Текст книги "Александр Македонский (история жизни и смерти)"

Автор книги: Александр Балабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 44 страниц)

Первый разделял беспокойство Александра, так-как был человеком многоопытным. Второй же не придал этому большого значения. Его бурный роман с красоткой Антуанеттой, протекающий на фоне последних трагических событий, похоже, отразился на умственных способностях Царя Хастры не самым лучшим образом. Гибель собственного флота и войска весьма странно повлияла на поведение Альдаона. Он предпочел об этом забыть, предавшись наслаждениям в объятьях амазонки. Любовь как радужный нимб, казалось витала над головой капитана, и дурные мысли растворялись в этой ауре, словно кусочек сахара в стакане горячего чая.

Однако ни Александр, ни Енот не собирались потворствовать розовому настроению Царя. На совещании, где Альдаон и Антуанетта выглядели словно парочка влюбленных школьников в период, когда прыщавые юноши и девушки с остренькими грудками лишь начинают постигать азы любовной игры, было решено разбить лагерь в джунглях и направить в Рав три боевых корабля.

Прошло уже довольно много времени с тех пор как эмиссары Енота заключили сделку с Рауном этого города. В мире бушевала война, и в такое время договор был не более чем листком бумаги, если не подкреплялся, даже не золотом, а силой.

Енот, лично отправлявшийся на свидание с Рауном, должен был подтвердить соглашение и устроить все должным образом. Так, чтобы к прибытию армии корабли были бы готовы тотчас отправиться в путь.

Минуло около полутора месяцев с той памятной всем ночи, когда Синий Город был захвачен врагом и в течении следующих нескольких дней подвергся резне и разграблению – обычным спутникам побед Тирао. Через два дня после этого армия и несколько тысяч беженцев начали свой беспримерный марш по холмистой степи на юг.

Ни кто из отправившихся в это путешествие не знал, что ждет их впереди. Сердца людей были полны надежды и отчаяния одновременно. Будущее было похоже на игральную карту, на джокер-перевертыш, где на одной стороне намалеван загадочно улыбающийся шут, а с другой скалила зубы в идеальной улыбке костлявая смерть.

Их великий город, их страна, весь прежний уклад их жизни, будущее, который каждый из них представлял себе так ясно, до самой заслуженной старости, было уничтожено в этой жестокой войне.

Но с другой стороны, скажите, у кого из вас, не билось в два раза быстрее сердце при мысли о дальних странствиях, неведомых странах, о далеких неисследованных мирах. Взамен известного и, по правде сказать, довольно скучного будущего, судьба улыбнулась людям сквозь завесу черного дыма, поднимавшегося над руинами сожженных городов и деревень, и солнце весны послало им воздушный поцелуй надежды.

И лишь благодаря этому отчаяние не захватило их души целиком, и горе по погибшим родственникам сменилось таинственной радостью, о которой так много знают дети, ибо испытывают ее чаще чем взрослые. О, гораздо чаще потому, что известный им мир мал, и изведанна лишь крошечная его часть, и уже за покосившимися воротами родного дома, за первым перекрестком улицы, ждет маленьких людей сладостная новизна открытий и постижений.

Все в этой, растянувшейся на добрый десяток километров многоголовой змее, знали о цели их путешествия. Мудрый Енот после бурного спора с Александром – сторонником секретности, все же убедил последнего в том, что знание это станет для отчаявшихся людей опорой, которая поможет им перенести все испытания долгого путешествия.

«Ибо» – сказал он, – «Источники сил, живущие в надежде, гораздо важнее чем даже хорошее питание и спокойный сон.»

Напомнив Александру о его собственной юности, он убедил нашего героя пожертвовать принципом военной секретности ради надежды. И теперь люди, идущие пешком, люди, едущие на лошадях и восседающие на повозках, люди, плывущие по воздуху в кораблях, смотрели вперед, с нетерпением ожидая, что вскоре увидят море, а если повезет, то и далекий берег Черного Континента.

Но слухи, которые, как известно, единственные рождаются сами по себе, подобно Платоновским червям, были еще чудеснее. Говорили, что, на самом деле, цель их путешествия вовсе не Южный Материк, а некий далекий остров, где ожидает их счастливая жизнь в волшебном городе, сверкающем как бриллиант.

И самые легковерные из них верили в то, в чем сомневались даже сами распространители этих слухов. В то, что если они доберутся до этой далекой земли, то получат в награду жизнь вечную и будут избавлены от необходимости тяжко трудиться, так как на острове, по слухам, росли деревья со всеми потребными человеку плодами, а дома волшебного города были полны роскошными предметами, ожидавшими будущих своих хозяев.

Конечно в эти фантазии верили не все. Но и самые заядлые скептики в укромном уголке своей души прятали малюсенькую надежду на этот мираж.

После гибели Синего Города армия Александра все еще представляла собой грозную силу и насчитывала около сорока пяти тысяч человек. Большую ее часть составляла тяжелая пехота, благодаря предусмотрительной заботе Александра, получившая возможность в течении двух месяцев тренироваться. Хотя усвоенные ими знания еще не были проверены на практике, Александр склонен был считать, что, в общем, армия готова к битве. Вопрос был в том, с каким противником придется воевать солдатам.

В состав этих сил входило некоторое количество отрядов пехоты союзников, хуже вооруженных, которые предполагалось использовать в качестве легкой пехоты.

Большим недостатком армии было то, что она располагала всего лишь двумя тысячами всадников, а точнее всадниц, но этот недостаток Александр собирался исправить тщательным выбором места сражения, если таковое будет неизбежно. Вообще же, он надеялся, что решающей битвы удастся избежать, ибо его армия, даже несмотря на все принятые меры, не могла сравниться ни по численности, ни по выучке с армией Тирао.

Однако самым главным преимуществом врага было превосходство в воздушных судах. После гибели эскадры Альдаона, когда обманом проникшие в Синий Город враги сожгли большую часть судов, в распоряжении Александра оставалось всего лишь четыре черных корабля, включая Артапраг.

Кроме этого была яхта, на которой находилась Зарина с детьми. Превращенная Зариной в небольшую летающую больницу, три каюты которой были предназначены для самых тяжелых больных, нуждавшихся в покое и постоянном присмотре, она не предназначалась для участия в боевых действиях. Впрочем, при определенных обстоятельствах, яхта могла выполнять функции разведывательного корабля, так-как была самым быстроходным судном из всех когда-либо создававшихся людьми для плаванья по воздуху.

Вместе с армией, в обозе, двигалось около десяти тысяч мирных жителей. Примерно половина была из народа Хастры, так-как Альдаон за несколько недель до падения Синего Города предусмотрительно перевез своих соплеменников в лагерь в горах.

Теперь вся эта огромная людская масса остановилась на отдых в джунглях, в двух днях пути от побережья. В течении полутора месяцев, пройдя около тысячи двухсот километров, люди наконец получили долгожданную передышку.

Не смотря на сильнейшее желание Александра, как можно скорее покинуть пределы Восточного материка, он прекрасно понимал, что для людей утомленных долгим походом, этот отдых был чрезвычайно необходим. По его расчетам стоянка могла продлиться четыре-пять дней в зависимости от степени трудностей, с которыми Еноту придется столкнуться в процессе переговоров с правителем города Рава.

После полутора месяцев страха люди, окруженные стеной джунглей, наконец почувствовали себя в относительной безопасности. И при молчаливом попустительстве Александра над джунглями в радиусе двух километров в воздух поднялись струйки дыма от тысяч костров. А под пологом из развесистых, покрытых ослепительно-зеленой листвой, деревьев как по волшебству возник целый город, состоящий из шатров и палаток.

На второй день отдыха Александр распорядился, чтобы от каждого воинского подразделения к нему прислали лучших стрелков из лука. Таковых набралось около четырехсот человек. Разбив их на группы и назначив командиров, он отправил стрелков на охоту, ибо джунгли предоставляли теперь прекрасную возможность накормить свежим мясом людей, в последнее время питавшихся лишь солониной да черствыми сухарями.

Сам же Александр, с несколькими отыскавшимися среди охотников любителями, вооружившись кавалерийским коротким копьем, отправился на протекавшую невдалеке от лагеря речку.

Несмотря на то, что речка эта была ничуть не шире Нашки, размеры рыб, ее населявших, не шли не в какое сравнение со скромными окунями или даже зубастыми северными щуками. С удивительной легкостью рыболовы во главе с Александром за пару часов добыли большое количество рыбин, формой тела напоминавших усачей.

Чешуя гигантов отливала фиолетовым блеском, а размеры достигали полутора метров. Неповоротливые рыбины, возившиеся в иле невдалеке от берега, стали легкой добычей боевых копий. Правда, чтобы вытащить скользкую тушу на берег были необходимы усилия двух человек.

Впечатленный успехами этой рыбалки, Александр на следующий день планировал отправиться на реку снова с гораздо большим числом воинов, но вести которые привез возвратившийся к вечеру Енот, изменили его планы.

Прибыв в Рав, консул встретился с Рауном Мутропетом и убедился, что условия соглашения выполняются. Гавань города была буквально забита судами, готовыми принять на борт беженцев из Синего Города. По приблизительным подсчетам кораблей было достаточно, чтобы шестьдесят тысяч человек могли разместиться в них, не рискуя погибнуть от тесноты и недостатка воздуха. Трюмы грузовых судов были превращены в спальные отсеки и для большей вместительности оборудованы двухэтажными нарами.

Однако, сам город находился в большом беспокойстве, и население его пребывало в тревоге. Причиной этому послужили известия о нашествии Тирао. Ходили слухи о том, что к городу приближается вражеская армия. И когда Енот попытался переубедить царя и его приближенных, заявив, что произошла путаница, и армию Александра приняли за вражеское войско, ему было заявлено, что крестьяне сообщали о множестве огней замеченных ночью в небе. Причем деревушка, жители которой наблюдали это явление, находилась в сорока километрах к востоку от места, где встала лагерем армия Александра.

По словам Енота люди в Раве находились в состоянии близком к панике. И при подтверждении тревожных слухов, толпа горожан вполне была способна силой захватить корабли, стоявшие в гавани, чтобы самим уплыть на них подальше от опасностей войны.

Енот не знал насколько можно было доверять этим сообщениям, но советовал не затягивать отдых и постараться привести армию в Рав как можно скорее, избежав тем самым возможности захвата судов неуправляемой толпой горожан.

Встревоженный этими слухами, Александр приказал выступать на следующий день. Кораблям Альдаона было приказано произвести разведку с тем, чтобы подтвердить или опровергнуть сообщения о близости неприятельского воздушного флота. Было решено пока не сообщать людям, о грозящей им опасности, дабы не вызывать паники и уныния.

На следующий день, утром, армия выступила из лагеря, а еще через день вышла на пустынную дорогу, проходившую вдоль океанского берега и которая через четыре дня должна была привести беглецов к спасительной гавани Рава. Однако дойти до стен города армии не было суждено.

На четвертый день, один из капитан одного из кораблей донес, что дорога на Рав занята неприятелем. Слухи о приближении флота Тирао оказались правдивыми. Около двухсот кораблей противника расположились лагерем между армией Александра и городом, лишив беженцев надежды добраться до кораблей, не вступая в битву. И если предположить что каждая из галер могла принять на борт в среднем около двухсот солдат, на пути Александра располагалась сорокатысячная хорошо обученная и вооруженная армия, обладавшая, к тому же, неоспоримым преимуществом в воздухе.

Вскоре стало известно, что эти силы являются лишь частью, может быть половиной, того, чем в действительности располагал враг. И каждый день промедления играет на руку неприятелю, ожидающему подкреплений. Возможно, именно нежелание врага вступать в битву лишь частью своих сил и явилось причиной того, что Тирао до сих пор не атаковали армию Синего Города. Но было совершенно очевидно, что в Рав без боя они дорогу не уступят.

Это сообщение, скорее всего, означало и то, что граждане Рава, уже воспользовались кораблями, предназначавшимися для армии, и путь через океан – закрыт, по крайней мере в ближайшее время.

Однако, на самом деле, участь жителей города Рава была печальнее, чем бегство с родины и скитания на чужбине. В то время, пока Александр, приняв решение вступить в битву, искал подходящее место для сражения, над разрушенными домами бывшего торгового города Рава поднимался в небо черный дым, а в его гавани догорали остатки кораблей, подожженные греческим огнем с галер Тирао. Его жители частью были перебиты, частью, подобно многим другим, разделили участь рабов, жизнь которым сохранялась лишь до тех пор, пока не возникала нужда в свежих человеческих сердцах.

Без сомнения Тирао знали о планах Александра, а кроме того, скорее всего, располагали сведениями о численности и составе его армии. Вполне вероятно, в рядах армии беженцев находились вражеские шпионы, разыскивать которых теперь не было ни особой пользы, ни времени. Ибо, двадцатитысячный конный корпус Джихметов, в сопровождении пятидесяти галер, двигался на соединение с основными силами Тирао, и по наблюдениям разведки, в это самое время находились в трех днях пути от своих союзников.

Армию Синего Города отделял от неприятеля отрезок дороги длиной в двадцать километров. После недолгих колебании Александр двинулся навстречу врагу.

Был конец второго месяца весны. Стояли теплые дни, которые где-нибудь, в более северных широтах, вполне сошли бы за летние.

Здесь, на берегу Великого Южного океана весна являлась самым прекрасным временем года, когда жар солнечных лучей еще не опалял, а воздух был напоен чудесными ароматами цветущих деревьев. Свежий, наполненный частичками соли, морской ветер вторгался на континент, и дыхание океана ощущалось за много километров от побережья.

Выйдя из под защиты джунглей, армия оказалась на прибрежной равнине, чей покой нарушался лишь большими скалистыми холмами, время от времени одиноко возвышавшимися меж лугов и небольших рощиц деревьев, и которые приморская дорога опасливо обходила стороной.

Когда до вражеского лагеря оставалось не более пяти километров, армия вышла из-за поворота дороги, огибавшей один из таких холмов. Ехавший во главе колонны Александр заметил широкое поле с большими камнями, стоящими тут и там вертикально, напоминавшими своей формой и расположением могильные надгробия, только гораздо большего размера. Казалось, что поле это служит местом, где нашел свое последнее успокоение отряд воинов-великанов.

При близком рассмотрении оказалось, что камни покрыты причудливой резьбой. Рельефы, на них высеченные, местами стерлись от воздействия морского ветра и казались очень древними. Узор состоял из причудливо переплетающихся комбинаций змей и людей. По всей видимости, камни имели сакральное значение и несли на своей шершавой поверхности послание потомкам от древнего народа змеепоклонников, когда-то обитавшего в этих местах, но несколько столетий назад бесследно исчезнувшего.

Говорили, что большая часть этого племени, не выдержав конкуренции с пришедшими северными народами, однажды погрузила в утлые лодки свое немудрящее имущество и отправилась в море искать себе новый дом. Некоторые из них остались, и, смешавшись с другими племенами, стали частью современного населения прибрежных княжеств. А их древние идолы – змеи заняли свое место в местном пантеоне богов, насчитывавшем около четырехсот наименований.

Скалистый холм высотою примерно в сто пятьдесят метров обладал почти отвесными, заросшими густым кустарником склонами, и был похож на черствый ржаной каравай, над которым изрядно потрудились плесень и мыши.

Многочисленные, большие и малые трещины глубоко проникали в его рыхлое, уставшее сопротивляться времени тело. Невысокие деревья находили себе приют в более глубоких выемках.

Холм огибал западную часть поля полукругом, выдаваясь далеко в море, и океанские волны, разбиваясь о его бока, завершали свой путь на широкой кромке песчаного пляжа. С севера, ограничиваясь дорогой, к полю подступала стена вечнозеленых джунглей. Расстояние от опушки леса до кромки воды было равным тысячи двумстам метрам. Возле этого древнего холма Александр приказал армии остановиться и разбить лагерь.

Весь остаток дня люди провели готовясь к сражению, а корабли Альдаона наблюдали за врагом, оставаясь вне досягаемости от вражеских галер. Вечером армия Тирао пришла в движение, и Александр, зная привычку своих врагов нападать по ночам, приказал солдатам строиться.

Однако, то ли из за того, что Тирао теперь предпочитали воевать по человеческим правилам, то-ли по каким-либо иным причинам, их армия, заняв противоположный конец поля, не проявила намерения вступить в бой, вместо этого разбив там лагерь.

Закат был коротким. Солнце упало в океан невдалеке от берега, и четкий профиль холма, еще несколько минут назад на фоне огромного солнечного диска казавшийся трафаретом из черной бумаги, утонул в наступающих сумерках.

Во вражеском лагере зажглись костры, но, опасаясь уловки, Александр продержал войска в готовности до полуночи. После этого, оставив треть из имевшихся под его рукой людей бодрствовать, он разрешил остальным отправиться спать. В случае неожиданной атаки бодрствующая часть войска должна была послужить заслоном на пути врага, дав время остальным построиться к битве. Из четырех боевых кораблей, остававшихся в эскадре Альдаона, два несли дежурство патрулируя в небе. В четыре часа утра их сменила следующая пара.

Сам Александр не сомкнул в эту ночь глаз, как, впрочем, и большинство людей в лагере. Напрасно Енот уговаривал его пойти прилечь. Возбуждение перед неминуемой битвой и тяжелые мысли, вряд ли позволили бы ему уснуть, даже если бы он этого хотел.

Вновь и вновь проверяя себя, проводя умозрительные рекогносцировки и проигрывая в уме варианты будущего сражения, он пытался найти ключ к победе и снова убеждался, что в сложившихся обстоятельствах шансы на нее были ничтожно малы. Лишь грубая ошибка врага могла дать людям надежду.

С горечью и стыдом вспомнил он свои хвастливые слова, оброненные им как то в беседе с Енотом, давным давно в юности: «Талантливый полководец…..» Эти слова легко было произнести человеку, только что выигравшему войну с противником, чьи войска настолько же уступали в выучке его собственным, насколько воин Хастры превосходил любого другого воина в рукопашном бою.

Однако той горстки этих великолепных солдат, которая еще оставалась в распоряжении Александра после потери Синего Города, когда среди пылающих кораблей атакуемые с земли и поражаемые Греческим огнем с воздуха, погибли почти все панциреносные солдаты, было совершенно недостаточно, чтобы рассчитывать с их помощью выиграть предстоящее сражение. Пятисот оставшихся в живых солдат Хастры едва хватало на то, чтобы укомплектовать боевые экипажи летающих кораблей. О том, чтобы использовать их на земле, не могло идти и речи.

Конечно, выбранная им позиция, с одной стороны, была очень выгодна. Зная слабость своей наспех обученной тяжелой пехоты, Александр благодарил небо за то, что из-за расположенного позади лагеря холма, окружить его армию было практически невозможно. Но с другой стороны, стоило его фалангам уступить давлению врага и расстроить ряды, как преимущество тотчас обратится в смертельную угрозу.

Благодаря изгибу холма, путь к отступлению будет отрезан и мешок, в котором окажутся люди, превратиться в погребальный саван. Лагерь, прижавшийся к самому подножью холма, будет вначале раздавлен своими собственными отступающими солдатами, а потом безжалостно вырезан не знающими пощады Белками.

Енот, правда, упоминал что-то о неком сюрпризе, который он подготовил для Тирао, но Александр был скептически настроен по отношению к волшебству, ибо до сих пор, во всех известных ему сражениях, лишь меч и копье даровали сражающимся победу.

Когда до рассвета оставалось не более часа, Александр поднялся на борт «Солнечного Ветра» и разбудил Зарину. Та, заснувшая всего лишь пару часов назад, с недовольным выражением на лице открыла один глаз и тут же снова его закрыла. Но Александр был настойчив.

– Мне жаль, – сказал он, – Что приходиться тебя будить. Но боюсь, что другого времени для разговора у нас уже не будет.

Услышав эти слова и, в особенности, почувствовав по его тону, что дело серьезное, Зарина мгновенно проснулась и, сев на кровати, потерла щеки руками.

– Только говори тише, – сказала она, кивком головы указывая на спящих детей. – Я слушаю тебя. Почему ты сказал, что времени больше не будет? – с тревогой спросила она.

– Думаю, что через два-три часа начнется сражение.

Она не сводила с него пристального взгляда: – Разве мало их было? Одним больше, одним меньше.

– Битва это всегда риск, – сказал Александр.

– Ты чего-то не договариваешь. Давай-ка выкладывай.

– Зарина, – сказал Александр, стараясь не глядеть ей в глаза, – Я хочу, чтобы как только начнется сражение, ты вместе с детьми немедленно покинула этот злосчастный берег.

– Подожди, – сказала Зарина, наклоняя голову и пытаясь поймать его взгляд, – Ты предлагаешь мне сбежать, бросив тебя и наших друзей, и больных, за которыми я ухаживаю?!

Ее глаза превратились в узкие щелочки. Но Александру было все равно, какие благородные чувства переполняют сейчас ее сердце.

– Послушай, что я тебе скажу. Ты можешь быть сколь угодно смелой и геройски отстаивать нерушимые идеалы дружбы, но сейчас не подходящее для этого время. Разве, только, ты хочешь пожертвовать ради своих идеалов жизнями этих детей.

Останешься ты здесь или нет, это ни как не повлияет на исход сражения. Я думаю, и ты знаешь, что можешь полагаться на меня в этих вопросах, что нам может помочь лишь чудо. Среди карт, которые я оставил на яхте, ты найдешь одну с начерченным мною маршрутом. По ней ты узнаешь как добраться до острова, где я родился и о котором много тебе рассказывал. Подожди не спорь! – остановил он ее, видя, что она собирается возражать.

– Яхтой ты научилась управлять неплохо. Сейчас благоприятное время для путешествия. И возможно, мой отец до сих пор еще жив.

– Почему бы тебе не полететь с нами, если все равно уже ничем помочь нельзя? – спросила Зарина, безо всякой уверенности, голосом мгновенно лишившимся интонаций благородного негодования, и ставшего детским и жалобным.

– Ты говоришь глупости, и сама это знаешь.

Зарина опустила глаза.

– Не теряй времени, – сказал Александр. – Постарайся незаметно раздобыть продукты в лагере.

– На яхте достаточно продуктов.

– Тогда подумай о том, что еще вам может пригодиться. Путь предстоит неблизкий. Даже если ты ни разу не собьешься с дороги, она займет не меньше месяца.

Он поднялся с кровати, на которой сидел рядом с ней, собираясь уходить. Ее рука тронула его за рукав.

– Ты больше ничего не хочешь мне сказать? – спросила он, смотря на него глазами полными слез.

– Удачи! – сказал Александр, наклонился над ней, поцеловал в лоб и вышел, тихонько затворив за собой жалобно скрипнувшую дверь.

Утреннее солнце посылало на землю мягкое, ласкающее кожу тепло. Можно было закрыть глаза и услышать, как шуршат в легком утреннем бризе кроны пальм у подножья холма, и как шипят волны, лениво лижущие песок пляжа. Тысячи людей стояли молча, с тревогой вглядываясь в противоположный конец поля. Войска были построены, последние команды отданы, роли участников распределены.

Удивительно как мало звуков издавало это огромное скопище людей. Ни кто из них не произносил ни слова, лишь изредка одно поднятое в небо копье с деревянным стуком касалось другого копья, и полотнища флагов трепетали на легком ветру словно ленивые языки разноцветного пламени.

Александр подумал, что должен что-нибудь сказать своим солдатам перед боем. Так поступали все военачальники во всех великих битвах прошлого. Иногда, они произносили целые речи, иногда ограничивались парой фраз. Воины ждали этого, рассчитывая в словах, но даже больше в интонациях речи генерала расслышать предсказание своей судьбы.

Александр спустился с пригорка. Ему подвели коня, лучшего, какого удалось отыскать в обозе. Выехав вперед, он направил коня шагом вдоль первой линии строя, не произнося при этом ни слова. Он догадывался о том, что думают его солдаты, а сам старался вглядеться в каждое лицо под шлемом, словно можно было запомнить их всех, стоящих сейчас на этом поле под ласковыми лучами солнца. Он видел как некоторые опускали глаза.

Доехав до конца поля, там где за дорогой начинался лес, он повернул назад к морю и вновь поехал мимо тех солдат, которые хмуро опускали головы, видя его печальные внимательные глаза.

Тогда Александр выпрямился в седле и улыбнулся широкой открытой улыбкой храбрецов, презирающих смерть. Теперь его глаза горели пламенем безумного веселья берсеркеров и, подобно пламенным речам военачальников прошлого, зажигали огонь в сердцах идущих на смерть. И солдаты стали улыбаться в ответ.

Он вернулся на пригорок. И когда множество черных точек, словно низко летящая стая птиц, вдруг показались из-за выпуклого горизонта долины, Александр не оборачиваясь махнул рукой вперед.

Из-за его спины почти бесшумно, не нарушая безмятежного спокойствия весеннего утра, поднялись черные громады четырех последних кораблей и, набирая скорость, устремились навстречу разворачивающемуся для атаки флоту Тирао.

Стальные жала таранов с негромким жужжанием вырастали на носах судов, меняя их привычные очертания. Четыре темные тени скользнули по земле, по рядам фаланг, по зеленой траве, которую совсем скоро растопчут ноги солдат. Последние воины некогда великого и многочисленного народа Хастры шли в свой последний бой.

По рядам солдат прошел легкий шум голосов, словно порыв ветра в высокой траве, копья заколебались сильнее. Многочисленные блики возникли на краю поля, солнце отражалось от обитых железом широких македонских щитов, играло на кончиках копий пока еще смотревших в небо.

Александр обнажил меч и, взмахнув им, остановил руку в воздухе, коснувшись острием ширящейся светлой полосы на краю поля. Раздались команды офицеров, и фаланги Синего Города с громким металлическим лязгом двинулись навстречу врагу.

Александр опустил руку и оглянулся назад, туда где под сенью пальмовой рощицы разместились сотни шатров огражденных телегами и повозками. Все оставшиеся в лагере женщины и дети теперь столпились возле этой последней стены, глядя вслед уходившим в бой солдатам.

По правую руку Александра, недалеко от кромки воды, рядом со своими лошадьми расположились две тысячи амазонок. Слева за приморской дорогой, скрытые за деревьями, ждали Енот и двести агентов Организации, его учеников. На этом перечень резервов Александра заканчивался.

Однако, вовсе не эти слабые силы, вряд ли способные переломить ход сражения, приковали внимание полководца. Взгляд его остановился на небольшой серебристой яхте, одиноко стоящей на утрамбованной земляной площадке.

«Солнечный Ветер» оставался на земле. Но вот, прошло несколько секунд, и яхта поднялась в небо, однако, вопреки ожиданиям Александра не двинулась в сторону океана, а вместо этого зависла над полем, почти над его головой.

Закусив губу, Александр отвернулся и перевел взгляд туда, где две армии сходились все ближе, опустив параллельно земле длинные копья-сариссы.

Эпилог

Когда Александр посмел открыть глаза, первой его осознанной мыслью, стало воспоминание собственной о смерти. Он стоял в комнате с белыми стенами. Комната была квадратной, и он узнал это место сразу.

«Интересно,» – подумал он, – «Все ли умершие попадают в это дом, или в каждом отдельном случае декорации бывают различны? Мне довелось попасть сюда снова, немногим людям выпадает умереть дважды.»

Он осмотрел свое тело и заметил на нем многочисленные раны, но боли при этом не испытывал. Прикоснувшись к лицу, он убедился, что правый глаз отсутствует. Вместо него в пустой глазнице была кровоточащая дыра, однако его зрение не изменилось, оставаясь таким-же как и тогда, когда оба его глаза были на своем месте. Кровь текла по щеке и капала на пол. Но каким-то таинственным образом капли, попадая на камень, тут же исчезали, не оставляя на нем следов.

«Без сомнения, смерть имеет свои преимущества перед жизнью,» – подумал Александр. – «Хотя, пожалуй, смерть могла бы принести с собой больше чудес, если уж не является абсолютным небытием.»

Как ни странно, но присутствие на теле ран, отчасти успокоило его смятенные чувства. Признаком этого успокоения, вполне, можно было считать иронию, проявившуюся в его мыслях.

Закончив осмотр тела, Александр еще раз огляделся вокруг и подумал, что эта комната отличается от тех, в которых ему довелось побывать, когда он умер в первый раз. Во-первых: в этой комнате не было ни одной двери. А во-вторых, ее стены не украшали ожившие картины из его прошлого. Он подошел к одной из стен и дотронулся рукой до ее поверхности. Слегка шероховатая она была холодна как лед.

Дверь возникла неожиданно, словно он, дотронувшись до штукатурки привел в действие некое скрывавшееся под ней волшебство. От неожиданность он отпрянул, но больше ничего не происходило. Дверь возникла, была перед ним и выглядела самым обыкновенным образом. Ее поверхность была белой, такой же как и стены и блестела словно отполированная слоновья кость. Он взялся за ручку и потянул дверь на себя.

В помещении, в котором он очутился, было большое окно. Дневной свет падал из него на стоявший под окном стол. За столом в необычном кресле, упиравшемся в пол единственной металлической ногой, сидел человек и что-то записывал в тетрадь.

Возле противоположной стены стоял книжный шкаф с книгами и другой стол поменьше, заваленный листками бумаги и заставленный странными предметами, назначения которых Александр не знал. Возле книжного шкафа примостились два стула, а с потолка свисала непонятная конструкция из бумаги и металлической проволоки.

Человек оторвался от тетради и поднял взгляд на вошедшего. Светло-серые глаза с веселым любопытством разглядывали Александра. Нижнюю часть лица покрывала щетина двухнедельной давности, темно-русые волосы падали на лоб неровными прядями.

– Если не возражаешь, – обратился человек к Александру, – Мне необходимо закончить работу. Это не займет много времени. Возьми стул и присаживайся. А потом мы сможем поговорить.