Текст книги "Александр Македонский (история жизни и смерти)"

Автор книги: Александр Балабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 44 страниц)

Александр промолчал, выбрал один из двух одинаково пыльных стульев, и присел на него. Человек вновь вернулся к работе, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь какой-то большой беспокойной мухой. Насекомое с громким жужжанием билось об оконное стекло, падало на подоконник, вновь взлетало, снова и снова повторяя попытки пробиться в мир за окном.

А за окном начиналось ослепительное осеннее утро. Без единого облачка синее небо занимало примерно половину того пейзажа, который открывался Александру с его места на стуле. Солнце еще не встало, и землю освещал лишь рассеянный голубоватый свет небес.

Вдали, подернутые легкой серой дымкой, виднелись вершины крутых холмов. На их склонах разместились небольшие группы деревьев, покрытые желтой и оранжевой листвой и несколько домов из белого известняка. Большой букет таких же восхитительно оранжевых листьев, напоминавших своей формой звезды или леденцы на палочке, стоял в стеклянной вазе на рабочем столе незнакомца. Вероятно, из-за них в комнате ощущался тонкий, немного горьковатый осенний аромат.

Время шло, человек, по видимому, увлекшись работой, позабыл о своем госте, и воспоминания, относящиеся к последним часам жизни, овладели Александром.

Вот дрогнула пехота под натиском врага, фаланги подаются назад и начинают отступать, пытаясь все же удержать строй.

Вот, идущая в атаку, на помощь пехоте, кавалерия амазонок проносится невдалеке. Копыта лошадей вздымают фонтаны сухого песка пока вдруг не оказываются у кромки воды. Почувствовав под ногами твердую опору, лошади ускоряют бег. Две тысячи клинков почти одновременно с шуршащим звуком вылетают из ножен и взмывают в небо.

Антуанетта в шлеме, над которым развивается вихрь окрашенных конских волос, кричит ему что-то, что он не может расслышать из-за шума и расстояния. Он еще успевает заметить ее белозубую улыбку до того, как другие всадницы вскоре заслоняют прекрасную Амазонку от его взора.

Вот пехота прекратила отступление и какое-то время удерживается на месте, но цена этому высока – из отряда Антуанетты уцелело лишь несколько всадниц. Отступая тем же путем, по кромке прибоя, они перемахивают на взмыленных лошадях через цепочку телег, ограждающую лагерь.

А за ними катит белая волна, та, что подмяла под себя и уничтожила их подруг. Это оживший ужас – Белки, они страшнее любой кавалерии. Чудовища окружают фаланги и врываются внутрь строя, который начинает рассыпается как карточный домик.

Вот Енот и двести его учеников – последний резерв Александра появляются из-за деревьев. Каждый ведет за собой десяток чудовищ, созданных волшебством, неотличимых от настоящих Тирао. Они нападают на врага сзади и сеют панику в его рядах.

И вот уже белки убивают белок, словно пророческое видение о будущем, когда покончив с последними остатками человечества, Тирао не избегнут участи людей и будут сражаться между собой за власть, деньги и землю.

Так вот он, сюрприз Енота! Фокус, похожий на тот, который он когда-то демонстрировал Александру, изгоняя из своего дома клопов и тараканов. «Подобное подобным, так сказать…»

В лагерь никто из них не не вернулся. Милый, старый, добрый и хитрый Енот погребен под телами чудовищ, и двести лучших его учеников вместе с ним.

Сражение переходит в самую жестокую свою стадию, когда больше нет строя, нет фаланг, нет фронта и тыла, и команды офицеров не слышны в грохоте битвы. Каждый сражается сам за себя, и все против всех. Люди и звери все смешалось.

Вот большой черный корабль плывет по небу и оставляет за собой черный след дыма. На его борту пожар. За ним стая мелких хищных птиц – это галеры Тирао стараются загнать свою добычу. Нити черного дыма с горящими иголками на концах стараются дотянуться до черного корабля, словно флотилия небольших китобоев пытается загарпунить чудовищного кита.

Вот Артапраг разворачивается над джунглями, и на серебряные звезды падает желтоватый отблеск солнца. От него к преследователям тоже протянулись иглы Греческого Огня на толстых нитях дыма.

Одна из галер, объятая пламенем, внезапно рушиться вниз. Вечнозеленые деревья принимают рухнувшее судно на свои ветви. Лес окутан черным туманом от горящих на его деревьях кораблей. Артапраг исчезает из поля зрения и уходит на север, по прежнему преследуемый «китобоями».

А внизу отступающая пехота приближается к лагерю продолжая сопротивляться. Еще несколько минут и начнется бегство. И Александр на коне с обнаженным мечем мчится навстречу битве.

Полдень, враг отступил. На земле тысячи трупов. От армии осталась лишь горстка израненных, смертельно уставших людей. Но они получили передышку. Пол-дня и целая ночь остается на отдых. Сегодня они победили потому, что не позволили врагу дойти до лагеря, но завтра их ждет смерть. И каждый из них знает об этом.

Вечером к врагу прибывает подкрепление. Это двадцать тысяч всадников. Джихметы – предатели, единственные союзники Тирао. Впрочем, выбор у них был небольшой. Конечно, они могли предпочесть смерть. Но Смерть предложила им союз. Как долго он продлиться? Вероятно, до окончания войны на востоке.

Солнце исчезает за холмом, и на пропитанный кровью песок выползают морские змеи. Когда-то им приносили в жертву быков, но сегодняшнее жертвоприношение неизмеримо щедрее – тысячи убитых и раненых лежат между морем и лесом. Огромные, десятиметровые рептилии пируют на песке. В наступающих сумерках кажется, что трупы шевелятся, что мертвые пытаются подняться и отомстить живым за свою лихую смерть.

В лагере тихо, лишь стонут во сне раненые. Охраны нет. Усталым и отчаявшемся смерть безразлична. Александр засыпает в своей палатке. Его железное сердце бьется спокойно, ведь «Солнечный Ветер» уже давно оставил этот злосчастный берег. Зарина и дети на пути к острову. Пусть будут счастливы! Пусть будут счастливы!

Ближе к полуночи огромная черная тень бесшумно опускается невдалеке от лагеря. И через некоторое время Альдаон отдергивает полог палатки и входит вовнутрь. Его силуэт темнее чем темно-синее небо.

Александр с трудом открывает глаза, зевает и садиться на постели.

– Все что у меня осталось. – говорит Альдаон, имея в виду Артапраг.

– Антуанетта не поле. – говорит Александр.

– Мы улетаем, – говорит Альдаон, – Ты с нами?

Александр молчит.

– Как знаешь, – говорит Альдаон.

– Никто не станет тебя винить.

– Станут, – говорит Альдаон.

– Куда теперь? – спрашивает Александр, сон как неодолимый противник пригибает его голову к подушке.

– На юг. Попытаю счастье в Черной земле. Возьму на корабль тех, кого отыщу. Построю крепость где-нибудь невдалеке от побережья. Сделаюсь пиратом. Буду нападать на все галеры, которые повстречаю. Артапрагу здорово досталось, но я его починю. Буду у них занозой в заднице. Зарина улетела?

– Да. Надеюсь, они доберутся благополучно.

– Прощай. – говорит Альдаон, – Мы славно повоевали.

– Да, – говорит Александр, – Будь счастлив.

Альдаон жмет его протянутую руку, криво улыбается и выходит из палатки.

Сквозь незадернутый полог Александр видит, как к Альдаону подходят несколько человек. Пламя факелов освещает их фигуры. Все вместе они удаляются. Их путь лежит на поле, где Альдаон надеется отыскать тело Антуанетты, чтобы увести его с собой. Александр снова засыпает.

Миг пробуждения утром. В ухе прижатом к земле – гул. Он отрывает голову от травы. На вершине холма конница в небе стая кораблей. И лишь несколько сотен воинов вышли к телегам. В руках их луки. Слабая защита, но они умрут с честью.

Его цель – корабли. Дракон взмывает в небо и устремляется навстречу галерам. Но Тирао готовы, полутораметровые стрелы больших арбалетов впиваются в воздух, и матросы разворачивают стальные сети.

Стрела пробивает броню. На мгновенье он замирает в воздухе пораженный внезапной острой болью, и эта остановка помогает его врагам целится в него точнее.

Стрелы кромсают его тело. Подобно красно-желтому кленовому листу дракон падает на землю и касается ее уже мертвым. Из пустой глазницы торчит древко стрелы.

Вот и конец. Воспоминания закончились. Александр возвращается, снова видит окно и комнату, человек продолжает писать. Сколько времени понадобилось ему, чтобы вспомнить все это? Всего лишь несколько секунд.

Наконец человек закончил писать, тетрадь захлопнулась, и черное кресло повернулось к Александру.

«Так вот почему у него всего одна ножка,» – подумал он.

– Ты бог? – спросил Александр и слегка смутился, заметив, что улыбка незнакомца стала шире.

– В какой-то степени. – сказал незнакомец, не глядя потянулся рукой к столу и достал из разноцветной картонной коробочки белую палочку, которую вставил в рот. Потом из кармана штанов он вытащил небольшой черный цилиндр. Что-то щелкнуло и на конце цилиндра возник огонек. Огонек человек поднес к концу белой палочки и попытался ее поджечь. Но вместо того чтобы загореться, палочка задымилась.

Вероятно внутри нее было отверстие потому, что человек затянулся, и через секунду выпустил струю белого дыма изо рта. Запах, слегка напоминавший вонь горелой травы, наполнил комнату, заглушив аромат осени.

– Я думаю, многое из того, что ты видишь сейчас, вызывает недоумение. – сказал человек, продолжая улыбаться, – Спрашивай! И я отвечу на твои вопросы.

– Я умер? – спросил Александр.

– Да, ты умер, – подтвердил незнакомец и вновь с наслаждением затянулся.

– Но почему тогда я чувствую себя, словно я жив. Я разговариваю с тобой, я могу слышать и видеть, чувствовать запах.

– Потому, что я захотел этого. Ты находишься здесь потому, что мне так было угодно. Твоя жизнь и судьба мира, в котором ты жил описаны на страницах этих тетрадей.

Не оборачиваясь, незнакомец ткнул большим пальцем себе за спину, и Александр заметил что на столе лежат еще две тетради подобные той, которую только что закрыл незнакомец.

– Я слышал однажды, что есть бог, который сотворил мир и все, что в нем. Так это ты?

– Да, – сказал человек. И ты, и твой мир придуман мною. Поэтому задавай свои вопросы поскорее. У меня не так уж много свободного времени.

– Хорошо, – сказал Александр, чувствуя, как в его душе поднимается раздражение. – У меня есть множество вопросов, но я постараюсь быть краток.

– Сделай одолжение.

– Ты сказал, что создал наш мир и все, что в нем. Ты создал и меня, и Зарину, и Альдаона, и Гидона, и Гималая. Ты создал города и страны, моря и горы, луну и солнце. Ты действовал по собственной воле?

– Да, я сделал все так, как хотел.

– Ты радовался и страдал вместе с нами, испытывал голод и жажду, наслаждался нашей любовью?

– Да, но лишь в небольшой степени.

– Нам иногда приходилось очень туго в этом твоем мире. Почему же ты не наделил нас счастьем и бессмертием? Почему заставлял страдать? Почему ты убил женщину, которую я любил, и ее ребенка, который даже не успел появится на свет? Разве кто-нибудь из людей заслужил подобную участь?

Человек на секунду задумался. Улыбка сползла с его лица. Потом он сказал: – На самом деле, я лишь отчасти бог. И в начале я хотел, чтобы моя вселенная была наполнена счастьем и любовью, чтобы она был лучше той, в котором живу я. Однако, я тоже чье-то творение, и, просто, копирую мир в котором живу сам, лишь отчасти его изменяя.

В том мире, где мы находимся сейчас, нет волшебства и магии. Во всяком случае, нет каких бы то ни было надежных фактов, подтверждающих их существование. Люди здесь не могут превращаться в зверей и, тем более, в драконов. Нет здесь и кровожадных Белок. Но этот мир, так же как и твой, создан из противоположностей: из любви и ненависти, из тепла и холода, из близко и далеко. Поэтому я не могу представить, как может быть по другому. Я не способен придумать мир, в котором люди были бы счастливы и бессмертны.

Все существа на свете стремятся к благу. Они выбирают различные пути и средства, в зависимости от своих талантов и пороков. Иногда, даже не ведая об этом сами, не думая ни о чем подобном, они ищут то, что было потеряно миллион лет назад. Их поступки зачастую противоречивы и порой приводят к странным результатам. Но еще ни кому из них не удалось достигнуть счастья в этой жизни.

И в этом мире, также как и в твоем, существует смерть и страдание. И здесь погибают дети. И человеческая жизнь иногда разбивается как стеклянный сосуд. Листья человеческих желаний желтеют и падают на землю. И мне тоже предстоит умереть, так и не испытав счастья.

Ты спрашиваешь меня, почему в мире, который я придумал, есть столько страданий? Ты считаешь это несправедливым? Тогда позволь и мне спросить тебя. Что бы ты предпочел, следовать дорогой своей судьбы, испытывая холод и тепло, любовь и ненависть, усталость и покой, боль и наслаждение, или же не существовать вовсе?

– Теперь я понимаю. – сказал Александр, – Вот почему мой мир мерцал, словно свечка, слепленная из второсортного воска! Краски были то ярки, то снова терялись во мгле, и тогда очертания предметов становились нечеткими.

Так вот почему, тысячи людей, которые проходили мимо меня, не имели четкого облика, их черты были смазаны, их силуэты расплывались как осенний туман.

Ты слабый бог! Но, тем не менее, ты посмел создать целый мир. Скажи, мои метания по свету тоже происходили из-за того, что этого пожелал ты?

– Да, – сказал человек-бог, – Но разве тебе самому не хотелось этого? Разве не стремился ты исследовать мой мир и найти свою родину?

– Мне, действительно, хотелось этого. Но это значит только то, что и мои желания сотворены тобой.

– И это тоже правда.

– А то, что я говорю с тобой сейчас, входило в твои планы?

– Несомненно, каждое наше слово, каждый жест, записаны мною в тетрадь.

– А если сейчас я встану и задушу тебя голыми руками, будет ли это записано в твоей тетради? – сказал Александр приподнимаясь со стула и концентрируя взгляд на горле человека.

Человек усмехнулся, – Даже не пытайся. Вдруг ты разозлишь меня, или я потеряю к тебе интерес. Посмотри сам. Видишь, ты даже не в состоянии запачкать пол кровью. Ты полностью в моей власти. Но скажи, разве до того как ты узнал об всем этом, разве ты был совсем несчастлив?

Ты жил полнокровной жизнью. Я придумал и создал тебя таким, каким мне самому хотелось бы быть. Твоя жизнь была настолько же увлекательнее моей, насколько эта маленькая пыльная комната отличается от мира, который находится за ее стенами, с его холмами, морями, лесами и небом.

Ты ненавидишь меня, за те страдания которые пришлось испытать твоим друзьям и близким? А я завидую тебе, за те минуты наслаждения, за те приключения и открытия, которые выпали на твою долю.

Я знаю, ты предпочел бы вечное счастье и бессмертие. Я тоже. Наши желания совпадают. Возможно, когда-нибудь ты обретешь и то и другое. Но не здесь, не в этой повести. Но помни, что знание о счастье, утраченном нами когда-то, всегда живо в людских сердцах, даже если они из железа. Оно – неутолимая жажда. Оно – истинная причина всех наших желаний.

И рано или поздно человек понимает, что в мире не существует того, что он ищет. Тогда смерть становиться его последней надеждой. Ибо из тех мест, куда она уводит человека, еще не вернулась ни одна живая душа. И значит, есть место упованию и надежде. Счастлив человек понявший это, он уходит из жизни без печали. Глупцы же умирают в страхе и тревоге, думая что теряют весь мир.

Но это не значит, что жизнь была бесполезной. Что все наши страдания и радости, все открытия и заблуждения, все, что мы испытали в этом мире, напрасно.

Оглянись назад, и вспомни все, что ты сделал, все места, где бывал, всех людей, которых любил или ненавидел. Прислушайся к своей душе. Какой грустью, радостью и томлением наполняется она, когда за одну единственную секунду ты охватываешь умозрительным взглядом всю свою жизнь. Вот, то ценное, что мы знаем пока живем: грусть, радость и высокое томление.

Человек замолчал на секунду, собираясь с мыслями. Потом заговорил снова.

– Я знаю, что тяготит тебя сильнее всего. Ты чувствуешь вину за то, что война с Тирао проиграна.

Не нужно, – остановил человек Александра, заметив, что тот собирается возразить. – Помолчи и послушай. Я знаю, что это так. Ты размышляешь о словах Огненной Лани. О том, будто ты был способен повернуть ход истории вспять, если бы однажды принял «верное» решение.

Ты считаешь, что необыкновенные дарования могли бы помочь тебе изменить ход войны и после того, как твой выбор был сделан. Ты коришь себя за недостаточность усилий и ищешь, в чем была ошибка.

Так вот. Я хочу сказать тебе – успокойся и не упрекай себя за это. В том, что все случилось так, а не иначе, нет твоей вины. Даже будь у тебя в десять раз больше сил и талантов, все равно, вышло бы так, как хотел этого я.

Никто, ни ангел, ни человек, ни даже Эил, не может изменить предначертанный ход событий. Запомни раз и навсегда – только тот, кто сотворил мир, управляет ходом вещей и решает, чему в нем надлежит случиться.

А теперь ответь, все же, на мой вопрос. Разве, несмотря на все страдания и обиды, испытанные тобой, было бы лучше для тебя не существовать вовсе? Не знать ни жизни, ни надежды, ни борьбы, ни смерти?

Подумай об этом. Вот, боли, которая тебя мучила, больше нет, Твои телесные раны тоже исцелены, твой разум спокоен и способен размышлять трезво. Скажи мне теперь, и сделай, наконец, свой выбор.

Александр почувствовал как покой вошел в его душу. Кровь из его ран больше не капала на пол, а сами раны исчезли, оставив после себя лишь малозаметные шрамы.

– Я выбираю жизнь, надежду и смерть, – сказал он, – Но, наверное, этот выбор снова сделал за меня ты.

Человек улыбнулся и промолчал.

– Что теперь? – спросил Александр, – Ведь ты убил меня, и в моем мире я мертв. Мое тело лежит на песке, и крабы, наверное, уже обгладывают мясо с костей?

– Если я бог, – сказал человек торжественно, – То я смогу оживить тебя вновь. Неужели ты думаешь, что это трудно? Я подтверждаю слова Хрустального Мастера. У тебя есть еще двенадцать лет жизни.

– Значит ты оживишь меня вновь и вернешь обратно?

Человек снова улыбнулся.

– А что станется с моим миром? Кто победит в войне? Неужели Тирао захватят всю землю?

– Какое теперь тебе до этого дело? – спросил человек, – Ты сражался и был побежден. Ведь существует и другое. То, что может наполнить твою жизнь светом и смыслом.

Человек замолчал. Молчал и Александр, обдумывая его слова. Молчание длилось с минуту, потом человек заговорил снова: – Теперь тебе пора возвращаться. Время, которое я мог тебе уделить, закончилось. Не спрашивай меня, какое будущее тебя ожидает. Я и сам этого не знаю. Твоя повесть закончена, теперь иди и живи как знаешь.

Александр встал и вновь скользнул глазами по комнате, но никакой другой двери кроме той, в которую он вошел, здесь не было.

– Иди, – сказал человек, тоже поднимаясь. – Иди, – снова повторил он и показал рукой на дверь.

– Но там лишь комната с голыми стенами, – недоверчиво сказал Александр, берясь за ручку.

– Теперь уже нет, – сказал человек, провожая Александра взглядом.

Когда дверь, которая никогда не существовала, закрылась за героем, человек вздохнул, подошел к окну, подышал на стекло и попытался написать в запотевшем овале слово. Но места хватило лишь для первых букв имени: Алекс…

Муха по прежнему не оставляла своих тщетных попыток вырваться на волю. Тогда со скрипом повернув ручку, человек отворил окно. В комнату ворвался прохладный воздух, выгоняя наружу запах сигаретного дыма. Ощутив ток воздуха, муха шмыгнула в открытое окно и секунду спустя растворилась на фоне синего неба.

Вставало солнце. Длинные утренние тени владели улицей, лежащей внизу. Тая на мостовых и тротуарах, эти остатки ночи были подобны лужам, которые оставляет в прибрежных скалах море, отступая в час прилива. И подобно рыбкам и мелким медузам, не успевшим уплыть с отливом, в тенях прятались сны и ночные химеры. И пока еще солнце не поднялось слишком высоко и не высушило остатки тьмы, память о том, что видел во сне человек, не исчезала.

Далекий шуршащий звук привлек внимание человека. Он повертел головой, стараясь определить направление. На одной из улиц, у подножья холма он заметил неторопливое движение. Брови на его лице удивленно поползли вверх. В мире, где труд по уборке города уже давно взяли на себя механизмы, одинокий дворник проходил улицу, неторопливо орудуя метлой.

«Наверное, это просто обрывок моих детских воспоминаний, не успевший уйти вместе с ночью на запад, в страну, куда всегда уходят наши ночные воспоминания,» – подумал человек, и улыбнулся кончиком рта.

Потом достал из пачки еще одну сигарету, сладко зевнул и, закурил. Облокотившись на подоконник, прищурив глаза, он стал наблюдать как край солнечного диска выползает из-за далекого холма, и веер солнечных лучей распускается над городом.

Путь от города до моря занимал около сорока минут. Зарина шла не торопясь. Над ее головой шумели верхушки деревьев. Их ветви, покрытые ярко-зеленой листвой, надежно защищали тропинку от палящих солнечных лучей.

Голоса детей раздавались где-то впереди. Они, как всегда, унеслись вперед, торопясь на встречу с океаном. Шум его волн уже бы различим вдалеке. Она же наслаждалась прохладой, запахами леса и пением невидимых в листве птиц.

За те два месяца, которые она провела на острове, он успел покорить ее своей красотой и безмятежностью. Удивительный город, волшебный Изурион вошел в ее сердце, освобождая душу от былых тревог и пережитого горя. Образы войны, воспоминания о разоренной родине, черты умерших знакомых и друзей постепенно тускнели в ее памяти. Новая любовь приходила на смену прежним.

Когда, оставив яхту на пощади, рядом с фонтаном, из которого била в небо высокая струя, Зарина в первый раз осторожно ступила на полупрозрачную мостовую, ей показалось, что под ее ногами медленно течет разноцветная река. Прежде чем сделать второй шаг, она долго всматривалась в глубину камня под ногами, разглядывая меняющие форму и цвет пятна под его поверхностью. И не было ни какой возможности определить, на какую глубину проникал ее взгляд внутрь кристалла, на несколько сантиметров, а может быть, на сотню метров.

Стояло раннее утро. Дети еще спали в каюте. Покидая их, она не ощутила беспокойства, лишь поправила одеяло на кровати свернувшегося калачиком Марка и поцеловала в лоб спавшую на спине Алексис.

Она прошлась по улице, прислушиваясь к тишине, но звука метлы шуршащей по камню не услышала. Она обратила внимание на то, что у оснований домов толстым слоем лежат оставшиеся, вероятно, еще с осени сухие листья. Тогда она поняла, что прислушиваться напрасно.

Зарина с легкостью остановила свой выбор на одном из домов. Зная, что всегда сможет изменить свое решение, она вошла внутрь, оставив дверь приоткрытой.

Толстый слой пыли покрывал предметы, и она улыбнулась представив, как превратит уборку в веселую игру для детей. Пройдясь по комнатам, Зарина подошла к письменному столу. На нем, так-же покрытые пылью, лежали в беспорядке книги, листы бумаги и письменные принадлежности. Часть листов была исписана, она наклонилась и несколько секунд разглядывала непонятные значки. Потом выпрямилась и отправилась на яхту будить детей.

Они поселились в доме и перенесли туда вещи, к которым успели привыкнуть за время долгого путешествия. Запасов еды на яхте было вполне достаточно, чтобы не голодать в течении нескольких месяцев. Фруктовые деревья, произраставшие в саду возле дома, в свое время должны были восполнить недостаток плодов. А мысль о том, что ей придется научиться охоте, почему-то, совсем не пугала Зарину.

В первую неделю после прибытия дети сразу-же занялись разведкой. Они уходили утром и возвращались лишь к обеду, возбужденно делились с ней своими открытиями, чтобы поев, сразу же исчезнуть вновь.

От них Зарина узнала о том, что вокруг города находятся заброшенные огороды. В одном из домов, дети обнаружили запасы семян. Выбрав понравившийся участок, Зарина стала заядлой огородницей, посвящая этой работе довольно много времени. Кроме того она принялась исследовать близлежащий лес в поисках лечебных трав. Однако, попадавшиеся растения были по большей части ей не знакомы.

Вечерами, когда умаявшись за день, дети без задних ног засыпали на своих полупрозрачных ложах, она читала при свете свечи. Большая часть книг, которые она обнаружила в кабинете, была написана на Общем языке. Но стиль их был необычен, а некоторые слова, встречавшиеся в них, она никогда раньше не слышала. В книгах содержались удивительные истории, которые она вначале приняла за древние легенды. Однако мало-помалу, проникая в этот новый, необыкновенный мир, она начинала верить, что описания эти правдивы.

Этому немало способствовали ссылки различных авторов друг на друга или на одни и те же события. Зачастую, версии относительно одного и того же эпизода у разных писателей выглядели иначе. И это еще больше укрепляло ее во мнении относительно их подлинности.

Однажды вечером, выйдя на улицу, чтобы набрать в фонтане ведро воды для утреннего умывания, она подняла глаза в небо, рассчитывая полюбоваться загорающимися на небе звездами и остановилась как вкопанная, пораженная невиданным зрелищем. Высоко в воздухе бесшумно кружили разноцветные, светящиеся драконы.

Их движение вначале показалось Зарине хаотичным, лишенным какого бы то ни было смысла. Их полет не был похож на круженье стаи птиц. Но простояв с задранной головой некоторое время, Зарина начала различать в их парении элементы какого-то сложного танца.

Вскоре небо окончательно потемнело, и сквозь полупрозрачные тела драконов стали видны яркие звезды. Над городом танцевали призраки бывших хозяев острова.

Когда последний отблеск от, зашедшего в горах, солнца растворился в черном небе, видение исчезло. Ощутив, что она вся продрогла, а шея ее затекла, Зарина подхватила упавшее на землю ведро и поспешила к фонтану, журчащему в темноте.

С наступлением лета на остров вернулась жара. И однажды дети взяли ее с собой к океану. Вскоре прогулки туда стали каждодневными.

Алексис не умела плавать и Марк, выросший на берегу моря терпеливо учил свою подругу не боятся воды. Зажмурив глаза, Алексис опускала лицо в набегающую волну и с визгом задирала голову вверх когда в ноздри ей попадала горькая океанская соль.

Зарина тоже с удовольствием купалась, но помня об акулах и Левиафанах никогда не заплывала далеко от берега.

Крабы и мидии, во множестве населявшие мелководье, приятно разнообразили их меню. Марк делал попытки ловить рыбу, используя легкий изящный дротик – в их доме оказалась богатая коллекция разнообразного оружия. Однако пока что эти попытки не давали серьезных результатов.

Однажды, глядя на то, как он терпеливо стоит в воде, стараясь не шевелиться и даже не дышать, с поднятым в руке копьецом поджидая пока какая-нибудь, достойная этих героических усилий рыба не приблизиться к его ногам, Зарина подумала об Александре. В последние дни она, погруженная в заботы, не часто вспоминала о нем. А ведь во время путешествия не проходило и часа, чтобы его образ не встал перед ее глазами. И даже во сне он являлся ей, скрываясь под различными обликами, но всегда узнаваемый.

«Это Изурион,» – подумала она, вспоминая то, что ей рассказывал о городе Александр, – «Я становлюсь другой. Я забываю то, что было мне дорого прежде.»

Она вспомнила сны, которые ей снились теперь. В них были драконы, и сама она, становясь драконом, уносилась в небо, участвуя в головокружительных танцах. Она даже могла вспомнить имя, которыми окликали ее призраки – Морея… Тут она подумала, что и дети в последнее время тоже часто говорят о драконах и воображают себя ими в играх.

«Мы становимся иными.» – вновь подумала она.

Вскоре шум прибоя заглушил и шелест веток, и пенье птиц. Стволы деревьев расступились, и из-за поворота тропинки показался океан.

Несмотря на то, что Марк был не по годам серьезным и ответственным мальчиком, Зарина все же опасалась оставлять детей у воды без присмотра. Она ускорила шаги и вскоре увидела их на пляже.

Вопреки своему обыкновению ребятишки не побежали сразу же к воде, а стояли на песке задрав головы, рассматривая что-то в вышине неба. Сердце замерло у нее в груди, когда она подняла голову вверх. Высоко в небе над, опушкой леса парил орел. Зарина выдохнула распиравший легкие воздух и нашла в себе силы улыбнуться собственной безумной надежде.

Она расстелила покрывало под сенью пальмы и принялась наблюдать за детьми, резвящимися на мелководье и давным давно забывшими про орла. С моря дул легкий ветерок, прогоняя зной.

Опустив голову на покрывало, Зарина незаметно для себя задремала. Явь сменилась сном, оставившим все, что ее окружало, без изменений. В этом сне все так же плескалось сонное море, и волны лизали желтый песок пляжа. Она посмотрела в небо, чтобы еще раз взглянуть на орла, но он уже давно покинул этот участок своей охотничьей территории, переместившись вглубь острова.

Внезапно над морем, на самой границе доступной человеческому взгляду, показалась черная точка. Но это был не орел. Зарина поднялась на ноги и сделала несколько шагов по направлению к кромке прибоя. Заслонив глаза от солнца, она всматривалась в слепящую синеву. Точка увеличивалась в размерах приближаясь к берегу, пока не превратилась в летящего дракона.

Зарина вскрикнула и проснулась. Небо было безоблачным и пустым, но радостное чувство, охватившее ее во сне, не проходило.

«Он вернется.» – подумала она. И ветер, игравший в ветвях пальмы, на секунду замер, и шум прибоя на мгновенье затих. В наступившей повсюду тишине, как выдох раздался шепот. Неведомый голос произнес «да». И через мгновенье все звуки вернулись.

К ней направлялись дети. Алексис и Марк шли по песку, взявшись за руки, неся сандалии в руках.

– Мы проголодались, – заявила девочка, и Марк кивком подтвердил ее слова.