Текст книги "Александр Македонский (история жизни и смерти)"
Автор книги: Александр Балабаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 44 страниц)
Человек, удивительным образом избежавший смерти, перебив треть из ее отряда опустил свой страшный меч. Тинтанико, с детства отличавшаяся сообразительностью, оставила поляну с мягкой травой, блестевшей в лунном свете, раньше, чем закончился бой. Но подобно остальным ее сородичам, она не ушла далеко. Скоро вернувшись, молодая Белка расположилась на ветвях большого дуба и принялась наблюдать за человеком. Ведомая любопытством, она не испытывала страха и не боялась отстать от своего отряда.
Так уж получилось, что в этом первом, за долгие годы, освободившемся из ледяного заточения отряде Тирао, самок оказалось в три раза больше чем самцов. Впрочем, это соотношение мужских и женских особей было обычным в стае Белок, где гарем являлся самым распространенным типом семьи, а парные супружеские союзы – редким исключением.
Однако Тинтанико, в отличии от большинства самок, безропотно принимавших такое положение вещей, быть какой-то там по счету женой, какого-то второстепенного самца не желала. Умная и сильная, она ощущала в себе силы, побуждавшие ее искать для себя лучшей доли.
Отбросив предрассудки, можно сказать, что ее томили те же желания и одолевали те же самые мечты, которые в то время влекли Александра в столицу Македонии Саррасу.
На рассвете человек закончил копать могилу для своего друга. Яма получилась неглубокой, ибо копал он своим мечом. Он весь перепачкался в земле и сильно устал. Однако, Тинтанико даже не думала о нападении. Слишком уж хорошо запомнила она тот, пронизывающий насквозь, недоверчивый взгляд, которым одарил ее незнакомец, когда она попыталась уговорить путников остаться на ночлег в доме. И хотя ничто не могло подсказать ему, что все жители деревни уже давно мертвы, она заметила как незнакомец насторожился, непостижимым образом почувствовав опасность, в то время когда тот, второй, теперь уже мертвый, был готов согласиться.
Но еще сильнее чем взгляд этих стальных глаз, Тинтанико запомнила меч, разрезавший воздух всего в паре сантиметров от ее горла. Ей крупно повезло, ведь это был единственный раз, когда тот человек промахнулся. Зато, она убила второго, и теперь его сердце принадлежало ей по праву.
На этом месте мы вынужденны сделать оговорку и сообщить читателю, не знакомому с образом жизни Белок, о правиле, об одном из немногочисленных, но хорошо понятных даже самому безмозглому самцу, законов, издревле регулировавших существование народа Тирао. А именно: ни одна самка не имела право претендовать на сердце, а значит и душу убитого ею человека, если последний был мужчиной. В той же степени этот закон распространялся и на самцов, которым категорически запрещалось притрагиваться к сердцу убитой ими женщины.
Это, могущее показаться многим дискриминацией, ограничение, на самом деле, было мудрым правилом и возникло в результате осознания печального опыта прошлого. Души противоположных полов не должны были сочетаться в одном и том же теле.
Когда-то такое противоестественное смешение стоило рассудка не одному представителю древнего народа Тирао. С теми, кто нарушал этот закон, начинали происходить странные, нехорошие вещи. Отступников приходилось убивать, ибо они становились опасны для своих собственных сородичей, творя насилие и совершая подчас противоестественные вещи.
Конечно же Тинтанико знала об этом законе. Рассказы о безумцах и о конце, который они обрели, входили в процесс воспитания каждого подрастающего Тирао. И все же, она была готова рискнуть и своим рассудком и даже своей жизнью.
Что знала о жизни эта молодая Белка? Что видели ее глаза в прошлом до того, как она впала в долгий, подобный вечности сон?
Землю покрытую лесом, где громадные деревья, сплетаясь вершинами на недоступной даже ловким Тирао высоте, закрывали солнечным лучам путь к исходящей испарениями земле. Леса, где в полумраке бродили страшные звери. Чудовищ, один взгляд на которых леденил душу и заставлял замирать сердце. Людей, одетых в звериные шкуры, старающихся не отдаляться от пещер, но уже овладевших огнем. Голод, постоянный страх за собственную жизнь и совсем немного простых первобытных радостей.
Что увидала она, когда очнулась от ледяного сна? Совсем другую землю, более холодную, но, тем не менее, гораздо более дружелюбную к своим тленным созданиям. И конечно же самым большим открытием, почти шоком, стали для нее люди, их новая жизнь.
Человечество прошло долгий путь. Пока их враги спали, люди приобретали опыт, строили города, развивали науки и искусства. Их жизнь уже совершенно не походила на то жалкое прозябание, которое они влачили прежде. Пускай в ней до сих пор оставалось немало трудностей и бед, она стала намного интереснее. Новые развлечения разнообразили их существование. Прогресс освободил время для удовольствий, ранее принадлежавшее тяжелому труду и борьбе за выживание.
Убив своего первого человека, молодую крестьянку, Тинтанико обрела ее воспоминания, и вместе с ними в сердце ее вошла зависть. Простая жизнь этой молодой женщины показалась Белке исполненной завораживающего очарования.
Днем, когда стая отдыхала от очередного набега, укрываясь в лесах, Тинтанико, засыпая, шептала названия предметов на незнакомом ей прежде языке. Зачем были ей нужны эти знания и опыт? Только для того, чтобы обманывать людей, заманивая их в западню?
Неужели ни один из ее сородичей не понимает, что конец близок. Что, несмотря на ловкость и силу, люди очень скоро уничтожат всю их стаю, как сегодня блестяще продемонстрировал тот человек на поляне. Ведь люди уже не то запуганное, обезьяноподобное стадо, каким были в давние времена. До сих пор Тирао имели дело лишь с крестьянами, а сегодня им на пути попался воин. И его попутчик, которому не повезло, наверное, похож на своего друга.
«Его душа будет моей», – решила Тинтанико.
«Что бы там не говорили древние законы, она съест сердце воина, она станет самцом и избавиться от унизительной зависимости, которая, как она уже знала, в равной степени относилась и к человеческим женщинам.
Пусть стая прячется по лесам от погони. Она предаст забвению ту, кем была раньше, оставит свое дикое племя и начнет новую, полную притягательной прелести жизнь человеческого самца, мужчины. Она станет одним из хозяев земли, и никто из людей не распознает подмены.» – Так рассуждала Тинтанико, терпеливо ожидая пока человек уйдет. Человек, который пока не был ей знаком, но о котором она, благодаря воспоминаниям его товарища, вскоре узнает многое.
Между тем, незнакомец перенес своего убитого товарища в могилу и засыпал землей. Больше он не стал задерживаться, подобрал запачканный землей плащ и покинул поляну. Некоторое время Тинтанико прислушивалась, как хрустят ветки под его ногами. Звук отдалялся и вскоре исчез совсем.
Расцвело. Глаза Тинтанико утратили присущую им в темноте зоркость. Она спустилась с дерева и, превратившись в давешнюю крестьянку, приблизилась к свежей могиле. Разбросать рыхлую землю не представляло особого труда. Она вытащила труп на траву, раздела убитого и разделась сама. Полюбовавшись на молодое сильное тело, она решилась, разорвала грудь убитого нежными девичьими руками и достала от туда уже успевшее остыть сердце.
Мы не станем описывать процесс поедания сердца подробно, не желая вызвать отвращения у той части читателей, которые никогда в своей жизни не присутствовали, да и не желали бы присутствовать на подобном зрелище. Остановимся лишь на причудливых ощущениях, которые испытала Тинтанико, когда ее душа соединилась с душой Гималая.
Ей уже было знакомо нечто подобное. Она закрыла глаза и увидела, как белый вихрь из тысяч хрупких ледяных частиц окутывает ее тело. Она пребывала внутри маленького снежного смерча. Частицы, проникая в ее тело, вызывали легкое покалывание кожи, а затем ей стало жарко. Сотни тысяч образов, хранившихся в памяти мертвеца, прошли перед ее закрытыми глазами за одну секунду и впитались клеточками мозга. Это было упоительное ощущение, самое прекрасное из всех, которые она когда либо испытывала в жизни.
Здесь нам необходимо снова оговориться и сообщить читателю, что самки Тирао не испытывают оргазма при соитии, иначе, у Тинтанико было бы с чем сравнить то удовольствие, которое она получила.
Впрочем, среди вороха воспоминаний молодой крестьянки, нашлось место и этому неповторимому событию. Это произошло с женщиной всего лишь один раз, незадолго до того, как она погибла от когтей Тинтанико. Ее соблазнил странствующий торговец, который заглянул в дом, пока муж работал в поле. Она сопротивлялась, и уступила лишь после долгой борьбы, когда острое наслаждение лишило ее последних сил к сопротивлению.
Воспоминание об этом событии было настолько сильным, что повлияло и на поведение Тинтанико. Прошлым вечером, стоя возле ворот дома, Белка бессознательно повторяла действия крестьянки, проводившей таким образом время в ожидании торговца, который обещал заглянуть к ней снова.
Вскоре все закончилось, и новоприобретенная душа отчасти успокоилась, абсорбированная сознанием Тинтанико. Души всегда волнуются, когда переходят из одного тела в другое. Эти тонкие сущности никогда не бывают полностью довольны ни миром, который их окружает, ни телом своего носителя. Они считают, что достойны большего и, вообще, склонны волноваться по пустякам.
Тем не менее, прибегнув к ласковым уговорам, Белке почти всегда удается справиться с первым, самым сильным недовольством новой души. В некоторых случаях отлично помогает запугивание.
Угроза быть отторгнутой от тела своего хозяина и перспектива отправиться в путь, который, вполне возможно, приведет ее в место перманентных страданий, действует на душу с поразительной эффективностью. Угроза эта, конечно, является ничем иным как блефом, ибо ни одна Белка не в состоянии избавиться от новоприобретенной души. Их удивительная способность действует, если так можно выразиться, лишь в одном направлении.
Итак, успокоив нового своего жильца, Тинтанико открыла глаза и внимательно себя оглядела. Вместо молодой крестьянки, обладавшей, надо отдать ей должное, неплохими формами, возле трупа, присев на корточки, сидел его живой двойник. Новый Гималай оттер кровь с подбородка и груди юбкой крестьянки, оделся в одежду старого Гималая, затем бросил труп в яму и присыпал его сверху землей.
Некоторое время после этого Тинтанико оставалась на месте, прислушиваясь к своим ощущением, пытаясь обнаружить признаки безумия, которое, по словам стариков поражало любого Тирао, смешавшего свою душу с душой человека противоположного пола. Однако ничего такого заметить ей не удалось, лишь странное напряжение внизу живота да какое-то смутное беспокойство или раздражение в душе, вызвали ее озабоченность.
Ощутив известное неудобство, она ощупала руками штаны и с удивлением обнаружила там толстый и твердый отросток, который, как она это прекрасно помнила, послужил орудием, с помощью которого странствующий торговец осчастливил молодую крестьянку.
Между тем беспокойство росло, и душа ее мало помалу наполнялась неведомыми ей доселе противоречивыми желаниями. Зрачки ее расширились и перестали воспринимать окружающее. Вместо этого она оказалась свидетельницей того памятного для крестьянки изнасилования, и даже не свидетельницей, а непосредственной его участницей. При этом она иногда ощущала себя крестьянкой, а иногда торговцем, желая быть и тем и другим одновременно.
Испытывая ощущения и за одного и за другого она пережила необыкновенно сильный оргазм. Но на этом дело не закончилось. Перед ее глазами стали проходить все, прямо скажем, довольно скудные сексуальные переживания убитого Гималая. И самым сильным из них было то, которое он испытал, подглядывая за своей собственной сестрой в то время, когда та купалась в их большом семейном корыте.
В тот год Гималаю сравнялось четырнадцать, его сестре исполнилось шестнадцать. Мать, помогавшая Гиневе мыться, вышла из комнаты, отвлеченная жалобными воплями младшего братишки, заползшего под кровать и атакованного там большими черными муравьями.
На улице начиналась летняя ночь и Гималай, прижав нос к оконному стеклу подглядывал за своей сестрой со двора. Разум Тинтанико был настолько одурманен видениями, что она не заметила, как сейчас ее правая рука в точности повторяет движения руки Гималая в тот теплый летний вечер. Ее душа, прежде напоминавшая сонный гарем, теперь стала похожей на разнузданный публичный дом.
Как мы уже знаем, лето в тот год выдалось неспокойное. Джихметы грозили войной. В северных районах Македонии свирепствовала стая чудовищ, а одна из деревень была поражена смертельной хворью, явившейся последствием магического заклинания необыкновенной силы.
Благодаря всему этому, у жителей страны вполне хватало тем для волнений и разговоров. Поэтому, не было ничего удивительного в том, что несколько жестоких убийств, произошедших в ряде глухих селений, не вызвали столь широкого резонанса, случись они в более спокойное время.
Но если бы существовал сыщик, поставивший своей целью раскрытие этих, бессмысленных по своей жестокости преступлений, он бы без особого труда установил, что все они были совершены одним и тем же убийцей.
На это указывало хотя бы с то, что жертвами маньяка становились исключительно девушки или молодые женщины. Кроме того, все убийства были совершены вечером или ночью. Женщины были изнасилованы, а потом убиты одним и тем же способом. А именно – задушены. Убив, сумасшедший насильник распарывал своей жертве грудь и вырывал сердце.
Способ, каким совершались преступления, ясно указывал на то, что убийцей было одно из тех страшных чудовищ, которые внезапно обрушивались из ночной темноты на спящие деревни, не оставляя в живых никого. Однако, предваряющее убийство надругательство над жертвами, вызывало недоумение, ибо Белки хотя и уничтожали целые деревни, но никогда не подвергали свои жертвы сексуальному насилию.
Вместе с этим, наш гипотетический сыщик, сопоставив место и время преступлений, мог бы с легкостью установить, что убийца следовал от села Гордий к уездному городу Моне той же самой дорогой, которой еще недавно в обратном направлении прошли Александр и Гималай. Расстояние, которое он преодолевал за сутки, указывало на то, что путешествовал он пешком.
Впрочем, даже для пешехода, переходы его были слишком короткими. Ибо прежде чем напасть на свою очередную жертву, убийца сначала выслеживал ее, прячась где нибудь поблизости, что, конечно, занимало довольно времени.
Но, разумеется, на самом деле, никакого такого сыщика в природе не существовало, а убийства, продолжавшиеся в течении шести дней (каждый день по одной жертве), прекратились так же внезапно как и начались. Убийца так и остался непойманным. В конце концов, крестьяне пришли к выводу, что виновником этих нападений, действительно, следует считать отбившуюся от стаи, сошедшую с ума, Белку, позже раненую охотниками и издохшую от ран, где-то в лесной глуши. Тем более, что после всех произошедших тем летом событий, рассказы о встречах с белыми чудовищами стали весьма модными среди местных звероловов.
И крестьяне были совершенно правы. Единственная их ошибка заключалась в следующем предположении, в том, что внезапное прекращение убийств связанно со смертью чудовища, ибо через шесть дней после своей смерти в Мону возвратился Гималай.
Он был худ, изможден, странен и молчалив. Его взгляд блуждал, не задерживаясь ни на чем дольше секунды. Его одежда пришла в почти полную негодность. Он невнятно отвечал на вопросы родных о том, что с ним произошло. И мать не узнавала тех незначительных жестов, которые по которым привыкла отличать своего сына с детства.
И все же, родные не заподозрили подмены, ибо и Учитель уже получил письмо Александра, в котором тот сообщал о смерти своего товарища. Способность Тирао к перевоплощению, еще не была тогда известна ни кому. И поэтому странное поведение Гималая приписали шоку от пережитого ужаса. А Александра порицали за то, что он заживо похоронил своего товарища, не удостоверившись как следует в его смерти.
Тогда же кое-кто из горожан вспомнил и о том, что Александр не был их земляком. В общем, обстоятельства складывались для Тинтанико вполне благоприятно. И не смотря на то, что в это время она переживала ужасные мучения и не вполне контролировала свое поведение, все в конечном счете обошлось для нее благополучно.
Следующие две недели были временем, когда Тинтанико, окруженная заботами родных, постепенно привыкала к новой для себя роли. Ее тело терзала жестокая лихорадка. А душа страдала от безумия, порожденного слиянием женской и мужской природы. Они срастались медленно и мучительно, противореча и дополняя друг-друга, и порой ей бывало трудно определить самой, кем она на самом деле теперь является.
Иногда на Тинтанико-Гималая накатывали приступы бешенства. Тогда ее приходилось связывать из опасения, что она может причинить вред близким или себе самой. Временами она впадала в сонное оцепенение, длящееся сутками напролет.
Но в конце концов недуг стал проходить, лихорадка отступила, и поведение Гималая стало мало помалу соответствовать тому образу, который был знаком всем, знавшим его прежде. Родные вздохнули с облегчением.
Пару раз раз наведывался Учитель, приносил лекарственные настойки и расспрашивал о том, что произошло с Гималаем и Александром по пути в Гордий. Осматривая Гималая, учитель обратил внимание на еще одно несоответствие в письме Александра. В нем было написано, что Белка ранила Гималая в горло, но никакого шрама, кроме нескольких глубоких царапин на спине, Учитель на теле Гималая не обнаружил.
От Учителя Тинтанико узнала о гибели стаи. Нельзя сказать, что при этом она сильно огорчилось. Главным чувством, которое она испытала, без сомнения было облегчение. Теперь последние связи с прошлым были оборванны, и никто в мире не мог помешать ей идти выбранным путем.
Прошел месяц, и лихорадка прошла совершенно. Из горнила болезни, победив безумную раздробленность, на свет появилось новое опасное существо, соединившее в себе женское и мужское начало.
Однако, отголоски мучительного переходного процесса еще долгое время давали о себе знать, проявляясь в виде плохо поддающихся управлению эмоциональных порывов. И новой жертвой необузданных страстей этого существа стала родная сестра Гималая – высокая розовощекая Гинева.
Гиневе недавно исполнилось двадцать лет. Она была помолвлена с сыном уважаемого в городе торговца. Однажды, на исходе дня она отправилась в сарай, чтобы подоить корову. Гималай вышел следом за сестрой.
Ночь была безлунной но Гималаю не мешала темнота, ибо свеча, которую несла Гинева, служила ему прекрасным ориентиром. Он бесшумно проскользнул в сарай вслед за сестрой, подождал, пока та присядет на табуретку перед коровой, и тогда набросился на девушку. Прежде чем он заткнул ей рот ладонью, она успела закричать. Но сдавленного ее крика никто не услышал.
Утолив свою похоть, Гималай ослабил хватку. Девушка, пораженная случившемся, находилась в состоянии шока, и не была в состоянии вымолвить ни слова. Она молча смотрела на брата, полными изумления и слез глазами.
И Гималай не убил ее. Вместо этого, он снял с гвоздя на стене моток веревки и связал сестре руки и ноги. Разорвав на ней юбку, он сделал кляп и заткнул своей жертве рот. Все это Гинева дала произвести над собой, не издав ни звука.
В ту же ночь Гималай покинул город, и отправился на юг. Его путь лежал в Саррасу. Мы не станем в подробностях описывать события его жизни в этот период, ибо это выходит за рамки нашего повествования. Скажем лишь о главном.
Он успел поучаствовать в войне с Царем Арессой, и, в качестве воина тяжелой пехоты, был в составе одной из фаланг, решивших исход Битвы на Клеверном Поле. После войны Гималай решил продолжить военную карьеру. Желая служить в кавалерии, он вынужден был отказаться от этой мечты, ибо лошади по какой-то неведомой причине начинали нервничать, лишь стоило ему подойти к ним на достаточно близкое расстояние.
Тем не менее, будучи отличаем за силу и храбрость начальством, через пол-года после окончания войны он был направлен в военную академию. Проучившись там год, он в чине лейтенанта, отправился служить в одну из новых крепостей, возведенных по приказу Гидона в районе Великих Болот.
Со своими сослуживцами он был не очень дружен. Молодые офицеры сторонились его, так как он обладал угрюмым характером и вспыльчивым нравом. Старшие офицеры его недолюбливали и редко поощряли молодого лейтенанта, несмотря на то, что выполнял он свои обязанности по охранению болот с надлежащим рвением. Его солдаты боялись своего командира, но всегда были лучшими на учениях.
Он никогда больше не бывал в Моне и проводил отпуск в ближайшем уездном городе М., где делил свое время между борделем, трактиром и библиотекой.
Прекрасно понимая, что с таким характером, ему нечего надеяться сделаться любимчиком у начальства, но будучи чрезвычайно самолюбивым, он старался с помощью прочитанных им книг по военному искусству и истории, выделяться среди своих товарищей, молодых офицеров, знаниями и мастерством.
И надо отметить, что в этом он преуспел. Не было в его части, а пожалуй и во всей Македонской армии офицера, лучше чем он разбиравшегося в тактике современного боя, предполагавшего координацию действий между пехотой, кавалерией и летающими кораблями.
Все это время Гималай был крайне осторожен. Он прилагал немало усилий, стараясь позабыть, кем был рожден на самом деле, и за все эти годы ни разу не позволил себе превратиться в Тирао, хотя давалось это умение нелегко.
Однако, ему случалось становиться женщиной, ибо похоть его была одновременно мужской и женской. Иногда, когда воспоминания о прошлой жизни поднимались со дна его души, Тинтанико возвращалась, желая порезвиться на свой собственный лад. Тогда он отправлялся в город, превращался в девушку-крестьянку и искал в кабаках мужчин, желающих развлечься с молоденькой проституткой.
Приступы мужской похоти он лечил в борделях, где прославился своей неутолимостью в любви и изощренной жестокостью. Девушки со страхом ожидали его приездов. Синяки и царапины, которые он оставлял на телах своих временных пассий, были по нраву немногим из них. Но денег он платил второе больше, чем любой другой посетитель. Лишь это обстоятельство заставляло содержателей борделей, скрепя сердце, пускать его в свои заведения. Однако и они вздохнули с облегчением, когда внезапно его приезды прекратились.
Причиной этому стала любовь, если так можно назвать чувства, которые он испытал, познакомившись с таинственной хозяйкой «Радужного Замка». Этим именем называли офицеры замок Зарины, из-за того, что над ним во всякий солнечный день, если смотреть издалека, висела радуга, состоящая из множества водяных пузырьков, поднимавшихся в воздух с поверхности ручьев, фонтанов и прудов, наполненных очищенной болотной водой.
Гималай и прежде слыхал о его хозяйке от других офицеров, вовсю старавшихся понравиться волшебнице или колдунье, как называли Зарину те, кто подпав под влияние ее обворожительной красоты, был ей, тем не менее, отвергнут.
Поговаривали о том, что она прекраснее всех женщин в Македонии, о том, что она может, если пожелает, превращаться в лисицу. О том, что она не любит никого с той самой поры, как рассталась со своим прежним любовником. О том, что этим ее любовником был не кто иной как сам герой Александр, отвергнувший корону ради приключений и сгинувший где-то в далеких странах на Востоке.
Да много ли еще о чем говорили молодые военные, проводящие время на скучной службе, заброшенные по воле судьбы в глухую провинцию, лишенные большинства развлечений и, среди прочего, столь необходимого молодым людям женского общества. Гималай придавал их словам мало значения, предпочитая развлекаться по своему собственному дикому обыкновению. Но однажды, сам не не до конца понимая почему это делает, все-же принял участие в вылазке, когда несколько молодых шалопаев, повадившихся подглядывать за хозяйкой Радужного Замка, уговорили его пойти с ними ради потехи.
По их словам каждое утро, красавица купалась в очищенной болотной воде в одном из прудов на территории замка. Ходили слухи, что эти купания помогают Зарине в занятиях волшебством, ибо болотная вода является источником некой магической силы. Не очень-то доверяя словам легкомысленных приятелей, Гималай, все же, присоединился к ним как-то на рассвете, из желания высмеять их потом перед другими офицерами.
К удивлению Гималая все это оказалось правдой. Но увидеть им удалось немного. Старик привратник, с удивительным для его возраста проворством, выследил шалопаев, и, не смотря на кажущееся преимущество молодых людей в скорости и силе, ухитрился надавать офицерам тумаков рукояткой своей увесистой метлы.
С этого дня поведение Гималая в корне переменилось. Он стал тих и задумчив, перестал уезжать в город во время увольнительных. Однако, об этом офицеры узнали не сразу, ибо он умел удивительно ловко заметать следы, и когда наступал его черед идти в отпуск, уходил из крепости как обычно, по дороге, ведущей в город. Тем не менее, туда он не доходил, в трактирах и борделях больше не показывался, а проводил все это время, околачиваясь возле Радужного Замка.
Скоро Зарина стала обнаруживать букеты, искусно составленные из полевых цветов, возле своей беседки, которые появлялись с завидной регулярностью. Она была польщена, но вместе с тем и встревожена. Ей не нравилась сама мысль о том, что кто-то подглядывает за ней в те часы, когда она гуляет в парке одна. После того, как Гималай был несколько раз замечен за оградой парка, Зарина поняла, что среди множества ветреных офицеров, у нее появился один серьезный поклонник.
Тогда тетушка Гималая, гостившая в это время у Зарины, решила взять дело в свои руки. После долгого выслеживания, прибегнув к помощи слуг, она наконец настигла врага и, благодаря применению половника, обратила обожателя в паническое бегство. После этого случая Гималай стал осторожнее.
Вскоре в замок неожиданно приехал, считавшийся пропавшим без вести Александр. Став свидетелем их прогулок, Гималай кроме страданий неразделенной любви пережил и муки ревности, раздувшие пожар в его сердце до такой степени, что он сделался болен.
Никогда до этого он не желал женщину так сильно. Те чувства, которые он испытывал, были отчасти новы для него, отчасти уже знакомы, ибо в этот раз, вместе с похотью Гималай испытывал восхищение и даже преклонение перед жертвой своей страсти. Раньше ему было все равно, кем была та, с кем он удовлетворял свое желание. Теперь же ему нужна была лишь Зарина, и сама мысль о другой женщине воспринималась им с отвращением.
Понимая, что страсть его сродни болезни и ничего хорошего в будущем не сулит, он пытался бороться, но был побежден и смирился. Однако, смирение это распространялось лишь на его собственного «демона страсти», с которыми он не мог совладать. Уступать в борьбе за обладание Зариной, он не собирался.
В отчаянии от всех этих мук он даже пытался писать стихи, но быстро бросил это занятие, которое считал уделом слабаков и щелкопёров, ищущих дешевой славы. И хотя, стихи его были в своем роде недурны, однажды ночью он сжег в пламени жаровни все свои поэтические опыты.
Однако, Гималай вовсе не предполагал оставаться все время невидимым воздыхателем. При первой же удобной возможности он решил представиться объекту своего обожания, и в дальнейшем действовать по обстоятельствам. Но пока Александр оставался в замке, Гималаю, по понятным причинам не желавшему с ним встречаться, оставалось лишь терпеливо ждать.
В это время дисциплина среди его солдат упала, он перестал уделять должное внимание их обучению и тренировкам. Его сослуживцы без труда, различали симптомы болезни на его посеревшем лице, в блестевших нехорошим блеском глазах, в участившихся вспышках беспричинного раздражения. Однако никто из них не сумел догадаться, чем эта болезнь была вызвана.
Начальство предоставило молодому военному отпуск, настойчиво советуя побывать в городе и показаться местному врачу, слывшему авторитетом в лечении различных болотных лихорадок. И Гималай действительно отправился туда, в совершенном отчаянье, после того как подсмотрел нежные поцелуи, которыми обменивались Александр и Зарина возле беседки. Он поехал туда, но вовсе не затем, чтобы дотошный доктор разглядывал его язык и стучал молоточком по коленкам.
В ту же пору, в уездном городе М. случились два убийства. Жертвами убийцы в обоих случаях стали уличные проститутки. Мы не прослывем чрезмерно проницательными, если предположим, что оба убийства были совершены Гималаем. В то время его душевные переживания обходились людям еще относительно малой кровью.
Стоит так же отметить, что Гималай в этот раз не изнасиловал свои жертвы. Он убил женщин из чувства ненависти, которое став мужчиной, стал испытывать к женщинам вообще, и которое лишь усилилось благодаря Зарине, игнорировавшей домогательства влюбленного офицера.
Возвратясь в крепость, Гималай узнал, что Александр покинул замок. Офицер повеселел, рассудив, что теперь, когда его главный соперник удалился, путь к сердцу Зарины станет короче.
Прошло около недели, и Гималай решил объявить Зарине о своем существовании, раскрыть ей свое сердце и во что бы то ни стало добиться взаимности.
Однажды, ближе к вечеру, он появился возле старой беседки и стал поджидать хозяйку. В результате своих наблюдений он знал, что Зарина часто приходила сюда на закате. А после отъезда Александра, она не пропустила ни одного дня.
Зарина не замедлила появиться, и влюбленный Гималай предстал перед ней, выйдя из-за кустов. Увидав его Зарина не испугалась, как он того опасался. Однако, ее нахмуренные брови не предвещали отчаявшемуся поклоннику ничего хорошего.
– Ты наверное тот офицер, кто собирал для меня букеты и оставлял их здесь? – спросила Зарина.
Исхудавшее, бледное лицо военного в сочетании с некоторой суетливостью движений и глазами, блестевшими нездоровым блеском, заставили ее пожалеть о том, что у нее нет привычки брать с собой на прогулки меч.
– Верно, – сказал Гималай. – Это был я. И вряд ли у тебя найдется поклонник более верный и постоянный.
– Что-ж, – сказала Зарина, – Постоянство это похвальное качество. Но что же ты хочешь от меня?
– Прими мою любовь, приблизь меня к себе, ибо моя страсть столь сильна, что мешает моей жизни. – сказал Гималай заранее приготовленные и от того прозвучавшие высокопарно слова, приближаясь к своей жертве на один шаг.
