Текст книги "Степная полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время"

Автор книги: Эльга Вадецкая

Соавторы: Бэлла Вайнберг,Наталья Членова,Ольга Вишневская,Юрий Заднепровский,Анатолий Мандельштам,Эльга Вадецкая,Химра Юсупов,Эльвира Стамбульник,Лариса Левина,Борис Андрианов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 64 страниц)

Керамика тагарских поселений аналогична керамике тагарских курганов, ее отличает лишь худшая выделка. Из других находок следует отметить зернотерки и песты, свидетельствующие о земледелии и встреченные на каждом поселении. Часты изделия из кости – наконечники стрел, проколки и их заготовки. На поселении Объюл найдены следы косторезного производства: остатки костра и рядом заготовки для наконечника стрелы, рукояти какого-то предмета, много сырья – резаной кости, оселок для заточки ножа, которым работал косторез (Членова Н.Л., 1967, с. 289). На поселениях Шумилка и Ефремкино I найдены тагарские бронзовые котлы (Абсалямов М.Б., Мартынов А.И., 1979, с. 65, 69). Такие же котлы фигурируют на Большой и Малой Боярских писаницах, где изображены тагарские поселки (табл. 88). Литье также производилось на поселениях. Так, на поселении Объюл были найдены обломки глиняных литейных форм для отливки ножей и кельтов (Членова Н.Л., 1964а, с. 287). Известны и специальные литейные мастерские, расположенные вдали от поселений. Остатки одной из них обнаружены М.П. Грязновым на р. Таштык в 1955 г. Она была расположена на крутом склоне второй надпойменной террасы и представляла собой три ямы. Дно одной из них было прокалено, в другой найдены мелкие угли. В ямах было много глиняных форм для отливки ножей и кельтов, небольшое количество тагарской керамики V–IV вв. до н. э. и костей животных.

Погребальный обряд.

Обряд погребения тагарской культуры известен достаточно хорошо, поскольку к настоящему времени раскопано около 1 тыс. курганов. Но до сих пор он не служил предметом специального исследования (за исключением статьи М.А. Дэвлет (1958)). Поэтому статистических данных нет, и приходится ограничиться общей характеристикой обряда. Тагарские курганные могильники, как правило, легко определяются по внешнему виду. В Минусинской котловине могильники VII–VI вв. до н. э. обычно состоят из большого числа (10–20 и более) курганов, которые расположены, как правило, на надпойменных террасах рек или у подножия сопок. Иногда курганы вытянуты в ряд параллельно реке (Изыкчуль II), но чаще в их расположении не наблюдается никакого порядка.

Раннетагарский могильник представляет собой группу невысоких, иногда еле заметных земляных насыпей с вертикально врытыми камнями (табл. 90, 1, 2). Благодаря им могильник виден издалека, и местное население называет тагарские курганы «маяками». Курганы других культур в Минусинской котловине не имеют вертикально врытых камней. Тагарские курганы представляют собой расплывшиеся возвышения (высота от 0,3–0,4 до 1,5 м) округлой или эллипсоидной в плане формы, в зависимости от числа могил, расположенных чаще всего в ряд. Длина насыпей от 8-10 до 35 м (последний диаметр – кургана 8 на р. Изыкчуль, одного из самых длинных среди тагарских (Членова Н.Л., 1964б)). В Минусинской котловине на насыпи раннетагарского кургана всегда бывает ограда из врытых на ребро массивных каменных плит (обычно из девонского красноцветного песчаника) толщиной 0,1 м и более. Оградка бывает иногда квадратной (если в ней одна могила), но чаще прямоугольной, вытянутой больше или меньше в зависимости от числа заключенных в ней могил. По углам ограды врыты вертикальные каменные «столбы», и такие же «столбы» по одному-два врыты вдоль длинных сторон ограды («простеночные камни»). Ориентировка оград обычно север-юг, север-северо-запад – юг-юго-восток, северо-запад – юго-восток. Внутри ограды, перпендикулярно ее длинной оси, располагаются могилы, от одной до шести, как правило, в ряд (табл. 90, 4-12). Иногда к внешней стороне ограды, чаще возле ее углов, пристраиваются дополнительные детские могилы. Погребения представляют собой ямы прямоугольной формы, вдоль стенок которых врыты поставленные на ребро массивные каменные плиты (такая могила называется «каменный ящик»; табл. 90, 6–8). Иногда стены обложены бревнами (обычно из лиственницы), образующими сруб в один или несколько венцов. И наконец, встречаются могилы с двойной обкладкой из каменных плит и дерева (сруб или рама). Перекрытие могил представляет собой либо несколько крупных массивных плит (толщина 10 см и более), положенных в один ряд поперек могилы на несколько бревен, лежащих продольно; либо две-три крупные плиты, поверх которых в несколько рядов помещены более мелкие плиты; либо накат из бревен; либо, наконец, и накат, и плиты. Дно могил земляное. Рассчитаны могилы, как правило, на индивидуальные, иногда – на парные захоронения, чаще взрослых с детьми. Размеры могил сравнительно невелики. Изредка встречаются и коллективные захоронения (например, мужчина, женщина и один или двое детей в одной могиле), но в общем коллективные могилы для этой эпохи совершенно не характерны. Размеры могил сравнительно невелики (1,5–3,8×2,7 м, глубина 0,7–1,2 м). Ориентировка могильных ям преимущественно запад-восток, запад-юго-запад – восток-северо-восток с незначительными отклонениями; ориентировка север-юг исключительно редка.

Покойника клали на дно могилы вытянуто на спине, головой обычно на запад, запад-юго-запад или юго-запад. Руки обычно лежат вдоль тела (табл. 90, 8). Один или два крупных керамических баночных сосуда (видимо, с жидкой пищей) ставили, как правило, у головы, а мясо животных (крупного рогатого скота, реже – овцы и лошади) помещали в ногах. Остальной погребальный инвентарь различен в мужских и женских погребениях. В женских встречаются обычно украшения (бусы, пронизки, бляшки), изредка – зеркала. В мужских довольно часто находятся предметы вооружения: чеканы со втоками, кинжалы, боевые топоры или секиры, наконечники стрел. Чекан клали возле головы справа, кинжал – обычно у пояса слева (иногда вместе с ножом), наконечники стрел, видимо в колчане – в ногах, остриями к ногам покойника.

С V в. до н. э. погребальный обряд тагарской культуры претерпевает значительные изменения. Уменьшается число курганов в могильнике (обычно менее 10, изредка бывает и 20), и одновременно увеличиваются размеры каждой курганной насыпи. Высота их обычно 1,5–2 м, но есть и более высокие; длина – 24–44 м. Насыпи по-прежнему имеют прямоугольную ограду из врытых на ребро массивных плит, но увеличивается число «столбов». По углам ограды и в середине каждой из ее сторон врыт вертикально высокий камень («восьмикаменный курган»); иногда по длинным сторонам ограды врыто не по одному, а по два высоких камня («десятикаменный курган»). Под курганной насыпью бывает одна, две или три могилы, но чаще одна больших размеров – 4×3,5; 4,7×5 м или даже крупнее – 8,2×1,15 м (Малая Иня). Глубина могильной ямы 1,3–1,8 м. Если в кургане несколько могил, размеры их значительно меньше (2×1,6; 2,5×1 м) при той же глубине, что и у более крупных. Ориентированы могилы углами по сторонам света. Могилы-каменные ящики в V–IV вв. до н. э. встречаются редко. Как правило, это детские могилы, пристроенные к основным или помещенные между ними. Обычными становятся срубы в несколько венцов и бревенчатые накаты в качестве перекрытий, иногда еще дополнительно покрытые берестой (табл. 90, 18, 19). Поверх бересты укладывались плиты и дерн. Для захоронений рядового населения второй половины тагарской эпохи характерны коллективные трупоположения – от 10 до нескольких десятков человек (табл. 90, 16). Известна могила, где было похоронено 100 человек. Индивидуальные или парные погребения продолжали сохраняться для захоронения лишь знатных лиц.

Погребенные, как и в VII–VI вв. до н. э., лежат вытянуто на спине, руки – вдоль тела, головами обычно на запад-юго-запад и юго-запад, но встречается и северо-восточная ориентировка. Могилы V–IV вв. до н. э. представляли собой родовые или семейные усыпальницы, где хоронили людей в течение длительного времени, поэтому не все погребенные сохранили первоначальное положение. Нередко при дальнейших подхоронениях уже лежавших покойников сдвигали в сторону. Иногда практиковалось сожжение погребальных камер.

В V–IV вв. до н. э. покойника хоронили с уменьшенными, а впоследствии и миниатюрными бронзовыми предметами вооружения – чеканами, кинжалами, ножами, заменяющими оружие обычных размеров, употреблявшееся в жизни.

Наряду с курганами, содержащими коллективные погребения, известна и группа из 14 огромных «царских» курганов в урочище Салбык, в 60 км к северу от г. Абакан. Самый крупный из них, Большой Салбыкский курган, раскопан С.В. Киселевым в 1954–1956 гг. Первоначально насыпь достигала высоты 25–30 м и имела пирамидальную форму. Она была сложена из пластов дерна, дополнена глиной и облицована дерном (табл. 90, 3). Она была огорожена квадратной оградой (70×70 м) из врытых на ребро огромных плит девонского песчаника, которые были надстроены кладкой из горизонтально положенных плиток. Общая высота ограды достигала 2,5–2,8 м. Снаружи плиты ограды были укреплены контрфорсами. Ограда ориентирована по сторонам света с небольшим отклонением (табл. 91, 2). С восточной стороны ограды был устроен коридорообразный вход (длина 14 м). Этот вход был снаружи перегорожен стенкой, сооруженной из горизонтально положенных плит. По углам ограды, вдоль всех ее сторон и перед входом были врыты огромные каменные стелы (всего 23) весом в несколько тонн. Под угловыми камнями ограды находились «строительные жертвы» – скелеты взрослых и детей. В западной части располагалась квадратная могила (5×5 м, глубина 1,8 м), перекрытая накатом из шести рядов бревен, положенных крест-накрест в виде усеченной пирамиды (высота до 2 м, площадь вверху 8×8 м). Сверху эта пирамида была покрыта 15 слоями бересты. Стены могилы были укреплены деревянными стойками, внутри находился сруб в четыре венца из обтесанных брусьев. Пространство между деревянными стойками и срубом было заполнено красной глиной. Дно могилы – также глиняное – было застлано досками и берестой. От западной стенки могилы отходил подземный коридор – дромос из досок и бересты. Он выходил к середине западной стенки каменной ограды, и по нему вносили покойников (табл. 91, 6). У южной стены этого коридора обнаружены погребения двух слуг.

Могила в Салбыкском кургане ограблена. В ней найдены останки семи человек. Из инвентаря сохранился лишь бронзовый нож с трапециевидной ручкой (V–IV вв. до н. э.). Сооружение кургана требовало огромных усилий большого числа людей. Как выяснено, камень для стен ограды привозили за 20 км, а стелы – с берега Енисея, за 70 км. Не меньшего труда требовали сооружение земляной насыпи, постройка ограды, установка стел. С.В. Киселев (1956) предполагал, что насыпь кургана возводили 100 человек в течение семи лет (см. также: Дэвлет М.А., 1976д).

Инвентарь.

Находки на поселениях, в могильниках, а также многочисленные случайно обнаруженные вещи составляют великолепный археологический комплекс предметов тагарской культуры.

Керамика. Тагарская керамика очень стандартна по форме. Это в основном баночные сосуды и плошки, изготовленные из нижней части разбитых баночных сосудов (табл. 89, 1, 2, 11–14). В VII – начале VI в. до н. э. доля банок в общем числе тагарских сосудов составляет 78 %. В течение VI в. до н. э. она повышается до 92 %. Тагарские баночные сосуды расширены в верхней части и постепенно сужаются ко дну (табл. 89, 1, 2, 11, 12, 14). В VII–VI вв. до н. э. у них обычно верхний край скошен наружу и закруглен. Горизонтально срезанный край встречается реже.

Орнамент баночной тагарской керамики Минусинской котловины довольно беден. В VII–VI вв. до н. э. самый обычный орнамент – это один или несколько широких (до 1 см) горизонтальных желобков в верхней части сосуда, проведенных пальцем или палочкой (табл. 89, 9-11). Изредка он дополнен расположенными ниже желобков, но также в верхней трети сосуда, группами из каплевидных ямок, составляющих треугольник; мелким треугольным штампом; насечками, образующими горизонтальный зигзаг. В районах, примыкающих к лесным массивам, преобладают другие виды орнаментов: «жемчужины», иногда разделенные круглыми или каплевидными ямками, ряды оттисков гребенчатого штампа (табл. 89, 12, 14).

Сама форма раннетагарского баночного сосуда представляет собой промежуточный тип между лугавским параболоидным (с примятым дном) и андроновским баночным сосудами и восходит к обоим этим типам. Сформировался он при длительных контактах носителей андроновской и лугавской культур.

В раннетагарскую эпоху были распространены и другие формы сосудов: открытые кубки на поддонах (табл. 89, 10); округлые плоскодонные сосуды с узким низким горлом (табл. 89, 9); закрытые округлые сосуды с низким горлом на невысоких кольцевых поддонах (табл. 89, 6); небольшие острореберные сосудики (табл. 89, 8); сосуды баночного типа с перехватом у дна; маленькие круглодонные низкие мисочки. Кубки и округлые плоскодонные сосуды, как и баночная керамика, обычно черного или серого цвета. Прочие небаночные сосуды, как правило, лощеные, розоватого или красноватого цвета, что объясняется обжигом при более высокой температуре в окислительной среде (при доступе воздуха). Орнамент небаночной тагарской керамики также беден. Обычно это несколько широких желобков, расположенных в верхней (как на банках) или средней части сосуда, возле максимального диаметра. Другой вид орнамента – налепные шишечки-сосочки (табл. 89, 6). Значительная часть тагарской керамики вообще лишена орнамента.

В V–III вв. до н. э. многие формы тагарской керамики исчезают. Остаются лишь баночные сосуды, плошки из нижней части разбитых банок (в сумме они составляют около 90 % всей керамики) и кубки. Пропорции банок меняются, они становятся более приземистыми. Меняется форма верхнего края – наиболее типичен загнутый внутрь и скругленный. Меняется и форма дна: уплощенные днища исчезают, типичным становится плоское дно. Улучшается обжиг сосудов. Большинство сосудов лощеные, с бросающимися в глаза, густо расположенными полосами лощения, в то время как на более ранних сосудах полосы лощения незаметны. Преобладающий цвет банок – по-прежнему черный и серый, но появляются и розоватого цвета. Орнамент с V в. до н. э. становится еще беднее. Дольше всего сохраняются «жемчужины», но они более мелкие. Большинство банок V–III вв. до н. э. без орнамента (табл. 89, 1, 2).

Меняется и форма кубков: в VII–VI вв. до н. э. чаша кубка была полушаровидной, теперь она становится яйцевидной, верхний край загнут внутрь и скруглен, как и у банок. Поддоны значительно ниже и сильнее расширяются книзу. Кубки, как и банки, лощеные. Орнамента на них нет (табл. 89, 3, 5).

Все сказанное относится к керамике Минусинской котловины. В тагарских памятниках Кемеровской обл. основная масса сосудов не отличается от керамики Минусинской котловины: те же банки, округлые плоскодонные сосуды с низкими шейками и кубки на поддонах. Но наряду с ними здесь встречено несколько баночных сосудов с маленьким носиком-сливом, горшков с боковой ручкой и полушаровидных мисок. Две последние формы сближаются с сакской керамикой Казахстана.

Керамика тагарских курганов из района Красноярска своеобразна. Наряду с типичными тагарскими баночными и кубковидными сосудами здесь встречена и керамика желто-серого цвета, с грубой, шероховатой, поверхностью – банки, горшки и миски с налепами в виде «рогов», зигзагов, крестов и с прочерченным прямо– и криволинейным орнаментом.

Орудия труда. В тагарской культуре орудия труда только бронзовые. Деревянные, которых, вероятно, было много, как и в любой другой культуре, до нас не дошли. Из орудий, относящихся к земледелию, известны бронзовые серпы и зернотерки. Форма серпов своеобразна и характерна только для тагарской культуры. Они слабоизогнуты (табл. 86, 8, 9) и нередко имеют какой-то значок в виде копыта, квадрата, двойной спирали – может быть, знак мастера. Тагарские серпы очень несовершенны. Их слабый изгиб и неравные углы резания свидетельствуют, как показали исследования В.П. Левашевой (1956, с. 65, рис. 16, 5), о неразвитости тагарского земледелия. Однако серпов найдено довольно много – 239 (Гришин Ю.С., 1960, с. 123). Почти все они происходят из случайных находок, несколько серпов найдено в составе тагарских кладов у д. Брагина и с. Есаульское, один – в тагарском кургане (Гришкин лог, могила 22, раскопки С.А. Теплоухова, погребение мужчины, VII в. до н. э.).

Зернотерки каменные вытянутые, плоские или сегментовидные. Они найдены во всех тагарских поселениях и в Большом Салбыкском кургане. Подобные зернотерки, называемые «паспак», сохранились до наших дней в некоторых районах Алтая. При работе на такой зернотерке за целый день можно растереть не более 2,5 кг зерна. Во второй половине тагарской эпохи появляются ручные каменные жернова круглой формы. В центре верхнего жернова делалось круглое отверстие для засыпки зерна, а с краю – небольшая ямка, куда вставлялась палка, которой вращали жернов. Такие жернова найдены (вместе с зернотерками) в Большом Салбыкском кургане и в соседней Туве, в насыпях курганов скифской и гуннской эпох. При работе на таких ручных жерновах за день можно растереть 8 кг зерна. Известны тагарские орудия, относящиеся к скотоводству. Это бронзовые тавра, которыми клеймили скот. Набор из четырех прямоугольных и круглых тавр с рисунком в виде полос и решетки найден в составе тагарского клада у д. Брагина (табл. 86, 12).

Среди тагарских орудий горного дела представлены каменные молоты и кайлы, роговые кирки и деревянные лопаты, а среди приспособлений для выплавки меди – плиты с чашевидными углублениями, куда сливался расплавленный металл (Сунчугашев Я.И., 1975). Тагарские литейные формы в основном глиняные, но известны и медные – для отливки кельтов (Гришин Ю.С., 1960, с. 145, рис. 6). По-видимому, к тагарской эпохе относятся и бронзовые зажимы для глиняных литейных форм, хранящиеся в Минусинском музее (Гришин Ю.С., 1960, с. 147, рис. 8).

Орудиями для обработки дерева были бронзовые кельты-топоры, кельты-тесла (табл. 86, 5, 7), бронзовые пилы (табл. 86, 10, 11), долота и ножи. Тагарские кельты (всего более 500) – разнообразных размеров, веса и форм, от крупных и тяжелых, применявшихся, очевидно, для рубки деревьев, до маленьких легких, употреблявшихся, по-видимому, при изготовлении различных изделий из дерева (табл. 86, 5, 7, 13, 14). Основная часть кельтов – случайные находки, и менее 20 происходит из погребений и кладов. Более половины кельтов – крупные и тяжелые. По-видимому, нужда в таких орудиях в Минусинской котловине, представляющей в основном лесостепь и повсюду граничащей с тайгой, была велика. Предположение некоторых авторов (Гришин Ю.С., 1960; Мартынов А.И., 1979), что кельты предназначались для обработки земли в качестве мотыг, вызывает большие сомнения, хотя не исключено, что они могли применяться иногда и для земляных работ (рытье ям и пр.).

Видимо, к тагарской эпохе относятся и небольшие бронзовые пилы из Минусинской котловины (случайные находки; табл. 86, 10, 11). Втульчатые бронзовые долота, клиновидные и желобчатые, появившиеся еще в карасукскую эпоху, продолжали бытовать и в тагарской культуре.

Наконец, для обработки дерева употреблялись и бронзовые ножи. Вообще в тагарскую эпоху, как и в более раннее, и в более позднее время, ножи были универсальными орудиями, служившими для самых разных целей: для обработки дерева, кости, для кройки обуви, одежды вместо несуществовавших еще в то время ножниц, для выкапывания различных съедобных кореньев, разделки мяса, для еды и т. д. Ножи – наиболее частая из тагарских находок (известно более 2500). По форме они делятся на два больших раздела: 1) с выделенной ручкой и 2) без выделенной ручки. Ножи первого раздела имеют уступ между клинком и ручкой, на уступе часто помещена головка хищной птицы или копытообразный значок (табл. 86, 40, 42). Ручка таких ножей с уступом бывает иногда сплошной, а навершие – в виде валика или фигурки животного (табл. 88, 16). Иногда ручка бывает полой, в нее вкладывается плоское шило с навершием в виде фигурки животного (табл. 86, 39, 40; 88, 15, 17). Это так называемые вкладышевые ножи, которые бытовали только в VII–VI вв. до н. э., а в V в. до н. э. вышли из употребления. Ножи со сплошной ручкой продолжали бытовать и в V–IV вв. до н. э. Тогда у них появились и новые виды наверший: овальное кольцо, иногда с фигуркой животного в нем (табл. 86, 19, 20, 23, 24, 44).

Ножи второго раздела – без выделенной ручки, с одним или несколькими круглыми или каплевидными отверстиями (табл. 86, 33–35) – появились в VII в. до н. э. и бытовали вплоть до IV в. до н. э., постепенно уменьшаясь в размерах и массивности. К V в. до н. э. появились новые классы ножей этого раздела – с широким петлевидным отверстием в верхней части ручки, большими кольцами, овальными или круглыми, расширенной вверху ручкой (табл. 86, 16–18, 23, 24). С V–IV вв. до н. э. вплоть до конца тагарской эпохи бытовали ножи с пряжковидным кольцом (табл. 86, 30, 31; формы колец идентичны бронзовым пряжкам таштыкской эпохи). В V–III вв. до н. э. применялись бронзовые ножи новой формы – коленчатые, ручки их расширены кверху (табл. 86, 17). Ножи первого раздела ведут происхождение от карасукских, второго – от ножей эпохи бронзы Казахстана и Средней Азии.

В тагарской культуре много бронзовых шильев, формы которых постепенно видоизменялись. В VII–VI вв. до н. э. они обычно массивные четырехгранные, с круглой в сечении шейкой и грибовидной шляпкой (табл. 86, 32, 38). В VI в. до н. э. наряду с ними появились плоские шилья-вкладыши, которые вкладывались в полые ручки кинжалов и заканчивались обычно фигурой животного (табл. 86, 41, 43). С V в. до н. э. шилья делаются менее массивными, иногда совсем тонкими (табл. 86, 25, 29).

Оружие. Тагарское оружие известно очень хорошо и по материалам из курганов, и из случайных находок. Кинжалы (более 500) бронзовые цельнолитые. По форме перекрестья они делятся на кинжалы «с шипами», или с прямым перекрестьем (табл. 84, 36), и кинжалы с бабочковидным перекрестьем (табл. 84, 37–39). Первые появляются еще в VII в. до н. э. и восходят к карасукским, вторые – несколько позже и отражают влияние более западных районов, где такие кинжалы бытовали в скифскую эпоху. У многих кинжалов навершия в форме валика, простого или рассеченного (табл. 84, 37, 38, 40) или в виде фигурки стоящего животного. В VI в. до н. э. бытуют «вкладышевые» кинжалы с полой ручкой той же конструкции, что у вкладышевых ножей (табл. 84, 39). С V в. до н. э. появляются кинжалы с широким плоским бабочковидным перекрестьем, желобчатой ручкой и навершием в виде валика, плоского овала, кольца или двух головок грифонов, повернутых друг к другу (табл. 84, 15–18). Иногда на навершии помещены головки зубастых хищников или две фигурки кабанов, расположенных «вверх ногами». Эти кинжалы очень редко находят в курганах, в основном это случайные находки, попавшие в Минусинскую котловину из Западной Сибири и Казахстана. Они бытуют до конца тагарской эпохи, судя по тому, что некоторые из них бронзово-железные (клинок и середина ручки железные, навершие, перекрестье и бока ручки бронзовые, или клинок бронзовый, а ручка железная) или целиком железные. Железных кинжалов «скифского типа» в Минусинской котловине найдено несколько. Формы их отличаются от тагарских, частично это ахеменидский импорт, частично они относятся к переходному тагарско-таштыкскому времени.

Во второй половине тагарской эпохи в погребения обычно кладут миниатюрные кинжалы, по форме идентичные кинжалам обычных размеров. Это только символы оружия. Кинжалы обычных размеров в погребениях V и особенно IV–III вв. до н. э. крайне редки. Но воины, судя по многочисленным случайным находкам, ими пользовались.

Бронзовые тагарские чеканы – также очень распространенный вид оружия (известно более 100). В VII–VI вв. до н. э. они имеют длинную узкую втулку. У наиболее ранних – круглые или многогранные бойки (девяти-, восьми– и семигранные) и плоские или многогранные обушки (табл. 84, 41, 42). На протяжении VII–VI вв. до н. э. число граней бойка уменьшается до шести и четырех. В углу между бойком и втулкой иногда помещается литая «палочка», а к концу VI в. до н. э. – головка грифона. Именно в это время чеканы в Минусинской котловине начинают выходить из употребления: появляются уменьшенные экземпляры, которые вряд ли могли быть эффективным оружием (табл. 84, 19), а затем и миниатюрные, изготовлявшиеся, видимо, только для погребений. Но с V в. до н. э. в тагарской культуре появляются чеканы новой формы – с короткой широкой втулкой или без нее, проушные, бойки круглые в сечении, обушки короткие многогранные. Под бойком часто помещается головка барана или хищной птицы (табл. 84, 20). Такие чеканы в V в. до н. э. применялись в ахеменидском Иране. Отсюда или из каких-то подвластных Ахеменидам районов они и проникли в Минусинскую котловину.

Втоки VII–VI вв. до н. э. довольно простых форм – конические, параболоидные, граненые – и достаточно крупные, в соответствии с размерами чекана. В V в. до н. э. формы втоков усложняются: на конце появляются пирамидки или плоские лопатки. Но при этом размеры втоков уменьшаются в соответствии с уменьшением чеканов. С IV в. до н. э. в погребениях встречаются только миниатюрные втоки. Чеканы «ахеменидского типа» употреблялись с короткими широкими втоками, уплощенными в сечении, что соответствует уплощенной форме втулки этих чеканов.

В тагарскую эпоху бытовали, кроме того, бронзовые секиры и боевые проушные топоры (табл. 84, 21, 43). Это оружие значительно более редкое, чем кинжалы и чеканы. У них крестообразный в сечении или плоский обушок и плоский боек. К V в. до н. э. местные секиры и боевые топоры почти совершенно выходят из употребления, но появляется небольшое количество секир с короткими широкими втулками, всеми деталями напоминающие чеканы ахеменидского типа. По-видимому, это тоже импорт или подражание импортным секирам.

В сравнении с такими культурами, как скифская и савроматская, наконечников стрел в тагарской культуре очень мало. По данным на 1967 г. их насчитывалось всего 219 (Членова Н.Л., 1967, с. 40), в то время, как только в одном скифском или савроматском погребении бывает иногда 100, а то и 200 наконечников стрел. В тагарских погребениях VII–VI вв. до н. э. обычно по четыре-пять стрел, иногда даже по одной, а максимальное количество – 16. С V в. до н. э. стрелы в тагарских погребениях встречаются все реже и их все меньше. Наконечники тагарских стрел бронзовые и костяные, железные неизвестны. Большинство тагарских бронзовых наконечников стрел скифского и савроматского типов. По форме пера все тагарские бронзовые наконечники стрел делятся на три группы: А) с треугольным пером; Б) с листовидным или ромбическим; В) с пулевидным (Членова Н.Л., 1967, с. 40, след.).

Наконечники группы А бывают черешковыми и втульчатыми (чаще черешковые) двух– и трехлопастными (чаще трехлопастные; табл. 84, 5-12, 28, 30–33). Наконечники группы Б – только втульчатые, двух– и трехлопастные, иногда шипастые (табл. 84, 22–27, 29). Наконечники группы В единичны, они втульчатые. Поскольку большинство тагарских наконечников стрел принадлежит к тем же типам, что скифские и савроматские, они имеют те же даты и являются основой для хронологии тагарской культуры.

В VII в. до н. э. для тагарской культуры характерны крупные двухлопастные наконечники группы Б (с ромбическим и лавролистным пером), с длинной или короткой втулкой, иногда шипастые. Все они очень близки к скифским и савроматским наконечникам (табл. 84, 22–26). В это же время бытуют трехгранные и трехлопастные наконечники группы А (с треугольным пером), среди которых втульчатые находят параллели в савроматских памятниках (табл. 84, 30–31), черешковые – в тасмолинской культуре Казахстана и майэмирской – Алтая (табл. 84, 32, 33).

В VI в. до н. э. характерны те же формы наконечников, но они меньше по размерам (табл. 84, 2). В V в. до н. э. появляются наконечники группы А со скрытой втулкой и опускающимися ниже втулки жальцами (табл. 84, 5). Очертания треугольного пера и у втульчатых, и у черешковых наконечников изменяются, делаются более сложными, криволинейными (табл. 84, 2–4, 12). Стрел этого времени мало. Какие наконечники бытовали в IV–III вв. до н. э., трудно сказать, поскольку в Минусинской котловине вообще нет наконечников, типичных для скифов и сармат IV–III вв. до н. э.

Наряду с бронзовыми были и многочисленные костяные наконечники стрел самых разных типов: черешковые с длинным, круглым в сечении черешком, срезанным на конце для вставки в древко, и пером треугольной формы, длинным или коротким, квадратным или ромбическим в сечении; втульчатые со скрытой втулкой, треугольные, квадратные или ромбические в сечении.

Судя по находке в кургане 8 могильника Изыкчуль (Членова Н.Л., 1964б), стрелы носили в колчане остриями вниз. Колчаны подвешивали к поясу с помощью бронзовых крючков (табл. 84, 13, 34). Сами колчаны не найдены. Не найдены и тагарские луки. Об их форме можно судить по миниатюрной бронзовой подвеске, изображающей лук в налучье (Членова Н.Л., 1967, табл. 15, 1), – он был сложным. Длина лука, судя по длине наконечников стрел, была 0,6–0,8 м – как у скифских и савроматских луков или еще меньше. Сохранились бронзовые наконечники, надевавшиеся на концы лука и украшенные головками грифонов, баранов или значком в виде копыта (Членова Н.Л., 1967, табл. 15, 2, 4–8). Известны тагарские бронзовые наперстки, предохранявшие палец от ранения тетивой при стрельбе из лука (табл. 84, 14, 35). Наперстки надевались на большой палец, и это означает, что лук натягивали так называемым монгольским способом, при котором пальцы складывались «кукишем», и тетиву натягивал согнутый большой палец. Стрела при этом помещалась справа от лука. Тем же способом натягивали лук скифы и персы.

Копья в тагарских погребениях не найдены ни разу. Несколько случайных находок бронзовых копий из Минусинской котловины могут относиться и к более раннему времени.

Обычно вооружение мужчины составляли либо кинжал и чекан, либо лук и стрелы. Случаев, где в одном погребении сочетались бы кинжал, чекан и стрелы, очень мало.

Конский убор. Ни в одном из 1 тыс. тагарских курганов, раскопанных к настоящему времени, нет ни одного погребения верхового коня. Только в двух погребениях найдены псалии и в одном – костяная имитация половины удил. Тем не менее, предметов конского убора, относящихся к тагарской культуре и происходящих из случайных находок, довольно много. Тагарские удила бронзовые двусоставные четырех типов: I – с кольчато-стремевидными окончаниями (табл. 85, 1); II – со стремевидными окончаниями и дополнительным отверстием в «стремени» (табл. 85, 2, 3, 5); III – с простыми стремевидными окончаниями (табл. 85, 6, 7); IV – кольчатые (табл. 85, 8). Точную дату удил Минусинской котловины установить трудно ввиду отсутствия их в погребениях. Датировать их можно лишь на основании аналогий из других районов – в первую очередь Причерноморья, Поволжья и Приуралья. Наиболее ранними являются удила типа I (табл. 85, 1), которые соответствуют восточноевропейским предскифским двукольчатым удилам с двумя круглыми отверстиями. Они относятся к самому началу тагарской эпохи (VII в. до н. э.). Развитие этих удил состояло в том, что внешнее трапециевидное отверстие увеличивалось, а внутреннее круглое – уменьшалось (табл. 85, 2, левое звено). Впоследствии его стали помещать внутри стремевидного окончания (табл. 85, 2, 3, 5, правое звено). Тип II тагарских удил по аналогиям из Уйгарака (низовья Сырдарьи) можно отнести к VII в. до н. э. Через промежуточный редкий тип с прямой перекладиной в стремевидном окончании (табл. 85, 4), тип II переходит в тип III. По скифским, савроматским и другим аналогиям бытование удил типа III можно отнести к VII–VI вв. до н. э. Тип IV появляется одновременно с типами II и III (т. е. с VII в. до н. э.) и бытует на протяжении всей тагарской эпохи, вплоть до III в. до н. э. («Курган за поскотиной» у с. Большой Барандат, где найдена половинка бронзовых миниатюрных удил этой формы).