Текст книги "Александр Македонский (история жизни и смерти)"

Автор книги: Александр Балабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 44 страниц)

Волки или Волочары были не слишком многочисленным народом. Выживая в этих далеких от идеальных условиях, они, тем не менее, ухитрялись поддерживать численность своего племени. Около десятка селений, похожих друг на друга как близнецы, располагались в гранитных скалах на южных отрогах горного хребта. На севере, по другую сторону этих великих гор, простирались дикие земли, история которых не имела ничего общего с историей цивилизованных стран лежащих на юге вплоть до самого Южного океана.

Пять месяцев в году Волочары проводили в спячке. Пока вьюги свирепствовали на горных склонах, они, тесно прильнув друг к другу, спали, сохраняя тепло и жизнь в занесенных по самые крыши бараках.

Звериные тела Волков покрывала густая белая шерсть, помогавшая им выжить в холода. Их лица, неся на себе печать дикости, все же походили на лица людей, отличаясь некоторой вытянутостью нижней части. От волков их так же отличало отсутствие хвоста и строение верхних конечностей. Передние лапы Волочар обладали подобием ладоней и заканчивались четырьмя сильными пальцами, способными хватать и цепко удерживать предметы.

Их культура была примитивна, обладая однако некоторыми навыками цивилизации. Оружием им служили длинные дубины, реже ножи и мечи, купленные на деньги, вырученные от продажи рабов. Сила, выносливость, отличное зрение и собачий нюх помогали им в этом не совсем приличном ремесле. Огнем они научились пользоваться уже давно, но одежду – длинные шерстяные плащи надевали лишь изредка, когда за каким-нибудь делом спускались на равнину в людские города.

Тем не менее это небольшое, но чрезвычайно активное племя создавало массу проблем соседствующим с ним государствам. Охотясь на людей, они нападали на деревни, удаляясь на довольно большое расстояние от своих поселений. Их жертвами становились крестьяне и всякий путешествующий люд. Однако была причина, по которой страны, границы которых из года в год становились объектами нападения Волочар, все еще терпели подобные бесчинства. Деятельность разбойников, будучи рассмотрена с точки зрения существовавшей экономической системы, была выгодна для ее процветания. Можно сказать, что она была просто необходима, ибо рабовладельческая экономика нуждается во множестве рабов.

Есть несколько возможностей для человека стать членом этой самой низшей касты Земных жителей: Долги, плен во время войны, дети рожденные от рабов и похищение людей – вот горькие дороги рабства. Поэтому государства, с одной стороны, вынужденные защищать своих граждан, все же не прибегали к решительным мерам. И разбойничьи поселения Волачар продолжали свое паразитическое существование, из года в год способствуя притоку рабов на местные рынки. Посредниками в торговле являлись крупные оптовики работорговцы, хорошо налаженные отношения с которыми, являлись гарантией существования Волчьего племени.

Как средство передвижения Волочары использовали Альдебаранов, одомашненных горных козлов, имевших отдаленное сходство с антилопой Гну. В сочетании с белой шкурой всадников светло коричневая шерсть этих животных казалась красной. Альдебараны так же служили племени в качестве пищи, а их шкурами Волочары устилали пол своих жилищ.

Волколюди издревле были людоедами. Но с течением времени, став одним из важных звеньев в торговой цепочке, Волочары ощутили экономическую невыгодность подобного способа питания. Теперь людоедство случалось редко, лишь в случае жестокого голода или во время древнего праздника Кракадан.

В середине первого летнего месяца отправлявшимся на промысел воинам давалось особое задание. Они должны были найти, похитить и привести живым в селение самого толстого человека, который попадется им на глаза во время экспедиции. Пол и возраст особой роли не играли. Этому несчастному или несчастной предстояло стать праздничным лакомством, и украсить собой разнузданное пиршество Волочар, отмечающих свой единственный праздник. Толстым пленник должен был быть для того, чтобы каждому из членов племени достался хотя бы один маленький кусочек его мяса. Сердце, считавшееся наиболее почетной частью тела, принадлежало предводителю племени.

Если приведенный воинами оказывался недостаточно мясистым, его в течении остававшегося до праздника времени усиленно подкармливали калорийной пищей. Считалось что мясо Кривлявых ящериц и печень Синчатых Пыжиков дают наилучшие результаты. Под угрозой избиения будущее главное блюдо праздничного стола было вынужденно работать челюстями по двенадцать часов в сутки.

Однажды таким образом был захвачен в плен заблудившийся с караваном в горах богатый торговец. Несмотря на обещание наищедрейшего выкупа, Волочары на этот раз остались равнодушны к золоту, предпочитая не портить себе удовольствия, случавшегося лишь раз в году. Торговец был подкормлен, освежёван и съеден в соответствии с древней традицией. А за его племянника, путешествовавшего вместе с толстым несчастливым дядюшкой, племя получило недурственный выкуп.

Что же касается нынешней партии рабов, была еще одна причина по которой старик в богатой одежде вызвал особый интерес Дизона. При взгляде на пленника словно что-то щелкало в мозгу вождя. Словно он уже когда-то раньше встречал этого человека. Однако память отказывалась сообщать подробности.

«Вероятно, мы встречались, но это было давно и не заслуживает особого внимания.» – вполне резонно, как ему показалось, заключил Дизон. И пока остальные пленники подкрепляли свои силы, уминая зажаренное на костре мясо козленка, глава племени решил побеседовать со стариком. Однако его любопытство так и осталось неудовлетворенным, ибо упрямец не ответил ни на один из предложенных ему вопросов. Старик хранил надменный вид и молча уминал козлятину, не испытывая казалось никакого страха несмотря на то, что полностью находился во власти Дизона. Глава племени не мог не почувствовать некой магнетической силы, исходившей от странного пленника, и потому не решился на физические меры воздействия. В раздражении Дизон оставил того заканчивать обед, решив про себя впоследствии примерно наказать строптивца.

Дизон спешил. Стояли ясные осенние дни, но очень скоро задуют зимние ветры и принесут с собой холод и снег. Нужно было успеть договориться с торговцами об этой партии рабов, ибо не было никакой возможности оставить их здесь на зиму.

«Как жаль», – подумал Дизон. – «Что этот праздник, когда парочки занимаются любовью в стогах и рощицах, происходит осенью. Именно тогда молодые и сильные рабы, особенно ценимые в домах богатых и состоятельных господ, становятся легкой добычей воинов. И то, что в начале лета могло бы принести неплохой барыш, сейчас приходиться продавать по дешевке. Ибо работорговцы прекрасно знают, что оставленные здесь на зиму люди к весне превратятся в обыкновенное мороженное мясо. Как несовершенен этот мир.»

В ворота на приземистом Альдебаране влетел молодой воин. Он резво соскочил с козла и подбежал к Дизону.

– Мы заметили одинокого путника, недалеко отсюда. – Радостно сообщил он.

– Ну что ж, пригласите его в гости. – пошутил предводитель и подумал, что осень весьма странно влияет на инстинкт самосохранения людей, делая их в высшей степени беспечными и безрассудными. Старик тоже путешествовал в одиночку, глупый Альдебаран!

– Слушаюсь Командор! – молодой воин понимающе ухмыльнулся и подмигнул.

«И где они набрались подобных словечек?» – подумал Дизон и, польщенный все же подобным обращением, поощрительно улыбнулся, слегка обнажив клыки.

Повинуясь его приказу, четверо воинов оседлали своих скакунов и галопом выехали за пределы селения. Прошло совсем немного времени и назад вернулся лишь один из них. С побелевшими от страха глазами он прискакал в селение и разыскал Дизона в оружейном бараке, служившем одновременно и сокровищницей.

– О Глава Волков, – жалобно заскулил воин и, упав на четвереньки, уткнулся лбом в землю. – Этот человек, которого ты приказал схватить, настоящий дьявол. Никогда еще мне не доводилось мериться силой со столь сильным врагом. Трое бывших со мной мертвы. А это он приказал передать тебе. – воин бросил три небольших комка свалявшейся белой шерсти к ногам Дизона. Тот пнул один из них ногой и увидел, как комок, развернувшись от удара, превратился в треугольное волчье ухо.

– Он просил передать, что хочет побеседовать с пленными. – добавил воин, все еще не поднимая головы.

Дизон быстро оправился от изумления. Наморщив лоб он простоял в молчании около пол– минуты. Потом спросил: – Как выглядел этот человек?

– Он невысок ростом. На вид лет тридцать пять. Очень бледное лицо. – зачастил воин, – На нем темно-серый плащ. Я заметил под ним кольчугу. При нем кожаная сумка и короткий меч. Я думаю, он не здешний, Командор.

Воин все еще стоял на коленях, однако голову поднял. Он смотрел на Дизона преданными голубыми глазами, чувствуя по виду вождя, что наказывать его не собираются. Тогда, чтобы еще больше оправдать себя в глазах начальника, он добавил: —Мое сердце успело сделать лишь несколько ударов, но этого времени хватило, чтобы три наших сильных воина перестали дышать, пронзенные его мечом. Меня он оставил в живых, дабы я передал тебе его слова.

– Побеседовать с пленными, говоришь, – задумчиво повторил Дизон. – Черт, пускай забирает их всех, если захочет. Только бы он оставил нас в покое. Мне кажется, я знаю, кто навестил нас в этот недобрый день.

Внезапно в селении возник шум и поднялась суматоха. Дизон поспешно вышел из оружейной. Все свободные в данный момент от работы жители деревни спешили к воротами. Воины, стоявшие на страже, в замешательстве смотрели на стоявшего перед воротами человека. Незнакомец не предпринимал попытки войти, но и не выказывал никакого страха перед казалось бы очевидной опасностью. Его поза была спокойна и исполнена ожидания, меч спокойно висел в ножнах на поясе, а черные глаза взирали на ворчащую толпу с равнодушием. Волки, однако, тоже медлили с нападением, ибо не было еще на их памяти случая, чтобы человек по своей воле захотел стать гостем их селения за исключением работорговцев, всегда приезжавших с многочисленными наемниками.

Протиснувшись сквозь толпу соплеменников, Дизон вышел вперед.

– Это он. – шепнул ему на ухо следовавший за ним как тень воин.

– Сам вижу. – сказал Дизон и, обратившись к человеку у ворот, спросил, словно они были старыми знакомцами: —Зачем ты здесь?

Человек ответил бесцветным голосом, но каждое его слово было отчетливо слышно в наступившей тишине: —Я пришел поговорить с твоими пленниками. Не ожидал, что мне придется повторять это дважды такому высокоученому господину как ты.

– Зачем тебе понадобилось разговаривать с рабами? – задетый колкостью, пробурчал Дизон.

– Боюсь, что это не твое собачье дело, – человек по-прежнему оставался спокойным, однако этого нельзя было сказать о главе Волочар. Он зарычал, приходя в бешенство.

– Остынь, – сказал человек. – Дай мне поговорить с ними, и тогда, возможно, я уйду и все останется по-прежнему.

Шерсть, вставшая дыбом на загривке Дизона, опала. Он прекрасно понимал, с кем имеет дело, и чем грозят ему осложнения.

С полминуты Дизон стоял раздумывая, с ненавистью глядя на опасного пришельца. Затем повернулся и, ожесточенно работая кулаками, раздавая пинки направо и налево, стал протискиваться назад сквозь изумленно молчавшую толпу.

– Эй! – заорал он, – Тащите сюда эту человеческую падаль! Всех и побыстрее!

Село Волочар вскоре пропало из вида, скрывшись за гранитными стенами ущелья, по дну которого петляла тропинка.

– Я не ожидал, что ты найдешь меня так скоро, Александр. – сказал старик. Они быстро шли вперед, а за ними спешили бывшие пленники, стремясь удалиться от деревни Волков на как можно более безопасное расстояние.

– Мне повезло в первом же селеньи. – отвечал Александр. – Но зачем ты пожелал освободить остальных рабов? Разве Организация теперь выступает за отмену рабства?

– Нет. – отвечал старик. – Просто я провел с этими людьми какое-то время. Я видел их страдания и страх. Они молоды, их сердца преисполнены любви и надежды. Они не сделали ничего дурного. Будет жаль, если дальнейшая их жизнь пройдет в неволе. Неужели же ты, рожденный в свободной стране, не понимаешь насколько тяжело рабство?

– Я давно перестал задумываться об этих вещах. Но наверное ты прав.

– Ты очень изменился, Александр.

– Ты говорил это не раз. Отвечу снова, чтобы не показаться невежливым. Я пережил самого себя. Большинство вещей, занимавших меня в молодости, теперь мне безразличны. Теперь давай оставим это.

Тропинка петляла между скал. Некоторое время они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Солнце, поднимаясь к зениту, пригревало землю, растапливая ночной холод, вдыхая жизнь в насекомых. Шмели расправляли замерзшие крылья и устремлялись к последним осенним цветам. Муравьи раскупоривали закрытые на ночь входы в муравейник, спеша пополнить запасы перед надвигавшейся зимой. Жизнь использовала шанс, предоставленный ей погодой, что бы укрепиться, глубже пустить корни, отодвинуть мгновенье смерти в этой суровой к ней земле.

Наконец скалы расступились, открывая широкий вид на лежавшую внизу горную долину. Там желтела буковая роща, там сверкало узкое лезвие быстрой реки, там лето еще не сдавалось холодам. В этом месте тропинка разделялась. Обращаясь к бывшим пленникам старик показал рукой на восток:

– Ваше село находиться там. Постарайтесь не быть беспечными. Сегодня вам повезло, но в следующий раз, когда вы попадете в лапы Волков, вам не избежать продажи в рабство. Здесь мы расстанемся, идите и будьте осторожны.

От группы освобожденных крестьян отделилась молодая девушка. Она подошла к старику и поклонилась.

– Позволь мне от имени всех нас поблагодарить тебя и твоего друга за освобождение. Я Айя, дочь сельского старейшины. Прошу вас, пойдемте с нами, и мой отец сделает все, чтобы вознаградить спасителей своей дочери.

– Спасибо, милая, – отвечал старик. – Возможно, когда-нибудь судьба приведет меня снова в эти края, тогда я буду рад найти здесь друзей. Но сейчас спешное дело не позволяет нам принять твое приглашение. Идите с миром. Да хранят вас добрые духи.

Проходя перед стариком и Александром, крестьяне склонялись в глубоком поклоне. Они ушли по тропинке, молодые люди помогали своим подругам спускаться. И скоро крестьяне исчезли внизу, скрывшись за пологим холмом. Старик некоторое время смотрел им вслед.

– Я ощущаю радость, – сказал он.

– Позволь мне спросить тебя, – сказал Александр, – Почему ты оказался здесь и каким образом попал в лапы к Волочарам?

Тот посмотрел в глаза Александра. Они были холодны и настороженны. Старик улыбнулся.

– Твой вопрос понятен, Александр. Я бы тоже удивился если бы узнал, что Удивительный Енот захвачен в плен Волками. Тем не менее это случилось. Вероятно меня сморил дневной сон. Он был до того крепок, что я и не заметил, как подкрались разбойники. Когда я проснулся, мои руки и ноги были связаны веревками. Мой меч и сумка перестали принадлежать мне.

Говоря это, старик продолжал улыбаться виноватой улыбкой, словно и самому ему было немного неловко за то нелепое положение в котором он очутился.

– Надеюсь, – сказал Александр, – Ничего из вещей, бывших в твоей сумке не пропало.

– Нет, нет. Все на месте. Их страх перед тобой слишком велик, о Господин Быстрой Смерти. Даже дикие племена на границах и те знают и боятся тебя.

– И все же, зачем ты появился здесь, Удивительный Енот?

– Я искал встречи с тобой.

Теперь усмехнулся Александр. – Значит ты хочешь сказать, что шел ко мне и по дороге был захвачен Волочарами, когда тебя ненароком сморил дневной сон? Я привык доверять твоим словам. Но то, что ты говоришь сейчас больше напоминает спектакль, который комедианты показывают неотесанной толпе. Прости меня за настойчивость, но теперь ты просто обязан все это разъяснить.

Они по-прежнему стояли на развилке разделившей тропинку. Солнце было уже довольно высоко и приближалось к зениту. Небо над их головами было голубым без единого облачка, лишь вдалеке, на юге, похожие на дымку вставали серые тучи, предвещавшие резкое изменение погоды в ближайшие несколько часов.

Молчание затягивалось. Александр ждал. И хотя вся его поза говорила о спокойствии и даже расслабленности, в глазах читались напряжение и сосредоточенность. Его рука, как бы отдыхая, покоилась на рукояти меча. Енот смотрел в землю, разглядывая муравьиную дорогу, пересекавшую тропинку. Потом он снова улыбнулся и оторвал глаза от земли. Взгляд его был ласков.

– Ты прав, – сказал он медленно и раздумчиво, словно пробуя слова на язык. – Это просто глупый спектакль. Всю свою жизнь я ощущал сильное стремление к сочинительству. К сожалению, на это никогда не хватало времени. Хотя, пожалуй, в своей работе я иногда пользуюсь приемами лицедеев.

Но так или иначе, прости меня за это, Александр. Я согласен с тобой – все это не достойно нашей дружбы. Много лет назад я считал себя твоим учителем. Я раскрыл перед тобой двери того знания, в которое ты скорее всего мог проникнуть и сам. Я был моложе, и тщеславие имело надо мной большую власть чем теперь. Когда я увидел тебя в первый раз, твои глаза были светлыми, а помыслы благородными. Я понял, что передо мной человек, возможности которого велики и намного превосходят мои собственные. Твоя душа была чиста. Моему самолюбию чрезвычайно польстила возможность иметь такого ученика, ибо часто по ученикам судят об учителе. Но теперь, оглядываясь назад, я вижу, что ты был моим учителем в не меньшей степени. Думаю, что связывающее нас тогда, имело полное право называться дружбой. Во всяком случае я надеюсь на это.

Взгляд Александра не стал менее напряженным, но рука оставила рукоять меча. – Зачем ты говоришь мне об этом сейчас? Разве здесь подходящее место для воспоминаний о прошлом?

– В последнее время я не часто бываю за городом. – сказал генерал. – Смотри, какой чудесный сейчас день. Осень, но светит солнце. Это подарок для всех тех кого вскоре убьют холодные ветры зимы.

Однако к делу. Повод для встречи с тобой действительно очень важен, ради него я пренебрег множеством текущих дел. Я хочу, что бы ты взглянул на это. – с этими словами Удивительный Енот, порывшись как следует в своей сумке, извлек оттуда на свет серебряный цилиндрический футлярчик размером в мизинец младенца. Всю его поверхность покрывала причудливая насечка.

– Вот, – сказал старик и протянул Александру вещицу. – Раскрой его и посмотри. Я уверен, что это заинтересует тебя.

Александр принял от него серебряный цилиндр. И как только предмет коснулся его ладони, маленькая крышечка до этого незаметная отворилась. И из нее быстро перебирая ножками выползла серебряная сколопендра. Она поднялась на задние лапки и на секунду замерла, шевеля металлическими усиками. Потом, каким то непостижимым образом подпрыгнув невысоко она, перекувырнувшись в воздухе, вонзилась головкой в запястье Александра и мгновенно исчезла под кожей. Капелька крови показалась на том месте где многоножка проникла в вену.

Удивительный Енот проворно скакнул в сторону, молниеносно обнажил свой меч и замер в оборонительной стойке. Но Александр, по видимому, не спешил нападать. Он оторвал взгляд от руки и с усмешкой взглянул на своего бывшего друга.

– Сладки речи предателя – на языке его мед, а за пазухой нож.

Слова эти задели старика за живое.

– Не говори так! – почти закричал Енот. И меч в его руке задергался в такт словам. – Все, что я тебе сказал, это правда! Ты стал другим, Александр! Ты больше не можешь служить нашему делу! В прошлом месяце ты убил двадцать четыре человека! По моему мнению, по меньшей мере десять из них были невиновны, и оказались на твоем пути случайно! Твое сердце не знает сострадания!

Удивительный Енот закашлялся, поперхнувшись собственной слюной. Меч Александра по прежнему оставался в ножнах. Он сказал:

– Но разве ваши руки чисты от крови? Разве не присваиваете вы деньги тех, кого убиваете? Разве те, кого вы объявляете врагами, всегда убийцы, воры и бандиты? Вы поручали мне работу и я выполнял ее…

– Ты делал даже больше! – сквозь кашель крикнул старик. – Ты убивал всех, кто оказывал тебе малейшее сопротивление! Во всех соседних с нами городах ищут кровожадного ассасина, убивающего влиятельных людей вместе с их телохранителями и случайными прохожими! Сколько раз я умолял тебя действовать осторожнее! Ведь многие догадываются, чьи поручения ты выполняешь! И это в то самое время, когда мы особенно нуждаемся в союзниках! Организация больше не может покрывать тебя! Ты должен умереть!

– Почему же на роль моего убийцы, был выбран именно Удивительный Енот?

– Я сам попросил об этом.

– Ты думал, что из-за нашей старой дружбы, я не заподозрю тебя?

– Да, и это тоже. Кроме того, ответственность за тебя лежит на мне. Но знай, что это далось мне не легко. Я видел как изменился ты, когда вернулся из своего последнего путешествия. Ты стал тенью того Александра, что я знал когда то. Поверь, что мне было больно смотреть, как душа твоя, прежде полная надежд, словно омертвела. Я надеялся это пройдет. Но твои дела погубили мою надежду.

– Ты знаешь причину, старый Енот. Было бы правильно убить тебя сейчас, но я не стану этого делать. Видишь, ты оказался не совсем прав, во мне еще сохранилась капля сентиментальности. Однако я желаю, чтобы до конца своих дней (а я думаю, что их осталось немного) ты помнил о том что совершил. Пусть воспоминание об этом предательстве отравят твои последние мгновенья на этой земле. Прощай, и иди к черту.

Александр повернулся и стал спускаться по той же тропинке, по которой ранее ушли крестьяне. Он не обернулся, когда Енот позвал его по имени.

– У тебя есть два часа, до тех пор пока яд не доберется до сердца! – крикнул ему в спину старик, и уже тише добавил: —Прости меня, Александр.

Из его глаз покатились слезы. Он всхлипнул и, как мальчишка, утер нос рукавом шерстяной рубашки.

Александр спускался по тропинке, петлявшей среди невысоких скал, поросших лишайником. Удивительный Енот был прав – он убивал легко, но и сам не бежал смерти. Он нападал открыто, не пользуясь хитростями наемных убийц. Однако ничей меч не был так же проворен, как его короткий клинок. И сегодня он не отдернул руки, когда Удивительный Енот вложил в нее смерть. Александр давно был готов встретить ее. Старик волновался зря.

Сознание того, что он умирает не вызвало в душе Александра ни страха ни даже тени смятения. Лишь знакомое, постаревшее лицо Енота разбудило в нем легкое сожаление о чем то, что он упустил в своей короткой жизни. Но что это было, Александр так и не смог вспомнить.

Он всегда выбирал свои дороги сам. То, что повелевало желаниями большинства людей, не имело над ним силы. Власть, деньги, комфорт – он отвергал все то, что предлагала ему благосклонная судьба. Многие ради этого были готовы пойти на преступление. Александр же желал другого.

Он прожил бурную жизнь. Удача возносила его высоко и обещала еще больше. И он, зная об этом, с легкостью отказывался от ее даров. Ведь то, что дается нам легко, ценится меньше всего. Тогда, словно в отместку за это пренебрежение, жизнь отняла у него то, что было ему по-настоящему дорого.

Александр неторопливо спускался по тропинке к горной речке. Там в окружении старых деревьев виднелись остатки нескольких, разрушенных временем, домов. Руины давно заброшенного селения привлекли его внимание еще по пути к деревне Волков.

Давно уже он разучился мечтать. Его сердце не сочувствовало ни одному живому существу. Его душу сковал холод. Она была безжизненна, словно исток этой горной речушки внизу, бравшей начало из ледника где-то на немыслимой высоте среди снежных вершин. Ее стылая вода оставалась смертельно холодной до тех пор, пока речка не спускалась в долину, согреваясь земной теплотой. И лишь тогда жизнь осторожно начинала обживать ее воды.

Но сегодня, в последний день, он отыскал в холоде своей души то немногое, что еще оставалось там от прошлой его любви. И словно карточный веер из причудливо разукрашенной колоды, воспоминания легли в его протянутую руку. И каждая из этих карт оживала, когда он касался ее пальцами, и излучала свой собственный свет и запах, и шелест звуков доносился до его ушей. И Александр возвратился на одиннадцать лет назад в то время, когда глаза его были синими, жизнь расстилалась перед ним словно яркий, разноцветный ковер, а мир был нов и манил миражами призрачного счастья.

Глава 2

Синий Город

Стояли солнечные, по летнему теплые дни. Однако, несмотря на ласковую настойчивость весны, с которой она пробуждает в живых существах самые разнообразные желания, Александр оставался глух к ее призывам и большую часть светлого времени суток проводил в Библиотеке. Огромная, как целый маленький город, она хранила бесчисленное множество книг, свитков, папирусов, оттисков, словом всего того, на чем люди записывали свои мысли, воспоминания, фантазии.

В древние времена Библиотека содержалась в порядке и чистоте. Для удобства посетителей существовало большое количество каталогов и списков хранившейся в ней литературы. Множество служащих занималось сортировкой, уборкой и охраной этой бесценной сокровищницы знаний. Но с тех пор прошли годы и годы. Упадок Синего Города, продолжавшийся уже не одну сотню лет, в полной мере отразился и на Библиотеке. И теперь немногочисленные оставшиеся служители, получавшие слишком скромное жалование, не были в состоянии заботится ни о книгах, ни о самих помещениях их хранивших.

На самом деле зданий было несколько, но множеств раз перестраиваясь, они были соединены между собой большим количеством проходов, крытых галерей и даже подземных ходов. Этот комплекс превосходил своими размерами даже грандиозный Парламент.

Библиотека была многоэтажной. Отдельные ее блоки достигали пяти или даже шести этажей в высоту, а небольшие башенки, служившие когда то обсерваториями для поколений звездочетов, возносились еще выше.

Требовался не один день, чтобы обойти все залы, комнаты и каморки, где на стеллажах, на полках, в выемках стен, на столах и скамьях, а нередко и просто сваленные в кучи на полу лежали книги. Человеку, попавшему сюда впервые, приходил в голову резонный вопрос о том сколько же лет и людей потребовалось что бы создать такое неимоверное количество литературных произведений.

Но даже сейчас, в период своего явного упадка это, ставшее нелепым в результате многочисленных перестроек сооружение, притягивало ученых, студентов и просто любознательных людей со всего Восточного материка. Ибо оно и поныне оставалось самым значительным на Земле собранием древней и новой литературы.

Из-за плохого надзора книги потихоньку разворовывались, перекочевывая в частные собрания. Впрочем, большинство людей, кравших из Библиотеки, было бы затруднительно классифицировать как преступников. Это воровство, случавшееся время от времени, часто преследовало своей единственной целью спасти уникальные экземпляры от сырости и крыс, медленно но верно уничтожавших одну книгу за другой.

В одной из многочисленных комнатушек этой библиотеки Александр впервые увидел этого человека.

В помещении царила полутьма. Единственный факел на противоположной от двери стене немилосердно чадил. Едва переступив порог комнаты, Александр закашлялся. Сидевший на корточках перед грудой книг человек обернулся и посмотрел на вошедшего. В руках он держал кипу разрозненных листков, прежде, по-видимому, составлявших одну книгу. Прищурившись, незнакомец посмотрел на Александра, потом лицо его осветилось озорной улыбкой и он спросил:

– Студент?

Александр помедлил с ответом. Это не было его первым посещением библиотеки, и ни разу никто из присутствовавших в ней книголюбов или служителей не предпринимал попытки завести с ним разговор. Вообще, в этих запущенных залах и галереях лишь изредка раздавался звук человеческого голоса. Люди бродили от полки к полке, от стеллажа к стеллажу, присаживались за почерневшие от времени деревянные столики, и все это происходило в тишине. Служители переговаривались шепотом, ибо громкая речь мешала читающим сосредоточиться. Но сейчас в этой пыльной комнате они были одни, и Александр учтиво ответил дружелюбному человеку:

– По причине возраста меня конечно же проще всего принять за студента. Однако, в данном случае вы ошибаетесь. Я путешествую сам по себе.

– Как интересно! – вскричал человек, и несколько листков, неплотно зажатых, вывалились из его ладоней. Испугавшись звука собственного голоса, эхом пронесшегося по залам, человек приложил палец к губам и сказал самому себе, – Тс-с-с-с.

– Простите за мою назойливость, – продолжал он уже гораздо тише. – Но по вашему выговору я могу предположить, что вы происходите из местности, лежащей вблизи Восточного моря. Так ли это?

Эксцентричная манера поведения незнакомца слегка позабавила Александра. Он заключил, что перед ним один из представителей, довольно часто встречавшейся в подобных учреждениях, породы людей. А именно, обитатель чердачных помещений, завсегдатай букинистических магазинчиков, его ученейшее величество – книжный червь.

– Вы совершенно правы, – ответил Александр, незаметно для себя перенимая церемонную манеру речи незнакомца. – Моя родина Македония. Она находится на берегу Восточного моря, как вы справедливо изволили заметить.

– Ну надо же! – опять всплеснул руками книголюб, и снова несколько желтых листков, совершив по дороге ряд кувырков, плавно приземлились возле его ног.

– Позвольте узнать, что привело вас в наши края? Вы пришли сюда в погоне за древней мудростью? Или же просто хотите повидать земли и страны?

– Верно и то и другое, – отвечал Александр. – Далекие страны манили меня с детства. Что касается знаний – интересы мои разносторонни. Впрочем, стоит выделить историю.

– Замечательно, – не переставал восхищаться незнакомец. – Приятно видеть молодого человека, проделавшего столь длинный путь ради обретения мудрости. Смею вас заверить, что здесь, – он обвел руками пространство перед собой, – Вы сможете найти любые интересующие вас сведения.

Еще несколько листков, упали на пол рядом со своими предшественниками.

– Позвольте мне представиться. Мое имя Удивительный Енот. Конечно, это только прозвище. Но, по правде сказать, я привык к нему. Так что, прошу, называйте меня именно так. Разрешите узнать, как зовут вас?

Александр назвался. Тогда Енот бросил еще остававшуюся в его руках часть листов на пол и, отряхнув ладони от пыли, предложил: – А не пойти ли нам в какой-нибудь трактир подкрепиться и выпить по стаканчику вина. Мне было бы черезвычайно приятно побеседовать с вами, узнать образ ваших мыслей. Хотите, я даже могу устроить для вас экскурсию по нашему древнему городу. Вам, как любителю истории, я могу сообщить множество удивительных фактов, на поиски которых в этой Библиотеке у вас уйдут годы. Прошу вас, соглашайтесь!