Текст книги "Александр Македонский (история жизни и смерти)"
Автор книги: Александр Балабаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 44 страниц)
– Но ведь это не может служить причиной для моей любви, как ты думаешь? – сказала Зарина, делая шаг назад.
– Никто не станет любить тебя сильнее чем я. Захочешь, и я стану твоим рабом на всю оставшуюся жизнь.
По его срывающемуся голосу, Зарина поняла, что молодой человек не шутит, и что он вполне готов решиться на какой-нибудь безумный поступок. Поэтому она решила действовать решительно, сразу же разрушить надежды офицера и лишить его всякой необоснованной надежды.
– Ты молод и красив, – сказала Зарина, – Но, я люблю другого человека. Тебя же я совсем не знаю. Ты поступишь благоразумно, если оставишь бесплодные мечтания обо мне и обратишь свою любовь на более достойный ее предмет. Найди себе хорошую девушку в городе и сделай ее счастливой.
Однако произнося эти слова, Зарина вовсе не была уверенна, что этот офицер сможет кого-нибудь осчастливить своей пылкой любовью. Нехорошее чувство, смесь страха с отвращением, овладело ею, словно она коснулась рукой ядовитого паука.
У Зарины не было причины обманываться насчет своих ощущений, ибо первое впечатление о людях, с которыми сводила ее судьба, почти никогда ее не подводило. Подобно тому, как она узнавала о свойствах растения, к которому прикасались ее пальцы, так же она чувствовала и человека, с которым разговаривала.
Но офицер не собирался так просто сдаваться. Он сделал еще один шаг вперед.
– Александр, твой любовник, он ни чем не лучше меня, – сказал Гималай.
– Ты знаком с Александром? – с тревогой спросила Зарина, снова отступая на шаг.
– Да, я знал его раньше. Вряд ли ты будешь счастлива с этим любителем помечтать на рыбалке. А я подарю наслаждение, которое не сможет доставить тебе ни один мужчина на свете потому, что ни один из них не знает женщин так же хорошо как я.
– Ого! Вот это я понимаю! Прямо к делу. – сказала Зарина, – Теперь ты высказался достаточно ясно. Но на этом довольно. Я поняла, чего ты хочешь. И вот мой ответ: Покинь этот сад и больше никогда сюда не возвращайся.
Офицер мотнул головой, словно получил пощечину.
– Что же, – сказал он, – Иногда незнакомая еда, вызывает у нас отвращение, но, заставив себя распробовать блюдо, мы в конце-концов получаем удовольствие.
– А ты оказывается философ, – сказала Зарина, заставив себя улыбнуться.
– До тех пор, пока не приходит время действовать. – Гималай приблизился еще на два шага. – Я возьму тебя сам, и стоны, которые ты станешь при этом издавать, станут лучшим подтверждением моих слов.
С этими словами он бросился вперед, рассчитывая на свою силу и ловкость. Однако и Зарина была готова к такому повороту событий. Отступив в сторону, она увернулась от рук насильника.
– Ж-ж-жук. – сказала она громко и отчетливо.
И в ту же секунду чудесным образом рядом с Зариной, заслонив ее от Гималая, возник старик привратник. Его седая борода развевалась на ветру, хотя никакого ветра не было и в помине. В руках он держал метлу, от которой во все стороны разлетались искры электрических зарядов.
Сотни и тысячи огромных, с человеческую ладонь насекомых, возникших из ниоткуда, обрушились на офицера, как выпущенные из пращи камни. Получая удары во все части тела, особенно болезненные для его рук и головы, Гималай бросился бежать в сторону парковой ограды.
Никогда уже больше не возвращался он в замок Зарины и не пытался искать с нею встречи. Если и было в его душе какое-то подобие любви, то в тот день оно окончательно превратилось в ненависть. От этого, впрочем, страсть не стала терзать его меньше. Он по прежнему желал эту женщину.
Долгими ночами, ворочаясь на своей узкой кровати, ожидая сна, который медлил прийти, он воображал их будущую встречу. Он не знал когда это произойдет, но верил, что они непременно встретятся в будущем. И в каждом из этих воображаемых видений, граничащих с бредом, события разворачивались таким образом, что Зарина попадала в полную его зависимость. И он утолял свою похоть и ярость, причиняя страдания ее телу так же, как страдала от неразделенной страсти его собственная душа. Напоминая ей об унизительном отказе, он насиловал ее на сотню различных ладов, насмехаясь над ее попранной гордостью и красотой.
Но полубезумные мстительные видения не были в состоянии принести облегчение его душе. И не известно, к какому решению привел бы его этот лютый голод, если бы не война.
Гидон собирался в поход в земли Валешей. Гималай получил новое назначение в действующую армию. Учения и тренировки снова стали интенсивными и частично отвлекли его от собственных переживаний.
Тинтанико собиралась на войну убивать своих сородичей. Но это обстоятельство ни чуть ее не смущало. Она твердо усвоила, что царства добываются мечом, золото звенит в карманах сильных, а женщины, даже самые гордые из них, почитают за счастье быть любовницами героев.
Глава 2
Нашествие
Восемь долгих лет прошли с той поры, как Гималай покинул берега Македонии и в составе экспедиционных сил направился в Валешию. Восемь лет продолжалась Северная Война, то затихая то вспыхивая с новой силой, и летом восьмого года Македоняне пребывали в уверенности, что ее основные цели наконец достигнуты. Кампания, потребовавшая от государства огромных расходов на содержание армии и на строительство крепостей, постепенно начинала окупаться.
Ход этой войны был подробно описан Анастасием Пупеем, последним историком, состоявшим на придворной должности у Правителя Гидона, поэтому мы лишь упомянем об основных ее событиях, имеющих значение для нашего повествования.
В нескольких чрезвычайно ожесточенных сражениях войскам союзников удалось одержать решительную победу. Македонский пехотный строй, ощетинившийся копьями и защищенный щитами, оказался почти непреодолимым барьером для хищников. В это же время, с варварской конницей Тирао справлялись с легкостью. Поэтому конницу стали использовать лишь на последнем этапе сражения, для преследования разбитого врага.
Воздушные корабли так же превосходно себя зарекомендовали. Их использовали для разведки и в качестве мобильного средства для переброски войск. Однако для сражений, развернувшихся в лесистой местности, корабельные катапульты не могли быть применены с достаточной эффективностью. Обстрел леса Греческим Огнем почти всегда вызывал многочисленные пожары, которые быстро распространялись на обширные территории и угрожали людям не меньше чем Белкам.
Обычно, на начальном этапе сражения лучники, находящиеся на кораблях, обрушивали тысячи стрел на атакующих чудовищ, причиняя Белкам немалые потери. Потом в дело вступала пехота. Действуя небольшими группами (уменьшенным подобием фаланг), пехотинцы старались охватить противника с флангов, а если получиться, то и окружить. Разгром завершала конница и летающие галеры.
На третий год Северной Войны войскам удалось очистить от Тирао и взять под контроль всю прибрежную полосу и даже углубиться на несколько десятков километров вглубь лесов. Крепости, заставы и деревянные стены, возведенные по периметру захваченной территории, практически полностью исключили возможность внезапного нападения. Загнанные в глубь лесов Тирао, хотя и продолжали представлять опасность, однако не вызывали больше в сердцах людей мистического ужаса.
В результате политических усилий Правителю Гидону и его советникам удалось добиться того, чтобы контингент из северных Варварских княжеств покинул земли Валешии. Союзникам была выделена территория южнее по побережью. Но население княжеств не проявило горячего стремления осваивать новые земли, похожие, к тому же, на их собственную страну.
На третий год войны последний варварский корабль покинул берега Восточного континента. А на четвертый часть вышедших в запас ветеранов решила остаться в Валешии и вместе с уже обосновавшимися там переселенцами из Македонии составила ядро гражданского населения молодой колонии. Каждый, из оставшихся в стране солдат, получил обширный участок земли и освобождение от налогов сроком на десять лет. Колонисты занимались рыбной ловлей в богатых сельдью и лососем прибрежных водах, охотой на пушного зверя и земледелием.
Охотники создавали товарищества, из-за постоянной опасности нападения Тирао предпочитая действовать большими группами. Количество пушнины ими добываемой постоянно росло, и корабли торговцев теперь были частыми гостями в заново заселенном Виоле.
Ценные породы рыбы и драгоценный янтарь так же являлись предметами экспорта колонии. В обмен корабли привозили зерно и изделия ремесленников. Впрочем, в Виоле постепенно развивались собственные ремесла так, что доля готовых изделий из метрополий, постоянно сокращалась. Зато в колонии охотно покупали железо, чай, кофе и лошадей.
На седьмой год, в результате ряда успешных операций, Тирао были отогнаны еще дальше на восток. Территория колонии увеличилась почти втрое, а ее население, не считая войск, составляло около пятидесяти тысяч человек. Первое поколение детей, родившихся у переселенцев, никогда не бывали в метрополии и считали своей настоящей родиной эти северные земли.
Летом, на восьмой год войны в Валешию прибыл Правитель Гидон. Цель его визита не держалась в тайне ни от армии ни от колонистов. Валешии требовался наместник и ограниченное самоуправление. По сути дела это означало официальное завершение войны.
Толпы поселенцев встретили Гидона с восторгом. Весть о свободах и торговых льготах, которые Правитель собирался предоставить стремительно развивающейся колонии, разнеслась по Валешии, заставляя людей еще сильнее радоваться его приезду.
В качестве подарка, Правителю преподнесли медвежью шубу. Еще одна, из шкурок драгоценных чернобурых лис, предназначалась для его оставшейся в столице супруги. Наследнику, которому вскоре должно было сравняться десять лет, передали удивительной красоты соболиную шапочку, украшенную янтарем.
Правитель собирался собственными глазами увидеть богатство этой страны и провести здесь месяц, отдыхая от государственных дел и наслаждаясь охотой на крупного лесного зверя. Ожидались балы, приемы и церемонии. Первые люди города спешили принарядить своих дочерей, заказывая платья двум имевшимся в Виоле портнихам. Вместе с правителем в колонию прибыли молодые офицеры его штаба и свита царедворцев. Шансы сделать хорошую партию казались отцам девушек на выданье чрезвычайно высокими.
В это, полное радостных ожиданий, время ни кто из жителей Валешии не догадывался о том, что грозная опасность уже нависла над их домами. Из глубины лесов на востоке повеяло смертью, но ни у кого из людей не было достаточно хорошего обоняния, чтобы ощутить этот жутковатый аромат. Восемь лет беспрестанных побед ослабили бдительность армии, породив самоуверенность. И час расплаты за беспечность был близок.
Примерно за месяц до приезда Правителя Гидона, два корабля Северного отряда пограничной стражи совершали облет вражеской территорий далеко за пределами колонии. Это была обычная операция, из тех что проводились постоянно, для выявления стойбищ Тирао. Такие стойбища, будучи обнаруженными, тотчас наносились на карту. После этого к месту высылалось требуемое количество кораблей с войсками, которые старались по возможности окружить лагерь врага. После того как стойбище бывало окружено, солдаты под прикрытием воздушных кораблей вырубали в тайге широкую просеку, достаточную, чтобы остановить распространение лесного пожара на соседние территории.
Операция по ликвидации обычно начиналась на рассвете. При хорошей организации к полудню все приготовления бывали завершены. Тогда солдаты выстраивались в боевом порядке, а корабли начинали обстрел стойбища греческим огнем. Те из Тирао, кому удавалось спастись из огня, погибали под ударами мечей и копий солдат. При этом и войска несли некоторые потери, ибо Тирао дрались за свою жизнь отчаянно и никогда не сдавались на милость победителя, предпочитая плену смерть.
В последнее время, и об этом доносили в рапортах капитаны патрульных кораблей, количество стойбищ Тирао в контрольной зоне резко уменьшилось. Начальство слало победные реляции в метрополию, капитаны производились в майоры, майоры в полковники, солдаты получали денежные поощрения и внеочередные отпуска. Слухи об этих успехах целенаправленно распространялись среди населения Македонии, что способствовало притоку в колонию новых эмигрантов.
Однако на этот раз, два патрульных корабля, отклонившись от курса из-за вставшей на их пути сильной грозы, углубились в тайгу гораздо дальше, чем было предусмотрено по плану. В результате этого случайного отклонения, Македоняне с удивлением обнаружили два огромных стойбища Тирао. Таких больших, что для операции по уничтожению даже одного из них, врядли хватило бы тех сил которыми располагали гарнизоны крепостей в этой части границы.
Кроме того, на одном из кораблей оказалась неисправна установка для подогрева болотной воды, поврежденная в результате воздушного шторма. Кораблем командовал Гималай, дослужившийся к этому времени до звания капитана второго ранга.
Несмотря на доблесть, отвагу и умелое командование, проявленное им в ходе Северной Войны, начальство по прежнему недолюбливало молодого офицера. Многие, гораздо менее способные его сверстники, уже ходили в майорах, а двое из его прежних сослуживцев имели звание подполковников. Все больше и больше разочаровываясь в выбранном пути Гималай, придумал грандиозный план. Построенный на расчете напополам с везением, он, тем не менее, был вполне осуществим, принимая во внимание сложившееся обстоятельства.
Гималай был прекрасно осведомлен о состоянии Македонской армии, которая в результате легких побед, потеряла бдительность и пребывала в полной уверенности в своей непобедимости. С некоторых пор, а именно с того самого момента, когда вера его в успешную военную карьеру была поколеблена, Гималай вел свои собственные наблюдения за Тирао. Во время увольнительных, он не уезжал из крепости в Виоль, как поступало на его месте большинство офицеров, а проникал на территорию противника, пользуясь возможностью превращаться в Белку. Общаясь с некоторыми из своих сородичей, он был осведомлен и о том, что творилось в стойбищах.
А происходило там следующее: Верно было то, что Тирао потерпели поражение в борьбе за контроль над прибрежной полосой и примыкавшей к ней областью тайги. Верно было и то, что в результате патрулирования вод в районе северной косы, все айсберги, приплывавшие туда летом, отлавливались Македонскими судами и заключенные в них Тирао уничтожались.
Однако, надежды Македонян на скорое окончание войны, даже при нынешнем положении дел были далеки от реальности. И, хотя, в лесах на границах колонии количество Тирао уменьшилось, но вне пределов досягаемости македонских кораблей, глубоко в тайге находились новые многочисленные становища.
Дети, родившиеся у Тирао за эти восемь лет, так-же как и дети переселенцев считали эту землю своим домом. Кроме того, период взросления Тирао, несмотря на примерно равную с людьми продолжительность жизни, был в два раза короче. Восьмилетний Тирао уже был полноценным членом сообщества, воином-самцом или самкой, готовой к продолжению рода.
Хотя люди и блокировали побережье в районе северной косы, однако Тирао перехитрили своих врагов. Большинство айсбергов все же доплывало до берега. Ибо, пользуясь ночной темнотой, примитивные лодки-долбленки Тирао выходили в море и уводили небольшие ледяные глыбы на северо-восток, в воды, куда Македонские Галеры никогда не заплывали. Можно сказать что к исходу восьмого года войны, тайга восточнее контрольной зоны просто кишела Тирао.
Все предыдущие поражения Тирао объяснялись их технической отсталостью, отсутствием военного опыта и разобщенностью на родовые кланы, каждый из которых старался действовать самостоятельно. Появись в их среде сильный вождь, который смог бы объединить большинство племен под своим руководством, и, кто знает, каким бы в этом случае оказался расклад сил.
Теперь время настало и такой вождь появился на исторической сцене. Его появление было внезапным и ошеломительным. Он принес с собой не только объединение, в его руках оказались все те орудия и умения, благодаря которым до сих пор враги Тирао одерживали над ними победы. Ни одно государство не оказалось готовым к такому повороту событий, ни одному из людей даже в страшном сне не могло присниться будущее, которое вот-вот должно было наступить с приходом этого великого вождя.
К моменту описываемых нами событий, Тинтанико уже вела переговоры с вождями нескольких крупных кланов Тиро. Переговоры эти продвигались далеко не блестяще. Мало кто из умудренных опытом правителей и их советников доверял никому не известной молодой самке.
То, что она отведала сердце мужчины, так же не прибавило ей популярности в этих высоких сферах. И хотя ей удалось доказать, что она не повредилась умом в результате этого рискованного опыта, все же подозрений в некой скрытной дефектности Тинтанико полностью избежать не могла. Кроме того, она явилась из стана врага и, несмотря на ее искренние заверения в том, что она ни разу не пролила крови своих соплеменников, вожди ей не верили. Кстати сказать, эти ее заверения конечно же были ложью.
Однако, если сердца и уши представителей старшего поколения оказались глухими к ее призывам, младшее приняло Тинтанико с распростертыми объятьями. Разочарованная поражением, молодежь с восторгом усваивала оригинальные идеи, проповедуемые этой необыкновенной Белкой.
Главная мысль, которую Тинтанико старалась донести до своих молодых почитателей, заключалась в том, чтобы оставить образ жизни, подобный тому, который вели их предки на покрытой тропическими джунглями доисторической земле. Тинтанико предлагала своему полудикому народу использовать опыт человечества и воспользоваться плодами цивилизации, созданной их врагами-людьми.
Для этого, прежде всего, необходимо было научиться пользоваться мечами, луками и копьями, освоить тактику фаланг, захватить флот Македонян и разбить врага с помощью его же оружия. Учитывая способность Тирао приобретать опыт и внешность своих жертв, эти идеи базировались на вполне реальной основе.
Однако, осуществлению этих планов противилось старшее поколение. Вожди кланов чувствовали, что подобные коренные перемены приведут к потере ими влияния и власти. Но, как учит нас история, приходит время, и старые уклады народов рушатся. Иногда это происходит медленно и незаметно, иногда империи исчезают за считанные месяцы. Но, так или иначе, перемен не избежать никому и ничему в этом мире.
Недовольство среди молодежи ширилось, и случаи открытого неповиновения вождям стали довольно частым явлением. Теперь Тинтанико была уверена – достаточно лишь одной маленькой искры, и пламя взметнется выше чем вершины самых высоких деревьев. Этой искрой могла стать победа над врагом, пусть небольшая но убедительная. Она искала лишь подходящего случая, и такой случай наконец представился.
В результате поломки корабль Гималая вынужден был приземлиться в самом сердце тайги. Ломая молодые деревца и кусты, он осторожно сел на небольшой поляне, когда солнце уже коснулось верхушек высоких елей. Водяная установка более не функционировала. Сквозь трещину в трубе большая часть болотной воды утекла наружу. Вполне вероятно, трещина эта возникла не случайно. Но достоверными сведениями о том, действительно ли поломка была делом рук Гималая, мы не располагаем.
Вторая галера, поспешила к ближайшей крепости, с тем чтобы вернуться с запасом воды и кузнецом. Но расстояние было велико, и помощь могла прийти не раньше чем через двое суток.
Спускалась ночь, и люди затерянные среди бескрайнего леса, со страхом ожидали ночи. Боясь разжигать огонь, команда затаились на судне.
Через два часа после наступления темноты, часть экипажа уснула, но стража бодрствовала. В какой-то момент солдаты хватились своего командира, бросились искать, но нигде его не нашли. В лагере поднялась суматоха. Спавшие проснулись, и в это время на растерявшихся людей с окружавших поляну деревьев посыпались Белки. Их было так много, что у горстки солдат и матросов не было никакого шанса на спасение. Тирао во главе с Тинтанико впервые захватили воздушный корабль Македонян.
План Тинтанико начал осуществляться, но праздновать победу было еще рано. Корабль, лишенный возможности летать, был также бесполезен в качестве орудия войны, как и затерянный в лесу охотничий домик. Следовало захватить второй. Но стоило командиру второго корабля заподозрить неладное, и вся операция была бы сорвана, а с нею терпели крах и великие замыслы Тинтанико.
Второй корабль вернулся через два дня. Он привез запас болотной воды и кузнеца с инструментом для починки прохудившейся трубы. Проведя в лесу немало тревожных часов, солдаты встретили прибытие спасителя с ликованием.
На прибывшем корабле никто ни о чем не догадался. Лагерь, который разбили солдаты Гималая в лесу, был самым обычным. Люди в нем как две капли воды походили на тех, которые два дня назад приземлились на эту поляну. И даже самый внимательный наблюдатель не заметил бы в мирной картине, открывавшейся взору сверху, ничего из ряда вон выходящего.
Все было почти по настоящему. Трупы убитых македонских солдат с вырванными из грудных клеток сердцами были отнесены подальше в лес и завалены ветками.
Прибывшая галера села на поляну бок о бок с кораблем Гималая, и тот поднялся на борт чтобы приветствовать ее капитана. Отдавая одной рукой салют, второй, он выхватил меч, и голова капитана стукнулась о деревянную палубу и откатилась прочь от рухнувшего вслед за ней тела. За те несколько мгновений, которые понадобились стоявшим поблизости людям, чтобы осознать случившееся и начать действовать, на корабль успели забраться столько Тирао, что любое сопротивление было бесполезным.
Тем не менее, короткий бой был жестоким. Для битвы Тирао по прежнему предпочитали свое звериное тело. Ночью при нападений из засады в этом еще был какой то резон. Но сейчас, при свете дня, сражаясь с опытными Македонскими воинами Тирао понесли тяжелые потери. Корабль был захвачен, но соотношение потерь было два к одному не в пользу Белок.
И все же это была победа. Весть о ней как лесной пожар разнеслась по стойбищам. Власть старых вождей рухнула как карточный домик. К Тинтанико стекались тысячи бойцов. Помня об уроке преподанном ей в лесу, она потратила несколько драгоценных дней на обучение тех Тирао, которым достались сердца погибших в лесу солдат. За это время ей удалось внушить своим сородичам преимущество Македонской военной системы и убедить их, уже обладающих знаниями и навыками, вступать в бой в человеческом облике.
А через семь дней два патрульных корабля возвратились в крепость. Путешествие прошло благополучно, но начальник гарнизона был встревожен их долгим отсутствием и сообщением об открытии новых стойбищах Тирао. Он поступил весьма неблагоразумно, сразу же не поставив в известность начальство в Виоле. Вместо этого он решил дождаться возвращения обоих кораблей, с тем, чтобы расспросив Гималая, составить более полную картину произошедшего. Полковник Липтон был осторожным педантом. Последствия этого были самые катастрофические.
Крепость располагалась на северном участке границе и была одной из десятка подобных ей форпостов, построенных для охраны периметра колонии. Гарнизон составляли пятьсот двадцать восемь солдат, включая в это число и офицеров. На ее территории базировалась эскадра из шести летающих кораблей, осуществлявших патрулирование относящегося к крепости участка границы.
Корабли прилетели под утро. Беспрепятственно пропущенные стражей, они приземлились на аэродроме, как теперь, с легкой подачи Александра, стали называть площадки для летающих кораблей. Прибывшие действовали по заранее намеченному плану. Бесшумно уничтожив стражу у ворот и часовых на башнях, они впустили в крепость своих сородичей, дожидавшихся сигнала к атаке в лесу неподалеку. Все прошло без сучка и задоринки. Под руководством Тинтанико Белки действовали слаженно и безжалостно. Полковник Липтон так и не успел проснуться.
Потратив еще неделю на обучение новобранцев, поставив во главе этого отряда липового полковника Липтона, Тинтанико, располагавшая теперь шестью кораблями, приступила к выполнению следующего этапа операции. В течении месяца она захватывала пограничные крепости одну за другой, используя для осуществления этого богатый арсенал хитростей и уловок. Силы ее росли. Македонские гарнизоны уничтожались почти без сопротивления.
Следует считать удивительным тот факт, что в то время как три четверти Македонского экспедиционного корпуса в Валешии уже было уничтожено, в штабе корпуса, располагавшемся в Виоле, ничего об этом не знали. Правитель Гидон вместе со своей свитой и командиром корпуса, которого предполагал назначить военным губернатором колонии, охотился и даже пробовал ловить рыбу. Командир корпуса догадывался о своем будущем назначении и поэтому лез из кожи вон, угождая Правителю, и почти не интересовался тем, что происходит в вверенной ему армии.
Впрочем, он мог быть совершенно спокоен, ибо его армия прекрасно обходилась без своего полководца. Гарнизоны приграничных крепостей, днем усердно тренировались, а по ночам закрепляли усвоенные знания, штурмуя крепости своих соседей. И штурмы эти проводились настолько натуралистическим образом, что человек не посвященный в тонкости военной науки, легко мог бы принять их за настоящие.
Была, правда, во всем этом одна странность, которая непременно встревожила бы генерала. Патрулирование контрольной зоны Македонскими кораблями прекратилось совершенно.
Прежде чем приступить к реализации своих дальнейших планов Тинтанико занялась формированием армии, обучением пополнения и проработкой деталей операции. К концу месяца она уже обладала пятидесяти тысячной армией, семь тысяч воинов которой могли превращаться в воинов противника, пользоваться его оружием и тактикой. Кроме того, в ее распоряжении находилось тридцать два полностью оснащенных и готовых к бою летающих корабля.
Претворяя в жизнь свой план по замещению человечества, Тинтанико большую часть времени проводила в человеческом теле, подавая пример своим воинам. По ее приказу находиться в зверином теле разрешалось не более трех часов в день. Особо поощрялись те солдаты, которые в течении недели ни разу не теряли людского облика.
Тем не менее, ее тактическая концепция все же предусматривала применение специальных атак, когда воины нападали на врага в своем зверином обличьи. Гениальная гибкость ее тактики обеспечила ей быструю и легкую победу над Македонянами и, в сочетании с изощренным коварством, привела к тому, что к концу первого месяца с момента начала активных боевых действий, в руках людей оставался лишь город Виоль, да цепочка слабо укрепленных деревушек, протянувшаяся по побережью. Тайга теперь полностью принадлежала Тирао.
Но самым поразительным было то, что в Виоле ни одна живая душа не знала о том, что происходит в лесах, за исключением, конечно, шпионов Тинтанико, наводнивших город, под личиной охотников и солдат, чьи обессердеченные трупы гнили в тайге.
Пожалуй, эта потрясающая секретность и является главным стратегическим достижением Тинтанико в первый период Всемирной Войны. Ибо, кто знает, как развернулись бы события, если бы Правитель Гидон узнал о подготовке к штурму Виоля хотя бы за неделю до этого. Ведь как ни занижал свои военные способности в разговоре с Александром прославленный капитан, все же, он был неплохим полководцем.
С военной точки зрения Виоль был довольно крепким орешком. Там располагался двухтысячный гарнизон и имелась эскадра в составе шестнадцати вымпелов. К этому числу следует прибавить тысячу гвардейцев Правителя и девять кораблей прибывшей вместе с ним эскадры. Македоняне основательно улучшили укрепления бывшей столицы Валешей. Деревянная стена и башни были заменены каменными.
Благодаря шпионам Тинтанико находилась в курсе всех последних событий. За четыре дня до того, как был обнародован указ, она уже знала, что командующий экспедиционным корпусом назначен губернатором колонии. Она располагала сведениями о том, что по случаю этого радостного события намечается устроить народный праздник с гуляньями, и о том, что новоиспеченный губернатор устраивает в своем особняке праздничный ужин в честь Правителя так же приуроченный к десятилетию правящей династии.
Три дня, оставшиеся до праздника, Тинтанико использовала гораздо лучше своих врагов, по прежнему остававшихся в неведении относительно истинного положения дел. В ночь торжества, когда город заполнили принарядившиеся колонисты, а во доме Губернатора (теперь уже вполне официально) играла веселая музыка, в исполнении сборного оркестра музыкантов-любителей, корабль Тинтанико приземлился на площади возле городских ворот. С него сошли солдаты собиравшиеся, по видимому, принять участие в празднике, и по этому случаю находившиеся в приподнятом настроении. Однако, вместо того, чтобы разбрестись по городу в поисках выпивки, женщин и приключений, отряд двинулся по направлению к городским воротам.
К полуночи толпа на улицах заметно поредела. Горожане и приезжие разбрелись по трактирам или нашли себе иные развлечения. Все взрослое население города находилось к этому времени в той или иной степени опьянения, не исключая и стражников, стерегущих покой веселящихся.
Далее все происходило по уже отработанному сценарию. Стража у ворот была перебита быстро и бесшумно и ворота ворвались Тирао, прятавшиеся до этого в лесу неподалеку. В это же время в разных частях города корабли Тинтанико высаживали десанты, захватывая стратегически важные пункты, которыми в эту ночь были без сомнения кабаки, трактиры и единственный в городе бордель, работавший в на пределе своих возможностей.
Врываясь в публичные места, Тирао убивали всех подряд. В городе началась паника, сделавшая организованную оборону города практически невозможной.
Однако возле дома Наместника, события развивались не столь гладко, как того желала бы Тинтанико. Новый дом был окружен высоким каменным забором и охранялся гвардейцами Гидона. В центре обширного парка находился небольшой аэродром. Там в это время находились четыре корабля включая флагман Правителя и яхту Наместника. В саду было накрыто множество столов, предназначавшихся для солдат, а в самом доме на банкете присутствовали офицеры, расквартированных в городе частей вместе со своими женами.
Еще прежде чем окончательно стала ясна обстановка, Гидон, принявший на себя командование, сумел организовать оборону. Хмель быстро выветрился из крепких офицерских голов. Никакой паники здесь не возникло.
