прилипая» к барьеру. И тут вдруг воздух в комнате закрутился, концентрируясь вокруг мага.

Опытные воздушники редко полагались только на заклинания – их истинная сила заключалась в контроле пространства. И прямо сейчас этот гад призвал настоящий вихрь. Я едва успел отпрыгнуть, как вихрь разнёс в щепки кровать и комод, рядом с которыми я стоял.

Невидимые воздушные лезвия кромсали всё на пути мага, так что мне пришлось рывками перемещаться ему за спину. Наверняка ублюдок считал, что задохнувшаяся во сне девочка не привлечёт сильного внимания. И если уж он решил устроить такой погром, то явно не будет беспокоиться о том, что заденет Вику.

При этом я не забывал напитывать свою ауру, которая уже полностью скрыла воздушника. Ему надоело швыряться заклинаниями вслепую, и он наконец пошёл в рукопашную.

Для этого воздушнику пришлось изменить размер барьера, который теперь облеплял его фигуру в нескольких сантиметрах от тела. Воздух вокруг кулаков мага сжался, заискрившись голубоватым свечением.

Первый удар прошёл в сантиметре от моего виска, оставив в воздухе вибрирующий след. Второй удар пришёлся ниже, и на этот раз я не успел увернуться полностью. Воздушное лезвие скользнуло по рёбрам, оставляя после себя острое жжение.

Кровь не хлынула потоком, но тёплая влага пропитала ткань рубашки, сразу прилипшей к коже. Тело вспомнило другие раны, другие бои – плечо, пробитое раной с проклятием, ногу, пронзённую теневыми шипами. Но сейчас не время было об этом думать.

Я рванул в сторону, призывая цепи тьмы прямо из-под пола. Чёрные жгуты должны были обвить ноги воздушника, но тот развернул ладонь в жесте рассеивающего ветра, и мои путы разлетелись, не успев сформироваться полностью. Опытный боец. Слишком опытный.

Боль в боку нарастала, но я заставил себя игнорировать её. Важнее было другое – стиль боя моего противника. Никаких театральных заклинаний, никаких лишних движений. Только точные, выверенные движения, превращающие окружающий воздух в оружие. Так сражаются не наёмники, а те, кто прошёл настоящую школу боевой магии.

Следующий удар вонзился в моё плечо воздушным копьём, задев кость. Кровь залила рукав. Я откатился в сторону, зажав рану ладонью, и почувствовал, как тьма отзывается на боль. Кровь – отличный проводник.

Чёрные капли заструились по пальцам, формируя сложный узор паутины тьмы. Воздушник заметил это и впервые за бой сделал шаг назад. Его барьер сгустился, став непрозрачным. Но теперь было уже поздно – моя кровь, напитанная тьмой, достигла пола.

Тёмные прожилки побежали по каменным плитам, смыкаясь в сложную сеть. В следующее мгновение барьер затрещал, покрываясь паутиной. Тьма не ломала защиту – она медленно прожигала барьер, переваривая чужую энергию.

И тут вдруг воздушник подал голос.

– А ты неплох, – сказал он глухо. – Как я и думал, бой с тобой куда интереснее предыдущих.

– Только вот напал ты не на меня, а на детей, – рыкнул я, чувствуя, как кровь хлещет из раненого плеча.

– Наша битва должна была состояться позже, – ответил незнакомец, пожав плечами. – Дети мешали, как и старуха.

Вот значит как. Дети ему мешали. И он ещё надеялся, что встретится со мной в битве позже.

Да я этого ублюдка размажу по стенам дома так, что от него останется только тонкий слой из потрохов. И ведь как-то обошёл охрану, провёл Гроха и заявился сразу в комнаты детей и бабушки. Таким тварям не место в этом мире.

Его слова я проанализирую потом. Когда перед глазами не будет стоять пелена ярости. Когда мои теневые когти не будут разрывать пространство. Ну а сейчас пора покончить с барьером воздушника.

Наплевав на боль и кровь, сочащуюся из раны на плече, я бросился на мага. Мои когти вонзились в щит с противным хрустом. Воздушные пласты начали расслаиваться и крошиться, больно впиваясь в ладони, но я не останавливался.

Враг смотрел на меня, склонив голову к плечу. И мне стоило бы задуматься, почему он так спокоен. Но я почти разрушил щит и останавливаться не собирался.

Маг медленно поднял руки. Воздух вокруг него внезапно замер. Давление в комнате упало, запахло озоном, как перед грозой.

А потом грудь мага вспыхнула всё тем же голубоватым свечением. Даже сквозь барьер стали видны проступившие вены воздушника, налитые синевой магического перенапряжения.

Этот идиот сжигает собственную жизнь! Дыхание Урагана – одна из смертоносных техник воздушников. И если он решился на неё, то не верит, что сможет одолеть меня.

Расчётливая и опытная часть моего сознания кричала, что я должен броситься в атаку и прервать заклинание. Но я видел, как сжимается энергия, и понимал, что не успею. Оставался лишь один вариант – принять удар и выжить.

Я бросился к Вике, чтобы закрыть её собой, но взрывная волна настигла меня раньше. Это был не просто поток воздуха. Весь мир на мгновение превратился в белую пустоту, в которой нет жизни.

Кости хрустнули, когда меня отшвырнуло в стену. В ушах стоял оглушительный звон, перекрывающий все звуки. Из носа и ушей текла кровь, а перед глазами плясали белые мушки.

Но я каким-то чудом успел перехватить сестру, обняв её так, чтобы принять удар на себя. И это было единственное, что хоть немного утешало меня. Ведь тьма, которая всегда отзывалась на зов, стала вязкой и непослушной.

Дыхание урагана бьёт не только по телу, оно разрывает связь с магией. Именно поэтому это заклинание одно из самых сложных и энергозатратных. И это помимо того, что оно забирает десятки лет жизненной силы мага.

Только вот воздушнику было плевать. Он шагал ко мне уверенной походкой, хотя тоже пострадал – его левая рука неестественно повисла, а из уголка рта стекала тонкой струйкой кровь. Но он всё ещё держал в правой ладони сжатый вихрь, способный добить меня.

Я разжал руки и отпустил Вику, а затем попытался встать. Тело не слушалось, левая рука онемела, в груди что-то хрустнуло при движении. Кажется, сломано несколько рёбер.

Но отступать нельзя. Ни дети, ни гвардейцы не справятся с боевым магом воздуха.

Я сжал зубы и ударил ладонью в пол, зарычав от боли.

Между мной и магом соткалось теневое зеркало. Не полноценное заклинание, а лишь бледная тень того, что я мог бы сделать в лучшей форме, но на большее я сейчас не способен. Зеркало требует точного расчёта, чтобы перенаправить магию и не ударить в меня же, и с этим я справился, как и всегда на все сто процентов.

Воздушник замер на мгновение, пытаясь понять, что я сделал, но не смог увидеть истинно тёмное заклинание. Я же решил подтолкнуть его.

Опираясь на стену, я медленно поднялся. Голова кружилась, меня шатало из стороны в сторону, кровь сочилась между пальцев, сжимающих бок и раздробленное плечо. Я сделал шаг вперёд и, позволив телу на мгновение потерять равновесие, рухнул перед воздушником.

Искусственная слабость, которую сейчас даже изображать не пришлось, – старейший трюк. Я не так часто использовал эту военную хитрость, но против уставшего противника, который уверен в своей победе, он сработал безотказно.

Воздушник клюнул. Он развеял небольшой вихрь, готовый сорваться с пальцев, и сомкнул ладони. Удавка ветров – та самая техника удушения, которую применяли только безжалостные маги и которая чуть не убила Вику, – полетела прямо в меня.

Воздух вокруг меня начал сжиматься, голова закружилась, а маг сделал шаг вперёд. Именно этого я и ждал. Малейший импульс, и теневое зеркало активировано.

Враг не закричал – не смог бы даже при большом желании. Он лишь резко выдохнул, лишившись воздуха. Глаза воздушника расширились, но не от боли, а от неожиданности.

Он на рефлексе щёлкнул пальцами, но это лишь окончательно запечатало удавку вокруг него же. Я поднял голову и встретил прямой взгляд моего врага.

Все барьеры и щиты развеялись, артефакты отключились, потеряв связь с носителем. Невидимые тиски сжались вокруг горла воздушника, воздух из лёгких вышел разом с резким звуком, будто кто-то сжал воздушный шар.

Я медленно поднялся во весь рост, опираясь на стену. Не было нужды смотреть, как мой враг бессильно царапает шею и дёргается в конвульсиях, так что я решил проверить состояние сестры. Слава Тьме, девочка была в порядке, несмотря на глубокий наведённый сон.

Когда тело воздушника окончательно обмякло, я опустился рядом, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает. Победа досталась дорогой ценой – каждая клетка тела ныла от перенапряжения, а тьма внутри еле теплилась, почти полностью истощённый источник пульсировал от перегрузки. Но всё это не имело значения.

Я успел. Успел спасти своих птенцов. Своих родных, что стали для меня ближе всех других людей в этом мире.

И только услышав шумный вдох от двери, я поднял голову, чтобы увидеть своего начальника гвардии. Киреев стоял в проёме вместе с несколькими гвардейцами, а в их взглядах читался страх. Страх передо мной.

* * *

Егор Васильевич Киреев с самого утра не находил себе места. Две недели, прошедшие со дня гибели главы рода Шаховских, прошли в странном режиме. Вроде бы всё было как раньше, но при этом никто не понимал, что будет дальше.

Прорывы вовремя купировались, охота на монстров очага шла в штатном режиме, несмотря на то что часть гвардии разбежалась, нанявшись к другим родам. И всё же Киреев понимал – как прежде уже не будет. У него не было доверия к молодому графу, который всё время проводил за книгами и не интересовался делами рода.

Молодой господин, проходя мимо, даже не смотрел на своих людей, ему было всё равно, кто и почему ему служит. Его не волновало ничего, кроме новых партий книг, присылаемых торговым домом Смирновых каждую неделю. И Киреев не верил, что наследник сумеет перенять родовой дар.

Сколько раз Егор Васильевич корил себя за это недоверие, не сосчитать. После ритуала пробуждения силы, Константин Викторович Шаховский изменился до неузнаваемости. В его взгляде плескалась сила. Сила, спорить с которой было сложно.

Александр Зубов предупреждал Егора, что их господин способен сражаться не хуже бывалых ветеранов. Его слова подтверждали остальные гвардейцы, которые видели своими глазами, как молодой граф разобрался с напавшими наёмниками, имея в руках всего лишь монтировку. А те бойцы, что оказались в рейде за стену, были не просто впечатлены, – они буквально соревновались между собой за право охранять графа и быть с ним рядом.

Когда Константин Шаховский задал вопрос о верности, в голове Егора Киреева пронеслись все эти мысли, а следом за ними пришло осознание – господин заметил сомнения командира гвардии. При этом он не выгнал Егора, не наказал его и даже дал шанс отработать все свои промахи. Но Киреев и с этим не справился.

Руслан Мирзоев, которого Егор натаскивал как будущего командира гвардии, оказался засланным вражеским лазутчиком с артефактами за пазухой и магией. И вот сегодня Киреев снова облажался, пропустив на территорию поместья очередного наёмника. И если бы не два бывших спецназовца – Максим Ивонин и Демьян Сорокин, которых Киреев не успел отослать подальше после несостоявшихся пыток, – ему бы снова пришлось краснеть перед господином за то, что даже не подозревал о проникновении.

Гвардия рванула в дом по наводке бойцов, но оказалось, что неизвестный усыпил почти всех членов рода, воспользовавшись тем, что граф был занят с портными. Проверив комнаты и убедившись, что Борис и Елена Сергеевна не пострадали, Егор Киреев всё с теми же Ивониным и Сорокиным помчался к комнате Виктории. И он сразу же понял, что снова опоздал.

Пусть они застали лишь окончание боя, но увиденного хватило для того, чтобы бывшие спецназовцы и командир гвардии, повидавшие немало битв и крови, застыли неподвижно, боясь шелохнуться и навлечь на себя гнев существа, которое звалось их господином.

Константин Шаховский невозмутимо проверил состояние Виктории и сел рядом с убитым магом, ранг которого был явно не ниже мастера. Его сиятельство будто не замечал, как из рассечённого плеча торчит осколок кости, а на пол стекает багровой струйкой кровь. Да и остальные травмы, казалось, ничуть его не тревожили.

А вот когда он поднял взгляд и посмотрел на гвардейцев чёрными провалами глаз, Егор не смог удержать эмоции. Ему хотелось броситься бежать в ужасе, пасть ниц перед тёмным магом, умолять о пощаде и восторгаться той силой, которая полыхнула в этих страшных, будто чужеродных глазах. И всё это одновременно.

* * *

– Господин? – зачем-то уточнил Киреев, с опаской глядя на меня.

– Что, Егор? – устало спросил я. Вот сейчас я бы точно не стал отказываться от лечения Ивана Белого – самостоятельно срастить кости я не смогу так же быстро, как это сделает маг света.

– Патрульные обнаружили следы шин недалеко от устья реки, в том же самом месте, где и в прошлый раз, – скупо начал докладывать командир гвардии. – Следы шин совпадают, но это неудивительно – подобными вездеходами многие пользуются.

– Что-то ещё? – поторопил я его.

– Мы взяли особняк в кольцо, но не смогли обнаружить следов вторжения, – чуть ускорился Киреев, а потом указал на двух бывших спецназовцев, которых он хотел привлечь к допросу Руслана Мирзоева. – Максим и Демьян заметили открытое окно в комнате Бориса и предположили проникновение с использованием артефакта левитации.

– Молодцы, – похвалил я бойцов, стараясь не морщиться от боли.

Больше всего мне сейчас хотелось отправиться в храмовый лазарет на неделю-другую и передать все дела своим птенцам. Но храма больше не было, Лейн сгорел в пламени гаснущего Сердца Феникса, а единственные птенцы, которые у меня есть – два ребёнка, едва контролирующие свою силу.

– Мы проверили состояние Бориса и Елены Сергеевны, – как-то совсем уж тихо сказал Киреев. – Ваш брат в полном порядке, а в комнате вашей бабушки был обнаружен теневой монстр третьего класса.

– Монстр? – переспросил я, вспомнив, что отправил Гроха к Юлии Сергеевне. – И что с ним?

– Не переживайте, ваша бабушка разобралась с ним, – проговорил командир гвардии, затихая с каждым словом. Наверное, на моём лице было очень уж говорящее выражение. – Она как очнулась, сразу же и ударила чем-то тёмным в тварь. Вот уж правду говорят, что маги не стареют, а становятся сильнее.

– Грох! – позвал я питомца. Ответом мне стала тишина. – А ну быстро отзовись!

– Мы весь особняк уже сверху донизу проверили, – продолжил Киреев, не замечая того, что я не особенно рад новости о победе над теневым монстром. Зря что ли я столько силы в него зарядил от Смертельного Исхода, да ещё и сам лично её переработал для кутхара? – Больше никаких лазутчиков, шпионов, наёмников и лишних людей тут нет.

– Молодцы, – процедил я сквозь зубы, не заботясь ни о тоне, ни о том, что повторяюсь. – Хоть с обходом справились – уже хорошо.

– Целителя я уже вызвал, ваше сиятельство, – тихо добавил Киреев. – А вот что теперь делать с этим телом, я и представить не могу.

– О чём ты? – я глянул на воздушника и не увидел ничего примечательного, кроме разве что первоклассных артефактов, которые теперь стали моими.

– Знаю я, кто это такой, – Киреев кашлянул в кулак. – Да все знают, если уж на то пошло.

– И кто же этот человек, что пробрался в спальню моей сестры и хотел убить её? – спросил я, поднимаясь на ноги.

– Незаконнорождённый сын князя Давыдова, – пояснил командир гвардии. – Таких у князя больше дюжины было, но этот – самый опасный и ценный для него. Цербер, что зубами перегрызает глотки неугодным князю людям. Ходили слухи, будто Давыдов даже признать его хочет… в общем, просто так он убийство своего любимчика не оставит.

– И что с того? – рыкнул я, сжав зубы и сдерживаясь, чтобы не заорать от боли. – К Давыдовым у меня и до этого были претензии, а уж теперь и подавно.

– Но это княжеский род… – попытался переубедить меня Киреев.

– Плевать. Хоть князи, хоть короли – я не прощу того, что они посмели угрожать жизни моим близким, – я выпрямился во весь рост и сжал кулаки. Боль заскулила раненым зверем и отступила, стоило ярости снова затопить мои вены. – Пусть пока наслаждаются каждым глотком воздуха, ведь очень скоро он станет для них последним.