Текст книги "Александр Македонский (история жизни и смерти)"
Автор книги: Александр Балабаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 44 страниц)
– А, – махнул рукой Гидон, – Что толку в этих мертвых знаниях, если каждая новая война требует совершенно новых решений. Мои познания и опыт годятся лишь для обучения курсантов в академии. На поле боя нужен человек подобный тебе, мгновенно определяющий обстановку, полководец, способный использовать то, что ему уже известно, по-новому, в зависимости от ситуации, а иногда придумывать что-нибудь совершенно особенное.
– Война с Тирао будет трудной. – продолжал Александр, игнорируя похвалу. – Они не выйдут в поле и не станут сражаться в открытом бою. Вместо этого, они будут нападать на мелкие отряды из засады. Они рассеяться по лесу небольшими группами. Найти их будет очень сложно. В этом помогут летающие корабли. Необходимо, если только это представится возможным, создать укрепления не только на побережье. Идеальным было бы охватить крепостями весь район их распространения, что бы избежать расползания войны на огромные незаселенные пространства Восточного материка.
Впрочем, я не знаю точно, действительно ли все те необозримые пространства на севере являются необитаемыми. Для этого двух – трех тысячной армии будет явно недостаточно. Стоит подумать о том, чтобы привлечь союзников. Северные княжества могут оказаться очень заинтересованными в этой операции. Ибо они станут первыми на пути Тирао, если те переправятся на Западный материк. Вместе с этим, стоит принять меры по блокаде северного побережья. Специально созданный флот должен патрулировать воды, отлавливать льдины и уничтожать спящих в них чудовищ.
Возможно, если ситуацию удастся контролировать достаточно эффективно, я бы подумал и о колонизации этих земель. Племя Валешей истреблено Белками полностью, и моральная сторона вопроса, представляется мне наиболее простой. Тамошние воды богаты рыбой, а леса зверем. Летающие корабли смогут преодолеть расстояние разделяющее метрополию и колонии за восемь – девять дней. Колонии будут богатеть и приносить доход казне. Возможно, создание на первом этапе военных поселений будет самым правильным решением этой задачи.
– Даже и не подумаю спорить. Лучшего плана не смог бы придумать и сам Гезор Великий. – сказал Гидон. – А что собираешься делать ты, Александр? Каковы твои планы? – спросил он, и по интонации его голоса Александр понял, что этот вопрос давно вертелся у Гидона на языке.
– Я не собираюсь оставаться в Македонии, – спокойно ответил Александр, – Я хочу, чтобы ты оставался Правителем. А я отправлюсь на юг искать свою родину.
– Разве твоя родина не Македония? – удивился Гидон. – Ты никогда не говорил мне об этом.
– Раньше я и сам этого не знал. – сказал Александр, – И в этом предприятии мне понадобится твоя помощь.
– Все, что я смогу сделать для тебя. – сказал Гидон искренне, с изрядной долей облегчения в голосе.
– Мне нужен корабль. Необычный корабль. Это будет судно, которым сможет управлять один человек. Большая быстрая лодка. Материалом для нее послужит дерево Гуням, те бревна, которые Альдаон, улетая, оставил рядом с площадкой для кораблей. Кстати, я придумал новое слово для таких площадок – аэродром.
– Отличное слово, – подхватил Гидон, – Дай-ка я его запишу. – Ипподром для лошадей, велодром для велосипедистов, а аэродром для летающих кораблей. Замечательно! Однако как ты узнал, что твоя родина не Македония? Ведь, насколько я помню, ты происходишь из маленького городка на севере, как-бишь-его-имя?
– Нет, на самом деле, я лишь вырос в Моне. Меня привезли туда в возрасте трех лет.
– Что это за страна, и где она находиться? – спросил заинтригованный Гидон.
– Это остров очень далеко отсюда, где-то в южных морях. Возможно на самом краю света. Точнее сказать не могу. Его жители умеют превращаться в драконов.
– Ты тоже можешь это делать?
– Только с помощью особого препарата.
– Чрезвычайно интересно.
– Да, – сказал Александр, – Я бы хотел поговорить с кораблестроителями уже сегодня, если ты не возражаешь.
– Конечно, – сказал Гидон, – Верфи в твоем полном распоряжении. Этот заказ будет делаться в самом срочном порядке. Все оплатит казна.
– Спасибо, – сказал Александр, – Я бы посоветовал тебе поспешить с организацией экспедиции на север, пока еще не закончилось лето. Несмотря на все, что ты говорил, я считаю тебя хорошим военачальником. Если ты не найдешь генерала, на которого сможешь положиться, отправляйся туда сам. И будь осторожен в выборе союзников среди Северных княжеств. Держи все под своим контролем. Варвары привычны к северным лесам и могут захотеть создать на Восточном берегу свои колонии. Постарайся уберечь секрет летающих кораблей от их любопытных глаз.
– Я постараюсь следовать твоим советам. Жаль, что тебя не будет рядом. Но скажи, почему ты ничего не спрашиваешь о Зарине. Неужели тебя совершенно не интересует ее судьба? Ты разлюбил ее?
– Нет, – сказал Александр, – Не разлюбил. Поэтому-то и боюсь спрашивать. Я ведь догадываюсь, что мой уход был для нее ударом. Я боюсь услышать в ответ, что она возненавидела меня.
– Думаю, ты прав. – сказал Гидон. – Конечно, насчет ненависти это слишком сильно сказано. Прошло много времени с тех пор, как я разговаривал с ней в последний раз. Сам понимаешь, государственные дела. Но когда при ней произносили твое имя, что-то такое загоралось в ее глазах.
После того как ты исчез, она недолго оставалась в Саррасе. Через две недели уехала в Санти к себе на родину. Там у нее свой дом, ты знаешь. С тех пор она ни разу не появлялась при дворе. Но они с моей женой большие подруги. Думаю, они по настоящему подружились только после твоего отъезда. Анис проводила у нее все дни. Да и сейчас она вместе с тетушкой и нашим сыном поехала к Зарине.
– Надеюсь у вас-то все в порядке? – спросил Александр.
– Да, Спасибо. У нас все отлично! – не совсем убедительно сказал Гидон.
– Что, что-то случилось? – спросил Александр.
– Да нет, пустяки, в общем, – махнул рукой Гидон. – Анис решила, что я завел флирт с одной придворной красавицей.
– И что, для этого есть основания? – улыбнулся Александр.
– Ну это правда, что мне нравится на нее смотреть. Она очень привлекательна. Ну и что из того. Разве это запрещено, разглядывать хорошеньких женщин? – с возмущением отверг обвинения Гидон. – Впрочем, ладно. Оставим это. Мы говорили о тебе и Зарине. А Анис подуется немного и вернется. Она очень благоразумная женщина.
– Это правда.
– Да, но ты ведь не знаешь самого главного. Когда ты уезжал, Зарина не сказала тебе, что беременна.
– Что?! – сказал Александр, побледнев. – Черт, это потому, что она такая гордая.
– Ты полагаешь, что это тебя удержало бы?
– Не знаю, – помедлив, ответил Александр, – Во всяком случае, я хотел бы об этом знать.
– Они почти ровесники, мой сын и твоя дочь. Мой старше на полтора месяца. По рассказам жены, дети великолепно ладят между собой.
– Я хотел бы увидеть их, чем скорее, тем лучше, – сказал Александр.
– Ну что же, тебе стоит попытаться. Кстати сказать, Зарина больше не живет в Санти. Год назад она купила у крысоловов их ферму, и теперь обитает там.
– Живет на ферме крысоловов? – удивился Александр.
– Конечно, теперь там уже все совсем по-другому. Она выстроила на болотах настоящий волшебный замок. Вовсю занимается изучением местной флоры и фауны. И лишь для нее было сделано исключение в законе, запрещающем доступ к болотной воде частным лицам. Так что теперь там у нее дворец и собственный корабль. Если хочешь туда добраться побыстрее, я прикажу капитану одного из наших судов, что перевозят воду на верфи, захватить тебя на обратном пути.
– Это было бы просто замечательно, – сказал Александр, – Я благодарю, тебя, Правитель.
– Да брось ты свои церемонии. Без тебя я бы только к пятидесяти дослужился до генерала. Лучше придумай, что ты ей скажешь в свое оправдание. Зарина теперь очень важная дама, попасть к ней на прием намного труднее, чем ко мне. Однажды я попросил ее составить инструкции для наших военных врачей. Так мой гонец дожидался у нее аудиенции два дня. Она выполнила мою просьбу, но если бы я был на месте ее мужа, то непременно отшлепал бы ее по мягкому месту. Ладно, – сказал Гидон успокаиваясь, – У нее было трудное детство.
– Это точно. – сказал Александр.
Александр пробыл в Саррасе два дня, наблюдая, как бревна дерева Гуням мало помалу становятся остовом его корабля. На третий день, убедившись, что корабельщики сумели разобраться с чертежами, он ушел с верфи в задумчивом настроении. В тот же вечер его принимал на борту своего судна капитан легкого крейсера «Синее копье», временно переименованного в «Пламя воды».
Еще через день, после полудня, Александр сошел с корабля на небольшой дорожной заставе. Отсюда путь крейсера лежал на западную оконечность болот, где добывалась и очищалась летучая вода. Несмотря на заверения капитана, что ему не составит никакого труда доставить Александра прямо к замку, тот отказался, чем расстроил гостеприимного офицера чрезвычайно.
Главной причиной услужливости капитана было его страстное желание вернуться в боевые части. Офицер, в качестве матроса на летающем корабле участвовавший в прошлой войне, тяготился тем, что его судно из истребителя превратили в танкер. Рассчитывая, что присутствие такой важной особы на его судне и перечень оказанных ей услуг могут в дальнейшем быть учтенными при подаче им рапорта о переводе, капитан не упускал ни единого случая запомниться Александру, другу Правителя, с наилучшей своей стороны. Однако, как уже было сказано раньше, Александр отклонил дальнейшие услуги капитана и, одолжив на заставе лошадь, продолжил путешествие в одиночку.
Он выехал с заставы когда солнце уже склонилось на запад. Это была та же самая дорога, по которой когда-то он, полный юношеских надежд вместе с Гидоном и Зариной спешил на войну. Это была та же самая дорога по которой маленькая экспедиция отправилась за таинственной болотной водой и затем возвратилась, привезя с собой пленного Царя Хастры.
Воспоминаниями был полон этот степной путь, и они с легкостью овладели Александром. Он отпустил поводья и лошадь, воспользовавшись этим, двигалась теперь с той скоростью с которой хотела, изредка останавливаясь у обочины для легкого перекуса. Поэтому ничего удивительного не было в том, что когда наш герой увидел вдали башни и стены небольшого изящной архитектуры замка, над степью уже зажигались звезды, и ночное покрывало тьмы опускалось на землю.
Когда он подскакал к воротам, те уже были закрыты. На его настойчивый стук, приоткрыв смотровое окошко на боковой двери, выглянул привратник.
– Ступай, ступай отсюда, служивый. Неча здесь по ночам-то околачиваться. От вас и днем проходу нету. Гляди, вона все цветы уже в поле-то пообрывали, женщине проходу не дают. А она вашими цветами коня своего кормит.
– Ты дедушка, подожди бубнить-то, – сказал Александр. – Лучше пойди, доложи своей хозяйке. Друг ее старый прибыл, скажи. Там смотришь и наградит тебя.
– Как имя-то твое, друг. – спросил старик.
– Александр, так и передай.
– Ты вот что, мил-друг, Александр. Не получу я за тебя никакой награды. Хозяйке мешать не велено. Иди-ка отсель. Утром приходи, авось повезет тебе.
Примерно в течении полу часа продолжались препирательства между Александром и привратником. Поняв, что переубедить упрямого старика не удастся, Александр привязал лошадь рядом со стеной замка и, положив под голову седло, приготовился ночевать на улице.
Отмахиваясь от комаров, он слушал как, легкий ветерок шуршит в сухой траве, и вместе с наступающей прохладой усиливается трещание цикад. Как тоненькие черточки этих звуков, словно пузырьки воздуха, поднимаются в небо и растворяются в высоте.
Как же легко и сладко вдыхается тот воздух, которым ты привык дышать с детства. Лишь один глоток, и сердце твое замирает, прислушиваясь к знакомым ароматам. И к глазам подступают слезы. И тысячи воспоминаний набрасываются на тебя одновременно, подобно стае комаров. Но это продолжается лишь несколько коротких секунд, и ты успокаиваешься, и смотришь на звезды, покалывающие тебе глаза. И благодаришь их за то, что они дали тебе возможность свалить на них вину за эти невольные слезы.
Внезапно одна из створок замковых ворот распахнулась. Всадница в белом, на белом же скакуне вылетела на дорогу. Заметив Александра, она остановила своего коня над ним, нагнулась в седле и пристально взглянула на лежащего. Когда Александр сделал попытку подняться, она, резко дернув поводья, унеслась в ночную степь.
Он отвязал лошадь и пустился вдогонку. Лишь далекое белое пятно служило ему ориентиром для погони. Какое-то время прошло в бешенной скачке, сухая трава хлестала по ногам. Ночные насекомые запутывались в волосах и больно били по лицу, норовя попасть в глаза. Чуть не налетев в темноте на белого скакуна, он дернул поводья вбок и остановил взмыленную лошадь. Конь топтался на месте, но всадницы на нем не было.
Александр соскочил с лошади и, оставив ее рядом с конем, вошел в высокую траву. Он звал сложив руки рупором, на все лады повторяя имя Зарины. И когда понял, что все его усилия тщетны, лег в траву. Сухие стебли, смятые весом его тела, не дали ему коснуться земли. Словно стеклянная колкая вода, они приняли груз на свои сломанные спины. Их братья смотрели на лежащего сверху, качаясь на легком ветру. Две светящиеся точки замерли у него за спиной. Он закрыл глаза. Тогда рыжая лиса бесшумно скользнула из чащи травы и поставила изящную лапку на грудь лежащего. Она опустила морду, словно принюхиваясь к его дыханию, потом легла на него сверху, неотрывно смотря ему в лицо.
Когда вес лежащего на нем тела резко изменился, Александр открыл глаза.
– Я хотела, чтобы ты почувствовал себя таким же одиноким как я, когда ты бросил меня. – сказала Зарина. – Одиноким и заблудившимся.
– Я почувствовал, – сказал Александр, – Жаль, что это продолжалось недолго. Мою вину не искупить так просто.
– Знаешь, – сказала Зарина, – В брошенности есть своя особая сладость. Сначала ты сдерживаешься, напрягаешь силы, душишь слезы и улыбаешься знакомым, словно ничего не случилось. Но ты догадываешься, что им известна твоя печаль. Сжимая зубы ты ловишь спиной их сочувственные взгляды. Потом перестаешь выходить из комнаты потому, что уже не хватает сил на улыбку. Ты отдаешься охватившему тебя отчаянию. И вот тогда приходит эта горькая сладость.
– Как ты назвала нашу дочь? – спросил Александр, гладя ее по волосам.
– Попробуй угадать сам.
– Сдаюсь.
– Алексис. Сначала я очень тосковала и злилась на тебя. Потом когда вырос живот, во мне родилась новая любовь, и жизнь снова приобрела смысл. И когда боль отступила, я перестала тебя ненавидеть. Кроме того я знала, что ты когда-нибудь вернешься. Ты скучал по мне?
– Да. Очень. А ты ждала меня?
– Да. Но до самого сегодняшнего вечера не знала, как поступлю. Возможно я прогнала бы тебя, явись ты осенью или зимой, когда на улице стоит отвратительная погода, идет дождь, или метель воет за окном, когда на душе холодно и тоскливо. Где ты пропадал все это время? Тише, не отвечай. – Она положила пальцы ему на губы. Он поцеловал их кончики. Тогда она опустила голову ему на грудь и заплакала.
Они вернулись в замок. Запирая за ними ворота, привратник проворчал себе что-то под нос.
– Видишь, я в белом. Это платье ждало тебя почти два года. Внеси меня в мою спальню на руках.
Он взял ее на руки и, поднявшись по ступенькам, внес в комнату и положил на кровать. Она позволила себя раздеть и укрыть одеялом. Когда он собрался уходить, он сказала: – Я буду рада, если ты останешься со мной. Просто ложись рядом и охраняй мой сон.
И он остался и не спал долго, почти до самого утра. Затем веки его смежились. И, когда утром она проснулась, то не стала его будить.
Замок был построен с большим изяществом и окружен обширным парком. Парк ограждала невысокая каменная стена, служившая скорее препятствием диким животным, нежели фортификационным сооружением. В центре замка размещалась высокая башня. На самом ее верху, на пересечений всех степных ветров, Зарина устроила свою лабораторию.
Чем она в ней занималась, какие опыты ставила, в какие тайны трав и растений заглядывал ее пытливый ум, оставалось неизвестным даже близким ей людям. Иногда, правда, они удостаивались наблюдать результаты ее исследований, но сама распространяться об этом она не любила. Кроме научных занятий ее интересы сосредоточились на воспитании дочери, которая лишь недавно сделала свои первые шаги.
Алексис вызывала всеобщее восхищение, умиляя окружающих своей птичьей, никому не понятной болтовней и живым интересом ко всему, на чем останавливались ее плутоватые глазки. В начале, когда Александр подходил к манежу, где она играла с сыном Анис, Алексис смущалась, отступала в дальний угол или отворачивалась. Но прошло совсем немного времени, и она уже улыбалась в ответ на пощелкивания и причмокивания отца и тянула к нему ручонки. Тогда Александр брал ее под мышки и подкидывал вверх, и комната наполнялась ее восторженным смехом.
– Ты должен разговаривать с нею, – говорила Зарина, – Она уже многое понимает, а скоро и сама начнет говорить.
Анис встретила Александра сдержанно. Тетушка же не чаяла в нем души и проводила с Зариной воспитательные беседы, в которых всячески расписывала преимущества замужней женщины.
– Вот, посмотри на меня. – говорила она, – Я была набитой дурой, когда отказалась выйти замуж. Думаешь я всю жизнь была такой старой уродиной, на которую и мухи не садятся? Был у меня один жених. Ничего, неплохой парень. Но решил податься в капитаны. Денег-то у него на учебу не было. Ну и устроился он на корабль матросом. Я расстроилась. Быть женой моряка, это хоть кого испугает. Я ему сказала тогда: «Раз ты любишь море больше чем меня – не пойду за тебя, хоть ты тресни.» Он еще долго потом ко мне захаживал. Но уломать меня не смог. Теперь я думаю, что жизнь моя могла бы повернуться совсем по иному.
Зарина смеялась и отшучивалась. Она вовсе не нуждалась в этих разговорах. Но пыл тетушки было трудно остудить.
– Что же вы, тетушка, с мужчиной никогда не были? – опустив глаза, с притворно скромным видом, спрашивала ее Зарина.
Тетушка слегка краснела, – Почему не была, еще как была. – поборов смущение, бросалась бой тетушка, – Не думаешь ли ты, что я была уж совершенно деревянной. Любились мы с ним. А как же! Но моего это еще больше распаляло. Когда я поняла, что не отвяжется от меня, тогда сказала ему, мол пойди поищи себе подружку в порту, а меня больше не лапай.
– Как-то уж больно вы строги, тетушка. – Зарине явно доставляло удовольствие вызывать старушку на подобные откровенности.
– Время такое было, – строго сказала тетушка. – Это вам теперь все нипочем. Ты думаешь, что я такая слепая и глухая была, когда вы с Аниськой еще до свадьбы к дружкам своим по ночам шастали? Да я в своем доме каждый скрип, скрипушек знаю. И ваши кувыркания очень даже замечала.
Теперь настала очередь краснеть Зарине. – И про сонный напиток вы знали? – спросила она смущенно.
А ты как думаешь? Лежишь, бывало, слушаешь ваши рулады и думаешь: «Не пойти ли, не разогнать вас по норкам», ну и выпьешь настойку-то твою, чтоб заснуть легче было. Впрочем, – опомнилась она, – Что я такое несу? Любите, пока есть время. Александр, я всегда говорила, мужчина особый. А ты не будь дурой, не упускай своего счастья.
– Я не упускаю, – отвечала Зарина, – Вот посмотрите, – она расстегнула верхнюю пуговку на платье и показала тетушке красное пятнышко на груди.
– Ну и бесстыжая же ты девка! – восхитилась тетушка.
Однако Зарина говорила неправду. Гордость и любовь боролись в ней каждую ночь. Вместе с ней они ложились в ее постель, любовь справа, а гордость слева, нашептывая в уши противоречивые советы. И когда руки Александра начинали ласкать ее тело, она отстранялась, ругая себя в душе последними словами. Их ночи превращались в нежное поле боя, мучительное и прекрасное. Утомившись, они разговаривали и с трудом засыпали лишь под утро, наполненные нерастраченной любовью. И синева под их глазами была лишь следствием этого постоянного недосыпания.
Все эти дни Александр разу не высказал своего неудовольствия. Но Зарина знала, что в душе он расстроен и переживает не меньше ее. Долгими бессонными ночами он рассказывал ей о далеких странах в которых успел побывать, о пустынях и диких горах, о Синем Городе.
Личность Удивительного Енота в его пересказе приобрела явный комический оттенок, и Зарина от души смеялась, слушая рассказ Александра о том, как они вместе с ученым отбивали нападение Волочар.
Ее встревожило известие о появлении Белок. Тот ужас, который она испытала во время их нападения на деревню, все еще жил в ее душе.
Рассказ о событиях в горном ущелье, которые перенесли путешественников на год вперед, заинтересовал ее чрезвычайно. Сравнивая это с тем, что она читала в книгах о магии, Зарина пыталась вспомнить что либо на это похожее, но не могла. Никто из известных Мастеров не владел искусством управлять временем. А видение рыбы и лошадей показалось ей особенно необычным.
– Ты не успел их сосчитать? – спросила она, – Хотя, нет конечно, тебе тогда было совершенно не до этого.
– Разве их число имеет значение? – спросил Александр, чувствуя, что она нашла кончик ниточки и сейчас попытается с ее помощью развязать узелок. Он еще раз подивился остроте ее ума.
– Понимаешь, – сказала она, – В какой-то из книг я прочитала однажды, что давным давно люди отождествляли каждый год с каким нибудь животным. В зависимости от этого, года наделялись определенными свойствами и были благоприятными или неблагоприятными для людей и их дел.
В то время на Земле жили астрологи. Они, хотя и владели определенными навыками и познаниями, все же были склонны к поэтизированию явлений. Всему, что их окружало, они давали длинные милые названия. Ну например «Забвение Горной Долины» или «Меч Верхнего Огня». Мило, красиво и таинственно.
Вот я и подумала: «Возможно не все их поэтические сравнения, являются лишь красивыми выдумками.» Жаль, что ты не успел сосчитать лошадей. Кто знает возможно их было триста шестьдесят пять. По числу дней в году. Мы ведь так мало знаем о времени. Изо всех тех вещей, про которые нам известно, что они существуют, время, пожалуй, является наиболее загадочной стихией.
Огонь, воду, землю, и даже воздух мы более менее научились использовать в своих целях. Но время умеем лишь измерять. Причем делаем это неумело и грубо. Мы разделили его на равные отрезки, но даже ребенку известно, что время всегда течет с разной скоростью. Его течение похоже на порывистый ветер и зависит от многих обстоятельств, отчасти нам известных.
Если говорить о времени, как об отрезке человеческой жизни, то мы увидим, что оно подобно пружине. Но если пружина, будучи сжатой, вначале разворачивается с большей силой и скоростью, то время человеческой жизни наоборот, сначала движется медленно, но с течением лет все быстрее и быстрее.
Для каждого человека время течет по-разному. У времени есть запах и цвет. Скажи, ведь весна и здесь и на Восточном материке пахнет одинаково?
Мы думаем, что время это прямая линия, а люди словно точки движутся по ней в одну сторону. Но если бы кому-нибудь удалось подняться над этим потоком, он бы увидел и настоящее, и будущее, и прошлое одновременно.
Александр с улыбкой смотрел на ее лицо, необыкновенно одухотворенное, когда в потоке своих мыслей она уносилась по дороге видений и образов лишь одной ей видимых. Ее глаза смотрели на огонь свечи, но не видели его. Ее взор пронзал и пламя, и стены комнаты, устремляясь к какой-то очень далекой точке за горизонтом.
– А впрочем, я говорю глупости. Не принимай этого всерьез. – сказала она, вернувшись из своего путешествия в бесконечность, смотря на него глазами, хранящими в своих зрачках свет неведомых звезд.
Повествуя о своих приключениях, лишь об одном Александр умолчал. Он просто не знал, как рассказать Зарине об Амазонке. Несколько раз уже собирался с духом, но останавливал себя, вполне резонно полагая, что после этого признания ему останется лишь сесть на коня и уехать из замка навсегда. Как объяснить любимому человеку, что любишь кого-то еще. Это пожалуй, можно понять, но смириться с этим не согласится ни один человек. И эта тайна терзала Александра больше чем ночи, проведенные без любви.
Днем они тоже почти не расставались, что вызывало неудовольствие и ревность Анис. Но тетушка и здесь оказывалась весьма кстати, беря на себя заботы по умиротворению своей бывшей служанки. Впрочем Анис и сама понимала тонкость сложившихся обстоятельств, и потому раздражения своего не показывала, больше занимаясь с детьми.
После завтрака Александр и Зарина уходили гулять в сад или же садились на лошадей и отправлялись в степь. Часто они пропускали обед и возвращались лишь на закате голодные, усталые, но по-прежнему далекие друг от друга.
Парк, который устроила Зарина в своем замке, полностью отвечал вкусам хозяйки и потому был единственным в своем роде. Из Санти она привезла с собой уже взрослые деревья, которые неплохо прижились на новой почве после пересадки. Кроме того, зная о нездоровом климате болот, Зарина выписала из далекой южной страны кусты растения называемого в Македонии Эвридикой. У себя на родине эти небольшие деревца с успехом использовались местными жителями для очищения воздуха от зловредных болотных испарений. С их прибытием в замок исчезла всякая опасность для здоровья его обитателей и в особенности для маленькой Алексис.
Однако, после первого обустройства, уход за парком был прекращен, прополка сорняков не производилась. Садовые растения и травы, брошенные на произвол судьбы, вступили в борьбу со своими дикими собратьями. Рождавшееся в этой борьбе пространство вполне устраивало Зарину.
Множество тропинок проложенных безо всякого плана, были посыпаны гравием или просто протоптаны в траве жившими в парке газелями. Кроме них в парке обитали несколько черных лис и множество кроликов. Вдоль тропинок текли искусственные ручейки с очищенной болотной водой. Система небольших, расположенных в разных частях парка фонтанов, приводила в действие всю эту непростую ирригационную систему. От текущей воды в небо отрывались небольшие разноцветные пузыри, и плыли по саду, задевая за травы и ветви. Днем свет солнца, пробивавшийся сквозь листву деревьев, играл на поверхности пузырей. Тогда казалось, что сотни миниатюрных радуг двигаются в воздухе, пропадая в тени и снова вспыхивая в солнечных лучах.
– Вот и мое любимое место, – сказала Зарина, когда они вышли на небольшую полянку, заросшую зеленой, по колено, травой. Несколько яблоневых деревьев окружали старую почерневшую от дождей и времени беседку.
– Ее я привезла из Санти. Осколок моего детства. Без этих старых досок я не смогла бы чувствовать себя здесь уютно.
Они взошли наверх по скрипучим ступенькам.
– Вот, – сказала она с досадой, в которой слышались нотки торжества, – Снова цветы! Офицеры из форта неподалеку устроили в мой сад настоящее паломничество. С тех пор, как я здесь поселилась, они не оставляют попыток привлечь мое внимание. Обычным путем, через ворота, они сюда пробраться не могут. Я почти никого не принимаю. Но ограда парка невысока. Они знают, где мое любимое место и подкладывают записочки в букеты полевых цветов.
– Твой привратник, когда я постучался в ворота, решил, что я один из этих офицеров. – сказал Александр. – Вижу, ты имеешь здесь большой успех.
– О да, – сказала Зарина, посмотрев на него с лукавой улыбкой. – За неделю до того, как ты приехал, тетушка, гуляя по парку, случайно наткнулась на одного из этих поклонников. Он подсматривал за мной, когда я сидела здесь и читала. Ему явно не хватало духу выйти из своего укрытия. Здешние военные считают меня колдуньей. – она снова улыбнулась, – Для этого у них, и правда, есть основания. Кто знает, что бы я могла сделать с перепугу.
Так вот, этот молодой военный очень увлекся своими наблюдениями и совершенно не заметил тетушку. Та же потихоньку удалилась, раздобыла на кухне увесистый половник и, позвав на помощь еще кое кого из слуг, устроила на несчастного настоящую охоту. Лишь благодаря хорошей тренировке ему удалось с разбегу залезть на ограду, и спасти таким образом свою спину и честь.
Александр рассмеялся. – Наши доблестные офицеры заслуживают гораздо большего, чем получать половником по спине.
– Конечно, я и сама так иногда думаю, – сказала Зарина, посмотрев на него с неописуемым лукавством. – Так что прикажешь мне делать в следующий раз, когда я встречусь с подобным проявлением обожания?
– Конечно, я предпочел бы, чтобы ты позвала тетушку, – пошел на попятный Александр.
Они уселись на деревянную скамейку, где кто-то из поклонников вырезал ножом буквы ее имени.
– Ты уже целую неделю здесь. – сказала Зарина. – Проводишь время, словно у тебя нет никаких дел. Разве тебя не ждут в столице?
– Ты хочешь, что бы я уехал?
– Нет. Совсем нет! – сказала она порывисто. – Мне просто хочется знать, что вообще происходит в твоей жизни. Мое сердце наполняется печалью, когда я думаю о будущем. Хотя ты рядом, я чувствую, что скоро потеряю тебя снова.
– Наверное, мы слишком долго обходили молчанием этот вопрос. – сказал Александр, – Помнишь я рассказывал тебе про Удивительного Енота?
– Да, – сказала Зарина, – Но разве он имеет к нам какое-нибудь отношение?
– Сам он нет. – сказал Александр, – Но то, что я узнал с его помощью, имеет. Я рос в Македонии, но родился очень далеко отсюда.
– Ты никогда мне раньше не рассказывал об этом.
– Раньше я и сам не придавал большого значения тому, что был единственным среди своих сверстников, у кого отсутствовали оба родителя и вообще какие бы то ни было родственники. Конечно, порой я чувствовал себя одиноко, но это казалось мне естественным, к тому же у меня были друзья и школа. Я просто не знал, как может быть по другому.
В детстве, когда мне было три года или около того, какой-то человек привез меня в Мону и оставил на попечение одной доброй женщине. Я не помнил ни своего отца, ни своей матери. И вот в Синем Городе я встретил Удивительного Енота, который утверждал, что с помощью своего препарата может пробудить в человеке глубинные воспоминания. Из любопытства я согласился на опыт, и в видении передо мной предстала иная земля. Я увидел свою мать, и самого себя, когда мне было немногим больше месяцев чем теперь Алексис. Я осознал причину своего стремления к странствиям. Я обрел цель. И теперь я хочу отыскать эту далекую землю. Без этого моя душа не будет знать покоя.
С минуту Зарина молчала, смотря куда-то вдаль. Затем с горечью в голосе сказала:
