Текст книги "Александр Македонский (история жизни и смерти)"

Автор книги: Александр Балабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 44 страниц)

Вечером этого же дня, сидя на стуле перед решеткой, Уша рассказывал Альдаону и Александру историю, отличающуюся от той, которую они слышали из его уст в Виоле.

– Вы можете продолжать называть меня Ушей. Мое настоящее имя произнести вам будет очень трудно. К тому же этот человек давно мертв, и часть его души теперь принадлежит мне.

– Значит, – сказал Александр, – Жители Виолы не справились с Тирао, которых по ошибке впустили в город?

– Да, мы успели перебить стражу раньше, чем подоспела подмога. Ворота оставались открытыми, никто из жителей не уцелел. Надо отдать им должное, они защищались отчаянно. Но мы были сильнее. Ты правильно заметил, что обыкновенному человеку никогда не справиться с Тирао один на один. Однако, прежде чем я начну говорить, мне хотелось бы узнать, какая судьба ожидает меня и моих жен? Куда вы нас везете? Оставите ли нас в живых?

– Разве ты оставлял в живых детей и женщин, когда они молили тебя о пощаде? – сказал Альдаон. – Если ты откажешься говорить, что же, мои воины видели достаточно для того, чтобы с радостью спустить шкуру сначала с твоих жен, а потом и с тебя. Они не станут предварительно вас убивать. Думаю, что эта процедура будет болезненной даже для Тирао. Что ты на это скажешь?

– Мы в вашей воле. Что мне сказать? Я расскажу вам все, как есть. Тирао испытывают привязанность друг к другу не меньшую, чем вы, люди. Мне не хочется не умирать самому, не видеть как погибают в мучениях мои близкие.

– Если вы знаете, что такое любовь, почему же с такой жестокостью уничтожаете людей? – спросил Александр.

– Волки тоже любят свих щенят. Но это не мешает им убивать оленей. – сказал Уша. – Вы люди, когда воюете друг с другом, разве вспоминаете о любви? Вы уничтожаете и себе подобных и тех, кто не похож на вас. Мы же убиваем чужих. Возможно, способ, которым мы это делаем, кажется вам жестоким, но это дело привычки. Разве спустить кожу с живого существа меньшее варварство, чем вырвать у него сердце и тем самым мгновенно оборвать его жизнь? Почему вы замолчали?

– Ты прав. Однако люди умеют договариваться между собой. – сказал Альдаон, – Время войны сменяется временем мира, и бывшие враги становятся соседями. Ненависть проходит.

– Разве кто-то из людей пытался договориться с нами?

– А это возможно? – спросил Александр.

– Не знаю, – сказал Уша, – Может быть. От людей в этом деле будет зависеть многое, не меньше чем от нас. А вы значит прибыли сюда в поисках дерева Гуням? И хотите, что бы я помог вам найти то место, где оно растет?

– Да, – сказал Александр, – Мы очень рассчитываем на твою помощь.

– Что будет с нами, если я помогу вам?

– Мне кажется, – сказал Альдаон, – Что ты не в том положении, чтобы торговаться.

– Вы сами видите, что нам с вами не договориться. – сказал Уша и встал со стула.

– Он прав, – сказал Александр, – Мы оставим в живых тебя и твоих жен, если ты поможешь нам найти деревья, а рассказав историю Тирао, окажешь хорошую услугу своим сородичам. Ибо незнание рождает страх. Страх же причина ненависти и вражды. Если ты откажешься, мы и сами сможем найти деревья. Но тогда ваша смерть будет такой, какой описал ее Альдаон. Я не стану удерживать руки его воинов.

Тирао не настолько сильны, чтобы люди не смогли справиться с вами. Множество летающих кораблей с воинами прилетят из-за моря. Они не будут так же слабы и беззащитны, как племя Валешей, которое вы пожрали. Огонь уничтожит и вас, и леса, вас укрывающие. Поверь, что пощады не будет никому, вы исчезнете с лица земли, ибо больше всего на свете люди ценят свою душу.

– Хорошо, – сказал Уша, и снова присел на стул, – Вот моя история, и началась она задолго до того, как люди построили свои первые города:

Мне очень много лет. Но поскольку большую часть из них я провел без ощущения времени, замороженный во льду вместе с моим народом, трудно точно определить их действительное количество. До того, как я погрузился в ледяной сон, мир был совсем другим. Наверное, прошли десятки тысяч лет с тех пор, как для моего народа наступил невообразимо долгий зимний плен.

Тот прошлый мир был гораздо теплее, в нем вода всегда оставалась водою, никогда не превращаясь в снег или лед. Тогда, тысячи лет назад, необозримые пространства суши, воды и воздуха населяло множество существ. Но они не были похожи на тех, которых мне приходиться наблюдать ныне. На некоторых из них охотились мы, некоторые охотились на нас. В нескончаемой битве за еду и место под солнцем выживали сильнейшие. Слабые либо истреблялись, либо становились сильнее. Когти, клыки, реакция, сила и выносливость постоянно совершенствовались, создавая существа, любое из которых в вашем слабом мире, стало бы ужасом для живущих.

Да и люди тогда не были карликами подобными вам. Человек двух метров роста и более не был тогда исключительной редкостью. Люди были нашими соперниками, ибо из всего того набора качеств и приспособлений, каким природа одаривает каждое живое существо, и мы и вы получили самое сложное, самое медлительное, самое слабое вначале, но самое эффективное в конце концов оружие – разум.

Поначалу люди не составляли нам конкуренции. Мы были умнее и хитрее. Наша физическая сила была сравнима с силой древнего человека, но наши когти были острее а лапы проворнее. Ветви веселых деревьев Гуням служили нам домом, а их плоды разнообразили наше меню. Люди жили в пещерах и пытались охотиться с помощью дубины и острозаточенного камня. Потом они открыли способ высекать огонь из камней, от которого горели наши дома-деревья, а пушистые белые шкуры, пылали как факелы.

С течением времени разрозненные и малочисленные людские племена становились сильнее. В мире гигантов и чудовищ они претендовали на ту нишу, которую занимали мы и потому стали нашими главными врагами.

– Скажи, – прервал Ушу Александр, – Правда ли, что люди произошли от различных животных и могли когда требовалось вновь превращаться в них? Или же все люди имеют одного и того же предка – обезьяну?

Ни то ни другое. Насколько мне известно, люди произошли от первых мужчины и женщины. Однажды они появились в нашем мире, и, казалось, не представляли никакой опасности. Что же касается превращения людей в животных, то все происходило совсем наоборот. Некоторые человеческие племена поклонялись различным зверям, считая что таким образом приобретают помощь и способности своих покровителей. Люди создавали изображения этих животных из дерева и приносили им жертвы. Потом, постепенно с помощью некой недоступной нам силы они научились превращаться в своих мнимых богов. Но большинство племен поклонялись истинным божествам. У нас тоже был свой бог.

– Говоря о превращении людей в животных, ты имеешь в виду магию? – спросил Альдаон, – Разве эта сила недоступна вам? Разве вы сами не превращаетесь в убитых вами людей?

– Ты называешь эту силу магией – пусть будет так. Но наша способность, превращаться в человека, съев его сердце, совсем другого рода, и получена нами в подарок от нашего бога. Так же к нам переходят воспоминания этого человека.

– Ты хочешь сказать, что сами вы без этой второй, чужой для вас половинки души, являетесь всего лишь животными. И только обретая память и знания убитого вами человека, становитесь разумными существами? – спросил Александр.

– Нет, – сказал Уша. – Ты ошибаешься. Если бы не было человека, нам не была бы нужна ни ваша душа, ни ваши воспоминания. Человек же, напротив, развил в себе умение превращаться в животное, потому что никогда не был доволен тем, что у него есть. Вам всегда было нужно больше знаний, большей силы, больше власти. Мы же используем нашу способность лишь как оружие против вас.

– Довольно меткая характеристика человечества, – усмехнулся Альдаон, – Вся наша цивилизация лишь способ достигнуть некого удовлетворения, также именуемого счастьем. И в способах его достижения мы гораздо разнообразнее наших предков, хотя, в конечном счете, преуспели в этом не больше.

– Пожалуй эта неудовлетворенность и есть самое главное ваше отличие от остальных живых созданий, – сказал Уша, – В человеке словно горит ядовитое пламя, мешающее ему жить в мире с собой и другими. Вся ваша культура есть лишь попытка удовлетворить этот огонь, сжигающий ваши души. Но разве огонь можно насытить? Мы очень быстро поняли, что единственным для нас способом выжить является возможность вас уничтожить.

Племена людей и сейчас остаются раздробленными, враждуя между собой. И ваша вражда никогда не утихнет. Вы ненавидите своего соседа за то, что у него красивее жена. Вы ненавидите жителей соседней улицы за то, что дома там, больше и удобнее, чем ваши. Вы ненавидите жителей другого города из-за клочка спорной земли на границе их и ваших владений. Но это лишь повод. Ваша ненависть живет в вашем сердце. Это и есть настоящая причина всего того, что вы творите.

Мы же не убиваем себе подобных, за исключением особых случаев. Даже прибавляя ваш опыт к своему, в нас не переходит ваша ненависть и неудовлетворенность. Мы можем жить в мире с самими собой. Наша вражда против вас лишь средство самообороны. Если бы животные обладали разумом, они стали бы нашими союзниками в этой борьбе.

Мало помалу мы побеждали в войне против людей. Но однажды появился Некто. Он не был ни человеком, ни зверем, ни даже богом. Он положил конец нашим победам. Он спустился с неба, прочертив свой путь сквозь облака огненной бороздой. В ночь его появления, небо от края до края пересек этот светящийся след.

Далеко на севере есть большая земля, огромный остров. Когда то он был одним целым с материком. Некто встал на краю той земли. Он позвал нас, и мы не могли не прийти, покорившись необычайной, силе влёкшей нас туда. По воздуху, по земле, по воде шли, летели и плыли туда могучие обитатели Земли, и мы были в их числе.

Когда все собрались там, зачарованные силой, мы почувствовали сильный толчок под ногами. Мы услышали страшный гул и увидели, как солнце падает в море. Огромные трещины зазмеились по земле, расколов сушу на множество кусков, словно она была ореховой скорлупой. И очень скоро сделалось холодно, с неба пошел снег, а вода в море превратилась в лед. Тогда существа, любившие тепло солнца, стали ложиться на землю и умирать. Они и сейчас там под слоем снега и льда.

С тех пор прошло очень много времени, и мир изменился. Люди завладели всей землей. За эти тысячелетия ледяной панцирь, толщиной в десятки и сотни метров, покрыл Северную землю. Но иногда лед таял, огромные льдины срывались в море и их уносило течением.

Тирао не умерли как остальные великие существа. Все это время мы провели во льду, видя удивительные сны, рассказать о которых ни один из нас не в состоянии. Льдины принесли нас к берегу, где по земле ходили наши старые враги. Не такие высокие и сильные, как раньше, но куда более многочисленные и изобретательные. И теперь мы лишь продолжаем нашу старую войну, которую начали много веков назад.

– Если ты пролежал все это время замороженным во льду и очнулся лишь недавно, откуда тебе известно о Беличьем Острове, о Македонии о Народе Горы? – спросил Альдаон.

– Уша, рассказал мне об этом и о многом другом.

– Рассказал?! – воскликнул Альдаон.

– Его сердце поведало мне об этом. – сказал Уша. – Но есть кое-что, чего не знал и он, зато знаю я. Деревья, которые вы ищете не принадлежат вашему миру, также как и мы. Те Тирао, которых когда-то прибило течением к Беличьему Острову, в своих желудках принесли семена деревьев Гуням из далекого прошлого. Поэтому они растут лишь в одном единственном месте.

Мне больше нечего вам поведать, – закончил свой рассказ тот, кто называл себя Ушей, – Теперь подумайте, можем ли мы с вами о чем-нибудь договориться.

– Тогда я продолжу за тебя. – сказал Александр. – Вы знали, что осенью в Виоль придут торговые суда. Расправившись с командой, вы надеялись захватить корабли и с их помощью достигнуть других стран. На западе лежат Северные княжества, на юге Македония. В этом состоял ваш план, не так ли?

– Об этом было несложно догадаться. – сказал Уша.

– Тогда позволь мне задать еще один вопрос. – сказал Александр. – Почему вы сразу же не напали на наш корабль? У вас была прекрасная возможность убить нас, когда мы гостили в твоем доме, вернее, в доме который ты присвоил.

– Боюсь, мне будет трудно объяснить это моим сородичам, ибо из-за моего любопытства они теперь находятся в смертельной опасности. Теперь мне ясно, что я совершил ошибку, не послушавшись других, предлагавших сразу же расправиться с вами. Тогда мне казалось, что ваша бдительность усыплена. Вы откликнулись на мое приглашение. Разве поступили бы так люди, заподозрившие обман? Мне хотелось побольше узнать о вас, о ваших планах и о вашем корабле.

– Ты говоришь «мне», – сказал Альдаон, – Разве ты являешься царем или правителем своего народа?

– Скорее я вожак, и был выбран вожаком за свою мудрость. Но видимо, моя мудрость не столь велика, как мне казалось. Теперь появится новый вождь.

– Ты стал мудрецом, после того как съел сердце старейшины? – спросил Александр.

– Нет, но его знания прибавились к моим.

– Расскажи нам, как добраться до Беличьего Острова? – спросил Альдаон.

– Если плыть от Виоля на запад при попутном ветре, то через семь дней покажется земля. Это будет один из полуостровов Западного материка, выдающийся далеко в море. Двигаясь вдоль его берега, нужно в определенном месте повернуть на север. Ориентиром будет служить скала, похожая на наконечник копья. Через несколько часов слева по ходу лодки покажется остров, потом впереди еще один заросший лесом. Он то вам и нужен.

– Хорошо, – сказал Альдаон, – скоро мы узнаем сколько правды в твоих словах. Думаю нам понадобится два дня, что бы добраться до места. А то, что ты говорил о людях, правда лишь отчасти. Я знаю множество примеров, когда люди живут в мире с иными существами. Жаль, что Уша тебе этого не рассказал.

Глава 9

Дела Македонские

Македония, Сарраса – повелительница морей. Заходящее солнце золотит крыши и шпили домов, зубцы крепостных башен, черепичную кровлю дворца. Облака на другом конце неба светятся розовым и желтым. Это освещение подчеркивает грандиозность их глубины и объема. Над морем на большой высоте реют чайки. Их крики провожают уходящий день. А под обрывами шумит морской прибой, гладит камни пляжей, поднимает и опускает стены древних сторожевых башен. На отмелях, в промежутках между волнами, обнажаются ракушки, и длинные бороды водорослей качаются в такт прибою.

Заканчивается еще один теплый летний день. В городе тихо. Это время – небольшой промежуток между двумя состояниями, когда дневные люди, закончив свои дела, уходят на покой. Рыбаки уже причалили лодки к берегу, рыба отдана торговцам. Рыбаки сматывают сети, готовя их к следующему утру. Их жены пришли на пристань и помогают своим мужьям. Несколько их маленьких детей ползают среди высыхающих на воздухе водорослей и мертвой мелкой рыбешки.

Бакалейщик, стоя в дверях магазинчика, еще высматривает какого-нибудь случайного покупателя, но шансы его невелики. Часть лавочек уже закрыта, их хозяева приступили к ужину вместе со своими домочадцами.

Кузнец уже отпустил ученика. В горне потрескивает, затухая, пламя, бушевавшее весь день. Медленно остывает раскаленный металл. Кузнец оглядывает последним взглядом кузницу и уходит домой, где его ждет лохань теплой воды и горячие обьятья жены. Она хочет стать наковальней под его молотом, и уже положила глаз на молодого паренька, разносчика лепешек.

А те, кто выходит на охоту ночью, еще не приступили к исполнению своих ролей. Картежник сидит за столом в своем одиноком доме. Перед ним стакан с парным молоком. У него больной желудок, и пить молоко ему полезно. Он с ненавистью и тоской смотрит на стакан, он с детства не любит молоко.

Трактирщик в Нижнем городе готовиться к наплыву ночных гостей, любителей погулять до рассвета. Он протирает фартуком пивные кружки, рядком выстроившиеся на стойке, и думает о чем-то ином. Не смотря на почтенный возраст, прекрасный закат, разгорающийся в небе, притягивает его взор сквозь давно немытое окно и придает его мыслям некую романтическую окраску. Трактирщик вздыхает и орет на на мальчишку полотера, запаздывающего с уборкой. Тот отвечает дерзко, и эта перебранка возвращает трактирщика к знакомой действительности.

Проститутки помогают застегивать друг дружке платья, натягивают черные колготки. Те, кто помоложе, долго и придирчиво рассматривают себя в зеркало. Те, кто имеет солидный стаж, привычно припудривают ранние морщины, уже не ожидая от зеркала искренних комплиментов.

Вечер – это время, когда дневная стража, устав расхаживать взад-вперед по своему участку крепостной стены, уже высматривает сверху ночную смену.

Сарраса, золотой дракон на твоем флаге гордо вздымает голову на длинной шее, зорко наблюдая за морем. Его взгляд проникает сквозь далекую дымку на горизонте. Он видит корабль с серебряными звездами на черных бортах, и улыбка ветра приподнимает уголок его зубастой изгибающейся пасти. На город опускается ночь.

Они прибыли в Саррасу даже раньше чем ожидали. Всю ночь и все утро попутный ветер наполнял паруса Артапрага. Вскоре после полудня на горизонте показалась полоска земли. Через час корабль, убрав часть парусов и сбавив ход, приблизился к столице Македонии.

С башен бастионов тоже заметили необычное воздушное судно. Прозвучал сигнал тревоги. Со времени окончания войны с Царем Арессой ни один чужой летающий корабль не приближался к стенам города. Два небольших сторожевых судна, поднявшись над портом, поспешили навстречу Артапрагу. Лица солдат были напряжены, в глазах читалась тревога. Даже ветераны прошлой войны никогда еще не видели такого огромного корабля. Его флаг, развевающийся на верхушке мачты, не был им знаком.

Пролетев невдалеке от Артапрага, сторожа развернулись и, приблизившись сзади, с двух сторон повисли в воздухе у его бортов. Капитан одного из сторожевиков поднялся на борт Артапрага в сопровождении десяти солдат. Александр и Альдаон ждали офицера на капитанском мостике. После обмена приветствиями офицер, все еще волнуясь, спросил о цели их прибытия.

– Мы прилетели в Саррасу с важными известиями для Правителя Гидона, – сказал Александр. – И просим его позволения приземлиться на площади возле дворца.

– Ты произносишь слова как уроженец нашей страны, – сказал офицер, – Откуда ты знаешь, что перед дворцом есть площадь?

– Все верно, – сказал Александр, – Я вырос в Македонии и бывал в Саррасе. Кроме того я лично знаком с Правителем Гидоном. Мы служили вместе в кавалерии и вместе дрались на прошедшей войне.

– Кто эти люди, что прилетели с тобой? И в какой стране построен этот огромный корабль? Даже у Джихметов суда были намного меньше.

– Это мой друг, капитан Артапрага Альдаон. Повелитель одного из племен Народа Горы. Новости, которые мы хотим сообщить правителю, очень важны. Если ты поспешишь, то получишь награду, – сказал Александр.

– Хорошо, – сказал офицер, в продолжении всего разговора пристально вглядывавшийся в Александра. – Сообщи мне свое имя, что бы я мог обьявить его Правителю.

– Меня зовут Александр. Я уверен, Правитель вспомнит меня.

Офицер не сказал больше не слова, лишь побледнел, отсалютовал и бегом направился на свой корабль. Возле трапа он обернулся и сердито махнул рукой своим, замешкавшимся на борту солдатам. Оба Македонских судна, поставив паруса, понеслись в сторону Верхнего города и скрылись за стенами цитадели дворца.

Офицер возвратился очень быстро. В этот раз он не стал подниматься на Артапраг, лишь махнул рукой, предлагая путешественникам следовать за своим кораблем. Пожалуй, он выглядел еще более взволнованным, чем накануне. Было заметно, что дюжина вопросов готова сорваться с его языка. Однако сила воинской дисциплины победила, и лишь восторженный взгляд, который молодой капитан бросил на Александра, дал понять последнему, что он не остался неузнанным.

Возле дворца Альдаон посадил судно на площади, где уже находилось пять или шесть небольших военных кораблей. В самом же дворце царило необычайное оживление. Слуги и пажи носились по залам, вприпрыжку преодолевая ступеньки лестниц. Придворные собирались кучками и перешептывались между собой. От правителя на кухню поступил срочный заказ, и там была объявлена тревога.

Александр, идя по залам вместе с Альдаоном, ловил на себе множество любопытных взглядов. При его приближении придворные кланялись, солдаты и офицеры отдавали салют. Немного смущенный всеми этими знаками внимания, он наконец достиг тронного зала. Гидон сошел с трона и поспешил ему навстречу, не скрывая своей радости. Друзья крепко обнялись. Александр, хорошо запомнивший слова Удивительного Енота о вероломстве, почувствовал облегчение.

– Ты так долго отсутствовал, – сказал Гидон, освобождаясь от объятий. – Почти два года от тебя не было вестей. Мы думали, ты погиб. Где тебя носило все это время?

– Я путешествовал. Это было интересно. – сказал Александр, – Но почему ты сказал «два года»? Если мне не изменяет память я отсутствовал лишь год.

– Наверное, – сказал Гидон, – Когда путешествуешь, кажется, что время идет быстрее. По правде говоря, мне показалось что с момента нашей последней встречи прошло уже лет пять. Государственные заботы так утомляют. – он повернулся к Альдаону, – Я рад приветствовать и тебя, Повелитель Народа Горы, надеюсь в этот раз ты пожаловал к нам с дружескими намерениями. – Гидон улыбнулся.

– Рад видеть тебя, Правитель Гидон, – сказал Альдаон, – Я путешествовал вместе с Александром. И я готов подтвердить, что прошел всего лишь год с тех пор, как я был в Македонии в последний раз. Я прибыл сюда как друг. Но, к сожалению, новости, которые я привез, тревожны.

– Давайте не будем сейчас говорить о делах, – сказал Гидон, – Я распорядился о комнатах для вас и ваших солдат. Располагайтесь и отдыхайте. А вечером мы устроим праздничный ужин. К сожалению моя жена не сможет на нем присутствовать, она гостит у подруги. Тем не менее мы отлично повеселимся. Дела же подождут до завтра. Я с нетерпением буду ждать рассказа о твоем путешествии, Александр.

Вечером, когда герои отдохнули и привели себя в надлежащий вид, состоялся праздничный ужин. Как и обещал Гидон, путешественники с приятностью провели время, поглощая сложные изысканные блюда, от которых успели порядком отвыкнуть за время своих странствий. Играла музыка, гости танцевали, а когда стемнело, небо над дворцом осветили огни праздничного фейерверка. Дамы с воодушевлением строили глазки Александру. Но более всего внимания досталось Альдаону, который не пропустил ни одного танца. Слухи о том, что этот высокий, атлетически сложенный черноволосый красавец является Царем легендарного Народа Горы, делали его совершенно неотразимым в глазах дам. В немалой степени его популярности способствовало распространение слуха о том, что таинственный герой холост.

Улучив момент в промежутке между между танцами, Александр подошел к Альдаону.

– Кажется Гидон прав. Разговаривая с одним из офицеров, я сказал что война с Джихметами закончилась прошлым летом. Он поправил меня. Мне кажется, что каким-то непостижимым образом мы потеряли год жизни.

– Ты думаешь там в горах, когда нас окутал туман, случилось нечто перенесшее нас на год вперед? – спросил Альдаон, румянец веселья горел на его щеках.

– Да, – сказал Александр, – Это объясняет то, что, возвратясь на корабль, мы нашли его оставленным экипажем.

– Если это правда, то мне нужно спешить домой, – сказал Альдаон. – Возможно, там считают меня погибшим. Это может вызвать серьезные политические осложнения. Я склонен считать, что Правитель Гидон прав, а мы ошибались. Завтра же я отправляюсь в путь.

– Мне жаль расставаться с тобой так скоро. Признаюсь, я надеялся, что мы вместе отправимся на поиски Острова Драконов.

– Мне тоже жаль, Александр. Я и сам хотел бы увидеть твою волшебную страну. Но зато теперь у тебя есть великолепный материал для корабля. Чертежи готовы, а с ними ты и без моей помощи сможешь довести предприятие до конца. Поверь, что мне самому обидно оставлять Македонию так и не насладившись сполна всеми ее прелестями. Признаюсь, вон та рыжеволосая чертовка пришлась мне по сердцу. Не думаю, что за одну ночь мне удастся сделать ее счастливой, хотя я собираюсь приложить к этому максимум усилий.

– Да, – сказал Александр, – Я понимаю. Тебе нужно домой. Спасибо за все, что ты для меня сделал.

– Не стоит, – сказал Альдаон, – Ты поступил благородно, сохранив мне жизнь, когда я собирался тебя убить. Я надеюсь, что хоть частично расплатился за твое великодушие. Однако, я слышу, начинается очередной менуэт. Прости, но я вынужден тебя оставить, моя дама может обидеться.

Александр улыбнулся, – Не в коем случае не стану тебя задерживать. Моряки и путешественники обязаны сполна наслаждаться коротким временем, отпущенным им для удовольствий.

Побродив еще некоторое время среди гостей, Александр вскоре отправился спать. А на следующий день, на рассвете, несмотря на настоятельные уговоры рыжеволосой прелестницы, с которой Альдаон провел волнующую ночь, Артапраг поднялся в небо, взяв курс на восток. И когда он уже превратился в небольшую черную точку на горизонте, из-за моря взошло солнце. Корабль растворился в золотом диске, словно наконечник стрелы, брошенный в котел с расплавленным металлом.

Македонское государство процветало. Закончив отстраивать частично разрушенную после войны столицу, Гидон благоразумно отказался от вторжения на Восточный Материк. Бывшие независимые княжеские города дотла разрушенные Джихметами быстро восстанавливались в прежних границах. Однако теперь период их независимости закончился. По плану Правителя, отныне они снова становились частью Македонского государства. С их помощью контроль Македонии над Восточным морем становился тотальным. Кроме того, связанные со многими странами на Восточном материке сетью дорог, они способствовали оживлению Македонской торговли. И это весьма пополнило государственную казну.

Часть полученных путем взимания пошлин денег Гидон направил на строительство сильного воздушно-морского флота. В отличие от кораблей Хастры, Македонские военные суда были мельче и тихоходное, но являлись своего рода амфибиями, способными как к летанию по воздуху, так и к плаванию по воде. Они по прежнему сохраняли способность передвигаться с помощью весел по морю и в этом отношении не зависели от ветра. Специальные опоры давали возможность судам при случае приземляться и на земле. Когда-же корабль находился в море, конструкция позволяла поднимать эти опоры над бортом корабля так, что они не уменьшали быстроходность судна.

После войны сухопутная армия была сокращена за счет роспуска ополчения. В гарнизоны возвратились войска, взятые оттуда для пополнения полевой армии. К счастью, за то время, пока северная граница оставалась слабо защищенной, северные варвары не предприняли ни одной серьезной попытки вторжения. Урок, который им преподал Гезор Великий, лучше любой армии продолжал охранять северные рубежи Македонии.

Гидон так же позаботился о том, чтобы летающие корабли остались исключительной привилегией армии. Если бы секретная технология их производства попала в руки частных судовладельцев, уследить за утечкой (в буквальном смысле этого слова) чудесной болотной воды стало бы невозможно. И когда через короткое время у всех соседних государств появилось бы непреодолимое искушение обзавестись собственным воздушным флотом, осуществить это желание стало бы довольно легко. Поэтому всякий свободный доступ к болотам был прекращен. Несколько военных крепостей, заставы на дороге ведущей к болотам и другие меры подобного характера почти наверняка исключили такую возможность. И лишь на одно единственное частное лицо не распространялось это ограничение.

– Значит снова Белки, – сказал Гидон откидываясь на спинку дивана. В последнее время в Македонии появилась мода на мягкие, обитые плюшем диваны. После того, как среди брошенного Царем Арессой барахла было обнаружено несколько этих предметов роскоши, Македонские мебельщики с успехом освоили этот новый для себя предмет обстановки. И лишь несколько месяцев назад вышли из моды повязки из разноцветных кружев, которыми дамы закрывали нижнюю часть лица, в подражание героически погибшим бойцам женского батальона Царя Арессы. Обладавшие бесценным свойством придавать женскому лицу известную таинственность, эти повязки сильно затрудняли дамам возможность разговаривать. Было правда сделано несколько робких попыток ввести в употребление повязки закрывающие лишь нос и щеки их обладательниц. Но по всеобщему мнению такая вульгаризация была признана грубой подделкой, не соответствующей изысканному вкусу.

– Насколько серьезной угрозой, по твоему мнению, они являются? – спросил Гидон.

– Очень опасны, – сказал Александр, – Кстати, я посоветовал бы тебе перевести Ушу и его жен из комнаты во дворце в более надежное место.

– Да, – сказал Гидон, – Я еще не забыл вида тех деревень, которые мы проезжали, преследуя чудовищ. Что ты думаешь, нужно сделать для устранения угрозы?

– Для начала я бы послал туда несколько военных кораблей с армией в две-три тысячи солдат. Вместе с этим стоит попытаться поговорить с Ушей. Я думаю, что он имеет среди своих сородичей определенный вес. Если бы с Тирао удалось договориться, это было бы самым лучшим решением вопроса. Но я вижу много препятствий на этом пути. Самое главное, мы ничего толком о них не знаем. Насколько можно им доверять? Как их образ жизни будет влиять на наши с ними отношения? Может быть они настолько привыкли есть человеческое мясо, что отказаться от этого будут не в силах.

– Кстати, – сказал Гидон, – Стража, стерегущая Белок, сообщила, что пленники предпочитают есть блюда, приготовленные на нашей кухне, и к сырому мясу не притрагиваются.

– Ну, что же, – сказал Александр, – Одной проблемой меньше. Однако, если договориться с ними не будет возможности, тогда нужно создать по всему побережью цепь небольших, но хорошо укрепленных крепостей. Опираясь на них, можно будет с успехом проводить операции по уничтожению Тирао на большой площади. Так же эти крепости и флот, в них базирующийся, станут гарантией того, что Белкам не удастся пересечь море и проникнуть на Западный материк.

– Ты конечно же прав, – сказал Гидон, почесывая в затылке. – Ты просто бесподобный тактик. Стоит тебе столкнуться с проблемой, как решение приходит словно само собой. Как это ни грустно, мне далеко до тебя.

– Спасибо, – сказал Александр, – Но не стоит забывать, что именно ты был моим учителем в этой области.