Текст книги "Александр Македонский (история жизни и смерти)"
Автор книги: Александр Балабаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 44 страниц)
Большинство пехотных частей оставались в портовых укреплениях, в фортах, защищавших подходы к городу с моря. Подземные галереи были так же заняты войсками. Множество огней горело в ту ночь, казалось в городе наступил праздник.
Корабли врага стали на якорь, построившись двумя шеренгами, на виду у защитников города. Они по-прежнему оставались вне досягаемости береговых батарей. Там тоже горели огни, и слышались длинные заунывные песни детей пустыни. На флагманском корабле, по всей видимости, шел пир по случаю морской победы. Оттуда раздавались крики, и трижды множество стрел с горящими наконечниками взлетало в черную ночь и падало в море невдалеке от берега.
Еще днем горожане видели как из входа в подземный туннель, предназначенный для путешествующих верхом, появился и галопом проскакал ко дворцу маленький отряд. Это послы Царя, в сопровождении эскорта Македонских кавалеристов, спешили на встречу с Правителем. С тех пор они не покидали дворца, и в город поползли слухи о капитуляции.
Объезжая ночные улицы вместе со своими бойцами, Александр и Гидон спешились у одного из костров, где у огня собралось общество молодых офицеров. Часть из них была им знакома со времени совместных учений. Офицеры обсуждали последние события. Высказывались различные точки зрения, но постепенно мнения присутствующих разделились. Большая часть офицеров считала, что Сарраса должна защищаться. При этом обсуждались различные планы, включая и самые фантастические, например скрытно подплыв к кораблям на рейде, взобраться на них и попытаться поджечь.
Другие склонялись к мысли об отступлении в горы и партизанской войне. Но никому из них не приходила в голову мысль сдаться врагу. Все они были воспитаны в армии, традиции которой исключали возможность капитуляции.
Друзья подсели к костру. Гидон сразу ввязался в спор на стороне предлагавших оборонятся в городе. Он приводил примеры из военной истории и ссылался на авторитетных полководцев прошлого. Александр предпочел молча слушать и смотреть на огонь. Тогда один из знакомых офицеров обратился к нему.
– А ты, Александр, что думаешь обо всем этом? Ты новый человек в армии, и ты не учился в академии. Зато, командуя необученными крестьянами, ты сумел уничтожить чудовищ и спасти много жизней. Никто из нас не участвовал в настоящем сражении. Как ты считаешь, уходить нам или оставаться?
Александр отвел взгляд от огня. – Я думаю, что если эти летающие корабли способны подняться достаточно высоко, чтобы, минуя туннели, оказаться сразу в Верхнем городе – нам не удержать его. Тогда мы должны немедленно начинать эвакуацию людей в горы, и постараться, сколько возможно, сохранить наши силы. Мы должны забрать с собой большую часть городского запаса продовольствия, а остальное уничтожить. Мы затопим наш флот и приведем в негодность все метательные машины, они не должны достаться врагу.
Этот город невозможно сжечь одним большим пожаром. И я не думаю, чтобы Царь стал уничтожать первую крепость, которую он захватил в стране врага. Наоборот, он использует Саррасу как плацдарм для походов в глубь страны. Также мы будем нападать на отряды врага, если он надумает искать себе пропитание в горных селах. Зная свою страну, следя за каждым шагом Царя, мы будем наносить ему удары, как только представится благоприятная возможность. Кроме того, мы должны попытаться выведать секрет его кораблей и, если удастся, создать свой собственный летающий флот. И тогда мы сможем, выбрав удобные место и время, разбить его армию, лишенную самого главного ее преимущества.
Я слышал, что в горах существует несколько заброшенных крепостей, раньше защищавших перевалы от нападения северных варваров. Мы найдем и используем их как наши временные лагеря. Туда будут стекаться беженцы из городов и приходить крестьяне. Мы дождемся подхода резервов из северных городов. Мы сможем установить контакты со Школами в различных городах, и у нас прибавиться пара сотен прекрасно обученных бойцов, владеющих своими чувствами и способных лечить раненных и заболевших.
Но если суда врага не способны подняться на большую высоту, они смогут захватить лишь портовые укрепления. Тогда мы должны попробовать задержать их войска внизу, дав бой в туннелях, где им не помогут ни корабли, ни численное превосходство. Мы должны перенести все легкие катапульты наверх из прибрежных фортов. И когда они приземлятся в Нижнем городе, чтобы высадить войска, нам будет удобно обстреливать их сверху снарядами с Греческим огнем. Тогда, я думаю, у нас есть шанс некоторое время удерживать Верхний город, создав условия для планомерного отхода войск и эвакуации населения в горы. Плато, на котором стоит Сарраса, протянулось на сто двадцать километров по побережью. Пляжи внизу это узкая полоска камней на дне пропасти. И если их корабли не способны преодолеть обрыв здесь, то не смогут сделать этого и на всем его протяжении. Мы можем не боятся скорого окружения. А выслав во все стороны дозорные отряды, будем заранее знать о такой попытке, и примем меры.
Вот что бы я сделал, если бы командовал обороной. Но что решит Правитель, мне неведомо.
Взгляды присутствующих обратились в сторону дворца, где уже десятый час шли трудные переговоры с врагом.
– Ты говорил как полководец, – сказал знакомый офицер. – Я согласен с тобой.
– Я тоже, и я, – раздались голоса большинства из присутствовавших офицеров.
– Теперь нам остается лишь ждать. – сказал Александр.
За три часа до рассвета во дворце запели трубы, созывая народ на площадь. Те, кто не спал, двинулись ко дворцу. Александр и Гидон вместе с группой офицеров пришли на площадь одними из первых. Правитель, с бегающими глазами, в окружении горстки сутулившихся генералов, переминался с ноги на ногу на верхних ступеньках дворца. За его спиной стояли четверо послов. Нездешние одеяния бросались в глаза. На их лицах читалось довольство. Они перешептывалось между собой и улыбались. Горожане и свободные от дежурств солдаты заполняли площадь.
Александр тихо сказал, наклонившись к капитану:
– Он подписал капитуляцию.
– Я не верю, что он мог так поступить. Его дед…
– Слушай, – перебил его Александр.
Правитель поднял руку, и на площади воцарилось молчание.
– Граждане Саррасы, – сказал Правитель. – В этот трудный для нашего города час я призываю вас быть мужественными и терпеливыми. Вы знаете, что наш флот погиб, героически сражаясь с доблестными царскими кораблями. Но наш милосердный победитель, великий Царь, великодушно предлагает нам руку дружбы. Его послы, – тут Правитель сделал полупоклон в сторону чужеземцев, – Передали, каким восхищением проникся Царь, видя бесстрашие, проявленное нашими моряками при защите своего города. Посему Царь не желает больше кровопролития и предлагает нам мир.
Взамен, дабы быть уверенным в нашем миролюбии, он просит не препятствовать высадке его войск. Его гарнизон разместится во дворце, где мы вскоре устроим большие празднества в честь нашего нерушимого союза. Потом Царь обещает удалиться в свою столицу на Восточном материке. В знак нашей дружбы, он просит посылать ему каждый год символическую дань, о размере которой мы и поведем переговоры, когда удостоимся лицезреть его величество в этом дворце. Я прошу вас…
Усиливавшийся ропот толпы заглушил слова Правителя. Тот повысил голос, но, сорвавшись на фальцет, закашлялся и замахал руками. На лицах послов гасли улыбки.
Тогда Александр, растолкав стоящих впереди солдат, поднялся на ступеньки.
– Граждане свободного города Саррасы! – его голос перекрыл шум голосов, – Вы слышали, что сказал ваш отважный и мудрый Правитель? Какое великолепное предложение сделал вам Царь? Разве вы не хотите жить в мире и спокойно умереть под плетями надсмотрщиков, строя Царю новые крепости в вашей родной стране? Разве жизнь гребца, прикованного к скамье на галере, это не то, о чем мечтают ваши дети? Пусть тот, кто хочет, что бы его жена стала наложницей чужеземного солдата, и рожала ему смуглых сыновей, крикнет: Слава нашему мудрому Правителю Оксану, пусть он живет долго.
Правитель, запыхавшийся и красный от кашля, хрипло крикнул, указывая на Александра:
– Взять предателя!
Два генерала, бросились было исполнять приказ, но увидав меч в его руке, замерли на полпути. Толпа взревела.
– Пусть говорит! Не трогайте его! Убирайтесь прочь! – неслось с площади.
Александр поднял руку с мечом вверх. Крики стихли.
– Эту судьбу уготовил вам Правитель. Вы думаете, он не догадывается о том, что случится, как только Царь войдет в нашу столицу? Вспомните, что стало с городами ваших союзников, сдавшимися Царю. Их пепел до сих пор летает над морем. Правитель предал вас и предал свою страну. Но он воистину глуп, ибо думает, что Царь оставит его владеть этой страной, что сохранит его власть, богатство и жизнь. Он обеспамятовал настолько, что забыл об участи двенадцати князей. Пусть спросит Царя, какой смертью они умерли и выберет любую, себе по вкусу.
И тогда кто-то крикнул из толпы:
– Смерть Правителю Оксану! – и толпа, подхватив этот крик, бросила его в стены дворца.
Александр легко взбежал по ступенькам. Генералы, отпрянув, расступились, послы попятились к распахнутым дверям. Правитель, не в силах сделать ни шага опустился на колени перед Александром. Тот схватил несчастного за волосы, отсек его голову и поднял над толпой. Тело упало с глухим стуком на мраморные ступени и покатилось вниз. Александр швырнул голову к ногам царских послов.
– Это наш ответ Царю.
Потом, повернувшись к Гидону, приказал:
– До рассвета всего два часа, а у нас еще много дел. Возьмите послов под стражу. Пока не встанет солнце, Царь ничего не узнает.
Начинался рассвет. Проводив послов до входа в туннель, Александр смотрел, как их лодка уплывает из гавани навстречу солнцу. Когда они были на полпути к царской эскадре, мачты Македонских галер покачнулись, хотя ветра не было. По кораблям пробежала легкая дрожь. Их пробитые корпуса наполнялись морской водой, они тонули. У Саррасы больше не было военного флота.
Над Западной дорогой поднимались облака пыли. Горожане и большая часть армии покидала город. Гидон подгонял отстающих, спеша достигнуть гор уже к полудню. Среди беженцев находились невеста и тетушка капитана.
Во главе небольшого арьергарда Александр оставался в городе. Их задачей было, задержав врага, дать Гидону возможность провести повозки с продовольствием и военным снаряжением, запряженные медлительными волами. Рядом с дворцом Правителя в небо поднялись клубы дыма. Огонь охватил продовольственные склады. Все, что не удалось забрать с собой, уничтожалось.
Александр сосредоточил свой отряд в подземной галерее, там, где недалеко от поверхности три туннеля соединялись в один широкий проход. Он приказал воинам спрятаться за огромными колоннами, поддерживающими свод, и приготовить луки. На прилегающих к входу в туннель крышах домов разместились поднятые из портовых укреплений шестнадцать небольших баллист. Оставшиеся внизу тяжелые орудия были приведены в полную негодность. Всего в городе осталось триста бойцов, противостоящие сорока пяти тысячам воинам Царя.
Александр знал, что шансов остаться в живых у них почти не было. Несмотря на уговоры капитана, он не хотел, чтобы кто-то другой погиб, выполняя его план. Он понимал, что мудрый полководец не поступил бы подобным образом, рискуя своей жизнью. Но чувствовал, что сможет справиться с задачей лучше, чем кто бы то ни было. Кроме того, уверенность, что в случае его гибели Гидон сможет продолжить борьбу, также повлияла на его решение.
Вот лодка послов ударилась о доски флагманского корабля. Теперь они карабкаются по трапу, спущенному матросами. И хотя расстояние до корабля не позволяло Александру видеть, что в действительности происходило на его борту, он отчетливо представлял себе, как послы поднимаются на корабль, как бледны их лица. В руках у одного из них небольшой кожаный мешок. Вот расступилась стража телохранителей Царя, пропуская их в шикарную каюту. Царь в хорошем настроении, и послы падают на колени, утыкаясь лбом в пыльный ковер. Он с милостивой улыбкой поднимает их жестом руки. Тогда, вместо подписанного договора о капитуляции, испуганный человек дрожащими пальцами развязывает мешок и достает из него голову Правителя Оксана. Два властителя, живой и мертвый, некоторое время смотрят друг на друга выпученными глазами. Солдаты, стоящие рядом с Александром, не поняли, чему улыбнулся их командир.
Спустя короткое время после того, как послы ступили на палубу корабля, на флагмане забили барабаны. В воздух взметнулись флаги. На судах поднялась суматоха, матросы в спешке ставили паруса. Как огромные темные птицы, корабли двинулись к городу, и тяжело набирая высоту, отрывались от воды. Это было фантастическое зрелище. Воины Александра застыли, не в силах оторвать взгляд от взлетающих в небо кораблей. Команда «По местам!» привела их в чувство.
Несмотря на опасения Александра, корабли не смогли или не стали подниматься в Верхний город. Проплыв над оставленными фортами и пустыми бастионами, над бесполезной бронзовой цепью, натянутой перед входом в гавань, часть из них направилась в подземный порт, часть зависла над домами в нижней части города. По веревочным лестницам на землю стала сходить пехота. Тогда Александр приказал катапультам стрелять. Расстояние было велико, но постепенно летящие по отвесной дуге снаряды стали ложиться вокруг кораблей, заставляя солдат противника искать убежище под каменными крышами домов. Глиняный шар, наполненный греческим огнем, на излете ударился в борт одного из кораблей. Горючая смесь плеснула на доски и мгновенно загорелась. Солдаты Александра закричали от радости. Корабль только что поднялся из моря, и вода еще не успела высохнуть на слабом утреннем солнце. Пламя, усиленное ею, быстро охватило судно с носа до кормы. Какие-то секунды он еще висел в небе, потом рухнул на крыши домов. Приказав расчетам баллист продолжать в том же духе, Александр спустился в туннель.
За каждой из колонн было достаточно места для двух солдат. Он приказал всем приготовиться. Путь из порта в город занимал не больше двадцати минут. Александр стал позади с таким расчетом, чтобы видеть своих бойцов. По его сигналу, на счет «один» лучники, стоявшие за первым рядом колонн, должны были выйти и выпустить стрелы по вражеским солдатам, появляющимся из туннелей. На счет «два» они снова прятались, и воины, стоявшие за вторым рядом колонн, выпускали стрелы во врага. На счет «три» то же проделывал третий ряд.
Из туннелей послышался шум. Вскоре беспорядочной толпой из проходов повалила пехота противника. Александр начал считать. И заработала адская машина – ливень стрел, не прекращаясь не на секунду, обрушился на растерявшихся врагов. Солдаты, бежавшие первыми, превратились в подобие подушечки для иголок у любящей свое дело швеи. Они падали на мраморные плиты туннеля, захлебываясь в собственной крови. Бежавшие за ними спотыкались об их трупы, и в свой черед гибли, пронзенные стрелами. За несколько секунд пол устлали десятки тел врагов. И свист стрел смешался с хрипом воздуха, рвущегося из пробитых легких. Проклятья, стоны и крики команд, отраженные подземным эхом, усиливали замешательство противника. Александр продолжал громко считать: раз, два, три, раз, два, три…
Атака захлебнулась, и откатилась назад за ближайшие повороты. Только пламя факелов в руках царских воинов бросало их суетящиеся тени на каменные стены туннелей. Однако снизу в город рвались все новые отряды, они давили на передние, и скоро новая волна нападавших, как пена из раскупоренной бутылки с пивом, выплеснулась оттуда, чтобы найти свою смерть на холодных плитах галереи.
Так повторялось четыре раза. Трупы врагов образовали завалы перед выходами из туннелей. У воинов Александра заканчивались стрелы. Тогда, после очередной отбитой атаки, он приказал каждому второму из воинов пробраться к трупам и вытащить застрявшие в них стрелы. Их напарники должны были прикрывать эту вылазку. Все прошло гладко, и воины успели вернуться, пополнив запас стрел.
Когда пятая атака, оставив на полу положенное число мертвых и умирающих, была отбита, передышка затянулась надолго. Александр прошелся по рядам воинов, ободряя уставших. У многих пальцы на руке, натягивавшей тетиву, кровоточили. Солдаты садились на пол за колоннами и перекусывали наспех сыром и хлебом. У некоторых было вино, и они делились им с товарищами. Люди устали, шел четвертый час боя.
В тишине, прерываемой лишь негромкими разговорами солдат, Александр услышал шум, доносившийся снаружи. Он решил, что это радуются его воины, сделав особенно удачный выстрел. Шум множества голосов нарастал, и в нем он различил вопли ярости и боли. Там шел бой и сталь звенела о сталь. Он бросился наверх, и солнечный свет на миг ослепил его привыкшие к полутьме глаза. То, что он увидел, заставило его похолодеть. Из прилегающих к площади улиц выбегали чужие солдаты. Их было много. На крышах домов, там где воины Александра установили баллисты, заканчивался скоротечный бой. Трупы его людей и, изрубленные нападавшими, части метательных машин падали на камни мостовой.
Тогда Александр вспомнил о тропинке, ведущей на уединенный пляж, где они с Зариной проводили вечерние часы. Вероятно, кто то из плененных во время морского боя тоже знал о ней. Неважно, был ли он предателем, или рассказал об обходном пути под пыткой, – он стал виновником разгрома оставленного прикрывать отступление отряда.
Проклиная свою забывчивость, Александр бросился обратно. Времени на раздумья не было. Солдаты врага, уже обнаружили вход в туннель и устремились к нему, отрезав защитникам путь к бегству.
Увлекая за собой воинов, Александр выбрал правый туннель, который использовался армией, и, как он слышал, имел множество ответвлений, уходивших в глубь скалы под город. Отбросив луки, воины следовали за ним, обнажив мечи. Не ожидавшие атаки вражеские солдаты, отдыхавшие после штурма, растерялись. Они стали легкой жертвой клинков.
Но врагов было слишком много. Отступив вниз по туннелю, они быстро сообразили, что им противостоит лишь горстка солдат. И, хотя в полной мере использовать свое численное превосходство они не могли из-за недостатка пространства, все же многочисленность противостоящих врагов сначала замедлила наступательный порыв защитников, а потом и вовсе остановила его. В тыл солдатам Александра ударили части, пробравшиеся в город в обход туннеля, по тропинке. Отряд, состоявший из опытных воинов, разделился. Часть продолжала медленно, шаг за шагом продвигаться вперед. Оказавшиеся позади развернулись, отражая щитами удары вражеских копий. Пятясь назад, они гибли сами, убивая неосторожных врагов, оказавшихся слишком близко от их мечей. Уничтожение арьергарда было лишь вопросом времени.
Сражавшийся в первом ряду Александр за спинами вражеских солдат заметил боковую галерею. В свете факелов небольшая, в человеческий рост дыра оставалась черным пятном в стене туннеля. Собрав остаток сил, Александр стал пробиваться туда, где перед ним появилась надежда на спасение. Еще один разрубленный шлем, еще один отбитый удар. В шуме боя его голос, звавший за собой солдат, никто не услышал. Он оттолкнул вражеского воина, загородившего ему путь, и нырнул во тьму.
Глава 9
В горах
Путешествие в полной темноте похоже на сон. Кажется, что вместе со зрением исчезает и слух. Каждый шаг дается с трудом. Одна рука ощупывает холодные камни стены, другая вытянута вперед, навстречу препятствию или опасности.
Оставив место сражения, Александр словно нырнул под воду. Так же, как подводный мир отличается от мира суши, так и прохладное безмолвие катакомб отличалось от освещенного факелами пространства главной галереи, раздираемого шумом боя. Там воздух раскалился от воплей, стонов, проклятий и звона металла, здесь царили тишина, прохлада и вечность. Каждый шорох был событием, а падение капель воды – музыкой секунд тьмы.
Никто не погнался за ним. Звуки схватки затихли в десяти шагах от пролома. Многократно отражаясь от его стен, звуковые волны теряли энергию и угасали в камнях.
Возможно, когда-нибудь люди смогут прочесть следы звуков, которые те оставляют на предметах. Какие перспективы тогда откроются для ученых и сыщиков. Древние камни расскажут о событиях, подтвердив или опровергнув археологов. Мы узнаем, о чем говорили в пустыне Цезарь и Сфинкс. И что сказала жена Ною, когда они разожгли свой первый костер на вершине горы Арарат. Возможно, они обсуждали праздничное меню, решая зарезать ли им сегодня на ужин жирафа, или обойтись квашеной капустой, в конце концов решив сохранить для потомков это смешное и удивительное животное.
В темноте время течет по другому, его привычные знаки отсутствуют. Нет смены дня и ночи, невозможно также измерить его пройденным расстоянием. Только чувство голода говорит нам, что прошло уже немало часов с того времени, когда была съедена последняя хлебная корка.
Темнота действует на людей по-разному. В одних, из глубин подсознания поднимается темная волна клаустрофобии, на Александра же снизошел покой. Он подумал, что будь у него достаточно пищи и воды, он мог бы провести под землей всю жизнь.
Когда темнота абсолютна, тебя не донимают унылые перспективы сжавших пространство каменных стен. Зрение уступает место воображению и внутреннему прозрению. Какие места он проходил, какие тайны остались неразгаданными во мгле? Сокровища, тайные кладбища, погребенные в глубинах времени и земли города, скелеты фантастических существ, населявших прошедшие эпохи, а может быть и сами эти существа, скрывающиеся в закоулках тьмы.
Два раза он ложился на камни и, укрывшись плащом, засыпал. Сколько времени длился сон? Он не знал. Однажды он услышал журчание воды и пошел на звук. Подземный ручей утолил его жажду и освежил лицо ледяной прохладой. Некоторое время он шел по щиколотки в воде, следуя изгибам подводной речки и думал о рыбах, обитающих в нем. Он даже попробовал, присев на корточки, пошарить руками в воде, там, где в глубоком месте она доходила ему до колен. Он так ничего и не поймал. Возможно, ручей был необитаем.
Потом он его потерял. То ли вода, найдя себе другой путь, унеслась в какой-нибудь узкий проход. То ли ручей встретил на своем пути трещину и маленьким водопадом исчез в глубине скалы. Александр горевал об этом потоке, словно потерял друга. Он попытался вернуться, но свернул в не в ту галерею.
Несмотря на то, что чувство голода исчезло, силы оставляли его. Он начинал думать, что уже никогда не увидит света дня. Но его чувства были спокойны, словно бы он был в безопасности. Возможно, от потери сил он утратил духовную чувствительность. Его нога, внезапно не найдя себе опоры, повисла над пустотой. Вторая зацепилась за камень при попытке отпрянуть. Он рухнул в трещину и летел долго, и, ударившись о камень, потерял сознание.
Александр очнулся на лесной поляне. Пробиваясь сквозь листву деревьев, солнце играло прозрачными тенями на его лице. Его тело лежало на мягкой траве, а голова на коленях девушки, склонившейся над ним.
– Зарина? – спросил он заслонясь от солнца рукой.
– Да. – сказала, она.
– Как я оказался здесь?
– Потому что тебе здесь нравится.
– Когда ты приехала? Я совсем ничего не помню.
– Я уже очень давно живу в этом месте.
– Последнее, что встает в памяти, это мои скитания а пещерах. Без огня, без еды.
– Ты веришь в богов? – спросила Зарина.
– Почему ты спрашиваешь об этом, я умер?
Она рассмеялась легким серебряным смехом.
– Ну почему люди всегда связывают это вместе? Смерть и боги.
– Потому что боги бессмертны.
– Так тебя учили в твоей школе?
– Вообще-то я не помню, чтобы мой Учитель говорил нам что-нибудь конкретное о богах. Когда мы касались этой темы, он всегда высказывался крайне туманно.
– Не кажется ли тебе, что для человека, проведшего три дня без еды в полной темноте, ты чувствуешь себя достаточно бодрым, чтобы разговаривать об этом?
Александр почувствовал ее теплую руку на своем лице. Он накрыл ее своей ладонью и приподнявшись сел. Он помнил о падении, но не чувствовал боли от ушибов или переломов. Голова была ясной, тело полностью подчинялось ему.
Она выглядела как Зарина, когда он впервые встретил ее у деревни. То же платье, длинные волосы, перехваченные лентой. Но та была испуганна, а одежда на ней испачкана. Розовая кожа этой, казалось, испускала теплое сияние. Ни морщинки, ни царапинки, ни даже родимых пятнышек не было на ней. Она была безупречна, словно восковая кукла в исполнении гениального, небывалого художника.
– Ты не Зарина, – сказал он.
– Ты прав, это лишь твое воспоминание о ней.
– Значит, я сплю?
– Ты не спишь. Просто это то, что тебе хочется видеть сейчас.
– Как ты можешь знать, что мне хочется?
– Потому, что я бог или богиня или и то и другое.
– О богах мы рассказывали в детстве легенды.
– Да, я знаю, что теперь лишь старый да малый немного верит в богов. Да и то лишь от ощущения собственной слабости. Человек сильный слишком самонадеян, до тех пор пока не попадет в передрягу.
Люди говорят о вечности, о непознаваемой вселенской силе, ибо не хотят следовать установленным правилам. Жертвы слишком тяжелы для них, выполнение законов – непереносимо для их гордыни. Потеряв своих старых кумиров, они так и не нашли себе новых, более достойных. Они остались язычниками, только теперь их боги это деньги, власть, успех, вожделение и похоть.
И твои мечтания о далеких землях, удивительных существах, завоеваниях и славе рождены мыслью о свободе, искаженной незнанием. Обманывает себя тот, кто думает, что, став царем, душа его испытает счастье. Его радость скоро превратится в ядовитую горечь. Он пойдет по дороге разочарований. И из глубины туманных грез его жестокие боги будут смеяться над ним. И растают вместе с иллюзией, ибо существовали лишь в его глупом сердце.
– Ты говоришь загадками, богиня. Но мне кажется, я понимаю тебя. Как твое имя, скажи мне, ведь ты спасла мою жизнь.
– Я та лань, в которую бросил копье ваш глупый герой Мальван. Ты можешь называть меня Эдрией. Но я могу быть и мужчиной, если ты пожелаешь.
– Нет, оставайся женщиной, только, пожалуйста, прими другой облик.
– Хорошо, сказала он, и стала совсем другой.
– Но скажи, Эдрия, разве боги не вечны и не всемогущи? Разве не доступны им миры жизни и области смерти? Разве боги не счастливы, вкушая вечное блаженство в мире, куда смертным нет дороги?
– Есть боги и боги. Я не всемогуща, но по сравнению с тобой могу много.
– А другие, о которых я слышал?
– Те, о которых ты мог слышать, так же как и я, смертны и не всесильны. Мы подвержены печалям и невзгодам. Но сила жизни, заключенная в нас, в минуты радости и блаженства поднимает нас в такие выси, которые недоступны людям. Мы не испытываем голода, но наслаждаемся едой. Холод и болезни не имеют над нами силы. Мы ощущаем боль, если кто-нибудь сможет нас ранить. Но мы страдаем от ревности, горечи, злобы и скуки, так же, как и вы. Без сомнения, мы счастливее вас.
Но есть двое стоящие выше. Из них составлена материя этого мира. Они две противоположности – тепло и холод, радость и горе, смерть и жизнь. Есть страна, где их называют Инь и Янь.
И есть один настоящий Бог. Его имя не произносят. Его дела непостижимы. Он везде, но ты не увидишь его, если он не захочет открыться тебе сам. Он всегда был, и останется, когда все исчезнет.
– Мне кажется, я понимаю о чем ты говоришь.
– Вряд ли, – сказала богиня, – Даже я не видела его, и не могу понять дел которые он творит. Ибо тоже являюсь одним из его созданий. Когда-то мы были сильны и люди поклонялись нам. Они строили в нашу честь храмы и приносили нам жертвы. Таков был порядок мироустройства. Теперь он хочет, чтобы о нас забыли. Возможно, мы провинились перед ним, ибо наша гордыня была подстать нашей силе. Возможно, это просто наступает новое время. Теперь люди не часто видят нас.
Но даже сейчас у тебя есть выбор. Ты можешь остаться со мной, и провести жизнь в чудесной стране, где у тебя будет все, что ты пожелаешь. Здесь не бывает зимы, здесь нет голода. Ты будешь богат и счастлив, став моим мужем. Младшие духи будут прислуживать тебе. Мир людей тогда покажется тебе бледным сном, и ты забудешь о нем вскоре, погружаясь в пучину наслаждений. Потом ты умрешь, я оплачу тебя и продолжу жить.
– Спасибо за это предложение, богиня. Но скажи, зачем это нужно тебе?
– Глупец, мне скучно. Впрочем, я знала, что ты не согласишься. Посмотри, вот могилы трех моих мужей и пятерых жен. Они жили со мной в разное время и умерли счастливыми.
Александр посмотрел туда, куда указывала ее рука. Среди деревьев он различил несколько могильных камней.
– Скажи, богиня, ты могла бы рассказать мне о моей смерти?
– Ты хочешь, что бы я доказала тебе, что я богиня?
Александр рассмеялся, – Наверное, и это тоже.
– Хочешь, я покажу тебе твое прошлое? Тот сад у дома твоего Учителя, где он рассказывал вам о героях? Хочешь, я покажу тебе, как у реки ты подглядывал за купающимися девушками?
– Нет, покажи мне мое будущее и мою смерть, – попросил Александр. – Все это я помню и так.
– Хорошо, но запомни мои слова: наступит для тебя время, когда ты захочешь вспомнить свое прошлое, и совсем не захочешь думать о будущем.
И тогда все, что окружало Александра, исчезло. Он был один во тьме, но тьма продолжалась недолго. Он увидел себя Царем Македонии. Он увидел свою армию, переплывающую пролив. Они захватывали города и целые страны. Его фаланги сражались с тьмами врагов и побеждали во всех битвах. Он дошел почти до самого края земли. Незнакомые народы склонялись перед его могуществом и почитали его как бога.
Он увидел свою новую столицу и десятки городов, построенных и названных его именем. Его царство было обширнее, чем все царства, существовавшие до сих пор. Он увидел роскошь своих дворцов и прекрасную женщину, похожую на ту, в которую превратилась Эдрия – свою жену, дочь чужого народа. Он увидел, как умирает, пораженный лихорадкой, имевший все, что только может пожелать смертный. И как после его смерти в империи вспыхивают войны.
– Ну, что ты чувствуешь сейчас? Ты рад, что увидел все это?
– Я достиг всего, о чем смел мечтать. Но я чувствую такую пустоту и тоску, что мне хочется умереть прямо сейчас. Я словно прожил эту жизнь, и у меня нет желания повторять все снова.
Он находился в пещере. Рядом с ним никого не было. Но серебряный голос прозвучал во тьме:
– Иди вперед и через двадцать шагов ты нащупаешь ход, поднимающийся вверх. Через него ты выберешься наружу. Спеши в горы, там твои друзья еще не потеряли надежду на твое возвращение.
