Текст книги "Александр Македонский (история жизни и смерти)"
Автор книги: Александр Балабаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 44 страниц)
– Зарина! – позвал он негромко, но так, чтобы зверь мог его услышать.
Лиса повернула остренькую мордочку на звук его голоса. Он сделал еще несколько шагов вперед. Теперь и она могла различить его силуэт сквозь туманную дымку.
– Зарина! – вновь позвал он. Тогда с лисой произошло быстрое, почти незаметное для глаза превращение. Но Александр, для которого в этот момент время текло иначе, завороженно следил, как формы лисьего тела раскрываются словно лепестки утреннего цветка и собираются вновь, превращаясь в стоящую на четвереньках женскую фигурку.
Она бросилась к нему навстречу раскрыв руки, а из-за дуба, вышли мальчик и девочка, держащиеся за руки.
Тех, кто выжил после боя в лесу, осталось немного, не больше сотни человек. Но черные корабли сумели сотворить чудо, и рассеянные по лесу беглецы были спасены.
Когда бой в воздухе закончился, и флот Тирао, потеряв больше тридцати кораблей, бежал, напуганный безумной атакой Альдона, черные корабли приземлились на большой поляне, среди дымившихся деревьев и выжженных кустов черники. Трубы протрубили сбор и на поляну стали возвращаться выжившие.
Послав один, наименее пострадавший в бою корабль, следить за удалившимся в северном направлении флотом Тирао, Альдаон приказал каждые пять минут повторять сигнал к сбору, чтобы заблудившиеся в лесу смогли выйти на поляну, ориентируясь по звуку. Не удовлетворившись этим, он направил две сотни солдат прочесывать близлежащий лес, в поисках раненых.
Убитые тоже требовали заботы. По совету Александра разбившуюся неподалеку галеру разобрали на доски, соорудив из них огромный костер, куда стали стаскивать тела погибших людей. Сам же Александр препроводив на Артапраг Зарину и детей, постарался устроить их в своей небольшой каюте с максимальными удобствами.
Претерпевшие за эту ночь немало страхов и волнений, дети вскоре заснули, но Зарина лечь отказалась и вышла с Александром на палубу. Вместе они подошли к Альдаону, следившему за погрузкой раненых.
Несмотря на тяжелые потери, которые понес отряд, утренняя атака подняла дух солдат, наполнив их сердца уверенностью, что и этого многочисленного и опасного врага можно победить. Судя по улыбке, порхавшей на лице Альдаона, он испытывал подобные же чувства и, не смотря на усталость, бодро отдавал приказания.
Ни один из кораблей, участвовавших в ночном бою не был потерян, хотя все они получили повреждения, в основном явившиеся результатом таранных атак. На одном из них, из-за попадания вражеской стрелы в бочку с горючей смесью, возник пожар, но огонь вскоре был потушен опытной командой.
– Натерпелись же вы нынешней ночью, – сказал Альдаон, ласково глядя на Зарину. – Если бы не твой герой, – тут он опустил руку на плечо Александра, – Вряд ли бы мы сейчас беседовали на палубе Артапрага. Я уже хотел возвращаться, но он словно загипнотизировал меня и заставил пойти в атаку.
– Хорошо все то, что хорошо кончается. – сказал, улыбнувшись, Александр. – На самом деле, я не был уверен, что мы справимся.
– Можешь рассказать нам, что произошло ночью? – спросил Альдаон, обращаясь к Зарине, – Или ты устала и, может быть, хочешь отдохнуть? Тогда отложим это на потом.
– Да нет, – сказала Зарина, – Я устала, но, вряд ли, смогу сейчас уснуть. Чем лежать и вспоминать весь этот ужас, лучше я поделюсь им с вами. Впрочем, я не могу отвечать за точность своего рассказа, ведь я с детьми сбежала в лес, как только начался обстрел. К тому же я врач, а не полководец, как ты или Александр.
– Ничего, – успокоил ее Альдаон, – Ты рассказывай, а мы уж сами разберемся что к чему.
– Хорошо, – сказала Зарина и, присев на заботливо подставленный Альдаоном раскладной стул, принялась рассказывать.
– Вообще, я сплю очень чутко. Мой сон и раньше этим отличался, однако за время осады я научилась просыпаться от малейшего шороха. Но в эту ночь я спала очень крепко. Вероятно, усталость и горе лишили меня последних сил. Лишь когда в лагере запели трубы, я проснулась и разбудила детей.
Вокруг царила полная неразбериха. Куда-то бежали женщины, таща за собой детей. Среди деревьев метались черные тени солдат. Бряцало оружие, раздавались крики солдат и команды офицеров. Вдруг зажглось множество факелов, и я услышала звуки боя. На поляну упало несколько стрел. Вероятно, это стража вступила в сражение с окружившими нас Тирао.
Однако паники не возникло. Солдаты, пробегавшие мимо нас, были полностью вооружены и вовсе не казались испуганными. Каждый знал свое место, где ему надлежало быть. Один из воинов схватил меня за руку и показал на тропинку, ведущую к поляне, где уже собрались почти все женщины и дети.
Туман в то время еще не спустился, поэтому я с легкостью нашла дорогу. Мы с детьми присоединились к остальным. Солдаты построились вокруг нас, образовав почти правильный круг. Нам приказали сесть на землю.
Из-за спин солдат я не могла разглядеть что происходит вокруг. Вдруг стало тихо. Шум сражения вдалеке затих. Солдаты стояли молча, даже дети перестали плакать, так поразила всех нас наступившее безмолвие.
Я подняла глаза в небо и увидела, как над лесом проплывает множество огней. Их трудно было спутать со звездами. Солдаты стояли не шелохнувшись, факелы были потушены. Но несмотря на эти меры, нас все же обнаружили.
Сначала, на мокрых стволах и ветках деревьев показались отблески огня. И вскоре я услышала негромкий глухой звук, с каждой секундой становящийся сильнее. Так же гремели доспехи воинов в день Битвы на Клевере, когда армия, отряд за отрядом, спускалась с холма и выходила на поле, чтобы построиться в фаланги.
Все ближе и отчетливее становились отблески огня на деревьях, все громче стук металла. Внезапно раздались голоса команд, и снова наступила тишина. Несмотря на запрещение я встала и даже приподнялась на цыпочки. Сквозь просветы между спинами воинов я увидела, что со всех сторон нас окружает море чужих солдат. Факелы в их руках освещали лес поднятых копий. Раздалась новая команда, и передние ряды опустили острия копий вниз, нацелив их на нас. Хастра ждали обнажив мечи, укрывшись за овальными щитами.
Внезапно все пришло в движение. Выпустив стрелы из задних рядов, Тирао ринулись вперед. Я снова бросилась на землю. Несколько стрел угодили в центр нашего квадрата. Раздались стоны раненых. У меня при себе была сумка с лекарствами, но я побоялась оставить детей одних. Наклонив их головы к земле, я обхватила их руками, стараясь защитить от стрел. Впрочем, обстрел не причинил нам большого вреда, так как большинство стрел, теряли свою убийственную скорость и падали на землю.
С грохотом ряды воинов столкнулись, и Хастра подались назад под натиском Тирао. Несколько женщин и детей, расположившиеся у самых ног солдат, были затоптаны насмерть. Их воплей никто не услышал – звон оружия заглушил все прочие звуки. Я не могла видеть, что делается впереди, но вскоре смятый круг вновь стал медленно выравниваться, пока не расширился до прежних пределов. Тогда я поняла, что Тирао отступили.
Через некоторое время отблеск факелов на деревьях исчез, и вновь наступила тьма. Солдаты, внеся в центр квадрата раненых и оттащив под ближайшие деревья убитых, вновь сомкнули строй и остались стоять на месте. Раненых было немного, и я занялась некоторыми из них.
Через некоторое время на нас снова посыпались стрелы. И после недолгого обстрела началась вторая атака, которая тоже была отбита. Так продолжалось несколько раз.
Казалось, эта ночь будет тянуться бесконечно. Среди солдат уже было довольно много раненых. Те из них, кто мог еще держать в руках оружие, уходили из передних рядов назад. Большинство было ранено в голову или кисти рук. В промежутках между атаками я перевязывала их раны. Те немногие запасы укрепляющей настойки, которые всегда находились в моей сумке, закончились уже в самом начале. Все это продолжалось так долго, что женщины постепенно побороли страх и стали помогать мне ухаживать за тяжелоранеными.
После очередной отбитой атаки Тирао отошли далеко вглубь леса. Среди воинов распространилось волнение, они размахивали мечами и возбужденно переговаривались, выражая свою радость по поводу победы. Их настроение передалось женщинам и детям, но, к сожалению, ликование было недолгим.
Внезапно, весь флот Тирао оказался над нашими головами и на лес посыпались горящие снаряды. Люди стали гибнуть десятками. Против снарядов не спасали ни щиты ни панцири.
Некоторое время солдаты сохраняли свои ряды сомкнутыми, но после нескольких точных попаданий, воины бросились врассыпную. Ни кто больше не отдавал приказов. Вероятно, капитан был убит во время одной из атак, и теперь каждый был сам за себя.
Тирао, так же страдавшие от обстрела своих собственных кораблей, превратились в чудовищ и стали нападать на беглецов, прыгая не людей сверху с деревьев, устраивая облавы на одного человека целой стаей.
К счастью, уже приближалось утро, и лес окутал плотный туман. Мы с детьми бросились бежать, оставив позади место, где на изуродованные трупы продолжали сыпаться снаряды баллист. К нам прибились трое солдат, бросивших свои щиты. Мы прошли довольно большое расстояние, я уже надеялась, что зона обстрела осталась позади, как вдруг на пути снова стали попадаться трупы. Тогда я поняла, что просто кружила в тумане.
Когда сквозь его завесу я разглядела стремительно приближающиеся к нам силуэты, я, ни слова не сказав солдатам, схватила детей за плечи и, зажав им рты, повалила на землю.
Солдаты, не заметившие тварей, вдруг были атакованы. Я подталкивая детей рукам поползла в сторону от схватки. Мне показалось, что несколько Тирао были ранены или убиты в самом ее начале. Что случилось с теми солдатами потом, я не знаю. Когда звуки боя затихли, поглощенные расстоянием и туманом, мы укрылись за стволом большого дерева.
Вдруг я услышала чьи-то осторожные шаги. Тогда превратившись в лису, я приготовилась отвлечь внимание приближавшегося от детей. Но тот кто шел к нам, двигался как человек, а не как Белка, поэтому я решила подождать и посмотреть – ведь это мог быть кто-нибудь из наших. Потом я услышала твой голос, Александр. Ну а остальное вы и сами знаете.
– Поганые твари, – сказал Альдаон сжав зубы, – Не смогли одолеть в честной схватке и решили просто расстрелять из баллист как стаю куропаток.
Его глаза сверкнули ненавистью.
– Каждый из воинов Хастры стоит десятка Тирао, – сказал Александр. – Я горжусь, нашим родством. Солдаты вели себя как настоящие герои, сражаясь на земле и в небе.
– Спасибо, – сказал Альдаон и кулаки его разжались.
– А теперь, – сказал Александр, – Я хочу, чтобы все, кто были сегодня в лесу прошли проверку.
– Что еще за проверка?! – воскликнул Альдаон и на его лице отразилось возмущение.
– Успокойся, не горячись, – сказал Александр. – Ты же помнишь, что Тирао могут принимать облик людей. Вдруг кто-нибудь из них, съев сердце убитого, проберется на твой корабль?
– Ты прав, как обычно, – сказал Альдаон, – Но каким образом мы можем это выяснить?
– Очень просто, – ответила за Александра Зарина, – Страх.
И она вкратце поведала Альдаону о способе придуманном Жуком.
– Мне кажется, на одном из кораблей, где-то среди запасов провизии, должно находиться несколько бочонков с водкой. – сказал Александр.
Альдаон улыбнулся: – Ловко придумано, – сказал он и отправился распорядиться насчет проверки.
Зарина вдруг снова загрустила. Как будто ночь опустилась на лицо, ее глаза вновь приобрели отсутствующее выражение. Вероятно, воспоминания о потере любовника, отчасти заглушенные событиями этой ночи, вернулись вновь.
– Ну вот, – сказала она, блеклым голосом – Теперь, кажется, я смогу заснуть. Не иди со мной – отклонила она попытку Александра проводить ее до каюты. – Я запомнила дорогу. Встретимся позже.
Она сделала над собой усилие и, улыбнувшись ему на прощанье, ушла.
Только сейчас Александр ощутил до какой же степени он устал. За эти два дня ему посчастливилось спать не больше двух часов.
«Может быть, Альдаон позволит мне прилечь в его каюте?» – подумал Александр и отправился разыскивать своего друга.
Он нашел Альдаона на поляне рядом с небольшим бочонком, от которого исходил весьма крепкий аромат. Возле командира эскадры стоял матрос с черпаком и другой со стопкой небольших железных пиал, к ним протянулась очередь из выживших в лесном бою воинов, ждавших своей очереди угостится водкой.
Несмотря на усталость, солдаты отнюдь не выражали своего неудовольствия этой процедурой и нетерпеливо выглядывали из-за спин товарищей, проверяя далеко ли еще до заветного бочонка. Несколько матросов обносили водкой раненых.
– Вот, – сказал Альдаон, – Проверяем. Ничего пока не обнаружили. Солдаты, возвратившиеся из леса, утверждают, что ни на одном из тел не было ран указывающих на то, что сердце трупа вырвали. Я, вообще, думаю, что с Хастрой проделать такую штуку довольно сложно. Панцирь слишком крепок, придется отнести труп в слесарную мастерскую. Но я, все равно, распорядился всех проверить. Сам я водки никогда не пил, но слышал, что «Огненная Вода» подкрепляет силы уставших.
Александр улыбнулся: – У «Огненной Воды» множество полезных свойств. Как-нибудь ты тоже должен ее попробовать.
– Как-нибудь после войны, – согласился Альдаон.
Внезапно его лицо помрачнело. Вероятно, он вспомнил о Книге Вопросов и Ответов, в последнем пророчестве которой, не содержалось для людей никакой надежды.
– Можно, я воспользуюсь твоей каютой для сна? – попросил друга Александр.
– Конечно, – отвечал Альдаон, – располагайся там, как тебе будет удобно.
– Спасибо, – сказал Александр, – Разбуди меня, когда соберемся улетать.
– Заметано, – сказал повелитель Хастры.
Александр проснулся, сел на кровати и помотал головой, стараясь отогнать остатки сна. Взглянув в окно, он увидел низкие клочковатые облака плывущие мимо корабля. В угасающем свете дня их подбрюшья светились розовым, а сердцевины были темными и казались слишком тяжелыми, для субстанции парящей в воздухе.
Альдаон не выполнил своего обещания, предоставив Александру спать сколько вздумается. Корпус корабля изредка вздрагивал, когда судно попадало в воздушные ямы. Александр прислушался и услышал, как постукивают по деревянной обшивке капли редкого дождя.
Поднявшись на палубу, Александр отыскал Альдаона на его обычном месте. Кроме него на капитанском мостике находился лишь матрос рулевой, с ног до головы завернутый в меховой плащ. Несмотря на то, что мостик был защищен от дождя навесом, капюшон на голове матроса служил тому дополнительной страховкой, ибо шальные капли иногда залетали под деревянную крышу.
Вечерело. Тьма подкрадывалась незаметно, словно подползающий к добыче хищник.
– Давно мы в пути? – поинтересовался Александр.
– Около двух часов, – ответил Альдаон, – Скоро будем пролетать невдалеке от Саррасы.
– Что Тирао?
– Удалились на север зализывать раны.
– Кажется нам удалось проскочить. – Александр улыбнулся и сразу же вновь стал серьезен, – Какие у нас потери?
Альдаон помрачнел, – Около полутора тысяч человек, Три корабля. Но есть и пополнение.
– Пополнение? – брови Александра взметнулись вверх, – Интересная новость! Расскажи мне об этом.
– Перед самым отбытием к нам присоединился отряд местных жителей. Повстанцы или партизаны. Их предводитель сказал, что знаком с тобой.
– Надеюсь ты устроил им проверку? – встревожился Александр.
– Конечно, и по всем правилам. Ни кто из них и ухом не повел. Я решил не расспрашивать их до твоего пробуждения.
– Где они сейчас?
– Часть на Артапраге, остальные на другом корабле. Отдыхают наверно. Я поселил их с солдатами. Пусть, пока что мои люди присмотрят за ними.
– А теперь, если не возражаешь, я сменю тебя на своей собственной кровати. – Альдаон зевнул, махнул рукой рулевому, получил ответную отмашку и направился к ступенькам. Александр спустился в трюм вместе с Альдаоном и, пожелав ему приятных сновидений, отправился разыскивать земляков.
Как и предсказывал Альдаон, Александр нашел «партизан» в общей каюте. Большая часть из них спала. Проходя мимо нар, он смотрел на исхудавшие, перенесшие немало страданий бородатые лица.
Внезапно он остановился. Черты лежащего на нарах человека показалось ему знакомым. У Александра была хорошая память на лица, но он не всегда помнил где и при каких обстоятельствах встречал их обладателей, особенно если с момента встречи прошло довольно времени.
Спящий был далеко не молод. Седая борода, занимавшая пол-лица, многочисленные морщины на лбу и под глазами, желтоватая сухая кожа и сами глаза, сейчас закрытые, глубоко провалившиеся во впадины черепа, делали его похожим на аскета, отшельника, пол-жизни проведшего в какой-нибудь лесной берлоге.
Александр наклонился над стариком, дотронулся до его плеча. Левая рука спящего со скоростью жалящей змеи схватила запястье Александра, а правая скользнула под подушку. Не обнаружив там кинжала, человек открыл глаза. Рот его, доселе незаметный в похожей на метлу бороде, раскрылся в широкой улыбке, обнажив желтоватые редкие зубы. Его глаза оказались ослепительно синими, словно два озерца в лесной чаще в солнечный день, и неожиданно озорными.
«Там живет его молодость.» – подумал Александр.
– Я и позабыл, что мы теперь у друзей, – сказал знакомый-незнакомец, отпуская руку Александра, – Вспомнил меня?
– Знаю, что мы встречались прежде. Но где и когда позабыл. – сказал Александр, потирая запястье. Хватка у старика оказалась железная.
– И не мудрено, столько ведь лет прошло. Я Мастер Моучан. Был командиром спец-отряда во время войны с Царьком Арессой. Ну, теперь вспомнил меня?
Александр улыбнулся в ответ, – Конечно! Трудно забыть как ловко вы справились с женским батальоном. Как ты очутился в этих лесах?
– Не выйти ли нам на воздух, командир. Пусть ребятки еще поспят. Намаялись немало. – предложил старик, спуская с нар худые ноги.
Моучан обул меховые унты, наподобие тех, что носили колонисты в Валешии, накинул на плечи меховую куртку, и они поднялись на палубу. Дождь прекратился, но, вероятно, ненадолго. На западе, над горами облачный слой был тоньше, и сквозь мутную пелену далекого дождя был виден багровый диск солнца. Внезапно заходящее светило коснулось земли и выглянуло взаправду, посылая на землю последние слабые лучи.
– Смотри, Сарраса! – Мастер Моучан показал рукой на контуры города, возникшие на высоком обрывистом берегу. – Давненько я не был в нашей столице. Почитай с самого начала войны.
– Да… – протянул Александр, разглядывая знакомые очертания башен дворца на самой вершине холма. – Так как же, все таки, ты оказался на Артапраге?
– Во время последнего штурма, когда враг уже ворвался в город, мне с несколькими учениками удалось пробиться за стены и уйти в лес. Я успел побывать в нескольких городках, прежде чем они были захвачены, и набрать себе дружину. Мой отряд присоединился к восстанию Мастеров, и после битвы в Речной Долине, когда корабли Тирао в пух и прах разгромили наш флот, я опять ушел в леса.
С тех пор все бродим. Иногда удается перерезать глотку двум трем неосторожным зверькам. Но в последнее время стало совсем худо. Деревни обезлюдели, в лесу добыть себе пропитание стало трудно. На носу зима. Да и Тирао преследовали нас по пятам. Если бы не ваши трубы – пропасть бы нам совсем.
– Что это? – вдруг спросил Александр, указывая пальцем на город, четким силуэтом выделявшийся на фоне красного солнечного диска.
И действительно, с городом творилось что-то неладное.
Дождь только что прекратился, но с крыш и деревьев капли продолжали падать на мокрые булыжники мостовой. В лужах, словно чаинки, плавали хлопья сажи. Ветерок налетал слабыми порывами, шевеля легкий мусор на улицах. Где-то скрипела, раскачиваясь, незакрытая оконная ставень или дверь.
В этот вечерний час на улицах города царил сумрак. Ни один факел не разгонял тьму. Лишь заблудившийся солнечный луч, отразившись от осколка стекла в разбитом окне, медленно сползал по стене дома, тускнея на глазах.
Уже несколько месяцев город был необитаем. Если в Саррасе и оставались еще люди, то они подобно крысам прятались в катакомбах, которые как кротовые норы пронизывали скалу, на которой стоял город.
Осенние дожди хлестали по стенам и крышам домов, многие из которых подверглись разграблению, и теперь зияли выбитыми окнами и дверьми. А мебель и утварь на мостовой были похожи на внутренности трупа, вывалившиеся наружу из распоротого живота. Лишь небольшой гарнизон Тирао размещался на территории дворцового комплекса, разграбленного и частично разрушенного в результате обстрела.
Во время штурма здесь развернулись особенно ожесточенные бои. Гвардия наместника сопротивлялась с отчаянным ожесточением, отстаивая каждую пядь парка, каждую залу дворца, каждый лестничный пролет.
В охваченном паникой городе, лишь гвардейцы да несколько полков спешившейся кавалерии оказали врагу серьезное сопротивление. Только благодаря их мужеству удалось спасти сына Гидона – малолетнего Марка. Однако его мать – Анис погибла, пожертвовав своей жизнью ради спасения мальчика.
Солнце, показавшееся на несколько минут из-за облаков на западе, осветило высокие уцелевшие кровли на башнях дворца и несколько одиноких шпилей на городских зданиях. Тогда в черной дыре туннеля, ведущего в Нижний город внезапно заблистал свет. Словно кто-то с помощью хитроумно расположенных зеркал поймал солнечный зайчик, необычайно его усилил и направил мощный световой поток в темноту подземной галереи. И свет этот оказался намного ярче чем сам его источник – красное, умирающее солнце.
Огненный зверь, цокая копытами по камням мостовой, обходя грязные, полные сажи лужи, торжественно ступил на скользкую мостовую города.
Некоторое время зверь стоял и смотрел на солнце, словно стараясь запомнить этот прекрасный закат, похожий на рану из которой хлещет оранжевая кровь света. Глаза Огненной Лани были черны и ничто, ни собственное сияние, ни даже само уходящее на закат светило не отражалось в ее зрачках.
В это время дозорный, прогуливавшийся по стене дворца взад и вперед, взглянул в очередной раз на город и среди мглы покрытых тенью улиц вдруг заметил яркое пятно света. Несколько секунд Тирао внимательно и сосредоточенно рассматривал необычное явление, пытаясь определить, чем вызвано свечение. Потом коротко вскрикнул и прикрыл глаза рукой, внезапно ослепнув.
Из обожженных глаз стражника брызнули слезы. Не раскрывая ослепших глаз, он, перебирая руками по стене, добрел до ниши, нащупал веревку небольшого колокола и дернул ее что было силы.
Живой звонкий звук отразился от стен и домов мертвого города, взметнул стаю ворон, уже отыскавшую место для ночлега на обнаженных деревьях дворцового парка. С громким карканьем птицы взметнулись в темнеющее небо, едва выделяясь на нем размазанными, черными силуэтами.
Тогда Лань повернула голову в сторону дворца и, медленно набирая скорость, помчалась вперед и вверх по главной улице. Цокот ее шагов, быстро и незаметно перешел в громоподобный гул, а скорость с которой она неслась вперед постоянно росла, вскоре оставив позади лучшие достижения самых резвых скакунов. И там, где ее раздвоенное копыто касалось мостовой, возникали трещины, которые с каждой секундой множились, удлиняясь, расширяясь и углубляясь.
Превращаясь в расселены и пропасти, трещины разрывали мостовую и стоявшие вдоль улицы дома, перекидывались с одного здание на соседнее. По переулкам, прокладывая свой путь сквозь глухие тупики, они опрокидывали стоящие на их пути деревья, и те исчезали во тьме открывшейся бездны, доходившей, казалось, до самого центра Земли.
А зверь уже миновал ворота дворцового парка и как огненный снаряд несся по аллеям. За ним падали, разрушаясь на лету, дома. Словно сложенный из кубиков, город исчезал в разверзнувшемся чреве планеты.
Отряд охраны, поднятый по тревоге, уже спускался по дворцовой лестнице, когда сияющее маленькое солнце внезапно показалось из-за поворота аллеи. Огненный шар оторвался от земли, пронесся прямо над задранными вверх головами солдат и по спирали ввинтился в черное небо. Земля под ногами Тирао задрожала и треснула, съедая и мраморную лестницу дворца, и величественные колонны, и стены с высокими гордыми башнями.
Вряд ли кто-нибудь из гибнущих вместе с дворцом солдат увидел, как высоко в небе вспыхнула яркая, ослепительная звезда и осветила облака словно зарница. И как миллионы мерцающих светлячков, похожих на пламя колеблющихся на сквозняке свечей, плавно кружась подобно снежинкам, стали опускаться на землю в радиусе десяти километров от места вспышки.
Вместо города теперь зияла в земле огромная черная впадина, и над нею поднималось в небо облако пара, дыма и пыли. Саррасы больше не существовало. Она погибла за десять минут, провалившись в пустоты катакомб и подземных пещер.
Прошло немного времени, и над землей вновь воцарилась тишина. Почва перестала вздрагивать. Лишь одна неглубокая трещинка, словно шерстяная нить клубка, выпавшего из рук хозяйки, извиваясь, заскользила прочь от черной впадины. Не расширяясь и не меняя направления, она все бежала и бежала на северо запад в сторону великих болот. И на следующий день, к вечеру, пройдя сквозь холмы, преодолев горы и леса, разделив степь на две части, она словно безобидная черная змейка скользнула к кромке маслянистой воды.
И медленно, но потом все быстрее и быстрее, вода стала отступать от берега оставляя за собой массы скользкого ила. На третий день после гибели Саррасы Великие болота исчезли. А черная змейка, выпив их воды, исчезла, оставив на дне огромной впадины лишь подсыхающий ил и кучи топляка. На Западном материке начиналась новая эпоха.
Эскадра пересекла береговую линию. Внизу плескались черные волны пролива. Александр поднял руку ладонью вверх, и на нее плавно приземлился оранжевый лепесток пламени. Огонь не был горячим, лишь чуточку теплым. Вокруг корабля, медленно кружась, падали на землю тысячи таких-же огненных снежинок.
Александр поднес ладонь к лицу и вдруг почувствовал знакомый ни с чем не сравнимый аромат, а в его ушах раздался легкий серебристый смех. Александр вздрогнул, огонек погас, не оставив на его ладони ни пепла ни даже черной точки.
Мастер Моучан обернулся к Александру, – Боги! Город исчез! Ты видел?!
– Да, – сказал Александр, не поняв вопроса, и лишь по интонации догадываясь, что нужно что-то ответить. Его мысли блуждали слишком далеко отсюда.
– Ты слышал? – продолжал Моучан, не замечая задумчивости Александра и не отрывая взгляда от берега, погружающегося во тьму.
– Кто-то как будто бы засмеялся. Женщина или русалка. Очень тихо. Ты слышал? – вновь повторил Моучан, поворачиваясь и глядя на Александра изумленными глазами.
– Тебе показалось. – сказал Александр, сжимая ладонь в кулак.
На другом конце земли бледное пятно багровое заката таяло на глазах.
Глава9
Война на Восточном Континенте
Перелетев пролив, разделявший два континента и оказавшись в относительной безопасности от возможных атак вражеского флота, эскадра вынуждена была приземлиться, чтобы произвести срочный ремонт кораблей, немало пострадавших во время боя над лесом.
Позади остались приморские торговые города, еще несколько месяцев назад полные жизни, а теперь брошенные, ушедшими на восток беженцами. Впереди, на много сотен километров простиралась степь, которую в это время года вовсе нельзя было назвать безводной.
Зимние дожди и грозы проносились над ее бескрайними просторами, обильно орошая землю. И всякий раз после этого тысячи пересыхавших летом ручьев, наполнялись мутной водой и превращались в бурные потоки. Между невысоких холмов, по ложбинам балок и дну оврагов они, как вырвавшиеся на свободу духи пустыни, неслись сметая все, что попадалось им на пути. И горе было путнику, если гроза застигала его в неподходящем месте.
К счастью, период особенно сильных дождей, длящийся в течении двух последних месяцев осени уже миновал. Зима принесла с собой прозрачный холод солнечных дней. Ночью температура падала ниже отметки замерзания воды, но в полдень солнце все же добиралось до земли сквозь ледяной воздух, вторгшийся в степь с северных широт.
И живые создания пустыни ощущали это, почти неуловимое тепло, похожее на ласковое прикосновение старушки, сидящей на скамейке в парке и в мимолетном порыве нежности касающейся волос незнакомого карапуза, пробегающего мимо нее по дорожке.
Устроив стоянку на одном из пологих холмов, Альдаон приступил к починке кораблей. В течении десяти дней эскадра оставалась на месте, занимаясь ремонтом.
Днем Александр и Зарина уходили гулять в степь, удаляясь от лагеря на довольно приличное расстояние. Часто их сопровождали Марк и Алексис. Впрочем, присутствие детей не мешало им, так как у тех находилась тысяча собственных занятий и интересов.
В степи под тонким слоем почвы затаилось, пережидая зиму, потомство трав и цветов. Благодаря дождям, семена упавшие в землю в начале осени набухали и наполнялись силой, выжидая лишь благоприятного момента, чтобы выстрелить в верх зелеными ростками. Днем солнце, поднявшись в зенит, посылало на землю тепло и частенько вводило в заблуждение притаившихся в семенах зародышей. И тогда самые нетерпеливые из них устремлялись вверх, и из под земли показывалась нежная весенняя зелень.
Часть из этих скороспелок потом убьют холодные ночи, но часть все-же дождется весны и, пристуженная холодными ветрами, в конце первого весеннего месяца вновь наполнится неумирающей жизненной энергией.
После смерти Жука, Зарина почти все время грустила. Во время прогулок ею часто владела задумчивость, она молча брела рядом с Александром, глядя себе под ноги, или рассматривая далекий горизонт. И тогда Александру казалось, что он идет один а рядом с ним плывет, не касаясь земли лишь образ Зарины – его воспоминание о ней. Иногда, глядя на детей она улыбалась, отстраненной улыбкой и возвращалась из страны своих воспоминаний в реальность.
В это время Александр впервые начал обращать внимание на свою дочь, которую до сих пор почти совершенно игнорировал. На первый взгляд, было довольно трудно определить, кого Алексис напоминала внешне. Ее лицо было довольно пропорциональной смесью черт матери и отца. Пожалуй, то же самое можно было сказать и о ее характере.
Независимая и любознательная, она проявляла интерес ко всему, что появлялось в поле ее зрения. И в их с Марком маленькой компании именно она была заводилой и лидером, подбивая своего друга на рискованные предприятия, придумывая разнообразные игры.
Наблюдая за ней во время прогулок, Александр постепенно начинал испытывать привязанность к этому почти незнакомому существу. Ему, лишенному родительской любви в самом раннем детстве, было непривычно и странно чувствовать подобную симпатию, не порожденную ни дружбой, ни любовью к женщине. С трепетом он прислушивался к первым осторожным шагам этого неведомого чувства в своей душе.
