Текст книги "Александр Македонский (история жизни и смерти)"
Автор книги: Александр Балабаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 44 страниц)
– Вот теперь, кажется, все, – сказал он сквозь одышку, поднял с земли какую-то тряпку и принялся тщательно обтирать свой меч.
Жук рассматривал работу Александра, удовлетворенно похмыкивая. Мертвые лежали рядком, и каждый из убитых был повержен на землю всего лишь одним точным ударом в шею, почти отделившим голову от туловища.
– Впрочем, – сказал Александр, отбрасывая в сторону тряпку, – не мешает проверить, не приготовили ли нам ловушку внутри.
Но никакой ловушки в здании не было. Все, кто мог ее подстроить, лежали убитыми на площади. После того как были проверенны верхние этажи, Александр с Жуком направились в подвал.
Их было восемь человек, чудом выживших. Когда их вывели на площадь, куда Александр посадил яхту, они представляли собой жалкое зрелище. Некоторых из узников пришлось нести на руках, до того эти несчастные были истощены. Долгое время они не могли привыкнуть к свету, и пока солдаты грузили на корабль припасы, которых оказалось значительно меньше чем рассчитывал Александр, освобожденные улеглись прямо на холодных каменных плитах, не в силах даже сидеть.
Еще три месяца назад эти люди были закаленными в боях солдатами непобедимой армии. Теперь они походили на обтянутые кожей скелеты.
Когда Жук по укоренившемуся уже обычаю, предложил пленникам напиток, будто-то бы убивающий Тирао, Александр хотел его остановить, но махнул рукой, видя, с какой жадностью те потянули руки к бутыли. На этот раз роль волшебного напитка играло красное вино, найденное в подвале. Переглянувшись с Александром, Жук разбавил вино водой, справедливо опасаясь, что при таком истощении, алкоголь может подействовать на людей слишком сильно, и даже их убить.
Когда припасы были уложены на палубе и закреплены веревками, началась операция по подъему на яхту бывших узников, ибо ни один из них не был в силах сам одолеть веревочную лестницу. Людей обвязывали веревками и, подтянув наверх, перетаскивали на палубу. Их изможденные тела были настолько легки, что с этой задачей шутя справлялся один человек.
Прежде чем покинуть крепость, Александр приказал ее поджечь. Раздобыв в подвале амфоры с Греческим Огнем солдаты запалили разрушенные конюшни, цитадель, и облили горючим составом тела убитых врагов на площади.
Корабль поднялся в небо над Западным фортом и взял курс на юго-восток, а клубы густого, черного дыма уже во всю валили из окон цитадели. На площади веселое пламя пожирало тела мертвых врагов и, вихрясь, поднималось в небо над конюшнями.
Когда яхта благополучно совершила посадку в Радужном Замке Александр вздохнул с облегчением. Зарина обняв за шею Жука расцеловала его в бороду и бросила благодарный взгляд на Александра, по прежнему не пришедшего к окончательному решению о том, что являлось целью ее визита к нему прошлой ночью. Тем не менее, он ответил ей улыбкой, посчитав, что при данных обстоятельствах благодарный взгляд можно расценивать как награду значительно более ценную чем простое целование в бороду.
В крепости царило ликование. Радостное, почти истеричное возбуждение охватило людей. И дело было не только в том, что запасы провизии теперь значительно пополнились. После многодневного заключения в осаде и безнадежного ожидания дерзкий рейд яхты возродил угасшую было надежду на избавление.
Слухи о том, что в Радужный Замок прибыл герой прошлой войны и раньше передавались из уст в уста. Однако теперь рассказы о подвигах Александра в войне с Джихметами, а также о необыкновенных приключениях, пережитых им на востоке, обросли новыми фантастическими подробностями.
К вечеру провизию выгрузили с яхты и перенесли в кладовые замка. По приблизительным подсчетам, вместе с остальными запасами, ее должно было хватить на полтора месяца, при строгой экономии. Впрочем, ни кто в замке устраивать пиры и не собирался.
Александр решил, что покинет крепость на следующий день на рассвете. Он не знал, сколько времени понадобиться Гималаю, чтобы завершив компанию на севере, вернуться в Македонию. Но судя по тому, с какой легкостью тот разгромил Македонскую армию, северный поход не должен был занять у него слишком много времени. И тогда участь Зарины, а вместе с ней и всех кто находился в замке, была бы решена за считанные часы.
Александр полагал, что Гималай по личным своим мотивам захочет захватить Зарину живой, но эта мысль отнюдь не прибавляла ему спокойствия. Расспрашивая солдат о близлежащих крепостях он, между прочим повстречал, одного ветерана, служившего под началом Гималая восемь лет назад.
Проявив интерес к рассказу старого солдата, Александр выяснил некоторые интересные подробности, проливавшие свет на характер Гималая. Вместе с повестью Зарины об отвергнутом ухажере, это дало Александру дополнительный материал к размышлению.
Разница, между тем, что он сам помнил о поведении бывшего своего соученика, занудного, но вполне положительного юноши, и теперешнего вождя Тирао была заметна даже на первый взгляд. И хотя Александр ничего не знал ни об убийствах в деревнях, случившихся десять лет назад, ни о внезапном возвращении Гималая домой и его странной болезни, ни о бегстве последнего из Моны, после того как он изнасиловал собственную сестру, тем не менее, он ясно представил себе какого рода опасности подвергнется Зарина, если станет пленницей этого любителя избивать проституток, каким предстал Гималай в рассказе ветерана.
Похоже, что после их давешнего разговора Зарина это тоже понимала. И Александр, зная ее характер, догадывался, что она скорее лишит жизни и себя и Алексис, чем допустит, чтобы Гималай захватил их живем. Все это заставляло его спешить с отъездом. Не до конца полагаясь на здравый смысл Зарины, он вполне мог представить себе ситуацию, в которой она, поддавшись отчаянию, была способна осуществить свою угрозу.
Александр возлагал свои надежды на погоду. Конечно, северные княжества будут отчаянно сопротивляться. Возможно даже, что там Гималаю придется труднее чем в Македонии с ее оставшейся без полководца, растерянной армией. Однако у варваров нет летающих кораблей. И победа над ними для Гималая, который судя по всему, являлся одним из самых талантливых военачальников за всю историю, была делом ближайшего времени. Времени, которого так не хватало сейчас Александру. Лишь осень с проливными дождями, и, налетавшими порой со стороны пролива, штормовыми ветрами, могла задержать возвращение Гималая с севера.
«Только бы Альдаон не стал упрямиться и тянуть время», – подумал Александр, стоя у окна в своей комнате.
Он только что принял ванну и теперь наслаждался теплом горящего в комнате камина. Мелкий дождь, секущий вселенную за узким окном, усиливал чувство уюта и покоя. – «Я надеюсь на тебя, дождь,» – беззвучно прошептал Александр, глядя на капли сбегающие по стеклу, в каждой из которых отражался огонь, веселящийся в камине.
Между тем, было еще одно дело, которое он намеревался завершить до своего отлета. Солдаты, бывшие пленниками Тирао, могли обладать достаточно ценной информацией, ибо были единственными, кто побывав в плену у Белок, остался в живых. Доставленные в замок, сейчас бывшие узники находились под присмотром Зарины, в госпитале.
Несмотря на их крайнее истощение и потребность в покое, Александр не мог откладывать разговор с ними на потом. Поэтому презрев праздную расслабленность, он заставил себя одеться и отправился вниз, в одну из зал, в мирное время предназначенную для приемов и балов, где с началом военных действий Зарина устроила свой госпиталь.
Вообще, при замке и раньше действовала небольшая больница, на четыре койки, которая большую часть времени пустовала. Однако, в результате непрекращающихся штурмов во время первых недель осады, количество раненых во много раз превысило скромные возможности этого стационара. И Зарина, обладавшая опытом, приобретенным во время Македоно-Джихметской войны, теперь воспользовалась им в полной мере и создала, в некотором роде, произведение искусства.
Ее госпиталь мог служить образцом порядка и разумности для любого учреждения подобного рода. Идя по чистому, хорошо проветриваемому помещению, Александр не переставал восхищаться ее трудолюбию и предприимчивости.
«Вероятно, она вполне могла бы управлять небольшой страной.» – подумал он, на ходу заглядывая в отгороженные белоснежными ширмами небольшие палаты, рассчитанные на двоих человек. Вокруг раненых, большая часть из которых находилась на разных стадиях выздоровления, хлопотало несколько женщин, тоже одетых во все белое.
Подойдя к одной из помощниц, судя по виду крестьянке, Александр обратился к ней с вопросом о том, где он может отыскать бывших пленников. Женщина, поначалу оробев, при виде героя, все же быстро обрела присущую Македонским крестьянкам твердость духа.
– Не велено их беспокоить, – сказала она, слегка покраснела и улыбнулась невпопад.
– Кем не велено? – поинтересовался Александр, догадываясь, впрочем, от кого мог исходить подобный приказ.
– Хозяйкой не велено, – ответила женщина и нахмурилась. – Пойду позову ее, с ней и разбирайтесь.
Когда она повернулась, чтобы уйти, Александр заметил хитроватую улыбку на ее лице. Крестьянка удалилась, оставив его гадать о том, насколько хорошо эта женщина была посвящена в подробности личной жизни Зарины. О том, что любой в замке знал об их совместном прошлом, Александр не сомневался ни секунды. Однако улыбка крестьянки навела его на мысль о том, что ей известно и нечто большее. Что-нибудь о нынешних переживаниях ее хозяйки.
Зарина появилась в сопровождении своей помощницы очень скоро.
– Мне сказали, что ты улетаешь завтра, – сказала Зарина, и по ее интонации Александр заключил, что она обижена из-за того, что он не сообщил ей об этом первой.
– Да, я поделился своими планами с Жуком. – сказал он, – Ты же сама понимаешь, дорог каждый день, а может быть и час.
– Понимаю, – сказала она грустно. – Хочешь поговорить с теми людьми, которых ты спас в крепости?
Александр кивнул, – Я хотел бы выслушать их историю.
– Они еще очень слабы. Я бы воспротивилась этому, но понимаю, что завтра ты уже не сможешь это сделать. Пойдем, и если не возражаешь я хотела бы послушать их рассказ вместе с тобой.
– Хорошо. Но не думаю, что это будет веселая история.
– А ты, что думаешь, мы веселились здесь все это время? – сказала Зарина и пошла вперед не оглядываясь.
Александр пожал плечами и двинулся следом.
Александр слушал рассказ в молчании, не перебивал и не задавал вопросов, отчасти из-за того, что говоривший был слаб. Несколько раз бывший узник замолкал и просил воды, тогда Зарина подсаживалась к больному на кровать и сама подносила стакан к его губам. Когда он закончил, Александр встал и, поблагодарив рассказчика, собрался уходить.
Зарина взяла его за руку: —Подожди меня в коридоре. Хорошо?
Александр вышел из палаты и подошел к окну. Уже начинало смеркаться. Дождь, не прекращавшийся целый день, с тем же тупым постоянством хлестал по деревьям в парке, по каменным стенам замка, барабанил в окно.
Зарина очутилась рядом незаметно и положила руку на его плечо: – Когда то, черт знает когда давно, я стояла вот так же возле окна, и за ним шел дождь. Я была беременна Алексис. В тот день я прочла твою записку. Ты уехал даже не сказав прощай. Это был один из самых ужасных дней в моей жизни.
Не стоит, – оборвала она Александра, не успевшего еще произнести ни слова, – Ты уже извинился, и я простила. Просто вспомнила сейчас.
Она грустно улыбнулась. – Что ты думаешь, об этом рассказе? Ты догадывался об этом?
– Да, сказал Александр. Он подтвердил мои опасения. Они хуже чем чума.
– Но мы, все равно, победим? – Зарина стиснула его плечо рукой, ожидая ответа.
Он посмотрел ей в глаза.
– Говори правду! – приказала она, не отводя взгляда.
Александр опустил голову, разглядывая какое-то незаметное пятнышко на вымытом полу.
– Правду? – он усмехнулся и поднял взгляд. – Мы заберем людей отсюда в Синий Город и будем там готовиться к войне. Я надеюсь, Тирао не смогут начать вторжение на Восточный материк раньше весны. У Синего Города много союзников. Вероятно, к нему присоединятся южные княжества…
– Ты не ответил на мой вопрос, – перебила его Зарина.
Он взял ее руку и поднес к своему лицу, поцеловал и прижал ладонь к глазам: – Я не знаю, – сказал он после недолгого молчания. – Я впервые в своей жизни, не чувствую уверенности в победе. Конечно, для этого существуют и объективные причины. Но дело, кажется, не в них. Это новое и странное ощущение. Оно чем-то напоминает грусть. Словно все, что должно случиться, уже произошло, и я смотрю на это со стороны, издалека. Как будто бы я вспоминаю об этом! Ты понимаешь меня?
– Я пытаюсь. – сказала Зарина сжимая его руку.
Я знаю, что мне нужно делать. Когда я поведу солдат в бой, я буду уверен в себе. Но какой-то голос внутри меня говорит, что все это напрасно. Он как сосущая пустота внутри меня.
– Мы все погибнем?
Он осторожно отвел ее ладонь от своих глаз. – Я не знаю, можем ли мы победить, – сказал он тихо, – И я не знаю останемся ли мы в живых. Ты слышала рассказ этого человека. Они хуже чем чума, – снова повторил он, – Они кормят свое потомство, человеческими сердцами, сердцами наших воинов. Так они приобретают человеческие знания, воспоминания и облик.
Их было в крепости более двухсот человек, хороших солдат, смелых солдат. Теперь их кости валяются в подвале. И этих восьмерых должна была постигнуть та же участь. А сколько еще таких крепостей в Македонии? Сколько сердец они добудут на севере?
Они проходят по лицу земли как саранча. Они идут нам на смену, Зарина. Век людей кончается. Когда с человечеством будет покончено, они займут наши города, унаследуют наши науки и искусства. Они изменят все по собственному вкусу.
Возможно, засни мы сейчас и проснись через тысячу лет, мы бы не заметили разницы. Мы увидели бы те же города, корабли плывущие в морях и летящие по воздуху, крестьян работающих в поле, государства сражающиеся между собой. Все было бы очень, очень похоже, за одним единственным исключением – люди, которых бы мы встретили, не были бы нашими с тобой потомками.
В глазах Зарины, стояли слезы: – Неужели даже ты не можешь ничего сделать?
Александр грустно усмехнулся: – Кто я по твоему? Мне дано больше, чем многим, но я не всесилен.
– Может быть, нам помогут боги?
– Столько лет никто не вспоминал о них. Почему они должны нам помогать? Может быть это они наслали на нас истребление? А может быть, они слишком слабы или уже давно мертвы?
Я думаю, людям неоткуда ждать помощи, Зарина. Но я обещаю тебе, что когда люди на востоке, которые сейчас лишь слегка напуганы, ужаснуться и поймут, что им угрожает, каждый из них сделает все что в его силах.
И знаешь? Вот еще что. Я чувствую надежду. Мне и самому трудно понять, откуда взялась она, среди этих размышлений. Но она не покидает меня, как бы я не убеждал себя в ее тщетности. Видимо, для того, чтобы испытывать надежду не требуется ни знания ни понимания. Но я склонен доверять ей больше чем логике и опыту потому, что она как человек который тебя любит, она всегда рядом, она согревает мое железное сердце. И еще, она мне нравится.
Я не знаю, что предвещает надежда. Она лишь молчит и загадочно улыбается. Я уверен в одном, даже если ее улыбка ничего не значит, я все равно хочу, чтобы она оставалась со мной. А ты?
Он усмехнулся, и не дожидаясь ответа на свой вопрос, повернулся, чтобы уйти.
– Постой, – сказала Зарина. – Погоди, дай сказать. Я приду к тебе сегодня вечером. О Жуке не беспокойся, это моя проблема. Возможно, это последний раз, когда мы с тобой будем вместе.
– Я буду ждать тебя, – сказал Александр.
Глава 6
Огненная Лань
В полдень Артапраг пересек границу Македонии. За ним, вытянувшись в цепочку, следовали еще девять самых быстроходных кораблей из эскадры Альдаона. Стояла поздняя осень. Дожди почти прекратились. Видимость была превосходная. Отсутствие обычной для этого времени года сероватой дымки, раздвинуло границы обозримого пространства.
Александр стоял на капитанском мостике, глядя на стремительно приближавшийся берег. Было приятно вдыхать чистый холодный воздух, и совсем не хотелось вспоминать о том, что расстилающаяся внизу страна, отныне не принадлежала людям и таила в себе смертельную опасность.
И тем не менее он, смотря на эти родные скалы, на скалы, встающие впереди по курсу корабля, на небо с высокими легкими облаками, похожими на перья райских птиц, почти не верил, что эта земля потеряна для людей навсегда. Невозможно было представить, не увидав это самому, разграбленные, уничтоженные врагом Мону – город его детства, и Санти – где родилась и выросла Зарина. Трудно было поверить в то, что разрушен ее старый дом, хранящий пронзительно-грустную легенду ее детства, который он представлял себе так отчетливо, но в котором ему ни разу не удалось побывать.
Что же случилось, как это вообще стало возможным, чтобы целый мир, заключавший в себе не только жизни ныне существующих людей, но и их память, легенды, мечты и надежды, вдруг подвергся такому внезапному и страшному уничтожению? И Сарраса – эта гордая столица, выдержавшая нашествие Джихметов, не одну сотню лет гордо противостоявшая всем морским ветрам, с каменными домами, не боящимися пожаров и штормов, так быстро сдалась врагу?
Возможно люди, сумевшие спастись из городов и бежавшие в горы и леса, еще бродят как затравленные дикие звери по этой земле. Но пройдет совсем немного времени и большинство из них будут пойманы. Их сердцами Тирао накормят свое потомство, чтобы те познав сладость человеческой жизни, смогли унаследовать этот мир вслед за его бывшими хозяевами, ныне ставшими дичью.
«Возможно,» подумал Александр, – «Часть людей, все же останется в живых. Они будут жить как скот, за которым приглядывают надсмотрщики. Как коровы или свиньи, которых выращивают на убой. Им будет предоставлена возможность размножаться, чтобы каждый из детей Тирао и детей их детей получил возможность отведать человеческое сердце и приобрести человеческий облик.»
Так думал Александр, стоя на борту Артапрага, и легкий ветер шевелил волосы на его голове, и еле уловимый запах гари как черная нить вплетался в чистую воздушную струю. Александр вспомнил свою последнюю ночь в замке Зарины.
Она пришла к нему вечером, как и обещала. А когда собралась уходить, вдруг обратилась с просьбой.
– Я не сильна в речах, ты знаешь, – сказала она сев на постели и обхватив колени руками.
Теплый свет десятков свечей, которые она принесла с собой и расставила вокруг ложа, освещал ее голову, плечи и грудь.
– Я хочу, чтобы ты поговорил с солдатами, защищающим эту крепость. Все они помнят героя, который спас однажды их родину, победив жестокого и вероломного врага. Я хочу, чтобы от тебя они узнали о том, что Македонского государства больше не существует, что нам придется покинуть родину и искать убежище на востоке. Пусть люди знают, что ты улетаешь для того, чтобы возвратиться с подмогой. Скажи им об этом сам, они поверят тебе и продержаться сколько угодно долго, без еды, раненые и больные, пока не подоспеет подмога. Ты сделаешь это?
– Мне придется отложить отлет. – сказал Александр.
– Чтобы вдохнуть надежду в людей стоит пожертвовать несколькими часами. Сделай это ради меня и нашей дочери.
Она была права. И он пообещал ей и отложил отлет. И когда утром на площади собрались почти все защитники крепости, он сказал им об этом. А когда закончил то заметил, что многие плачут, и даже воины не могут сдержать слез. Словно та надежда, которая охраняла его сердце, умножилась, разделилась и стала тысячей для каждого стоящего на площади человека.
К перелету над Македонией Александр готовился тщательно, стараясь выбрать самый безопасный маршрут. Он справедливо полагал, что Тирао, решившие подражать человечеству, больше не станут селиться лесах, как делали их предки. Теперь они займут людские города и крепости. Они станут пользоваться всеми удобствами, проистекающими из их нового образа жизни, так же как это произошло в Виоле.
Исходя из этого предположения, эскадра Альдаона пересекла границу страны где-то посередине между Саррасой и Санти, в месте где прибрежная полоса была необитаема, за исключением двух небольших рыбацких деревушек. Александр надеялся, что эти поселения окажутся слишком незначительными для того, чтобы Тирао решили разместить в них гарнизоны.
Далее эскадре предстояло повернуть на север, и описать широкую дугу с тем, чтобы пройдя над лесами, миновать аграрный центр страны и конце концов очутиться неподалеку от Саррасы, где планировалось разбить первый на Македонской земле лагерь. Места эти Александр знал хорошо. Именно там во время войны с Арессой расположилась его армия перед решающей битвой.
Узнав о решении Александра, Альдаон усмехнулся и весело хлопнул его по плечу: —Места боевой славы?
Александр улыбнулся: – Ты тоже должен помнить этот лагерь. С гор открывается прекрасный вид на равнину. И даже видна Сарраса. Правда в тот раз тебе не пришлось ею любоваться.
– А что, не устроить ли нам на прощанье небольшое представление? – предложил Альдаон, – Давай пролетим над столицей и преподадим урок всем кораблям, которые осмелятся подняться в воздух.
– Не в этот раз, – остудил пыл своего друга Александр. – Чем больше времени о нас ничего не будут знать, тем лучше. Помнишь? У нас сейчас совсем другая цель. Если тебе не терпится повоевать, прояви капельку терпения. Существует большая вероятность, что нам перестоит прорываться в замок с боем. И уж в чем я совершенно уверен, без боя нам оттуда улететь не дадут.
– Ты прав, – признал Альдаон и замолчал, глядя на погрустневшее лицо друга.
Александр смотрел на север и тревога зашевелилась в его душе, разбуженная упоминанием о Радужном Замке.
Прошло более трех недель с того момента, как он покинул Зарину, отправившись за помощью. За это время могло произойти всякое. Гималай мог управиться с Северными княжествами и вернуться. О том, что могло тогда случиться, Александр предпочитал не думать, надеясь на лучшее.
Теперь, находясь так близко от цели и располагая средствами к спасению, он ужасался одной лишь мысли о том, что вернувшись, найдет замок разрушенным, а его гарнизон истребленным или попавшим в плен. Тогда, даже если Зарина не смогла или же не успела выполнить свое обещание и до сих пор жива, вряд ли он сможет предпринять что-либо для ее спасения.
Еще до заката флот приземлился на большой поляне, где под слоем пожухлой листвы еще чернели отметины костров десятилетней давности. Но в этот раз прибывшие сюда огня не разжигали, опасаясь привлечь к своему лагерю нежелательное внимание.
Александр поднялся по едва заметной тропинке, вьющейся среди скал, наверх, к тому месту, где виднелись руины старой крепости. С полуразрушенной смотровой башни открывался вид на поля, а за ними освещенные лучами заходящего солнца светлели едва различимые на расстоянии стены бывшей столицы. Прямо под его ногами расстилалось Клеверное Поле. Он провел наверху некоторое время, охваченный воспоминаниями о своей юности.
Между тем тревога за жизнь оставшихся в Радужном замке не отпускала Александра и с приходом темноты лишь усилилась. И хотя он знал, что природа этого чувства иная, чем того, когда-то сообщавшего ему об опасности, он всерьез начал опасаться, не вернулась ли вновь его потерянная способность.
Он поднял голову вверх и взглянул на небо, где первые, самые яркие звезды уже блистали подобно рассыпанным бриллиантам в черных волосах ночи. И внезапно небо ринулось на него с высоты, одновременно кружась и переворачиваясь. Он прислонился к каменной стене и сполз на землю, выставив перед собой руки. Он даже не успел подумать, что собственно такое с ним происходит, как стремительно приближавшиеся звезды превратились в разноцветные огненные шары.
У звезд появились лица, и лица эти смеялись, плакали, торжествовали и гневались, словно плохие актеры использующие весь доступный человеку арсенал эмоций в крайнем их проявлении на протяжении трагического монолога в какой-нибудь дешевой пьесе, представленной захудалым театром.
В течении считанных секунд размеры светил выросли настолько, что одна единственная звезда, находившаяся у него над головой, закрыла от него все другие. Ее лицо было почему-то очень знакомо Александру, хотя он не мог вспомнить кому оно принадлежало, и где он видел его раньше.
И когда небо прошло сквозь него, он ощутил это словно ураганный ветер, который в миг пронесся над местом, где он сидел, прижавшись спиной к холодным камням разрушенной стены. И кровь его закипела, словно наполнившись микроскопическими пузырьками воздуха, как пенится шампанское вино в только что откупоренной бутылке.
Сначала холодная, а потом горячая волна прошли по его телу от самых кончиков ног до волос на макушке головы. И мелькнула мысль о том, что Хрустальный Мастер ошибся, назвав число отпущенных ему лет жизни равным двенадцати. Но додумать эту мысль он не успел, потому что лицо звезды, закрывшее весь остальной мир, перестало строить гримасы и осветилось обворожительной улыбкой. И самое главное, он вспомнил наконец ту, которой оно принадлежало.
– Я хочу, вновь встретиться с тобой, – сказала Огненная Лань. И при каждом слове, слетавшем с ее губ, холодная и теплая волна проходили сквозь его тело, не такие сильные как в первый раз, и тело его радовалось и вздрагивало каждый раз при их прохождении. Ее губы были совсем рядом, и его ноздри ощущали прекрасный аромат, исходивший от ее дыхания. Александр попытался взял себя в руки и противостать необычайной силе, порабощавшей его волю.
– Разве мы уже не встретились? – спросил он, чувствуя, что его усилия приносят положительный результат.
– Нет, – сказала Лань, – Я вижу тебя и говорю с тобой, но ты видишь лишь мой образ. Я хочу чтобы мы встретились как принято встречаться у людей.
– У меня нет времени на встречи, – сказал Александр, – Я должен спешить. Эскадра поднимется в небо с наступлением рассвета.
– Разве ты не знаешь, что сегодня ночью начнется гроза? Штормовой ветер, молнии и дождь помешают кораблям взлететь.
– Я не заметил никакой перемены в погоде. Завтра будет такой же ясный день как и сегодня.
Лань рассмеялась: – Посмотри сам. Слышишь как ворчит небо на востоке? Это идет буря, и вскоре шторм обрушиться на берег.
– Это твои проделки! В это время года бурь не бывает! – крикнул Александр, потеряв самообладание. – Я все равно дам команду взлетать!
– Не стоит, – сказала Лань, – Ведь ураган разобьет твои корабли о скалы как щепки и разбросает обломки по горам.
Мир меняется, Александр. Вечные льды тают. В Македонии уже пять лет не выпадало снега. Ураганы теперь случаются и зимой.
Впрочем, в твоих обвинениях есть доля истины. Я не вызывала бурю, я просто направила ее в нужную сторону. Но я не хочу, чтобы ты сердился на меня. Мне пришлось это сделать, чтобы задержать тебя здесь ненадолго.
Для чего? Когда мы встретимся, я расскажу тебе об этом подробнее. Конечно, ты можешь остаться здесь и переждать непогоду на корабле, и тогда просто потеряешь время. Но если ты поспешишь, обещаю тебе, ни один волос не упадет с голов твоих товарищей, и ни одно судно не пострадает.
Я знаю, что ты переживаешь за тех, кто тебе дорог. За ту женщину, что ждет тебя в крепости и за маленькую девочку – твою дочь.
– Они живы?! Ты знаешь, что с ними?
– Они ждут твоего возвращения. Не тревожься. Между прочим, буря задержит и того кто приближается с севера. Так что пока она будет бушевать над страной, положение сторон, участвующих в игре, не изменится.
– Хорошо, – сказал Александр, – Но я хочу знать, что за причина заставила тебя искать этой встречи? Неужели ты не можешь сказать мне об этом сейчас?
– Мое желание, – сказала Огненная Лань, – И для того, чтобы оно исполнилось, ты должен меня навестить. Помнишь место возле городской стены, где ты вышел из под земли, после того как провел со мной день? По правде говоря, я жалела потом, что так легко дала тебе уйти. Там я буду ждать тебя этой ночью. Отращивай свои драконьи крылья и лети ко мне.
– Где же гарантия, что в этот раз ты отпустишь меня так же легко как и в прошлый?
– Тебе не стоит тревожиться. Когда исполнится то, чего я желаю, ты уйдешь без промедления. Все то время, которое ты проведешь у меня в гостях, над землей будет бушевать буря, и ни одно живое существо не покинет в это время своей норы.
Так ты прилетишь о Дракон? – в голосе Лани прозвучала насмешка и вместе с тем странная нежность.
– Я прилечу. – сказал Александр.
– Поторопись, волны, поднятые ветром уже бьют о стены башен в гавани Саррасы.
Лицо Огненной Лани исчезло, и на его месте засияли прежние далекие звезды. Александр прислушался и явственно услышал глухое ворчание грома и увидел, как далеко далеко на востоке, там где находилось море, вспыхивают отражения молний – грозовые зарницы.
Александр быстро спустился со скалы. Обратившись к первому встреченному солдату он, попросил того разыскать Альдаона и передать ему, чтобы на кораблях готовились к непогоде. Кроме того, он сообщил солдату, что на время покинет лагерь и вернется, когда закончится буря. Довольный, что таким образом ему удалось избежать объяснений с Альдаоном, Александр заспешил прочь из лагеря.
Уже много лет он не пользовался своей способностью превращаться в дракона. Даже из самых жарких переделок, в которые ему случалось попадать на службе у Енота, Александр выбирался на своих двоих. И теперь он очень надеялся, что не разучился искусству Диадавов.
К счастью, все прошло гладко, и вскоре огромная черная тень уже скользила над холмами, направляясь навстречу приближающейся грозе. Полет занял не более двадцати минут. Причем, последние несколько километров отняли у него больше всего времени и сил, ибо встречный ветер, постоянно усиливаясь скоро достиг штормовой силы. Гроза уже вовсю бушевала над морем.
Приближаясь к городу, он заметил лишь несколько одиноких огней, горевших на башнях дворца. Все остальное: улицы Верхнего и Нижнего города, порт и даже квартал развлечений были погружены во тьму. Он помнил Саррасу совсем другой, освещенной множеством факелов, с горящим в окнах ее домов светом, где течение жизни не прекращалась даже с наступлением ночи.
Резкий порыв ветра, предшествующий буре заставил его сосредоточиться на полете, и вскоре он достиг западного участка стены, о котором говорила ему Лань. Александр приземлился на опушке леса, неподалеку от сторожевой башни. Пара минут ушла на то, чтобы развязать дрожащими от холода руками узелок с одеждой, одеться и пристегнуть меч. Он не помнил точно, в каком именно месте находится выход из катакомб, поэтому пошел вдоль стены наугад, надеясь на удачу.
