Текст книги "Александр Македонский (история жизни и смерти)"
Автор книги: Александр Балабаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 44 страниц)
Когда Царь Аресса узнал, к каким печальным для его флота последствиям привела попытка блокировать город с моря, он впал в неистовую ярость. По его приказу оставшиеся корабли были сожжены вместе с экипажами гребцов. На Желтой реке, текущей в сердце пустыни, началось невиданное прежде по своему размаху строительство нового флота Царя.
Дни проходили за днями, и для защитников города наступило время предаваться отчаянию. Обещанная Правителем Оксаном помощь не приходила, и защитники начали терять надежду.
В тот день, когда Александр с Гималаем пустились в путь, один спеша к своей славе, а другой к своей смерти, мудрый Геном приказал начинать эвакуацию женщин и детей. Торговые корабли, прибывая в Бериллу с грузом хлеба, возвращались в Саррасу, везя на своем борту беженцев и тяжелораненых. А так как кладбище Бериллы находилось вне стен города, то каждый десятый корабль уносил тела погибших в страну, где когда-то жили их предки. Так печально замыкался этот круг истории, начинавшийся возникновением сильных колоний на Восточном материке.
Артиллерийские перестрелки между городом и царскими баллистами случались почти каждый день, преимущественно по утрам, когда под покровом ночи заняв ближайшие дюны, осаждающие открывали огонь по стене. Горожане отвечали. От этих дуэлей в городе периодически случались пожары, впрочем, благодаря отлаженной противопожарной обороне, не причинявшие особого ущерба.
Но не бедственное положение города, потому, что город вовсе не бедствовал, и не отсутствие обещанной помощи заставили Генома принять решение о эвакуации. Старый Мастер, в юности блестящий выпускник столичной школы, чувствовал беду. Ни разу в жизни предчувствие не было так сильно. Он не знал, что конкретно угрожает его жизни, но принял необходимые меры. Число его телохранителей было утроено. Любую подававшуюся на его стол еду проверяли, ибо с его гибелью продолжение сопротивления было бы практически безнадежным делом. Он снова послал письмо Правителю Оксану. Среди прочего в нем содержалось предостережение против его бездействия.
– Если падет Берилла, – писал Геном, – Вы потеряете крепость на вражеском берегу, которая могла бы стать прекрасным плацдармом для подготовки наступления. Вы окажетесь одни против многочисленного и жестокого врага. И хотя вас разделяет море, но его преодоление будет для Царя лишь вопросом времени.
То же самое говорили Правителю его генералы. Но Оксан колебался.
Это был человек, получивший власть по наследству от своего великого деда. Отец Оксана, наследный принц, пропал без вести, когда его единственному сыну было два года. Дед мальчика Гезор Великий царствовал долго и успешно, и дожил до совершеннолетия своего внука. Дед был разносторонне образованным правителем. Он уделял внимание развитию торговли, поощрял искусства, занимался строительством крепостей. Он реформировал армию. Его новый флот стал доминировать в пределах Восточного и Западного моря. Благодаря его правлению, страна забыла о набегах диких соседей. О мудрости Гезора свидетельствует его решение предоставить независимость колониям на Восточном материке. Этим он предотвратил гражданскую войну, превратив врагов в союзников и торговых партнеров.
В конце этого славного правления его постигло самое жестокое разочарование в жизни. Этим разочарованием стал слабохарактерный внук. Умирая, он понимал, что отдает страну в ненадежные руки.
С детства маленький Оксан отличался вялым и обидчивым характером. После смерти отца его воспитанием занималась мать, женщина, хотя и добрая, но слабая. И по этой слабости своего характера склонная потакать любым капризам сына. Взрослея на женской половине двора, он оставался чужд всему тому учению, полагающемуся проходить наследникам престола. Вместо упражнений с мечом и верховой езды, он предпочитал играть в карты с бездельниками, которые чувствуют слабого правителя, как мухи чувствуют запах падали на расстоянии в два километра. Он не интересовался политикой, вместо этого предпочитая залезать под юбки придворным дамам.
Этот человек сидел нынче на троне правителей Саррасы, и за двадцать лет своего правления не сделал ничего достойного своих предков. Но так велики были дела его деда, что обновленное им государство жило и процветало. Так большой корабль, после того как капитан приказал убрать паруса, еще долго плывет подчиняясь силе инерции.
Утром того самого дня, когда Александр и Зарина подъезжали к Саррасе, жители Бериллы, проснувшись утром, увидели, что деревянная стена, окружавшая их город, исчезла. Еще раньше, на рассвете, это обнаружили ночные сторожа и принесли весть во дворец. Геном, поднявшийся на башню под звуки ликования солдат, окинул взглядом пространство перед городом. Насколько хватало глаз, равнина, покрытая песчаными дюнами, была свободна от войск неприятеля. Еще дымились не затушенные ночные костры, и песок был испещрен следами и завален разнообразным мусором. Народ выбегал на улицы и спешил на стены. Люди желали видеть собственными глазами эту великую победу. Лишь мудрый Геном стоял на башне, не разделяя всеобщей радости. Над его головой вставал безоблачный день, какие бывают лишь вначале лета. В его душе шел холодный осенний дождь тоски и тревоги. Он не хотел мешать ликованию, пока оставалось хоть немного времени. Очень скоро их радость сменится воплями отчаяния. Но прежде чем город падет, они будут драться и не уступят свои жизни без боя.
Геном созвал командиров.
– Я знаю, – сказал он, – Как рады были видеть вы, что враг бежал. Но прошу вас поверить мне, как верили все эти годы, что это день нашей последней битвы.
Возгласы недоумения, как легкий холодный ветерок пробежали по группе офицеров. Потом радость погасла на их лицах. Они доверяли своему князю, зная, что Геном ошибся лишь раз в своей жизни. И ошибка эта стоила ему жены.
– Я прошу вас, когда уляжется радость, собрать своих солдат и быть готовыми. Никого не выпускайте за ворота. Пусть те суда, что прибыли вчера из Саррасы, возьмут сколько смогут граждан на борт, и уплывают как можно скорее. Тот корабль, что мы предназначили для перевозки погибших солдат, пусть будет освобожден для живых. Всех оставшихся в городе детей и женщин соберите в районе порта, пусть будут готовы к отплытию.
Он отдал необходимые распоряжения каждому из командиров, и удалился во дворец, оставив их озадаченными и встревоженными, не объяснив им причины подобных своих решений.
Наступил полдень, и в жарком безветрии зноя подул легкий ветерок. Он быстро усиливался, пока пыльная буря, столь необычная в это время года, не затмила солнце, подняв в воздух песок. Сила ветра продолжала нарастать, и постепенно из общего пылевого потока выделись тринадцать торнадо. Они двигались к городу из пустыни и остановились на близлежащих дюнах, напоминая башни, что строят дети из песка на пляже, только больше в тысячу раз. Сторожа на стенах, прикрывая лица от хлещущего по глазам песка, увидели, как смерчи опали и сжались как пружины. Тринадцать песочных шаров, высотой лишь ненамного меньше башен стены сначала медленно, но набирая скорость в движении, покатились в сторону города. Тогда сторожа затрубили в трубы, но шум бури заглушил звуки тревоги.
Геном стоял на башне своего дворца. Ветер развевал его поседевшие волосы, и полы плаща трепетали за спиной, как крылья. Он поднял вверх правую руку, взмахнул, словно бросая камень. Черная быстрая птица выпорхнула из разжавшейся ладони и понеслась навстречу одному из шаров. Этой птице нипочем была буря, ветер ни на миг не замедлил ее полет. Скользнув черной стрелкой вниз, достигнув ближайшего шара, она удивительным образом подцепила его лапками и, подняв в воздух, унеслась вместе с ним за холмы.
Там, невидимый из города, раскинулся новый лагерь Царя. Там не бушевала буря, там продолжался ясный летний день. Там между лагерем и городом, каждый на своем холме, стояли тринадцать черных колдунов, приехавших из далекой страны на юге. И место, где они стояли, было границей между бурей и затишьем. Внезапно пробив стену вихря, огромный песочный шар с маленькой черной точкой на верху обрушился на одного из них. На том месте, где стоял колдун, возникла небольшая гора песка, раздавившая человека как колорадского жука.
Двенадцать птиц успел выпустить Геном, когда раздался грохот. Последний шар, ударив в Новую стену, пробил ее насквозь, и, оставив за собой огромную брешь, со страшной силой врезался в одну из башен старой. Разбив ее вдребезги, шар рассыпался. Буря, подхватив песок и обломки башни, швырнула ими в город и внезапно стихла. Люди поднимались с земли, отряхивая песок с одежд. А из пустыни в город уже неслась дикая лавина вражеской конницы.
Буря сбросила со стен малые баллисты, перепутала канаты больших, забила песком глаза лучников на стенах, перевернула сосуды с Греческим огнем, оборвала якоря боевых галер и унесла их далеко от берега.
Тогда в городе в последний раз раздался звук трубы, созывая воинов к бреши. И, когда первые всадники лавины приблизились к стене на расстояние полета стрелы, из пролома навстречу им вышла пехота, быстро строясь в боевую фалангу. Восемь первых рядов несли копья, и у воинов восьмого ряда они достигали десяти метров в длину. Далее шли ряды лучников. Меченосцы, вместе с небольшими отрядами конницы, охраняли фланги. Берилла шла в свой последний бой, соблюдая все правила боевой науки.
Как волны разбиваются о камни, всадники налетели на копья, опрокидываясь вместе с лошадьми, нагромождая трупы так, что вскоре их стена скрыла из виду первые ряды копьеносцев. Тогда, подчиняясь команде, ближняя к городу шеренга, а за ней и вся фаланга отступили назад на десять шагов. Лучники, подняв луки над головой, выпустили стрелы, и те, вонзившись в небо, упали, поражая воинов врага в головы и плечи. Но уже со всех сторон фалангу окружало море конницы. Всадники соскакивали с бесполезных в этом сражении лошадей, свистом прогоняя их с поля боя. Прячась за завалами из трупов, они, достав короткие луки, осыпали фалангу стрелами, выбивая бойцов, место которых тотчас занимали стоящие позади. Вновь прозвучала команда, и фаланга пришла в движение. Медленно, как огромный торос, плывущий по течению реки расталкивает и разбивает на своем пути мелкие льдинки, она прошлась по полю боя, сметая на своем пути спешившихся всадников. Как серебристая многоножка, она взобралась на дюны и двинулась к лагерю врага, оставив за собой опустевший город.
С башни дворца мудрый Геном наблюдал за ходом битвы, уже не в силах повлиять на ее исход. Он заметил, как вражеские солдаты, не пытаясь преследовать фалангу, сквозь пролом проникают в город. Обернувшись в сторону моря, он увидел, как тридцать галер, потрепанные бурей, возвращаются в город. Тогда он шепнул что-то на ухо остававшемуся с ним офицеру. Тот выбежал из башни, и, вскочив на коня, по извилистой улице поскакал в порт. Там, под охраной небольшого отряда ополченцев, в страхе ожидали своей участи тысяча женщин и детей.
Пока враги осторожно продвигались по улицам города, осматривая дом за домом, ожидая подвоха или засады, галеры, взяв на борт около двухсот еще остававшихся в городе детей, вышли из гавани. Они выстроились в ряд и обрушили на городские кварталы свой Греческий огонь. Корабли бросали на город снаряды до тех пор, пока не истощился их запас. Тогда, подняв на мачтах черные флаги, они покинули берег Восточного континента, держа курс на Саррасу. Им во след с башни уже охваченного пламенем дворца, глядел мудрый Геном.
Между тем фаланга, медленно идя по степи, приблизилась к царскому лагерю. И все имевшиеся в распоряжении врага метательные машины открыли огонь. Камни падали на ряды воинов, стрелы огромных самострелов пробивали доспехи, как фанеру, унося жизни сразу нескольких идущих друг за другом солдат. За гибнущей фалангой оставался след из мертвых и умирающих. И тогда, не дойдя до лагеря четверть километра, фаланга рассыпалась, и воины, бросая тяжелые копья и щиты бросились назад к городу. Тогда Царь взмахнул рукой, и десять тысяч всадников – гвардия Непобедимых – бросились в погоню. Так пала Берилла.
Глава 7
Незабываемое лето
Стояли радостные дни первого летнего месяца. Природа, еще полная весенней силы, продолжала наполнять растения энергией роста, и сочная зелень листьев обновлялась каждую короткую ночь. Прошло две недели с тех пор как последние беженцы ступили на берег Саррасы. Жизнь в городе постепенно входила в обычную колею. Ажиотаж спадал, уступая место обычным будням. Продолжались учения солдат. Флот уже не каждый день выходил в море на маневры, а граждане успели запасти необходимые продукты в более чем достаточных количествах. С отъездом из города крестьян, распродавших свои товары с немалой для себя выгодой, исчезли маленькие базарчики, бурлившие на каждом уличном перекрестке.
Дамы во дворце, пресытившись разговорами о войне и героях, нашли новую тему для сердечных волнений. Маг, прибывший во дворец, наполнил их легкие души сладким трепетом. Словосочетания «энергетический паралич», «приворотное зелье», «мануальная терапия» прочно вошли в повседневный дамский лексикон. Конечно, если бы прибывший был дряхлым старичком лет восьмидесяти, бормочущем себе под нос хитрые латинские слова по пути в уборную, вряд ли он мог бы рассчитывать на подобную заинтересованность. Дамам повезло. Мастер был высоким стройным мужчиной средних лет. Смуглая кожа, волосы с проседью и великолепные черные усы заставили их позабыть сверкающие доспехи героев-офицеров.
Каждое утро Гидон и Александр, пробуждаясь рядом с подругами, выпивали по чашечке крепкого восточного кофе и отправлялись к своим солдатам, за городскую стену. Капитан, как и полагается храбрецам, ничуть не испугался тётушкиных угроз. Молодая служанка была атакована, окружена, взята штурмом и после непродолжительного сопротивления обнаружила себя в постели с молодым офицером. Правда, в отличие от побежденных в бою, ей на долю выпало гораздо больше приятных минут. Благодаря сонной настойке Зарины, тетушка спала крепко, и можно было не опасаться, что шум ночных баталий привлечет ее внимание.
Александр усваивал военную науку удивительно быстро. Как будто все это он знал когда-то, и теперь лишь вспоминал подзабытое искусство. Официально он был помощником Гидона, и уже успел получить свое первое жалование за месяц. На деле же они вместе командовали сотней, причем частенько капитан следовал мнению своего помощника. Особенно если речь заходила от тактике ведения боя. У Александра было удивительное свойство, мгновенно оценив ситуацию, наилучшим образом воспользоваться имевшимися в его распоряжении силами.
Во время очередных маневров, когда их сотне было приказано атаковать небольшую фалангу условного противника, он приказал кавалеристам перекинуть кусок крепкой веревки через спину лошади, и, сделав на ее концах две крепкие петли, использовать их в качестве опоры. Он вооружил кавалеристов древками копий, одолженными в ближайшей кузнице. Под удивленные возгласы офицеров наблюдателей он, охватив фалангу с боков, впервые в военной истории расстроил ее ряды с помощью одной лишь конницы. После этого он задумался над усовершенствованием пехотного строя.
Гидон рассказывал Александру о способах осады крепостей, о том как снабжать армию продовольствием, двигаясь по вражеской стране, об устройстве полевого лазарета, о том, как управлять фалангой во время боя, о двенадцати основных построениях флота, об авангардах и арьергардах. О том, чем отличается состав Греческого огня, применяемый на суше от того, что используется на кораблях. Словом, о всех тех военных премудростях, необходимых для любого начинающего полководца. Вопросы, которые задавал его гениальный ученик, подчас ставили Гидона в неловкое положение. При всех своих положительных качествах и отличном знании предмета, в нем не было творческой способности, необходимой для ответа на вопрос: Что к примеру будет, если вместо одной огромной фаланги выстроить войско в несколько меньших и расположить их на небольшом расстоянии одна от другой?
– Возможно, – рассуждал Александр, – Мы таким образом уменьшим риск охвата флангов. Ибо построенная в несколько прямоугольников пехота займет гораздо больше места на поле боя, чем один большой. К тому же идущие рядом маленькие фаланги смогут защитить одна другую, если конница противника захочет их окружить. Они станут намного маневреннее, и управлять ими будет значительно легче.
Зарина проводила дни в доме тетушки, помогая ей по хозяйству. Та учила Зарину печь вкуснейшие мясные, капустные и яблочные пирожки.
– Один из секретов, – поучала тетушка, – Состоит в том, что для каждой из начинок я использую немного по-другому приготовленное тесто.
Зарина не без задней мысли научила старушку, как из мяты, укропа и листьев смородины приготовить легкий напиток. Он снимал напряжение, усталость и, среди прочего, быстро усыплял. Она сблизилась с Анис. Обе они были подругами военных, обе лелеяли похожие мечты.
Родившись в деревне, Анис, как и многие девушки из сел, однажды отправилась в город, рассчитывая накопить немного денег и найти себе мужа. Роман с капитаном открывал перед ней заманчивые перспективы, но, при неудачном стечении обстоятельств, грозил погубить ее репутацию. Подруги делились своими тревогами. И поскольку обладали совершенно разным жизненным опытом и характерами, взаимовыгодное их сотрудничество оказалось особенно плодотворным.
Анис была миловидной, хохотушкой. Но ее цепкий крестьянский разум не упускал случая позаботиться о выгоде своей хозяйки. При всей своей наивности в определенных вопросах, она быстро усваивала уроки жизни. Некоторая духовная ограниченность с успехом заменялась смешливостью и способностью с легкостью переносить удары судьбы и капризы тётушкиной деспотии. Эта девушка, доставшись капитану в жены, смогла бы позаботится и о нем, и о детях, и о хозяйстве. И нашла бы способ избавить мужа от пагубной привычки волочится за каждой смазливой мордашкой, встреченной в праздничный день на променаде.
В заброшенном подвале дома тетушка разрешила Зарине устроить лабораторию. Часто, уединившись там, Зарина открывала для себя удивительные свойства трав, собранные при переходе через болото. Изменившись в необычной среде, некоторые из них превратились в страшные яды, некоторые в чудесные лекарства, некоторые потеряли те лечебные свойства, что имели раньше.
В отличие от многих других, занимавшихся траволечением, Зарине не нужно было проводить долгих исследований и ставить опыты на животных и людях. Ее руки, наделенные необычайной чувствительностью, и душа, способная превратить эти ощущения в образы, помогали ей определять свойства предметов.
Среди прочих, сок чистотела, будучи нанесен на кожу человека, оставлял глубокие язвы. Легкая Сон-трава, мутировав, вызывала тяжелое наркотическое опьянение, но снижала чувствительность к боли. Подорожник стал удивительным средством для лечения ран. Лишь свойства болотной воды все еще оставались загадкой для Зарины. Прикасаясь к ней, она погружалась на мгновение в удивительные сны. Тысячи образов вихрем проносились в сознании, но она не успевала запомнить ни один. Догадываясь, что вода обладает многими удивительными свойствами, она продолжала свои опыты. Она заметила, что погруженные в эту жидкость предметы совершенно исчезали из виду. И наоборот, предметы, находившиеся, возможно, за многие километры отсюда, вдруг возникали в капельке воды смутными искаженными отражениями. Вызывался ли этот феномен особой рефракцией, или же тут вступала в игру некая магическая сила, Зарина не знала.
Мало кто из людей бывает так счастлив в своей жизни, как счастлив был Александр в то лето. Когда ты молод и неискушен, когда ты первый раз влюблен, когда тебе кажется, что начинают исполняться самые сокровенные твои мечты, когда камни пустынного пляжа, еще теплые от дневных, обжигающих лучей солнца, ласкают подошвы твоих ног, тогда ты знаешь, что чувствовал Александр в то лето. И кто, пережив такое, и прожив еще двадцать бедных лет после этого, сможет махнуть рукой, и сказать: – Не придавайте значения мечтам и чувствам. Ведь все в мире, включая и нас с вами, создано из той же материи что и наши сны. – Неужели вы все забыли?
Воздух был едва теплее воды. Но им казалось, что все наоборот. Как светлые дельфины, они плавали в темном море. Они нашли эту бухту, гуляя однажды вечером по окраинам Нижнего города. Часто, когда Александр возвращался с дневных учений, они с Зариной уходили бродить в темноте по пустеющим улицам. Их прогулки становились все длиннее по мере того, как они узнавали все больше кварталов. И на следующий день влюбленные уходили дальше. Их манили незнакомые места. Это мечта о далеких странах играла в их крови.
Над стенами города вставала луна.
– Когда я была маленькая, – сказала Зарина, – Я думала, что рыбки – это головастики, которые водятся в большой луже у нас в саду. А облака – это овечки, о которых рассказывала мне мать.
– А я думал, что далекие края начинаются прямо за воротами двора, за которые мне не разрешали выходить. Помнишь, еще была такая песенка:
Не ходи в далекие края,
На тебя нападет великан
И когда попадешь к нему в суп,
Будешь горько жалеть что ушел.
Что-то вроде считалки.
Я не знаю считалок, – сказала Зарина, – Я никогда не играла с детьми. Отец нас бросил, когда мне было два года. Потом мать перестала выходить в город. Потом появился Кадит, и учил меня читать. Два места я больше всего любила в детстве: мой сад и нашу библиотеку. А потом появился ты.
– Я не знал, что Кадит не был твоим родным отцом.
– Нет, не был, – сказала Зарина и опустила голову.
– Мне жаль, что он погиб, – сказал Александр.
– Не знаю погиб ли он, я видела как он исчез, но мало ли людей исчезали, а потом появлялись снова. Не жалей о нем.
Александр взглянул на Зарину, и промолчал.
Они поднимались по едва заметной в ночной темноте тропке. Так же как и укромный пляж, эта тропинка была их маленьким открытием, их знаком для двоих.
Вверх по черному склону среди скал. Над ними редкими огоньками светился большой город, а внизу в лунном свете блестело море, Его чаша – большая темная сковородка под светлеющей крышкой неба. Полная Луна, как царь в окружении приближенных-звезд стояла высоко над головой. С их ног, высыхая опадали песчинки. И ни кто в мире не мог услышать шороха, с которым они ложились в траву.
«Никогда не забывай это лето», – сказал сам себе Александр.
И вот они уже на улице, низкие дома, выбоины мостовой. Запах дешевой похлебки из окна и стук подков за спиной. Всадник на вороной лошади поравнялся с ним. Он обернулся в их сторону и, слегка приподняв черную широкополую шляпу, поприветствовал их. Потом встряхнул повод, и лошадь припустила легкой рысью. Звонкие цоки подков затихли где-то за поворотом улицы. Человек не был знаком Александру. Он в недоумении взглянул на Зарину, ее лицо было белее полотна.
– Ты знакома с ним? – спросил Александр.
– Да, – ответила она, – Это мой родной отец.
– Твой отец? – Только и мог вымолвить Александр.
– Да, мой отец. Маг, убивший Кадита. Это он завязал узел, который ты разрубил. Это он погубил мою мать, когда, вернувшись после стольких лет отсутствия, застал ее с Кадитом.
– Почему ты не рассказывала мне этого раньше?
– Не знаю, наверное я думала, что теперь он уйдет из моей жизни навсегда. Я не хотела, чтобы его тень встала между нами.
– Зачем он ищет тебя?
– Я не знаю, не думаю, что он хочет причинить нам зло.
Всю оставшуюся дорогу до дома они прошли быстро, в молчании. Одной рукой обняв Зарину, другая покоится на рукоятке меча, Александр вслушивался в шорохи ночи. Но больше они никого не встретили на пути.
Лишь очутившись на ступеньках тетушкиного дома, Александр разжал ладонь сжимавшую меч. Он поднял руку к свече, горевшей в прихожей, и увидел, как медленно исчезает с ладони красный отпечаток рукояти.
На следующий день, под вечер, Александр и Гидон возвращались домой с очередных полевых учений. Александр был хмур, но о причинах молчал. И Гидон решив, что скорее всего, это следствие размолвки между влюбленными, не стал ни о чем расспрашивать. Уходя утром на службу, Александр посоветовал Зарине не выходить из дому и приглядывать за воротами. Но его сердце было не на месте. Он уже хотел было остаться сегодня дома, сославшись на недомогание, но Зарина уговорила его пойти.
– Я не вижу причины, по которой мой отец станет ненавидеть меня. Возможно, он просто ищет способ поговорить. Быть может, он просто скучает.
Когда они проехали городские ворота, Александр пришпорил коня, – Поспешим домой! – обернувшись крикнул он капитану.
Они пронеслись галопом по улицам, криками предупреждая прохожих. Но те, и сами, заслышав бешенный стук копыт, прижимались к стенам домов.
Входная дверь была незаперта. Это еще больше усилило беспокойство Александра. Бросив, лошадей у крыльца, они вбежали в дом. Александр бросился наверх в спальню, но там никого не было. Тогда он услышал, возглас капитана и шум борьбы. Раздался еще один вскрик а затем звук, словно что-то тяжелое упало на доски пола.
Когда, перепрыгивая через три ступеньки, Александр оказался в кухне, он увидел Гидона распростертого на полу. Его меч лежал рядом. Лицо капитана было в крови, текущей из неглубокой раны на голове. Александр наклонился над ним. Капитан дышал, но был без сознания. А рядом с печкой, одна на кресле, другая на стуле, сидели тетушка и Анис. Их глаза были открыты, но они ничего не видели. Их позы были неестественно деревянные, словно они были большими, похожими на людей куклами.
Александр поспешил в подвал. Там горели свечи, на столике стояла распечатанная бутылка вина и два бокала, а на полу, прислонившись к каменной стене, сидела Зарина. Одной рукой она зажимала кровоточившую рану на плече, в другой был короткий меч, который она судорожно сжимала. Лицо ее было бледно.
– Со мной все в порядке, – сказала она, борясь с болью, не разжимая зубов – Небольшой порез. Что с тетушкой?
– Не знаю, – сказал Александр, становясь возле нее на колени. – Что случилось? Это был он?
– Да, – Сказала Зарина.
– Там в кухне Гидон. Он без сознания. И тетушка с Анис. Ты сможешь позаботиться о них?
– Да. Куда ты?
– Я скоро вернусь, – сказал Александр. – Позови соседей на помощь, если не справишься. – Он был уже на лестнице.
– Я справлюсь. – тихо сказала Зарина.
Черный тигр прыжками мчался меж деревьев. А над лесом летел дракон. Ветер свистел в его крыльях, а глаза горели красным пламенем. Полная луна, стояла высоко в небе, и лес был сверху как на ладони. И никто, даже черный тигр в ночном лесу, не мог укрыться от взгляда драконьих глаз. Зверь поднял голову вверх и зарычал. И звук, отражаясь от огромных стволов, ускакал как теннисный шарик и затих в чаще. Дракон взмахнул крылами, потом сложил их и стал бесшумно и стремительно падать вниз. Перед самой землей он выставил вперед страшные лапы. Тигр встал на дыбы навстречу врагу. Но сила удара опрокинула зверя и отбросила к центру поляны. Когда он поднялся, тяжело дыша, из его груди, дымясь, падали на синюю траву капли крови. А дракон пронесся над поляной и, взмыв вверх, изготовился для нового удара.
Тогда он хрипло крикнул: – Подожди, не убивай так скоро. Чем я навредил тебе?
Александр опустил руку, уже занесенную для удара.
– О чем ты говоришь, Маг?
В тусклом свете факела он ясно видел силуэт стоящего на коленях человека. Его рука, вытянутая вперед, осталась единственной преградой между ним и смертью. Враг тяжело дышал, и капли крови падали на камни из раны в его груди.
– Помоги мне сесть.
– Наверное, мне лучше убить тебя. – сказал Александр.
– Я знаю много людей, у которых есть причины меня ненавидеть. Но ты не один из них.
– Разве не ты убил только что двух женщин? Разве ты не хотел убить еще одну, если бы тебе не помешал мой друг, которого ты ранил?
– О чем ты говоришь? Я не хотел никого убивать. Неужели Зарина не рассказала тебе, что я ее отец?
– То, что она рассказала, говорит не в твою пользу. Ты убил ее мать, свою жену.
– Да, – сказал он тихо. – Но я не желал зла Зарине. Да помоги же мне! Иначе, наш разговор скоро закончиться. Я истекаю кровью.
Александр, вложил свой меч в ножны, обнял его и помог прислониться к стене. В нем гасла ярость, но душа была встревожена. Он хотел получить ответы на свои вопросы.
Они находились в туннелях, которые соединяли порт и городские кварталы. Помимо трех главных, туннели имели множество меньших галерей, разветвлявшихся и уходивших в глубь горы. Некоторые вели к заброшенным шахтам, откуда когда-то добывали светлый камень для строительства древнего города. Часть из них возникла во времена смуты и служила убежищем от преследований. До сих пор многие из этих пещер использовались под склады и хранилища. Но точной карты катакомб не было. И горе было тому, кто, отклонясь от своего пути, по ошибке заходил в этот огромный лабиринт. Пока у него был свет, оставалась и надежда. Но стоило факелу погаснуть, как заблудившегося окружала тьма. И смерть его была лишь вопросом времени.
Александр разорвал рубаху на груди Сикона, и перевязав глубокую рану, оставленную его мечом, прекратил истечение крови.
– Зарина рассказывала о тебе, а теперь я и сам убедился, чего ты стоишь. За всю свою жизнь я не встречал и десятка людей, способных выстоять против моего меча и победить. Но ты не дал мне ни одного шанса. Я хочу, что бы ты знал – меньше всего на свете мне хотелось бы разрушить счастье моей дочери. Но, верно, она родилась под несчастливой звездой. Послушай же мой рассказ.
Когда-то, – начал он свой рассказ, – Когда я был немногим старше тебя, я жил в большом городе Санти, чьи башни омывает теплое море, в трех днях пути отсюда. Закончив школу я женился, и у меня родилась дочь. Я был талантлив и честолюбив, и так же, как и ты, мечтал о славе. Я решил стать врачом, но дела мои шли не блестяще. Я любил свою жену и свою маленькую дочь. Мне хотелось, чтобы они жили в достатке и не нуждались ни в чем. Тогда я решил уехать. Перед тем, как взойти на корабль, я послал им письмо. Но оно, судя по всему, не попало к адресату.
В то время княжества на Восточном берегу стали снаряжать и посылать корабли на поиски новых неисследованных земель. Корабли уплывали, и многие из них возвращались с богатой добычей. Ты можешь называть их пиратами, но вместе с баллистами на их бортах находились и товары для обмена. Приставая к незнакомому берегу, они, если население было диким или слабым, грабили и убивали. Если же встречали большой город – пираты становились торговцами.
